Все началось с войны

      Яркие лучи поднимающегося солнца неприятно били по глазам, заставляя жмуриться. Даже занавешенные шторы никак не помогали скрыться от ослепительного света звезды. Лениво накинув на голову прохладное одеяло, ситуация не улучшилась. Просыпаться совершенно не хотелось, а идти куда-то и подавно. По планам Энона, никуда идти и вовсе не надо было, а хотя, был ли этот план вовсе? И следовал ли ему король? Точно нет, лишь из чистого уважения к Капитану Айвену.       Тело ужасно ныло, словно он целую вечность держал нанеимоверно тяжёлый небосвод на своих плечах; голова гудела, все вокруг ходило кругом, самое ужасное начало утра. Кажется, вчера Энон не пил? Но судя по ощущениям, что-то явно употреблял, раз именно сегодня он чувствует себя хуже всех на свете.       Из его рта протянулся хриплый, усталый стон, больше походящий на животный. Медленно перекатившись на спину, юноша потянулся на кровати. Почувствовалось облегчение, сладкая и одновременно неприятная боль разливалась по телу, заставляя мурашки бегать по холодной коже и окончательно проснуться. Суставы громко хрустнули, а ноющие мышцы чуть растянулись. Рука устало потянулась к сонным, ещё не до конца проснувшимся глазам, аккуратно массируя их, и закрывая от утреннего слепящего солнца. Вот бы его вообще не было… В голове мгновенно всплыли воспоминания о не очень приятном вчерашнем вечере. О Господи! Каков дурак!       Уже предвкушая, что увидит перед собой плоды его бестактности, в нем была толика надежды, но то, что все это просто его дурное воображение, просто сон. Сердце в груди начало биться с большей скоростью, а учащенное биение стало ощущаться в разы острее, и казалось, сердце прямо сейчас так и выскочит. Его глаза сжались, пытаясь успокоить себя. Опускать взгляд на ладонь совсем не хотелось, не хотелось стать свидетелем этого ужаса, но что уж поделать. Он поспешно посмотрел на правую руку, где красовался на всю ладонь, ещё не заживший шрам. Он приложил другую руку к лицу, закатывая глаза от собственной тупости. И чем же он думал, когда делал это. Не хватало ему проблем видимо, вот и решил избавить себя «ещё раз» от тренировок с мечом. Хвалёный мечник, теперь уже не мечник.       «Идиот!»       Прорычал юноша на всю комнату. Гнев, ненависть — эти эмоции росли с каждым днём всё больше и больше к самому себе. Его тошнило от собственных ошибок, от действий, которые он совершает и в последствии будет совершать, наступать на одни и те же грабли. Кто, мать его, вообще решил, что именно он достоин звания короля? Он хотел бы посмотреть этому гению в глаза.       Он хотел крушить, ломать все подряд, хотел забыться. Он переполнен смешанными эмоциями, которые так и хотят выплеснуться наружу через гнев. Душа его неимоверно страдала и тонула в физической и душевной боли, всеми своими фибрами она пускала тревожный звоночек в мозг, пытаясь достучаться до него, пытаясь вразумить, что ещё немного и она разорвётся в ошмётки из неопределенных чувств. Гнев внутри нарастал все больше и больше с каждой секундой, словно натянутая нить, наровящая так и разорваться. И обида, на всех и на весь мир. Ненависть ни к кому иному, как к себе.       Он совершенно не годился на звание короля и отрицал это. Энон не умел и совсем не хотел управлять тем, что ему по праву не принадлежало. Он являлся простым уроженцем из ветхой полупустой деревушки, которого по чистой случайности спасли Крестоносцы от страшных Ксонских воинов. Вот только теперь Энон сомневался, действительно ли ему повезло в этом, и в том, что с ним случилось? Действительно ли он был счастлив с ними?       В голове внезапно раздался гнусный девичий смех, давящий на мозг. Рефлекторно зажав уши руками, юноша прокричал в пустоту: — Кто же ты, мать твою?!       Он не понимал, взаправду все было или нет. Быть может это был плод его глупых фантазий или он правда сошел с ума? Нужно обязательно обсудить с Айвеном. Или… Не стоит. Им двоим нужно время, чтобы понять, что именно произошло между ними, в том самом кабинете, в тот самый момент, а не игнорировать эти перепалки, которые впоследствии могут перерасти в нечто большее.       По правде говоря, Энон устал чувствовать все это. Словами он сам не мог описать даже то, что он чувствует, но этот тяжелый груз так давит на его плечи, что он уже почти готов сдаться. Он стыдится своих чувств, прячет их глубоко, в самых укромных и никому не доступных уголках души. Для него проявление слабости — позор. Юноша сам не знал, чего он так боится этого. Сам пытался дать ответ на этот вопрос, но лишь больше запутывался в себе, все больше не понимал себя, и больше закрывался. Переломные моменты в его жизни били огромной кувалдой по его расшатанной детской психике, ломая, разбивая его вдребезги на сотни, тысячи маленьких осколков, в которых он терялся, как в огромном лабиринте. Безнадежно плутая, Энон искал выход — ответы на свои вопросы. Почему он чувствует это? Почему он чувствует? Он не ощущал себя живым, не ощущал радости рядом с другими людьми. Он наблюдал за многими, за их мимикой, за тем, что они испытывают и задавался вопросом: «Что такое чувствовать?» Кажется никто на свете не сможет дать ему четкий ответ на его вопросы.       