a summer day breaks

Заправка, про которую говорил Джисон, действительно была не так уж и далеко — всего пятнадцать-двадцать минут пешком, и Минхо заверил его, что он не прочь прогуляться. Джисон сказал, что у него есть машина,. Когда Минхо спросил, достаточно ли он протрезвел, чтобы садиться за руль, тот нервно усмехнулся, и в конце концов они решили пойти ногами. К тому моменту, как они пришли, Минхо чувствовал себя абсолютно трезвым. Джисон ведет его в магазин, и первое, что бросается Минхо в глаза, когда они заходят внутрь, это жесткий флуоресцентный свет — и даже он не может поколебать привлекательность Джисона. Он бессознательно улыбается этой мысли. Его компаньон идет сразу к холодильнику, но он просто смотрит на ассортимент, ожидая, когда Минхо подойдет ближе. — У них есть шоколад, клубника, ваниль, — зачитывает Джисон, когда он наконец-то открывает дверь морозилки. Минхо стоит рядом с ним и осматривает контейнеры с мороженым. — Банальщина всякая, — добавляет он со смешком. — Ничего интересного. Минхо фыркает. Внезапно на него накатывает тоска по дому. Он думает о том, как скучает по маленьким круглосуточным магазинчикам дома, разглядывая жалкий ассортимент заправки. — Я передумал, — объявляет он и берет Джисона за запястья. — Давай возьмем по слашу. Там, дома, у меня не особо часто до них руки походили. — Ах, окей, — ухмыляется Джисон. — Но мы сделаем их в моем стиле. — И какой у тебя стиль? — вопросительно поднимает бровь Минхо. Джисон не отвечает — просто топает к машинам самообслуживания, а Минхо — за ним. Он берет два огромных стакана и с экспертной точностью перемешивает красную и синию жидкости, чтобы создать фиолетовые спиральки. По пути к кассе он просит Минхо взять маленькую баночку лаймовой соды с полки. Минхо растерян, но не задает вопросов: он просто как-то (негласно) решил дать Джисону сделать все так, как тот хочет. Он отходит от него, чтобы взять соду, и к тому моменту, как Минхо возвращается к кассе, Джисон уже достает стопку долларовых банкнот и протягивает их скучающему подростку за терминалом. — Дай мне заплатить, — говорит Минхо. — Мне все равно скоро все эти доллары не понадобятся. — Ты всегда можешь обменять их, — пожимает плечами Джисон. — Я вел себя странно сегодня, и скорее всего достал тебя этим, так что… позволь мне угостить тебя. Минхо ухмыльнулся. — Ну, в таком случае… — он быстро огляделся и схватил с ближайшей полки пачку картофельных чипсов. — И это тоже, — сказал он, перед тем, как положить на ленту еще и пару шоколадных батончиков. Джисон ухмыляется, но он отмахивается рукой, когда кассир вопросительно смотрит на него: мол, да, и это тоже в мой чек. После того, как они выходят на улицу, они приземляются на обочину. Джисон просит Минхо подержать стаканчики, пока он открывает банку соды. — Окей, теперь сделай глоток слашей, — он дает указание. — Оба сразу? — недоверчиво спрашивает Минхо. — Конечно, — пожимает плечами Джисон. — А если у меня мозги замерзнут? Джисон хмыкает. — Ладно, просто пей свой, — он исправляется, и после этого без предупреждения наклоняется и, беря трубочку одного из напитков в свои губы, делает большой глоток. Минхо наблюдает за ним с полсекунды, ошеломленный его близостью, перед тем как сделать то же самое. Он морщится, когда холод достигает дна его горла. Когда они заканчивают, Джисон ухмыляется и заливает в стаканы от слашей немного соды. — Мне нравятся пузырьки, — объясняет он, пожав плечами, и Минхо снова вопросительно на него смотрит: — Так вкус лучше раскрывается, — настраивает он, но Минхо все еще скептически относится ко всей этой затее. Джисон жестом предлагает ему попробовать — и он милашка, которому сложно противостоять, так что Минхо сдается и делает еще глоток. Он вынужден признать, что пощелкивание на языке действительно придает шарма вкусу, даже если он не особенно и меняется. Но он только разводит руками, хоть и смех Джисона ясно дает понять, что тот знает, что Минхо понравилось. — Я, ну, скучаю по разнообразию в магазинах дома, — размышляет Минхо вслух между маленькими глотками: он был абсолютно серьезен по поводу замерзших мозгов. Джисона, очевидно, это не волнует так сильно, потому что он уже морщится и вжимает голову в плечи; Минхо почти смеется, но он просто наклоняет голову на бок и наблюдает с удивлением за тем, как Джисон корчится и почти воет от боли. Минхо бросает быстрый взгляд в его стакан: там уже не хватает четверти. — Все в порядке? — спрашивает Минхо, одновременно и удивленно, и озабоченно. — Да, да! — отмахивается Джисон, наклоняя голову вперед, и с закрытыми глазами сжимает стаканчик с напитком сильнее. Несколько секунд успевают пройти перед тем, как