Все началось с войны

      Громогласные голоса жителей, стоящие в одном из залов замка, без церемонно передавали между собой накопившиеся сплетни. Мужчины средних лет обсуждали свое хозяйство и даже соревновались у кого оно лучше. Женская же половина звонко хихикала и обсуждала здешних людей. Классика.       Восседая на своем золотом троне, в голову лезли совсем не те мысли, которые должны были. Перед ним с десяток горожан высказывающие о своих проблемах, а король попросту не мог настроить себя на нужный лад. Ну не любил он такие громкие мероприятия. Ему скорее хотелось сорваться с места, наплевать на всех и вся и просто скрыться прочь от этого шумного места.       Начав править королевством, в душе Энона бушевал полнейший хаос, мягко говоря. Он метался между двух стульев, однако оба были с точеными пиками. Можно было потерпеть эти ужасные пару часов и все же выслушать горожан, помочь им справиться с их проблемой. Начать серьезнее относиться к управлению королевством, а именно: вводить новые реформы, для блага человечества; выделять суммы денег для постройки определенных зданий в городах и деревнях; обеспечить безопасность жителей.       Но стоит признать, все это было слишком трудно для молодого человека. Он совершенно не смыслил в управленческих и политических делах, старался избегать этих тем до последнего, да даже в юношеские года часто сбегал с таких уроков, но сейчас все же его посадили за трон и дали всю власть, как бы говоря: «Это не мое королевство, не мне и управлять».       Энон абсолютно забыл трагичную историю из детства, которая перевернула его жизнь не в самое хорошее русло. То время, когда правил уже забытый им, но не забытый другими — Бессмертный Лоргон. Парнишка неоднократно вспоминал о нем, не мог простить ему его проступок, но все же предпочел забыть раз и навсегда. Это получилось, частично. Он знал, что это за человек, знал, что тот управлял этим местом до него и до Айвена. Однако терзающие воспоминания о кровавой ночи всплывали в его голове расплывчатой картиной. Энон совершенно забыл внешность заместителя капитана, забыл его характер, забыл даже то, как он часто проводил с ним время и был неимоверно счастлив его компании. Забыл даже то, как оказался среди самих Крестоносцев. И все же ему хотелось вновь увидеть зама Капитана.       Но Энон мог просто напросто сбежать как трус, оставить кому-нибудь другому это злосчастное королевство и просто уйти, как ушел когда-то и Лоргон. Без слов и сожаления, никого не предупредив об уходе, уйти странствовать по всему свету.       Голова молодого короля гудела, и он был совсем не уверен, сможет ли обслужить всех находящихся здесь людей. Его рука нервно помассировала вески, — Прекратить разговоры, — выдохнув проговорил он и поднял вторую руку призывая всех молчать.       В зале сразу стало тихо. На него в тот же миг уставились пару сотен глаз в ожидании. Каковы их просьбы? Брюнету было как-то не до этого, он хотел поскорее отсюда уйти.       — Итак, — смело начал парень, — Я созвал вас всех здесь, чтобы выслушать ваши жалобы и постараться помочь вам с ними. Вставайте в очереди и по одному подходите ко мне, — скомандовал Энон. Находящиеся в зале люди послушались его приказа и начали выстраиваться в большие очереди. Этот день предстоял быть неимоверно скучным…       Юноша со всем своим недовольным видом разговаривал с подданными, слушал их, и пытался помочь им, тем чем мог. Естественно, принимал решения не он один, а был с ним советник, которого позвал Айвен вместо себя. Как и всегда капитан не мог явиться на это событие самолично, ведь в который рот погряз в бесчисленных бумажках. Какая же ску-ко-та!       Иногда у Энона складывалось такое ощущение, что мужчина специально ищет повод не приходить и не участвовать в делах королевства. Однако возникать он тоже не могу, а просто безмолвно пожимал плечами и уходил. Делать-то все равно нечего было, королевство без короля и быть не могло, поэтому приходилось идти на эти злосчастные встречи одному.       — Ваше Величество! Премного благодарен, за вашу щедрость помочь горожанам! И мне бы хотелось. — мужчина не успел договорить, как его тут же перебивают. — Ближе к сути, — подперев щеку кулаком, Энон уставился на собеседника.       Взгляд мужчины упал в пол, а руки нервно задергались от речи юноши. За все время, брюнет определенно возмужал. Его голос был не таким звонким как раньше, теперь же он довольно низкий игрубый, с малой хрипотцой. Стоило ему хоть что-то произнести, его голос разливался по всему помещению, заставляя абсолютно всех закрыть свои рты. Даже внешний вид делал самого Энона старше его настоящего возраста. Этому способствовал внушительный рост, который достигал почти под два метра. Щетинистое подтянутое лицо прибавляло шарму, а мускулистое тело женских взглядов. И его очень даже необычная прическа на голове. С обеих сторон волосы чуть выбриты, оставляя по середине в виде полосы, коричневые пряди. Парень не любил простое, он хотел чего-то нового, не такого как у всех и вся, вот и его внешний вид описывал его внутреннего «себя».       Мужчина перед ним начал невнятно мямлить. Сразу стало все понятно. Как только юноша хоть что-то скажет, как все вокруг начинают вести себя так. Это очень даже раздражало. Их голоса, вид и само существование. Энона вообще не должно было быть в этом самом месте, да и в целом на престоле. Это не его игра, не ему и играть.       — Прошу, подробно опиши свою проблему, — юноша хмыкнул — Быть может удача на твоей стороне, и с моими силами твоя жизнь заиграет новыми красками? — потерев пальцем подбородок, он кивнул ему приказывая говорить.       — На моей плантации насекомые портят мой посев! Мне нужно средство, чтобы погубить этих вредителей, прошу Ваше Величество, — мужчина упал на колени перед ногами юноши, — умоляю помогите мне спасти мой посев. У меня жена и дети…       Энон устало потер глаза, брюнет хочет просто всех разрубить мечом и дело с концом… Он вновь взглянул на своего собеседника, — Да, королевские сады сталкивались с такой проблемой, и кажется у нас остались запасы средства от этих пагубных вредителей. Отправлю слуг обработать ваши поля в течение недели.

***

      В коридоре раздался стук ботинок, направляющихся в сторону кабинета, спустя пару секунд ручка двери дёргается и та со скрипом отворяется. Внутрь проходит Энон, всем своим видом показывая свое негодование.       — Мм, Айвен. Или мне называть тебя «Дядя» Айвен? — тот нахмурил брови ничего не говоря, — не скучаешь?       Юноша нахально сел на стол поверх документов, явно не заботясь о их важности. Мужчина покачав головой строго посмотрел на него, пытаясь внушить в него страх. Но было глупо рассчитывать, что после его «злого» взгляда, парень слезет со стола, поэтому Айвен закрыв глаза потерев переносицу.       — Я тебя внимательно слушаю, Энон. Нет подожди, дай угадаю. Ты пришел сюда потрепать мне нервы? Если да, то можешь сразу уходить, — строго произнес он.       — Вообще то нет, — без сарказма ответил брюнет, — просто пришел поговорить, ты кстати не занят? — устроившись поудобнее на столе, Энон с интересом взглянул на старшего.       Брови удивлённо поползли вверх, Айвен опешил. С чего бы вдруг этому мальчику хочется проводить время с ним. Он открыл рот, чтобы сказать, но быстро закрыл его передумав. Поразмыслив пару секунд, мужчина многозначительно оглядел его. — Мне стоит искать в твоих словах подвох?       — Нет, не думаю, — тот пожал плечами, — Знаешь, до меня дошли слухи, что некто в черных одеждах ходит в городе и у всех спрашивает про нового короля, то бишь про меня. — он указал на себя пальцем.       Младший поджал губы отведя взгляд всторону, но после вновь вернул его. Стало ясно, что не спроста он пришел сюда и разглагольствует. Что-то терзало его душу, но тот старательно отмахивается и молчит. — Айвен. я не просто так начал с тобой этот разговор.       Взгляд капитана смягчился, а с его губ сорвался смешок. Он с нежностью посмотрел на парня и искренне был раз тому, что он пришел, — Что смешного? — отозвался тот.       — Энон, я понимаю, ты взрослый и решаешь свои проблемы и негодования самостоятельно, но все же мы не чужие друг другу люди. Все нормально, я выслушаю тебя и постараюсь помочь. — с уверенным взглядом он положил руку ему на колено, показывая этим жестом, что он рядом. Большой палец медленно оглаживал мягкую ткань брюк, вырисовывая хаотичные круги. Айвен тяжело вздохнул, прикрывая глаза. На самом деле он очень скучал по такому детскому, несерьёзному к Энону, когда тот часто приходил к нему и рассказывал все, что взбрело в голову. Когда он с таким теплом смотрел на старшего и ластился к нему словно кошка, а после смеялся.       Но сейчас он изменился. Отстранился ото всех, выстроив высокую стену, чтобы никто не беспокоил его. Его речь стала более агрессивной и односложной. Он отвечал нехотя, и всячески делал вид, что ему этот разговор наскучил, но чаще всего во время разговора, он просто вставал и уходил, не желая дальше тратить время на такую ерунду. И было приятно на сердце, когда в его осточертвевшей душе проблескивали такие чуждые для него чувства. Когда он сам приходит к нему в кабинет, не на пару слов, а просто так поболтать. Он не грубит через каждое слово и не язвит, а даже заинтересован в разговоре. Айвен про себя усмехнулся, он рад, что Энон зашёл к нему. Уголки губ приподнялись в теплой улыбке, которую не мог заметить и сам Энон — Чего смеёшься? — словно заразясь от старшего, он мимолётно заулыбался.       — Я зашёл не просто так! Я хочу… слушай, это правда серьезно! — юноша нахмурил брови, пытаясь всем своим видом показать важность разговора, и не сдеравшись, стукнул старшего по плечу, призывая остановиться. Тот закрыл глаза и покачал головой.       — Давай уже, выкладывай, — поудобнее устроившись в своем кресле, Айвен немного прокашлялся.       — Я слышал от жителей одни слухи. Много кто говорил, что в городе появился некий 'добродетель', который помогает каждому встречному. Да, это тот самый, кто и расспрашивал про меня, — бездумно постукивая пальцами по столу, Энону стало не по себе. Он не знал, почему возникло это чувство.       — Люди думают, что это мой подчинённый, но это же странно! — он тяжело вздохнул, проведя пальцами по столу — Мне это совершенно не нравится, Айвен. Мне тревожно, — его карие глаза встретились с красными, она смотрели на друг друга пару секунд, прежде чем мужчина задумчиво произнес, — не слышал о таком. Как давно он появился? Энон пожал плечами. — Не спрашивал об этом. Но знаю только то, чтот этот неизвестный в черных одеждах.       Айвен положил руку на подбородок, оглаживая его пальцами. В его голове крутились какие-то неизвестные мысли, не понятные юноше. Он ждал, пока старший что-то скажет на этот счёт. Сердце гложет эта информация, а скрывать в тайне никак не получалось, она слово сама хотела вырваться наружу, побуждая Энона прийти к Капитану и все ему доложить.       — Я тебя понял. Но Энон, — тяжёлая ладонь приземлилась на юношеское плечо, — Не нужно воспринимать все всерьез. Быть может этот человек и правда всем сердцем желает помочь жителям? Я хочу тебе сказать, что не нужно торопиться, стоит подождать, — уверенно говорил старший поддерживающе глядя на него. Он хотел вразумить младшего, уверить, что все это лишь плоды его фантазий.       Однако Энон грубо отдернул плечо, спрыгнул со стола и отошёл на пару шагов, ближе к выходу. Его брови сведены к переносице, губы слегка приоткрыты, а мышцы напряжены. Брюнета расстроили слова капитана. То, что он не воспринял его переживания всерьез, а махнул рукой, предлагая просто ожидать, — и ты предлагаешь просто ждать? — прерывисто дыша, гнев внутри юноши накипал. Он едва сдерживался, чтобы не нагрубить ему. А на душе снова стало погано. Словно вновь тяжёлый камень опустился на его плечи, а снять этот груз не хватало ни физических сил ни моральных. И была единственная надежда, которой загорелся Энон, с успехом провалилась…       Дёрнув себя за рукав, он поспешно зашагал прочь, не осмеливаясь