К счастью назойливый, и такой ненавистный женский голос наконец-то прекратил насмешливо смеяться. На душе стало намного легче, Энон тяжело вдохнул воздух в лёгкие, прикрывая глаза, и громко выдохнул через рот. Бешеные стуки сердца постепенно сбавляли свой темп в стандартный. Юноша делал глубокие вдохи и выдохи, приходя в себя после очередной панической атаки. Как же он ненавидел это чувство и этот чертов голос.       С трудом поднявшись с запачканной кровати, Энон едва мог шевелить своими конечностями, не то что пойти куда-то. Те жутко ныли при малейшем движении, разливая ужасную боль по всему телу. Кое — как найдя хоть какую-то одежду, юноша с усилием оделся и направился в ванную комнату.       Вчерашние оставленные им капли крови, все ещё были на полу. Значит это была не чертова галлюцинация. Наспех умыв лицо, он поспешил выйти из своих покоев, не удосужившись убрать за собой грязь. Слуги как-нибудь уберут за него точно.       Ноги сами несли юношу туда, куда он больше всего не хотел идти. Но душа жалостно кричала, вопила, вынуждая все же идти к нему. В голове крутились мысли о том, как лучше заговорить с ним, начать ли разговор с извинений, или вообще ничего не говорить. Из раздумий его вывели голоса в кабинете. Энон и сам не заметил как быстро он пришел, но подождите, с кем разговаривал Капитан?       Подкравшись на цыпочках, юноша аккуратно прислонился к двери, и он на секунду почувствовал себя маленьким мальчиком. Точно так же подслушивал разговоры Айвена в детстве, но его каждый раз ловили спустя пару минут. И как ему все время удавалось застукать мальчишку за этим, для Энона это до сих пор оставалось тайной. Пока он с теплотой на душе вспоминал приятные моменты из своего прошлого, голоса в комнате прекратились. Вот же!.. Спустя пару мгновений послышались громкие шаги в сторону двери. Шатен даже не успел ничего предпринять, чтобы спасти свое положение, как дверь открылась перед его лицом, а из щели показалось лицо недовольного Айвена.       — За столько лет, ты так и не научился подслушивать, сопляк, — сухо проговорил старший, разглядывая *преступника*       — Кто там, Айвен? — раздался низкий второй мужской голос из комнаты.       Капитан раскрыл дверь шире и сделал большой шаг назад, впуская юношу внутрь. Пройдя чуть дальше, Энон заметил владельца второго голоса в темном одеянии. По коже мгновенно пробежали мурашки, от его вида. Тот был одет полностью в чёрное, даже волосы, а кожа была очень светлой, словно он никогда не был под солнцем.       — Это мой. кхм. племянник, Энон. Король этого Королевства. Энон, это мой брат, он предпочитает не называться, — пояснил Айвен.       Взглянув ему в лицо, Энона словно прошибло током. Голова начала неприятно пульсировать. Он закусил губу, пыталась унять боль.       — Рад вас видеть здесь, — обратился к крестоносцу юноша, любезно протягивая свою правую руку. От его присутствия холодок пробегал по всему телу, заставляя ежиться. В комнате словно была нулевая температура, хотя окна затворены, камин говорит. Этот тип явно не очень хороший, решил Энон.       Недоверчиво взглянув на протянутую ему руку, мужчина медленно протянул свою в ответ, пожав в качестве уважения. Тот сжал руку сильнее, не желая отпускать. Его ладонь была такая ледяная, как огромный холодный айсберг, а хватка была невообразимо твердая. Казалось, из этой так называемой ловушки никак не выбраться, словно этот незнакомец специально сделал это, задумал что-то неладное. По руке младшего словно прошёлся электрический разряд прямо к мозгу, его мгновенно передёрнуло. Он поспешил разорвать рукопожатие, однако стоящий напротив человек, этого делать не желал. Энон хотел дёрнуть рукой, но в то же мгновение брат Айвена сжал пальцы ещё сильнее, не давая ему сделать действия, заковывая юношу в тиски. Он напрягся. Страх крадучись подступал к горлу, а сердцебиение начало ускоряться. Время будто остановилось, все вокруг замерло для них двоих. Но через пару мгновений сильная мозолистая рука ослабила хватку, позволяя выбраться из «клетки» Мужчина выдавив кривую ухмылку поглядывал на него, ещё сильнее внушая страх. Кончики пальцев пульсировали и неприятно кололи вместе с висками, осталось неприятное послевкусие рукопожатия, было ли это рукопожатие вообще? Руку холодило до немения, будто Энон погрузил ее в ледяную воду на несколько минут. Он отрывисто дышал, пытаясь прийти в себя после случившегося.       — Что-то не так? — поинтересовался мужчина в черном.       Уголки его губ слегка приподнялись в лёгкой и коварной улыбке. Он словно проверял его на прочность, специально.       Рука начала болеть ещё сильнее, чем раньше. Видимо ещё не затянувшаяся рана вновь открылась, а из нее пошла маленькая струйка алой жидкости. В мгновение Айвен оказался перед ним, с силой перехватывая его запястье.       — Почему рука кровоточит? — строгий взор красных глаз упал на младшего. Сердце вновь забилось в быстром темпе, а само тело начало подрагивать.       — А-айвен… Я все объясню, — торопливо начал говорить Энон, пытаясь собраться и не упасть лицом в грязь.       Успокоить бешеное сердце никак не получалось. Даже долгие глубокие вдохи и выдохи не производили никакого эффекта. Все равно младшего пробирало до дрожи, и даже он сам не понимал, почему чувствовал себя так погано. Это одновременно знакомые и паралельно такие чуждые чувства для него. Он совсем не понимал, как это взаимосвязано, почему его неровная система реагирует так. Он словно не владел собой, своими чувствами. Словно кто-то другой дёргает за тоненькие ниточки вызывая те или иные ощущения. И почему то, от этого абсурда хотелось смеяться в голос как сумасшедший, валяться по полу от смеха и боли в животе. От этих мыслей кровь постепенно прилила к щекам, не выдерживая проницательный взор красных глаз. Какой позор.       — Я слегка поранился, пока тренировался, ничего серьезного, — соврал Энон.       Мужчина нахмурил брови, не веря ни единому его слову. Он чувствовал его насквозь, видел в нем всё. и одновременно ничего. Всеми фибрами души можно было ощутить как волнуется парень, как его руки слегка подрагивают, а липкие и холодные капельки пота мерзко ползут по телу, как тяжело он сглатывает слюну и не поддерживает зрительный контакт. Айвен хотел ему верить, в особенности наладить с ним отношения, дать понять ему, что он может ему доверять.       Капитан сухо фыркнул, посчитав, что эту ситуацию они оставят на потом и обговорят уже поподробнее, не в присутствии его брата.       Энон до сих пор ощущал прожигающий взгляд незнакомца, заставляя его ощущать себя некомфортно. Он тряхнул головой надеясь стряхнуть с себя эту дурь и наконец таки собраться.       — Что ж, я вижу ты хочешь поболтать с ним, верно? Не буду мешать. — Проговорил Брат и мерзко улыбаясь Энону поспешил попрощаться с капитаном.       Юноше хотелось стошнить прямо на пол от этой улыбки. Она заставляла выворачиваться наизнанку весь организм, так было противно видеть этого человека без особой причины.       Мужчина ушел, оставив после себя резкий шлейф стойкого одеколона. Даже думать о нём не хотелось. Айвен не спешил начинать разговор первым, давая переосмыслить ситуацию Энону. По нему видео было, что что-то зацепило его в личности этого человека. А капитан прекрасно знал, что это за человек. Но решил, что пока оставит это в тайне.       — Кхм. ну так что, расскажешь правду или не хочешь? — все же подал голос старший, стараясь как можно мягче сказать, не наседая на него.       Тот глубоко вздохнул закрыв глаза. Он облокотился задом о стол, взявшись за края руками. Правда застыла в горле, Энон пару секунд помолчал, решая, стоит ли говорить или нет.       — Я сделал это намеренно. Чтобы почувствовать боль, — признался юноша.       Он открыл глаза и сразу поймал взгляд капитана. Было сложно понять, что испытывал Айвен на данный момент больше всего. Удивление? Злость? Разочарование? Послышался тихий выдох, взгляд его смягчился, — Я так понимаю, смысла нет тебя отчитывать. — он поджал губы, — Ты уже взрослый, имеешь свою голову на плечах. Не буду ругать тебя, презирать за это. Я просто скажу тебе, что я за тебя беспокоюсь, несмотря на напряжённые отношения между нами, — Старший закрыл глаза протирая переносицу пальцами.       Как же все сложно оказывается в жизни. Даже с совершеннолетними людьми.       — Прости, — стыдливо сказал юноша, — На эмоциях получилось, я правда не хотел.       — Я понимаю тебя, Энон, и не виню, — заверил его Айвен подходя ближе, — если тебе трудно, ты всегда можешь обратиться ко мне.       Последние слова дались с трудом и звучали слишком неловко. Парень поднял на него свой взгляд, — Все в поря… — в прочем, поговорим потом. Я хочу тебя спросить, кто это черт возьми был? Я не верю что он твой брат.       Сменив тему на другую, Энон чувствовал себя чуть по увереннее. Он хотел узнать, кто это был.       — Когда он пожал мне руку, я словно потерялся в пространстве. Я думал он мне руку сломает.       Айвен вновь нахмурился переваривая услышанное. Он был рад, что младший поделился с ним этой информацией. Но на самом деле капитан был действительно не удивлен, что такое произошло.       — А, ты про это. Это его, так скажем, специфическое приветствие. Ты еще с ним на знаком, — соврал старший.       Он не хотел травмировать Энона, зная как ему плохо раньше было. Айвен просто приходил в ужас, понимая какая эмоциональная нагрузка была на направлена на ребенка. Ему было действительно жаль, что он проживает такую ужасную жизнь, полную страданий и боли с самого детства.       Юноша нахмурил брови, смотря прямо в глаза старшему. Недовольство в нем с каждой крупинкой росло еще при виде этого незнакомца, но услышав, слова Айвена, он разозлился ещё сильнее. В душе все скрежетало, громыхало, совсем нельзя было понять, что чувствует Энон. Он окончательно запутался в себе ещё вчера, лёжа в ванной. А сейчас на него давила эта атмосфера, в которой витали частички пахучего запаха брата капитана. Они пробивались в ноздри и шли дальше по организму вызывая чих. Просто ужасно. Младший был совсем недоволен и крайне раздражителен. Так же пребывал в некотором шоке, после ситуации. Он не полностью осознал, что было недавно. Какого черта это было? И главно почему? Зачем? Разве он знаком с этим неизвестным, раз он решил так почтенно поприветствовать его.       Вот и прзнакомились       Подумал он. Да что этот человек вообще себе позволяет? Энон в конце концов король, и к нему надо проявлять чуточку уважения, пусть он и младше незнакомца.       — В твоей семейке у всех так принято здороваться? — Едко выплюнул слова юноша.       