он глубоко вздыхает и поворачивается к Минхо. — Прости, — говорит он с застенчивой улыбкой на губах. — Это всегда так! Почему-то прижать язык к небу всегда помогает. — Это всегда так?! — Минхо выразительно на него смотрит. Джисон смеется и разводит руками. — В любом случае! — переводит тему он. — Круглосуточные магазинчики на родине! — он ярко улыбается, поднимая большие пальцы вверх. — Мы намного чаще были там, когда я был младше — перед тем, как бабушка переехала к нам. И лучше всего я помню, как я всегда упрашивал своего брата отвести меня в магазинчик у дома в тот же день, как бабуля давала нам карманные. Там всегда так много всего было — от снэков до готовой еды. — Я живу один, так что мне такое подходит, — делится Минхо. — Внизу улицы, где я живу, есть один такой — и это суперудобно. Иногда я там трижды в день ем, и выходит достаточно дешево. — Звучит не очень-то полезно, — комментирует Джисон, цокая языком. — Моя бабуля отругала бы тебя на чем свет стоит и потребовала бы, чтобы ты ел домашнюю еду. Минхо смеется, думая о своих бабушках. Он появился у своих родителей, когда тем едва было двадцать, так что он был единственным ребенком, над которым пеклись сразу обе бабушки. Он очень скучает по ним и мысленно обещает заглянуть к ним, как только окажется снова в Корее. — Ты близок со своей бабушкой? — он спрашивает своего компаньона. — Хммм, — потягивает свой напиток Джисон — куда аккуратнее в этот раз. — Вроде того. Как я и сказал, она сейчас живет с нами, так что мы неизбежно близко общаемся, да? Вообще, она это причина, почему я так свободно говорю по-корейски — бабуля требовала, чтобы мы использовали его дома. — Это было умно с ее стороны, — хвалит Минхо. — За пару недель, что я был тут, я встречал несколько американских корейцев, которые уже не особо-то и говорили по-корейски. Сейчас я понимаю, что скорее всего это потому что у них не было бабули с ежовыми руковицами дома. Джисон заливисто смеется. — Ежовые… ежовые рукавицы, — он трясется от смеха. — Достаточно точно так-то! Но это только подтверждает то, что я говорил — она была бы в ярости, если бы услышала, что кто-то выживает только на магазинной еде. Минхо смеется — если честно, если бы его бабушки и дедушки услышали про то, как он питается, то они тоже были бы в ужасе. Все-таки есть причины тому, что, каждый раз, когда он к ним приезжает, они пакуют ему с собой много кимчи и другой еды. К сожалению, у него уже нет времени, чтобы так часто их навещать. — Ну, я всего лишь нищий студент, — он указывает на себя пальцем, объясняя ситуацию Джисону. — Еще более нищий после этой поездки. — Кстати, расскажи мне про это, — Джисон щелкает языком и трясет головой. — По крайней мере, ты куда-то съездил — надеюсь, тебе было весело, — он смеется. — Почему из всех мест, куда можно отправиться, ты выбрал университетский городок? Есть куда более интересные города на северо-востоке, куда бы ты мог прилететь — и это не был бы Нигдетаун, штат Мейн. — Я был на студенческой конференции в Бостоне на прошлой неделе, и потом приехал сюда, потому что мой друг учится в университете в Левантере. Он остановился в квартире своих друзей вне кампуса. Когда он только приехал, в самом конце летнего семестра, его друзья корпели над учебниками, так что у него было несколько дней, чтобы самостоятельно осмотреться в городе. Поэтому он хорошо ознакомился с местными рынками и уличными магазинчиками. Чанбин был превосходным принимающим — он представил Минхо всем своим друзьям и показал ему лучшие места в городе. Джисон смеется, качая головой. — Время признаний: я не учусь в Левантере. Я местный, житель города. Мой отец преподает здесь — он профессор гуманитарных наук. Поэтому я постоянно и переезжал, когда был ребенком. Когда он получил должность в Левантере, мы и перевезли сюда бабулю, чтобы она жила с нами. Мне было… восемь? Девять? Так что можно сказать, что я вырос здесь. Я начну учиться на Западном побережье этой осенью. — Ох, — моргает Минхо. — Ты только закончил старшую школу? Джисон смущенно качает головой, делая еще один глоток. — Мне будет двадцать в следующем месяце, на самом деле… Я брал год перерыва после старшей школы. Минхо облегченно улыбается. — Мне будет двадцать два на следующий день рождения, — он не знает, зачем он осознанно считает разницу в возрасте между ними. В этом ведь нет особого смысла, если они даже не увидят друг друга после этой ночи. Джисон слегка щипает его за руку. — Так что, ты даже не спросишь меня, почему я взял год перерыва? Минхо хмыкает; придется признаться, что ему было интересно, но он решил, что если Джисон хочет делиться таким с незнакомцем, то пусть делает это без давления