больше выдерживать взора старшего. Айвен явно не ожидал таких резких и импульсивных действий. Не понимая что происходит, он хотел последовать за ним и выяснить причину агрессии, но смотря на его состояние и то, как тот испугался его, оставалось только надеяться, что юноша сам выберется из своей беды. Но вновь Энона никто не пытался понять. Он надеялся, что тот уловит все его переживания, надеялся, что капитан поможет и успокоит бедного мальчишку. Но надежды, как оказалось было мало. Идя по темным коридорам младший не хотел возвращаться в свои покои, не хотел находиться в этом чёртовом замке. Взявшись за голову шатен шел покачиваясь, совершенно не понимая куда брёл. Влажная пелена заполонила глаза, собираясь в каплю в краешке. В голове развязно шептал голос непонятные звуки, издевательски смеялся, кричал; звук нарастал с каждой секундой, а по вискам словно били двумя огромными молотками.       Не выдержав наплыва эмоций, Энон с огромной силой ударил кулаком о стену. Маленькие крошки кирпича посыпались из-под ладони юноши. В руке неистово бился пульс, отбивая четкий ритм. Ноги стали ватными и прислонившись к холодной одинокой стене, руки потянулись к лицу, смахивая гребанные слезы. «Какой же ты жалий» — эхом раздавалось в голове. Он уже не отличал реальности от его ужасного воображения. Перед глазами стояли расплывчатые силуэты, громко хохотавшие и показывающие на него пальцем. Медленно скатившись вниз он прикрыл глаза руками, в надежде не видеть этих уродливых существ, но ситуация от этого не улучшилась — напротив, картина изменилась на события тринадцатилетней давности. Когда Ксонские воины безжалостно выжигали целые деревни, а то и города, не оставляя никого в живых. Когда маленький мальчик жалобно тряс родную мать и простил ее скорее убегать, срывавшись на крик, и задыхаясь от собственных слез и слабости. Сдавшись, мальчишка не надеялся на спасение и по доброй воле судьбы ожидал свою смерть.       Энон жалостно рвал на себе волосы, часто моргал и мотал головой, пытаясь не вспоминать эти страшные события в его жизни, но совершенно ничего не помогало. Его било крупной дрожью, вокруг все плыло, а тело совершенно не слушалось. Он плакал навзрыд, глотая горячие слезы вместе с кровью на губах. Сердце билось в бешенном темпе, и казалось оно вот вот выпрыгнет из тела. Взмокшая одежда и каштановые волосы неприятно липли к разгорячённому телу, а сам приступ, кажется, начал спадать на нет. Голоса и мрачная картина пропали, возвращая реальный мир, а дыхание постепенно начало нормализоваться. Юноша и сам не понял, почему взъелся на Айвена, почему вообще нагрубил ему, сбежал, и сидел в темном коридоре на холодном полу в таком ужасном виде.       Едва добравшись до комнаты, Энон встал перед, заляпанным в чем то зеркалом и смотрел на самое ужасное отражение. На против него стоял не он сам, а некто, с мелкой щетиной, усталым видом, и заплаканными глазами. Это не Энон, нет, точно не он.       Обнаженное тело мужчины лежало в горячей воде. Обняв собственные ноги, юноша сидел не двигаясь, словно в оцепенении. Он смотрел в одну точку и не понимал, совершенно ничего не понимал.       Он должен был помириться с капитаном, но все как всегда вышло наоборот. Сейчас он ощущал смешанные чувства, и не мог определиться как быть дальше. Его план по примирению, с успехом провалился, но и добавились новые, даже не понятные для Энона проблемы, в виде приступа в коридоре. Его начинало бить дрожью от своих же воспоминаний. Он старался как можно дальше убежать от них, скрываться и больше не вспоминать никогда. Его страшила мысль, что все то прошлое, может повториться и в будущем. И лучшим вариантом решения такой проблемы было бегство. По крайней мере это делал юноша последние лет так десять, пока в недавнем времени не случился его главный страх.       Совершенно неожиданный, непонятный приступ агрессии, голоса в голове и слабость с теле охватили его, все это шло вместе с воспоминаниями о кровавой войне, о которой бы лучше забыть навсегда.