Он опустил взгляд, не желая больше поддерживать зрительный контакт. Айвен тяжело вздохнул и приложил пальцы к виску. Как же его доканали все эти разборки. Все эти люди. Его буквально достали все. Оставаться сдержанным и спокойным сил не оставалось. Каждая мелочь выводила из себя, заставляя раздражаться и грубо относится ко всем. Нервы держались на тонкой ниточке, наровясь оборваться в любой момент. Ещё и этот мелкий не хотел делиться своими переживаниями. Да он же хочет как лучше, хочет помочь разобраться в себе, желает самого лучшего, а ему плюют в лицо.       — Не хочешь не говори Энон. Вытаскивать из тебя слова силком я не собираюсь. — с нажимом проговорил Капитан, словно говоря, что бегать за ним не будут, — либо ты сейчас говоришь, либо…-       Перед глазами юноши словно вспыхнула вспышка. Что-то больно ударило в голову, заставляя поморщиться от неприятной боли. Но он тут же осознал. В голове у него крутился образ. Необычайно знакомый образ брата капитана. Он совсем не слушал то, что рассказывал ему Айвен. Он обдумывал, размышлял и зацепился за его внешний вид. Словно во время вспышки ему пришло озарение. Но это внезапное озарение не принесло никакой радости. Лишь навела большей тревожности на Энона.       — Айвен! — резко прервал его юноша, выйдя из оцепенения.       Вид у него был взволнованный, в какой-то мере даже испуганный. Он часто задышал, смотря прямо в глаза Капитану и не мог поверить в то, что только что понял.       — Твой брат. он же тот самый добродетель из города.       Старший слегка опешил сначала от того, насколько нагло он прервал его, и какой бред только что произнес. Айвен не поверил словам младшего. Звучало неправдоподобно и у Энона не было никаких веских доказательств на этот факт.       — Что за чушь? Такого быть не может. На каком оставании ты сделал такой вывод?       Энон был уверен в своих словах. У него не было никаких доказательств чтобы подтвердить свои слова. Но сердце чуяло, что этот человек именно тот, о ком думал юноша. Честно говоря, он был готов на все, чтобы доказать это. Всеми фибрами души он чувствовал опасность, исходящую от незнакомца, словно она поглотит Энона целиком, и проглотит, даже не прожевав. От этих мыслей юношу передёрнуло. Немыслимая тревога разливалась по взбудораженным венами, начиная с головы, и плавно переходя до самых юношеских стоп. Оставалось противное и холодное послевкусие на правой руке, вдабавок с сильной пульсацией. Казалось, от таких острых ощущений кисть скоро отвалится, мертво упав на пол.       Думать ни о чем не хотелось. За последние дни на Энона свалилось столько тяжёлых событий, разбивая, кромсая уже и так искалеченную психику юноши. Он тащил эту ужасную ношу у себя на плечах, ощущая себя каким-то древнегреческим титаном Атласом, держащим небосвод на своих мощных руках.       Бывали времена, когда он вспоминал светлое и теплое прошлое, глупо и наивно улыбался своим воспоминаниям. Вспоминая до жути теплые моменты, на душе становилось легко и неожиданно спокойно — тогда, у него в жизни было более менее гладко, юнец не задумывался ни о чем, просто жил и наслаждался тем, что давала ему жизнь — приятные воспоминания, теплили истерзанную душу, давая толику минуты невероятного наслаждения и понимания, что это было с ним когда-то.       Но сразу после теплых воспоминаний шли горячие слезы опустошенности. Серая реальность накатыва с головой, вытаскивая погруженную душу, в радужные и комфортные отголоски прошлого. От осознания того, что такого больше не произойдет, что у него отняли то, чем он дорожил, становилось больно. Хотелось выть, как волк на луну, от безвыходности, от понимания, что на нём лежит огромная и действительно ответственна ноша в виде статуса Короля.       Хотелось просто лечь на траву и не задумываться о будущем, о королевстве, о том что с ним произойдет. Хотелось наплевать на весь мир, послать куда подальше и нежиться в мягкой, пёстрой травке, непринужденно болтая с самим собой, и смотря на бескрайнее небо, как по нему небрежно плывут пористые облака, покрывая ярко голубое небосклон своей белой густотой. Найти ветхий домик на отшибе города, завести скот, сделать себе небольшой огородик, и вспахивать его, под палящем солные без лишних глаз, голосов и людей. Жить непринужденно, как ему было предначертано судьбой, хотя Энон серьезно сомневался, в своих убеждений что он был бы жив, без вмешательства сил Крестоносцев.       На самом деле, он заклято проклинал Лоргона за его уход. Это событие стало переломным моментом для маленького мальчика, в его понимании реалий этого мироздания, в отношении обычных людей друг другу. Тогда он сильно отстранился от цивилизации, глубоко уходя в себя, прекратив общаться почти со всеми. Он снова превращался в дикого мальчиках, оторванного от понимания о аристократической жизни, о манерах и стили общения, все больше возвращаясь в свой первоначальный образ бедного крестьянина, который пахал весь день за корку хлеба.       Энон ненавидел Лоргона, хотя и пропитался к нему нежными воспоминаниями о той заботе, которую предоставлял мужчина мальчижке. Энон злился за то, что он забрал его, обещав счастливую жизнь, но свалив, кажется, при первой возможности. В прошлом, в некоторые моменты, мальчик забывал обо всем и радостно улыбался на первых тренировках с заместителем капитана, он начинал думать, что этот мужчина вполне мог бы заменить ему папу, он верил в слова Лоргона, в эту пыль, которую ему бесцеремонно бросили в глаза. Пусть это и было обманом, но в детстве он искренне верил в светлое будущее.

