Нимфоманка

Алый закат украшает небо, что в принципе и без того было прекрасно. Осенние яркие листья блестят в таком же ярком закате. И все такое яркое, будто ты под дозой, но то не так. Осаму бредет по не смотря на солнце холодной улице с слабой улыбкой, и сигаретой в руке. Приятное чувство переполняет его. Дома тонушие в ярком закате, эти пятиэтажки на окраине Питера прекрасны. И вот подойдя к нужному дому он наберет номер в домофоне, и с яркой и туманно - блаженной интонацией промолвит «Ждал меня? ». А затем пройдя внутрь поднимется на нужный этаж и позвонит уже в звонок, и дверь распахнется, и его встретить брюнет. Осаму будто пьяно улыбается, в этой улыбке столько всего намешенно и спрятанно, что Достоевский недоверчиво осматривает его. Дазай войдет в квартиру и улыбаясь обнимет его. Достоевский же пытаясь освободится от его хватки и закрыть входную дверь, наконец это удается. Осаму приторно улыбается, от чего становится и приятно и жутко. - Осаму – не успевает продолжить Федор, как Дазай снова виснет на нем. - Феедя - тянет тот. Федор молчит и смотрит на него ожидая последующих действий. - Федя, ты ведь меня любишь? - невзначай спрашивает Осаму приторно сладко улыбаясь. - да.. - говорит Достоевский вздыхая. От Дазая пахнет сигаретами, алкоголем, и Питерским ветром. Кудрявые волосы ужасно спутаны, их обладатель не привык заботьтся о них. Как же Федор не любил Питер, но все же ради Осаму он готов был оставить ту ненависть. Сладкая улыбка убивает и мучает. Осаму снимает легенький плащ и разуваясь проходит в глубь квартиры. «снова не по погоде одет» констатирует Федор себе. Осаму садится за стол на кухне . Достоевский бы солгал, если сказал что Дазаю не идет это безумие. Именно безумие, но не безумие о котором говорят в новостях, а то как этот «псих» любит его самого. Да, возможно это немного напрягает, и пугает, но все же эта его безумная черта прекрасна. Легкий невисомый поцелуй. Федор чувствует запах и вкус сигареты. О, как же печально что Достоевский нечего не может сделать чтобы отучить Осаму от этой ужасной привычки. Легкий поцелуй станет глубже. Предвещение о том что безумная черта Дазая скоро проснется окончательно. Федор чувствует легкий вкус вина. «дорогое» снова констатирует он. Осаму отстраниться первым. Ох, уж эта его игра. Осаму пройдет в комнату и возьмет какую-то книжку с полки, сядет на кровать, и начнет делать вид что читает. Дазай будет ждать. Ждать когда на него обратят внимание, которым он и итак не обделен. Достоевский подойдет и сядет рядом с ним на кровать. Федор поцелует его в щеку, ожидая когда Осаму на играется. Реакции нет. Значит сегодня у него игривое настроение. Достоевский повернет его голову и поцелует в губы. Осаму будто не ожидавший такой реакции широко откроет глаза. Достоевскому нравилось то как он реалистично играет. У Федора не было сомнений что Осаму точно поступит в нужный ему универ. Осаму утягивает Достоевского в свое безумие. Манипулятор. Хотя Достоевский не здается ему, он делает лишь то что хочет сам, и тоже может манипулировать Осаму. Они оба, одинаковы, но так разны.

***

Осаму ложится на кровать, аккуратно расстегивая пуговицы своей рубашки. С ума сводит. Фиалковые глаза прищуренно наблюдают, а затем ловят игривый взгляд кофейных. Они просто смотрят на друг друга. Достоевский усмехается. Целует Осаму в шею. Безумие затягивает. Иногда Достоевский задается вопросом почему в Осаму просыпается это безумие, но это становится не так уж и важно, когда сам погружаешься в это безумное море разврата. Все такое размытое. Но Достоевский никогда не забудет родной и милый ему голос, ласкающий слух. Такую сладкую улыбку, и мягкие волосы, что красиво вьются и переливаются разными цветами, путаясь с закатом.

***

Улыбка Осаму была прекрасна, такая идеальная, а все потому что наигранная. Федору не нравилась ложь, но это было божественно. Федор улыбается ему. Поцелует его в ухо. Достоевский вспоминает то как ярко горели слова в книжках, что он сжег. Ему не нравились воспоминания в тех книгах, потому он пришел к выводу избавиться от них. Хотелось оставить лишь воспоминания об Осаму, чтобы никогда не забыть, но то и не будет нужно. Мягкий, невесомый поцелуй. Дазай улыбается так мягко и легко, что кажется будто о его безумных мыслях, что подвергнуты искажению из-за алкоголя, и речи не было. - я забыл где живу, и пришел к тебе, ты ведь не против? - такой прекрасный голос Осаму радует слух Федора. - конечно, - Достоевский целует его в шею. И снова оба молчат, наслаждаясь тишиной и друг другом. - а ведь ты тоже забыл кое-что, - лукаво улыбается Дазай. - что же? - ты забыл всю свою Библию, и морале - учение. Больше не отчитываешь меня - тянет Осаму. - не забыл, просто против тебя это бесполезно.. - говорит Достоевский , целуя того в лоб. Слышится звонкий смех, Осаму вел сейчас себя как ребенок, да и впринципе весь вечер, не как уж не мог он на играться.

***

Окно при открытое в комнате впускает ветерок в комнату. - Питер такой красивый, - бредет Дазай. - гм.. - соглашается Достоевский, но только потому что так сказал Осаму, ведь сам Федор не любил этот холод Питера.

***

Но осень в Питере и вправду была прекрасна, что уж тут говорить. Особенно в центре города, на набережной, ты словно погружаешься в другой мир. Достоевский обезательно в свободный день приведет туда Осаму. Но все позже. - откуда в тебе вся это нимфомания? - задает вслух вопрос Достоевский. Осаму молчит и улыбается, а Федору и не нужен ответ. Слабая улыбка, заканчивающиеся цветение цветов в вазе на столе, Питерский ветер, и Осаму, вот все что нужно Федору.