со стороны. — Не знаю, — он дразнится снова, — я уверен, есть масса более интересных вещей, чем то, почему ты не горбился над партой целый год. — Например? — Джисон смеется. — Например… хм, — Минхо наклоняет голову на бок, делая глоток своего слаша. — Какой у тебя размер обуви? — И каким образом это интереснее?! У тебя футфетиш что ли? Минхо смеется, но не медлит и секунды. — Ну, знаешь, что они говорят про большой размер ноги, — нараспев шутит он. — У меня не особо большие ступни, — признается Джисон, — но дальше ты свободен делать любые выводы. В ответ Минхо снова смеется; он почти давится своим напитком, и его уши немного горят. Видя его реакцию, Джисон гордо ухмыляется — даже дерзко, очевидно наслаждаясь тем эффектом, который произвела его реплика. — Моя мама не хотела, чтобы я уезжал учиться так далеко, — признается Джисон, и радость в его улыбке сменяется чем-то более печальным. — Мой отец хотел… хочет, чтобы я учился в Левантере. Это помогло бы моей семье сэкономить много денег, потому что, ну ты знаешь, он работает здесь. У них есть хорошая программа по свободным искусствам. Я не был бы против учиться здесь, если бы моей главной целью было получение высшего образование, а не переезд отсюда, — он останавливается, будто бы проверяя, что Минхо не хочет ничего вставить, но тот молчит, ожидая продолжение истории. — Бабуля меня подстраховала, — говорит Джисон. — Она сказала, что оплатит мое обучение, если родители откажутся. — Ах, — усмехается Минхо. — Ежовые рукавички-то лежат в бездонных карманах. Джисон смеется. — У нее есть остатки от страховки после смерти дедушки, но я не хотел использовать все ее деньги, даже если бы она настояла. В конце концов мы договорились: если она даст мне оплатить половину из своих сбережений, я соглашусь взять ее средства. Вот поэтому я взял год перерыва — мне надо было подкопить, — он улыбается, выглядя искренне гордым, и Минхо думает, что вполне заслуженно. — Знаешь, что самое ироничное? За год без учебы я собрал хорошее портфолио, и в конце концов мне дали полную стипендию. — Все за счет заведения? — Минхо безусловно восхищен. Джисон кивает. — Ты должно быть супер умный тогда. — Да, — тут же отвечает Джисон. Ни минуты сомнений. — Очевидно, — они оба смеются. — Да я шучу, — сдает он назад после того, как смех утихает. — Ты даже не спросил меня, где я учусь. Может быть это направление не для умных. — Таким обычно не дают стипендии, — фыркает Минхо. — Предрассудки! — ухмыляется Джисон. — Я попал на престижную программу по кино в Калифорнии. У меня работает только правая половина мозга — левую можно ампутировать, и ничего не поменяется. — Ну, и что? Умный значит умный, — пожимает плечами Минхо. — Креативность это форма интеллекта. Если хочешь знать мое мнение, то все специальности — это специальности для умных. — Окей, — Джисон дуется. — Может быть в этом есть смысл. Раз так, то что учишь ты? — Ветеринария, — буднично отвечает Минхо. Джисон резко вдыхает, и Минхо пытается не лыбится. — Ох ты! — его голос взлетает. Джисон очевидно в восторге. — Это так круто. Вот это точно направление для умных, — утверждает он, цокая языком. — Это так интересно… И я люблю животных! — И я, очевидно, — соглашается Минхо; ему нравится то, что он учит, для него это увлекательно, даже несмотря на то что от сложных слов иногда кружится голова. Он отмахивается. — Что насчет тебя? Каково было вырасти в университетском городке? — Не знаю. А должно быть что-то особенное? — Джисон звучит удивленно. — Ты просто… растешь. Город достаточно маленький, и хотя из-за университетских здесь все выглядит хоть рекламу Бенеттона снимай, в реальности тут не так уж и много корейцев. Школа была отстой, по большей части, — Джисон пожимает плечами. — Я научился развлекать сам себя. — Ты говорил, что у тебя есть брат, да? — Минхо поднимает бровь. — Он на семь лет меня старше, и мы постоянно ссорились, когда были детьми, — смеется Джисон. — Я думаю, что был той еще занозой в заднице, и мы не особо ладили, пока я не вырос, но к тому моменту он уже переехал. Он работает в маркетинговой конторе в Нью-Йорке, и я вижу его в лучшем случае раз в месяц. Как-то так. — А где твое любимое место тогда? — А? — Джисон выглядит растерянно; скорее всего потому что вопрос Минхо кажется не в тему. — Ну, раз тебе приходилось постоянно развлекать самого себя, я уверен, что у тебя есть какое-то личное место. Я единственный ребенок в семье, так что я что-то знаю про то, как занимать себя, — делится Минхо. Джисон смеется, улавливая канву мыслей Минхо. — Ты… не неправ, — хмыкает он и смотрит в свой уже пустой стакан, а потом снова на Минхо. — Что думаешь о небольшой поездке?

🌃