***

      Из долгих раздумий его вытянул неожиданный щелчок пальцами, прямо перед самым носом Энона. Он вздрогнул, чуть ли не отпрыгивая и, не понимающе хлопая глазами.       Айвен сощурив глаза, пристально смотрел на юношу, пытаясь проанализировать его, но не осмеливался прикоснуться, чтобы понять его душу.       — Ты чего замолчал? Я уже начал беспокоиться и… — Сухо процедил Капитан, он хотел уже начать высказывать свое беспокойство, как его прервали.       — Все в порядке, … Айвен, — сказал младший, исподлобья просмотев на стоящего напротив мужчину.       Старший недовольно цокнул, и как подобает старшему, хотел зачитать лекцию об уважении, но услышав обращение, он на секунду замер — понимая, что тот назвал его по имени — уголки губ совсем немного приподнялись в что-то похожее на улыбку.       — Ты мне что-то говорил, — напомнил Капитан.       Пришлось напрячь мозг, чтобы вспомнить о том, что они говорили пару минут назад, а перед глазами все продолжали плясать воспоминания, пытаясь вновь вернуть парня обратно в свой добрый сон. Уголки губ невольно приподнялись от того насколько абсурдно все это выглядит, как он сидел перед Айвеном и резко перестал реагировать на жесты и голос, а перед глазами проплывали добрые воспоминания с ним.       Между ними выстроились напряжённые отношения, как тоненькая ниточка, готовая порваться в любой момент. И Капитан, и Энон огрызались, готовые перегрызть друг другу глотки, но знали меру. Каждый был чем-то недоволен и открыто, без всякого стеснения, высказывал недовольство в лицо, думая, что кто-нибудь из них все же внемлет упрёки в их сторону. Но в глубине души Айвен действительно ценил младшего, как и тот его. Попытки примирения заканчивались не самым лучшим результатом, но каждый, все же стремился идти на уступки другому.       — Айвен, прости меня, придурка — карие глаза, поднимаются и встречаются с проницательными красными.       Мужчина проморгался, осмысливая слова, слегка нахмурив брови. Но эта гримаса рухнула, в ту же секунду, Айвен улыбнулся и испустил короткий смешок.       — За что ты извиняешься? — в его голосе послышались оживленные нотки, а проницательные глаза все так же пытались прочесть собеседника насквозь.       Пристально посмотрев на искреннюю улыбку капитана, в глубине души Энона что-то теплое откликнулось на этот жест. Что-то приятное и теплое медленно растекалось по всему телу, расслабляя каждую клетку. Постепенно нервозность стала уходить на нет, а вместо неё растекалась лёгкая эйфория. Это непонятное чувство теплило сердце,       — Просто так… Захотелось? — бездумно ответил Энон, с нелепой полууоыбкой на губах.       Внутри все теплело и расцветало как цветы весной, заставляя напряжённые мышцы медленно расслабляться, но в самом корне души оставалось все так же тревожно и неуютно. Какое-то непредсказуемое и неспокойное чувство таилось в самых недрах, не давая полностью расслабиться и забыться в моменте. Это гнетущее, вязкое чувство отрезвляло рассудок и с каждым мгновением этого времени возвращало в привычное стрессовое состояние.       Стало очень грустно и неприятно. Юноша вкрадчиво смотрел в глаза Айвену и чувствовал некую вину перед ним. Появился единственный момент, когда они не ругаясь, просто смеются глядя друг другу в глаза, ощущая теплоту внутри, как горячая кровь разливалась по телу. Но именно сейчас, Энон не по собственной воле прервал эти трепетный чувства внутри себя. Возникло поганое ощущение, что он опять откладывает тот самый момент, когда можно наконец-то наладить отношения между ними, возобновить те теплые семейные связи между ними и жить прекрасной жизнью. Но едкое чувство не позволяло сделать ему это. Он обещал себе, что помирится с Айвеном, сразу после того как сумеет успокоить себя и привести в порядок. Он клялся сам себе, что это был последний раз, когда он откладывал это снова.       Улыбка слетела с его лица, а взгляд ту же поник.       — Прости еще раз. Мне почему-то так неспокойно на душе, — не поднимая взора, уныло проговорил парень.       Энон устремил взгляд на окно, где увидел свое расплывчатое отражение. Он рассматривал себя со стороны, отражение как отражение. Но дойдя до лица, юноша ужаснулся. Его копия в окне жутко улыбалась и медленно махала рукой. Перед глазами слово пробежали огни, кислород в лёгких кончился, вокруг была гробовая тишина, словно никого в комнате и не было, кроме него самого. Энон зажмурил глаза и сделал глубокий вдох. Все его тело было напряжено, как натянутая стрела.       Его плеча что-то резко коснулось. Юноша машинально дернулся и открыв глаза, заметил капитана перед лицом. От неожиданности он чуть ли не подпрыгнул, его широко распахнутые глаза смотрели на собеседника так, будто он его впервые видел.       