a summer day breaks

It’s like our time together is just ours. It’s our own creation. It must be like I’m in your dream and you’re in mine or something.

— Celine, Before Sunrise

Будто бы наше время — только наше. Это наше собственное детище. Должно быть я твоя мечта, а ты моя, или что-то вроде того.

— Селин, Перед рассветом

🌃

На вечеринке шумно, но к удивлению Минхо он ничего не имеет против. Сто процентов он возьмет свои слова обратно через пару часов, когда у него начнет трещать голова от постоянного «туц-туц-туц» басов, но сейчас это был Опыт с большой буквы. Университетские вечеринки дома, в Южной Корее, вообще не такие — там не встретишь рек алкоголя под громкую музыку и бесконечную толпу двадцати-с-чем-то-летних студентов танцующих или обжимающихся по углам — некоторые из них ведут беседы, но абсолютное большинство в мгновении от того, чтобы бессовестно сосаться. Ну, по крайней мере не те вечеринки, на которые приглашают его, хотя возможно реки алкоголя иногда все-таки встречаются. По большей части дома постоянно произносят тосты во время алкогольных игр, не говоря уже про заискивание перед старшими тебя по иерархической лестнице. Но сейчас это все не имеет никакого значения: его волнует только Чанбин, его друг, учащийся в Штатах, к которому Минхо приехал в гости на неделю. Чанбин решил притащить его на домашнюю вечеринку, которую организовал кто-то из его знакомых по университету. Это его последняя ночь здесь, завтра утром его будет ждать большая железная птица, которая унесет его обратно в Корею — но Минхо все равно согласился. Он всегда был из людей, просто следующих за течением. Но вот только часы даже не пробили девять, а Чанбин уже растворился где-то в толпе, оставив Минхо глазеть на незнакомцев, потягивая из красно-белого пластикового стакана какой коктейль, с которого его скорее развезет в недалеком будущем, стоит ему только выпить еще стаканчик или другой (для справки, он уже на втором). Опять же, Минхо не то чтобы против. Он всегда был хорош с незнакомцами — ему хватает его разговорного английского, чтобы не париться о языковом барьере. Кроме того, парень, привлекший его внимание, выглядит азиатом — скрестим пальцы, что он принадлежит к корейской диаспоре и знает корейский язык. Минхо следил за вышеназванным парнем как минимум десять минут, может быть больше. Сложно не следить — едва ли на этой вечеринке много азиатов, кроме того парень идеально вписывается в его тип — карие глаза-пуговички, ворох окрашенных под блонд волос и округлые щеки, которые Минхо так и хочется потискать, чтобы проверить, настолько ли они мягенькие, насколько выглядят. Дополнительные очки за щепотку дерзости — к своему стыду, Минхо всегда находил в этом что-то. Он еще не сделал никаких шагов, потому что парень выглядит отвлеченным — он постоянно оглядывается вокруг, будто бы ищет кого-то. В конечном счете нетерпеливость и любопытство делают свое дело, и, выпив залпом все остатки содержимого стакана, Минхо марширует в его направлении. — Привет, — Минхо — само воплощение непринужденности, его лицо ничего не выражает, за исключением, может быть, легкой улыбки, пляшущей на его губах. Это его способ подкатывания, когда он реально заинтересован в человеке — с холодным спокойствием и щепоткой безразличия. Он выучился не показывать все карты разом, и каким-то образом дома это всегда срабатывало. Парень смотрит на него — и его глаза блестят, взгляд серьезный вместо вызывающего и самоуверенного. Минхо опешил, его маска безразличия на мгновение спадает. Одно дело развлекаться с надменными ублюдками, но искренность и открытость — это личный криптонит Минхо. — Ой, прости, я не хотел мешать, — он мягко извиняется. — Все в порядке? Ты выглядишь немного… взволнованным? Парень морщится. — Я в порядке, — отмахивается он. Он очень замкнут, это очевидно. Минхо обдумывает, что предпринять в сложившейся ситуации. — Как я и сказал, я не хотел вмешиваться, — он пожимает плечами, — просто предлагаю компанию. Парень бросает на него беглый взгляд, и, когда он резко выпрямляется, Минхо замечает, что его взгляд сфокусировался на чем-то — или ком-то — кого он заметил за