***

      Белые лучи просачивались через занавешенные шторы и проникали в ванную комнату. В щели, луч ярко сияющей луны отражался в железном лезвии. Была глубокая ночь, в замке была идеальная тишина, которую как странно, никто не нарушал. В руках крутился кухонный нож, переливаясь в свете ясного месяца. Вода давно остыла, но выбираться из ванной никто не желал. Борясь с соблазном, Энон глубоко дышал, водя остриём по влажной, мягкой коже руки. Он вспоминл тот день, когда впервые навредил себе, воткнув в руку кинжал. Даже до сих пор уродливый шрам напоминал о тех временах. Хотя обычно, юноша обматывал руки бинтами специально, чтобы никто не увидел это ужасное последствие его дурости. От таких мыслей уголки губ растянулись в кривой улыбке. Острый кончик ножа проходил по изгибам уродливого шрама обводя его, словно рисунок. Одно резкое движение, мужчина закусил губу и закрыл глаза сдерживая болезненный крик. С лодони капали огромные алые капельки крови и растворялись в воде, окрашивая ее в красный цвет. Рука пульсировала и неприятно щипала, а боль распространилась на всю руку, от кончиков пальцев до локтя. Эта жгучая боль растекалась по телу, и даже в какой-то степени Энон насаждался ею. Она словно наркотик — попробуешь несколько раз, а после это может вызвать зависимость. Его мозг совершенно не работал, хотя все же какая-то его часть пыталась подать сигнал об опасности, что все что он делает — это безумие!              Полоснув по руке ещё раз, крови стало все больше с каждой секундой. Теперь на ладони у юноши был свежий порез в виде креста, откуда обильно лилась багровая жидкость и капала в уже окрашенную воду. Энон тяжело дышал и едва сдерживал громкие вздохи от боли. Рука щипала сильнее, чем в прошлый раз, раза в три. Случайно попавшие капли воды подливали масло в огонь и заставляли щипать руку ещё больше.       Брюнет был бы рад умереть в этой ванной от недостатка крови, на одну проблему в мире бы стало меньше. Но тот факт, что он все же Король, держал его в живых. Едва поднявшись и не подскользнувшись, Энон поплелся в свою теплую кровать, которая желала забрать его в свои нежные объятия. А от ванны до самой кровати протянулся кровавый след, но это кажется никого не заботило. Как-нибудь завтра юноша вспомнит о своем глупом поступке, но все потом.       Полностью мокрый, обнажённый и с раненной рукой, он с облегченным стоном коснулся головой холодную подушку. Его совершенно не волновал окружающей его мир, все чего он хотел — это заснуть. А уже все остальные дела должны остаться на завтрашнего Энона.       Юноша никогда бы и не подумал, что у него есть странные склонности к причинению себе вреда. Ну, либо же не догадывался или не понимал. Даже с детства. Хотя, он не был уверен, можно ли называть самый старый шрам на руке — последствием мазохизма?       Прежде всего, ему нужно разобраться в себе и своих собственных чувствах. И как ему кажется… С головой у него точно не в порядке, а тому доказательство — назойливый женский голос в голове. Энон был бы атеистом, если бы не встретил крестоносцев, которые то и дело твердили о Высшем. Да, он грешен, куда же без этого? В каждом человеке, будь то священник или обычный гражданин — все не без греха — думал юноша. Так чем же он хуже них?