Айвен принял серьезный вид, нахмурив брови. Он взволнованно смотрел на него, переводя взгляд на обычно окно, но старался не подавать вид своей внезапной нервозности.       — Тебя что-то голожет?       А горле завязался неприятный узел, но приняв решение забить на произошедшую странность, младший сразу же одобрительно закивал головой.       — По поводу твоего брата… Мне нужно встретиться с ним и поговорить, очень важно…       Набравшись смелости, он поднял взгляд полный потерянности. Он пытался не запутаться в себе и пытался понять, действительно ли ему нужно делать это прямо сейчас, действительно ли он правильно поступает?       — Кхм. Если тебе это правда нужно, не смею мешать. Думаю он не ушел так далеко, за это время. Ты приходи потом… — капитан замялся, — буду ждать тебя здесь… Или найду тебя где-нибудь.       Айвен и сам все прекрасно понимал. Полностью понимал ситуацию, которая быстро и уверенно ускользала от них двоих. Как он хотел, чтобы этот момент не заканчивался и достиг своего законного завершения. Но он не смел судить Энона за то, что юноша ещё возможно не до конца готов принять это все, не до конца набрался смелости, или быть может не до конца простил его, чтобы наконец-то помириться с ним, спустя столько лет.       Младший решительно закивал на его слова. Он пообещал вернуться сюда и во чтобы то не стало, наконец-то наладить связи с Айвеном, сразу после того как закончит с насущными делами.       Поднявшись с места, Энон решительно вышел из комнаты и пошел искать по замку.       В голове все ещё было все запутанно, словно кто-то намеренно издевается над ним, пытаясь ввести его в большее заблуждение. Становилось все тревожнее и тревожнее, а каждый шаг становился тяжелее — словно к подошве привязали металлический груз — сопровождаясь мелкой головной болью, которая точно так же увеличивалась.       С его самочувствием резко стало что-то неладное. В глазах поплыло, а голова закружилась. Юноша опёрся рукой о стену, прикрыв глаза и пытаясь привести себя в порядок. Вдохнув воздух, в легкие попал едкий запах с металлическим привкусом. Энон открыл рот, чтобы глотнуть воздух. Распахнув глаза, на стене от увидел брызги крови и едва не отпрянул от стены, и чуть не упав. Он ужаснулся, жадно глотая воздух, который как будто заканчивался в лёгких. Пошатываясь, он повернул голову в сторону и заметил протяжной кровавый след, который вел в тронный зал.       Стало ужасно не по себе. Голова продолжала кружиться, а сердце начинало колотиться все быстрее. Энон пытался взглядеться вперёд и на пошатывающихся ногах пошел за следом. А с каждым шагом, запах крови бросался в ноздри все сильнее и сильнее, едва ли не вызывая рвотный рефлекс.       Отворив двери в тронный зал, в глаза начал бить теплый свет от свечей на огромных роскошных люстрях, которые висели на потолке. Свет проникал в темный коридор немного освещая его. Прикрыв рукой глаза, от света, он опустил взгляд и обомлел.       В самом центре зала лежала огромная гора трупов, от и до перепачканных густой, темноватой кровью, разливаясь по полу. Разглядывая каждого человека, можно было заметить разные увечья. Смотришь и видишь перерезанное горло из которого большим фонтаном бьёт кровь. Глаза, застывшие в страхе, обречённо смотрят в никуда, лишившиеся ценного огонька в глазах — жизни. Посмотришь на другого, а он и совсем без головы, третий — вовсе без глазниц. Эта огромная, пахучая куча состояла из нескольких десятков стажи, которые теперь нетленно лежали в тронном зале. От кучи тянулся след к дверям, в которых как раз таки стоял юноша, в полном ужасе и не мог даже моргнуть глазом.       Внутри него что-то резко сломалось, разбилось и разлетелось, увидев такой изощрённый ужас перед своими глазами. Головокружение и боль ещё не совсем прошли, а к ним ним добавилась тошнота. Все содержимое внутри юноши медленно и мерзко поступало к горлу. Органы сжимало тугим узлом, что даже становилось трудно дышать и приходилось глотать воздух ртом.       Энон задрожал всем телом, сжимая злосчастную ручку от врат, а его зрачки сузились от страха и от полнейшего непонимания происходящего перед ним. Он не мог оторвать своего безжизненного взгляда, от бедных и ни в чем неповинных людей, страшно истерзанных неким Некто. Его дыхание сильно участилось, грудь вздымалась и опускалась с быстрым ритмом, а гнетущая паника внутри нарастала с каждой секундой, все больше и больше, давя изнутри.       Юноша не могу поверить в то, что он видел перед глазами прямо сейчас, он надеялся, что это опять всего лишь страшный кошмар, который оставил в его памяти жирный след, и будет появляться во снах не единожды. Но в большом и одиноком тронном зале эхом послышались громкие, звонкие хлопки, бьющие по ушам. А сразу после заливистый, бархатный смех, совсем как у сумасшедшего, и напоминающий о девушке, которая часто посещала его голову, если это конечно было не его воображение.       