плечом Минхо. Он уже собирался спросить, но отвлекся на решительность, зарождающуюся во взгляде его новоиспеченного недознакомого. А потом тот и вовсе меняет фокус своего внимания на Минхо. — Предлагаешь компанию, ты так сказал? — он спрашивает, и Минхо подтверждает кивком. — Ну хорошо, давай, — наглость снова тут как тут. Он хватает Минхо за запястье и утягивает его в людскую пучину. — Пойдем возьмем еще что-то выпить. Из Минхо вырывается тихий удивленный звук, но сразу же после этого на его губах расплывается ухмылка — он определенно заинтригован такой резкой переменой ветра на сто восемьдесят, но не то чтобы он собирался дареному коню в зубы смотреть. — Меня зовут Минхо, — перекрикивает он галдеж, становящийся только громче по мере того, как они движутся к бочонку, стоящему рядом с входом на кухню. — Пите–, а вообще ты можешь звать меня Джисон, — кричит ему в ответ парень. Минхо усмехается своей правоте — судя по имени, его новый знакомый — кореец. Улыбка сама по себе расплывается на его губах, когда он замечает, как красиво цветные огни оттеняют лицо Джисона, когда они проходят через гостиную. Хозяева вечеринки разошлись на полную — софиты мелькали в гостиной, из колонок звучали последние хиты университетского радио. Домашняя развлекательная система точно первоклассная, судя по прикидкам Минхо. Только по бюджету этой вечеринки легко предположить, что денег у хозяев куры не клюют, и это предположение подкреплялось Чанбином: он упомянул, что на аренду этого дома скидываются несколько парней из университетского братства, потому что поиск недвижки на кампусе был задачей достаточно сложной («И потому что куда меньше заморочек с правилами, когда живешь вне кампуса» — добавил Чанбин с ухмылкой. Ему было не знать — он жил в милой и уютной однушке, которую оплачивали его оскорбительно богатые предки). Они оба доливают себе в стаканы до края, на этот раз пиво из бочонка, перед тем как вернуться обратно в гостиную — им повезло успеть занять свободный край одного из диванов. На мгновение Минхо задумывается о том, куда подевался Чанбин, получилось ли у него остаться наедине с девчонкой, за которой он бегал — девчонкой, из-за которой они вообще оказались на этой вечеринке и из-за которой Минхо был брошен и оставлен в гордом одиночества — но мысли о друге выветрились из его головы, стоило ему посмотреть на Джисона и озадачиться программой их дальнейшего времяпрепровождения. — Так мы продолжим просто здесь сидеть, или.? — игриво спрашивает он, ухмыляясь краем губ. Он думает о том, что можно было бы спросить, из какой части Кореи семья Джисона, или может быть предложить перейти на корейский, но это кажется контрпродуктивным для интрижки на ночь. Джисон смотрит на него, и не потухшая искра в его глазах отвлекает Минхо от того, чтобы продолжить говорить. — Знаешь, ты очень красивый, — внезапно выдает Джисон после глубокого глотка из своего стакана. Минхо смеется: сколько должно быть Джисон уже выпил, перед тем, как они встретились? Он уже в дрова? — Спасибо, — в любом случае говорит он. Он не верит в притворную скромность. Минхо прекрасно осведомлен о том, что он отлично выглядит — и он задается вопросом, знает ли парень о том, как он сам хорош. — Ты милый, — добавляет он не моргнув и глазом. — Я в курсе, ага, — отвечает Джисон, но краска на щеках выдает его с головой. Его щеки и до этого покрывал румянец — последствия выпитого, как предположил Минхо — но теперь он на несколько оттенков краснее. Он делает еще глоток перед тем, как продолжить: — Ты говорил, что предлагаешь компанию, — он глубоко вдыхает, натягивает на губы однобокую ухмылку и смотрит Минхо прямо в глаза: — Тебе стоит поцеловать меня сейчас. Минхо моргает. Очевидно это именно то, ради чего весь шум поднимался, но он не думал, что у Джисона хватит наглости и прямолинейности. Он немного растерян, но это приятное удивление. — Прости? — начинает он, пытаясь взять себя в руки. Ему не удается закончить — Джисон уже приникает к нему, и все, что успевает сделать Минхо, это заткнуться на середине предложения и облизать свои губы. Джисон останавливается в сантиметре от того, чтобы соединить их рты, и