Мое безумие алым цветом накрывает твою улыбку

– Мои волосы... Ты так любишь их!.. Я их отрезала... Чтоб подарить тебе!~ ♪ Парень с голодной улыбкой поглаживал отрезанную прядь тёмно-синих волос. Изредка из его рта вырывался смех, больше похожий на сумасшедший кашель. •|~~~~~~|• – Ха-ха! Глупая Мегистус! Опять попалась... Неужели твой крохотный мозг совершенно не работает? Девушка лет четырнадцати со слезами на глазах глядела на улыбающегося парнишку. В его глазах светилось явное удовольствие от происходящего. Сжимая в руке ножницы, он прожигал ту, кого назвал "глупой Мегистус". Около его ног лежала охапка длинных нежных волос, явно отрезанная в этот самый момент. Жертва издевательств и правда скукоженно стояла на месте, прижимая к груди оставшийся хвост – второй уже валялся на полу, превратившись в нелепую кучку темной массы. – Не смей... Не смей, мудак! Не приближайся ко мне, карлик мелкий! – постепенно отдаляясь в уголок промолвила дрожащими губами школьница – Я учителя позову... Он... Ты... – Ха-ха! Посмотрите на эту звёздочку! Что, почему же не зазвездишься вновь? Давай! Дерзай! Скарамучча со злобной ухмылкой раскинул руки, вертя ножницы на пальце. Сейчас им не помешает никто. Всеми забытый аппендикс школьного коридора под лестницей – одному Богу известно, каким образом низкорослому удалось затащить несчастливицу в свою ловушку. Однако прямо сейчас, вся зажатая от страха восьмиклассница скукоженно вжималась в темный уголок. Она с отчаянием касалась обрубка своих волос, на месте котором ещё совсем недавно находился хвостик. Быстро бегала глазами, ища способ выбраться из власти ее одноклассника, который, видимо, подготовился к этому серьезно. Ни единого шанса убежать... Неужели сумасшедший карлик замучает ее здесь до смерти, пока не наиграется?.. Уже не было так важно сбежать, когда Мона заметила, что Куникудзуши медленно приближается к ней, поглаживая бледными пальцами одно из тупых "лезвий" ножниц. Мгновение – и Мегистус была намертво прижата к стене, а прямо перед ее лицом красовалась убийственная улыбка юного сказителя, которая резала больнее всякого ножа. – Дорогая моя деточка... Доводилось ли тебе прежде хоть раз так радовать особу мужского пола?! Готова ли ты удовлетворить мои потребности? Пока Мона испуганно мотала головой из стороны в сторону, всеми усилиями выражая свое несогласие, Скарамучча нежно поглаживал ее второй хвост – последний. Одно лишь холодное прикосновение, щелчок – и ещё одна полоса волос бесшумно свалилась на пол. – Красавица... Распусти же свои локоны, принцесса! – школьник стащил обе резинки, которые, собственно, уже ничего не держали. Взору предоставилось кривое "каре", которое прической назвать было вообще сложно. Короткие, несчастные волосы уродливо смотрелись на голове девушки, даже приближенно не доставая до плеч. Однако парень смотрел на них чуть ли не с восторгом, тяжело дыша. – Как прекрасно... Ты одним своим видом доставляешь мне немыслимое удовольствие! Утали мой голод собственным телом! Моя дорогая Мона Мегистус... Моя дорогая звёздочка!.. Пока Мона прерывисто дышала, не имея возможности даже попытаться вырваться из хватки Скарамуччи, тот облапывал ее тело, давясь собственным смехом. Не было понятно, что же ему нужно. Может быть, ему хотелось заставить девушку страдать? Заставить ее чувствовать отчаяние. Чувствовать, как сердце рвется от желания сбежать и не оглядываться назад, пока такой возможности не было. Ведь она, прижатая к стене, была всецело во власти буквально безумного человека, который до этого казался ей просто мерзким манипулятором. Он принес ей столько боли, а сейчас хочет добить? Полностью расшатать ее психику? Уничтожить такое глупое создание, как Мегистус? – Слушай ты... К-карлик... Отпусти меня, пи... пидрила!.. – юная леди, задыхаясь, начала пытаться разжать руки "карлика", которые обвивались вокруг ее шеи, сжимая и душа – Ты же знаешь, что в итоге... В итоге кто-то узнает... И!.. – Тс-с... Не сейчас... Наслаждайся моментом! Не успела жертва и языком шевельнуть, как темноволосый впился в ее губы жёстким поцелуем. Можно было бы растаять от такого интенсивного темпа движения языка, но в данной ситуации оставалось только давиться собственным дыханием. Тем временем он запустил руку под блузку одноклассницы, щекотяще стаскивая лямку ее лифчика, пока та своей ляшкой ощущала пульсирование где-то в области паха Скарамуччи. Он оторвался от ее губ, спускаясь поцелуями к шее. Наконец-то Мона смогла пустить в рот не настойчивый язык сказителя, а глоток свободного воздуха. Подрагивая от резких поцелуев, девушка полностью смирилась со своей участью. Пускай ее собираются изнасиловать. Пускай бы хотя б не убили... Пускай Архонты услышат ее мольбы... Пускай их спалит какой-нибудь учитель или ученик, оторвёт от несчастной этого сумасшедшего... Мучительные и отчаяные раздумья прекратились в тот миг, когда по телу разлетелась резкая и мучительная боль. Губы Моны задрожали, из глубины груди вырвался звонкий стон, больше походивший на крик. Скарамучча ухмыльнулся, довольно облизываясь. Что же послужило причиной неожиданной вспышке боли? Прямо в спину девушке были всажены ножницы, которые тяжело, но стремительно проникали под ее кожу. Насколько больно ощущать в своей спине холодный и тупой наконечник обыкновенных ножниц? Очень мерзко и неприятно. Не в силах справиться с ноющей и раздирающей болью, Мона потеряла сознание, потеряв и собственный контроль. Теперь будет легко промыть ей мозги, заверив, будто это все нелепый сон. И Скарамучча строил свои планы, один жёстче другого.