Выйдя из оцепенения, Энон огляделся судорожно по сторонам, пытаясь найти источник заука, — Кто здесь? Выходи! — громко подал голос юноша, но в нем слышались нотки страха, которые остались не незамеченными.       В попытках, найти хоть какое-то оружие, парень похлопал себя по бокам, чтобы проверить на наличие о чего-нибудь острого, кое к великому сожалению у него не оказалось. Дело плохо — подумал он.       Неизвестный не объявлялся. Но нужно было что-то делать. Тишина. Внутри все будто неприятно жгло, паника нарастала с каждой секундой, хотелось разорвать на себе одежду и расцарапать свою плоть в кровь, лишь бы не ощущатт едкое непонятное чувство внутри себя. Руки бросало в мелкую дрожь, и стало казаться, будто со всех сторон начали звучать непонятные звуки, похожие на скрип или шорох. Глаза Энона бегали туда сюда, с одного угла на другой, чтобы сразу заметить недоброжелателя и быть готовым ко всему.       Разрывая мертвую тишину, вновь послышались звонкие хлопки, разлетающиеся по всему тронному залу, и отскакивая от стен били по ушам. Следом за хлопками снова послышался раскатистый гортанный хохот, словно кто-то насмехался над бедным маленьким юношей. От этого злобного смеха, мурашки пробегали по коже, заставляя дёрнуться. Хотелось спрятать куда подальше от него, убежать прочь, но ноги по какой-то причине словно окаменели, парень не мог двигать конечностями, как бы сильно он не хотел. А меж тем, страх увеличивался, в голове выстраивались самые худшие последствия, о которых даже думать не хотелось.       Сердце Энона замерло, он судорожно оглядывался по сторонам, старательно пыталась понять, откуда все же шел звук. Он слышался отовсюду, и одновременно нигде.       Раздался единственный последний хлопок, который звонко отозвался в ушах. За спиной юноши появился неизвестный, от которого ощущалась мощная аура сильно напоминающая смерть. Брюнет резко развернулся. Дышать становилось труднее, как бы ты не старался вдохнуть больше воздуха, легкие словно сковывало и кололо иголками, а в помещении стремительно падала температура, даже огоньки на люстрах потухли       Неизвестный, находившийся посередине зала, был полностью в одет в черный шелковистый плащ до самых щиколоток. Голову скрывал капюшон, за которым пряталось лицо человека, который в свою очередь содрагался от приступа сумасшедшего смеха.       Грубый, безумный смех раздавался из уст этого ненормального. Он дёргался словно в истерике, и не мог перестать хохотать. Что так могло рассмешить этого неизвестного, юноша не смог понять или даже предугадать.       — Кто ты такой? — спросил Энон строгим голосом, пытаясь не выдать своего страха, который сковал конечности.       Меж тем, таинственный незнакомец перестал содрагаться в истерическом смехе, а лишь коротко и дерзко усмехнулся, — А то ты не знаешь? Неужели не догадался? Кстати, понравил мой подарок? — он обвел гору трупов руками       Энон нахмурил брови, не сводя пристальный взгляд с человека. Он стал вспоминать всех личностей, с кем ему довелось когда-либо встретиться. Он прокручивал каждое лицо, каждый характер, каждую чёртову деталь, но кажется ни одна не подходила персоне, стоящего перед ним. От него веяло чем-то неприятно страшным. Скрыть силы, юноша гордо стоял перед незнакомцем, пытался прочитать его как книгу, вспомнит, кому же все-таки принадлежит этот голос. Но перед ним всплывал только один образ — брат капитан Айвена, с которым они виделись недавно. К сожалению, у Энон очень сомневался в своей догадке.       — Все равно… — прохрипел юноша, — Мне все равно кто ты, ведь ты поплатишься за свои деяния!       Голос сорвался в крик. Голосовые связки перенапряглись, сжались, и казалось, они разорвутся в сию секунду, если Энон не прекратит кричать.       Злость переполняла юношеское тело. Горячая кровь текла по жилам, она словно бурлила внутри, закипала, высвобождая его внутренний гнев наружу.       Воцарилась оглушительная тишина. Грудь Энона медленно вздымалась и опускалась. Вдохи и выдохи были глубокими и достаточно отрывистыми, а эту мертвую тишину разорвал гортанный, сначала низкий смех, переходящий в более громкий и отрывистый.       — А ты смешной! — незнакомец схватился за живот, снова содрагаясь в приступах смеха, а после резко успокоился и приложив кулак ко рту прочистил горло:       — Кх — кхм… Сразись со мной. Все очень просто. Выиграешь — так уж и быть, я понесу наказание.       Незнакомец с улыбкой развел руки в сторону, принимая т — образную форму.       Кровь в жилах закипела, но Энон с силой сжал кулаки, а ногти впились в кожу, оставляя после себя красноватые полумесяцы. Он сделал глубокий вдох. Холодный воздух прошелся по носовой пазухе, стремительно переходя гортань, охлаждал лёгкие. А после — выдох. Из носа повалил пар теплого воздуха.       