его взгляд встречает взгляд Минхо в немом вопросе. Что остается Минхо? Он уезжает завтра, так что не то чтобы он искал здесь любовь своей жизни. Веселая ночка — это именно то, зачем он сюда пришел, так что он отбрасывает всю осторожность, и сокращает оставшееся расстояние. Для человека, с которым он буквально только что познакомился, Джисон с первых мгновений ощущается удивильтельно правильно: знакомо, даже как-то странно. Близко в том смысле, который не очень подходит для поцелуев с незнакомцами. Поцелуи с Джисоном удивительно живые, и, несмотря на пивное послевкусие, их языки сладко сплетаются. Будь он дома, Минхо возможно был бы немного более разумным, но дом остался за тысячи километров — он позволяет себе улететь и потеряться в ощущениях. Он хотел бы сказать, что это он ведет поцелуй, но очевидно это тяни-толкай — и он, и Джисон дают и принимают. И когда руки Минхо оказываются на талии Джисона, его пальцы шаловливо пробираются за край белой поношенной рубашки — и мимо черной акцентной футболки, надетой под ней, — чтобы ощутить прикосновение кожи к коже, парень ахает ему в рот. — Подожди, — отстраняется Джинсон, пытаясь отдышаться. Он смотрит на Минхо, с расширенными зрачками, но в них плещутся нотки смущения. — Мы можем найти более укромное место? Минхо снова моргает. Ему реально стоит перестать удивляться. Особенно учитывая то, что он ничего не знает про Джисона, что значит, что у него не должно быть никаких ожиданий — по его наблюдениям, Джисон действительно такой наглый и уверенный в повседневной жизни, но он все равно не перестает его удивлять. — Хорошо? Джисон ухмыляется в ответ, и он настолько выглядит очаровательно нахальным, что что-то переворачивается в желудке Минхо. В этот раз Джисон хватает его за руку. Минхо задается вопросом о том, что Джисон имел в виду под более укромным местом — может быть он вообще один из организаторов и одна из комнат наверху принадлежит ему. Либо это, либо он возбужден достаточно для того, чтобы ворваться в чью-то комнату. Минхо не в том положении, чтобы осуждать такое поведение, он настолько же заведен и пойдет за парнем сейчас даже на край света. Мысли о том, чего хочет от него Джисон, озадачивают его, но опять же — Минхо не собирается смотреть дареному коню в зубы. Джисон тащит его через толпу, улыбаясь во все тридцать два и в очевидно куда более приподнятом настроении, чем всего полчаса назад — и потом он резко замирает на первых ступеньках лестницы. Минхо врезается ему в спину. — Что? Он смотрит наверх, следуя за взглядом Джисона, и натыкается на какого-то парня с песочными волосами в компании тощей азиатки с волосами, доходящими до поясницу. Они оба смеются, практически приклеенные друг к другу. Минхо хмыкает. По своему собственному мнению ему всегда хорошо удавалось считывать атмосферу — и сейчас он точно может сказать, что воздух вокруг Джисона наэлектризовался. — Ты знаешь его? — шепчет он. Глаза Джисона снова блестят, и Минхо изо всех сил старается не позволить нервной растянуться на его губах. — Можно и так сказать, — бубнит Джисон. Он впивается в руку Минхо почти до боли, но тот предпочитает это не упоминать. Минхо хмыкает и понижает свой голос до шепота. — Хочешь уйти отсюда? Подышать воздухом? — на улице середина лета, так что там не должно быть особенно холодно. Легкая прохлада не повредит им. Джисон все еще стоит как вкопанный, обездвиженный, если не считать его взгляда, следящего по пятам за парочкой до тех пор, пока они не доходят до конца лестницы и не исчезают во тьме второго этажа. Минхо стискивает его руку — что-то вроде напоминалки о существовании мира вокруг, и Джисон тут же поворачивает голову в его сторону. — А? Что? Минхо кивает в сторону двери. — Погода вроде неплохая. Джисон смотрит на носки своих ботинок, прикусывая губу в нерешительности, и Минхо предполагает, что в принципе он мог бы просто оставить парня одного, но их ладони все еще переплетены — Джисон ни на мгновение не расслабляет хватку. Когда Джисон снова смотрит на него, Минхо видит ту самую уверенность в его глазах в паре с натянутой улыбкой. — Да, хорошо, — соглашается он кивком. — Пойдем проветримся.

🌃

Как и ожидалось от летней ночи: погода была одновременно прохладной и влажной. Выйдя на улицу, они уселись на поребрик через дорогу от дома, который они только что покинули. — Тебе не кажется, что звукоизоляция у дома хорошая? — думает вслух Джисон, обнимая самого себя за колени. Он весь сжимается. Минхо не обратил на это внимание сначала: внутри дома было очень шумно, но снаружи — даже так близко — слышно только приглушенный бит. — Вау, как они это сделали? — Минхо наклоняет голову на бок, осматривая дом с того места, где они сидят: в каждом окне горит свет, несколько людей курят, сидя на лужайке, но ни за что нельзя предположить, что внутри развлекаются больше сотни студентов. — Упаковки от яиц и пенопласт, помимо всего прочего, — вопрос Минхо был риторическим, поэтому он удивился прямому ответу Джисона. — Даже не спрашивай, откуда я знаю. — Хорошо, не буду, — он останавливается. — Погода хорошая, — переводит тему Минхо, вытягивая ноги перед собой. — Ага, — ворчит под нос Джисон. Под светом поставленных в нужных местах уличных фонарей, думается Минхо, он выглядит еще красивее, чем когда они все еще были внутри дома. — И в каком мы сейчас месте? — спрашивает он беззаботным тоном. Тихий смешок вырывается из его рта, когда он растягивает затекшие ноги. Джисон поворачивает голову, и они встречаются глазами: Минхо улыбается шире, совсем немного, когда он думает, что отбросить все заботы еще раз точно не повредит. Из-за того, что он знает, что исчезнет следующим утром, куда проще быть наглее. Он приближается и, как Джисон до этого, замирает на секунду, давая парню возможность отстраниться, но Джисон только и делает, что смотрит на него своими большими сверкающими глазами. Минхо приникает к нему, соединяя их губы. Он целуется без сомнений. Его язык ласкает щелку между губами Джисона, желая получить больше того, что он уже успел попробовать раньше. Тот следует за ним, но Минхо не составляет труда понять, что ему это нравится уже намного меньше, чем пятнадцать, может быть двадцать, минут назад — тогда он жаждал поцелуя, жаждал продолжения, жаждал оказаться где-то еще, где они были бы только вдвоем. Без искрящегося от напряжения тяни-толкай, Минхо может только вздохнуть и отстраниться. Джисон моргает, удивление написано на его лице, но он не сопротивляется — не тянется следом за поцелуем. — Нет? — шепчет Минхо исподлобья. Джисон стыдливо отводит взгляд. Минхо тихо вздыхает. Он хочет сказать парню, что в этом нет ничего постыдного. — Прости, — извиняется Джисон. — Все в порядке, — отвечает Минхо, — тебе не за что извиняться, — он останавливается, сомневаясь перед тем, как добавить: — А вообще, мне уйти? Я могу уйти, если ты бы хотел остаться сейчас в одиночестве. Джисон молчит несколько секунд, и Минхо решает, что это в принципе сойдет за невербальный ответ, так что он начинает подниматься на ноги. — Подожди, — бормочет Джисон, хватаясь за край рубашки Минхо. — Я не… — он вздрагивает, по видимому пытаясь выдавить из себя слова. — Не очень. Я имею в виду, что — ты… ты можешь остаться, — он заикается под конец. Минхо смотрит на него, не скрывая любопытства, и приземляется обратно на поребрик к Джисону. Вся эта ночь приняла какой-то очень странный поворот, но он снова в принципе не имеет ничего против этого. — Ты говоришь по-корейски? — наконец-то решает спросить он. Если Джисон хочет хорошей компании, то Минхо не уверен, что может настолько уверенно вести беседу на английском. Джисон усмехается — и радостно слышать, что что-то перебивает его нервозность. — Как носитель, — отвечает он. — Мы в основном говорим по-корейски дома, хоть я и жил большую часть жизни в Штатах. — Это неплохая практика, — невозмутимо отвечает Минхо. — Хмм, — Джисон пожимает плечами, и более нахально добавляет: — У тебя очень хороший английский, кстати. — Спасибо, — смеется Минхо. — По-видимому, я знаю достаточно слов, чтобы убедить незнакомца засосать меня. Джисон запинается и закашливается, и Минхо смеется еще дольше. — Один из моих ближайших друзей из старшей школы вырос в Австралии, так что я многое у него подцепил, — объясняет он, хотя Джисон и не спрашивал. — А потом другой мой лучший друг поступил сюда в университет, так что, — он пожимает плечами, — Вполне естественно было всерьез заняться английским, вот и все. — Это неплохая практика, — повторяет его же слова Джисон. Минхо хмыкает. Их обволакивает тишина, где-то на фоне стрекочут сверчки — и приглушенная музыка доносится с противоположной стороны улицы, но их легко игнорировать. На улице зябко из-за ночного бриза, но при этом достаточно влажно, потому что это лето. — Эй, что ты думаешь про шоколадно-мятное мороженое? — он внезапно спрашивает, полностью переходя на корейский. Это внезапно и не в тему, но его мозг иногда просто выкидывает какие-то рандомные вещи. — Что? — странно смотрит на него Джисон, и Минхо смеется. Он уже привык к недоуменным выражениям лиц большинства людей, так что он не против. Джисон, он рискнет сказать, даже выглядит мило. — Внезапно захотелось, — признается он, пожимая плечами, и на этот раз Джисон смеется вместе с ним. — Ну, я не знаю, есть ли у них шоколадно-мятное, но здесь есть заправка неподалеку и мы можем там купить мороженое, — Джисон встает, улыбаясь Минхо — и протягивая к нему руку, чтобы помочь встать. Минхо с благодарностью принимает предложение.

🌃