Холодновато тут.       — Что будет если проиграю я?       Сразу после последовал коварный смешок.       — Попробуй догадаться. Подумай об этом, когда будешь брать меч в руки! — он хлопнул в ладоши и в мгновение, мужчину окутал клубящийся непроглядный пар, — Буду ожидать тебя перед дворцом. Смотри, не опоздай.       Когда дымка рассеялась, в комнате больше никого не оказалось, за исключением Энона, погрузившегося в тягостные раздумья.       И всё-таки… Кто же он? Знакомый? Али чужак?       Все же надо было идти. Теперь хладные трупы на полу не тревожили голову юноши. Он с уверенностью развернулся к дверям и зашагал прочь, хлопнув огромными дубовыми дверьми.       Делая быстрые размеренные шаги по коридору, мысли все таким взяли вверх над Эноном. Он шел по наитию, ноги сами несли его туда, куда нужно, пока мозг зацикливался совершенно на другом.       Однако подходя к повороту, из-за угла выходит мужчина, в которого Энон благополучно врезается и едва ли не падает на пол, возвращаясь в реальность.       — О, Энон, это ты. Как раз тебя искал. — Айвен неловко улыбнулся и почесал голову, — у меня к тебе очень важный разговор, который нельзя отложить.       Юноша упёрся ладонью в стену, чтобы не упасть. До его ушей едва долетела информация. Брови подлетели наверх, а потом мгновенно опустились к переносице, когда он уже осмыслил сказанное капитаном слова. Стоп. неужели Айвен ничего не знает, что произошло? Впрочем. потом объяснит ему.       — Кхм… Нет у меня дела срочные. — Юноша уже зашагал дальше, но требовательная рука коснулась его запястья, обхватывая его.       — Прошу. Это очень важно.       Энон встретился в взглядом Айвена. Красные глаза смотрели на него в немой мольбе, просьбе остаться хоть на немного. Старший хотел рассказать многое, за столь короткое время. Он больше не мог выносить тягостные мучения совести. Проницательные глаза рассматривали, следили за каждым движением, за каждым дрожанием ресниц. А меж тем, в самой грудине, в самом самом глубоком месте, у Энона начало что-то медленно двигаться. Словно шестерёнки, в глубине души, один за другим, начали работать эмоции, мысли переполнились в голове, по телу расплывалось на удивление приятная теплота, которая устремлялась в лицо, слегка окрашивая его в пунцовый. В одно мгновение душа юноши переполнилась теплотой, душевной радостью, а из его рта повалились слова.       — Я… Айвен, я давно не держу на тебя зла. Прошу не извиняйся передо мной, тебе не за что. Единственный, кто должен извиниться перед тобой — это я. Так что, Извини, Айвен…       Сценарий, который прокручилась у себя в голове капитан, совсем не совспадал с тем, что произошло в данный момент. Мужчина слегка опешил, но осмыслив его слова, на лице непроизвольно появилась нелепая улыбка.       — Ну ты чего…       Сильные мужские руки по отечески загребли младшего в свои цепкие объятия. Одной рукой он поглаживал юношескую спину, другой же обхватывал затылок, прижимая к себе.       Энон стоял как вкопанный, не зная что делать. Спустя пару мгновений, до него дошло, что его обнимают. Руки неуверенно обхватили Айвена в ответ.       — Слушай, я безумно рад, что ты не держишь на меня зла… Это действительно приятно знать, особенно, когда совесть ужасно мучает. Значит… Теперь мы не враждуем, верно? — отстранившись, улыбнулся старший, взглядываясь в глаза Энона.       Юноша уверенно закивал. Как долго он ждал этого момента! Это наконец-то свершилось. Энон был безумно рад этому примирению, словно это было что-то очень важное в его жизни. Как таковым оно и являлось.       Однако все радость и теплоту разрушило резкое напонимание о предстоящем поединке.       Младший встрепенулся, прочистил горло и понял взгляд на капитана.       — Мне идти надо. прости.       Айвен бархатисто рассмеялся.       — Не расстраивайся, Энон, — мужчина протянул мизинчик, — Мир?       Энон устремил свой взор на протянутый ему мизинец. Это было до абсурда смешно, но он протянул свой в ответ, пожав пальцы.       — Ты приходи ко мне вечером, попьем отвару, поболтаем… — на конец бросил мужчина, уходя дальше по коридору, не дослушивая ответ.       Энон, так и ничего не ответив, провожал взглядом удаляющегося капитана, пока тот не исчез за поворотом.       Надо идти Помотав головой, он вспомнил о предстоящей битве. Нужно скорее попасть в оружейную и взять свой мест, и наконец покончить дело с этим дряным незнакомец раз и навсегда.       С этими мрачными мыслями Энон решительно направился в оружейную, взять себе свою любимый и самый родной для него меч, выкуенный самим Бессмертным Лоргоном.

***

      В мозолистых руках, покрытых множеством шрамов по собственной детской глупости, ослепительно переливался при свете луны его длинный серебряный меч. Пальцы с силой перехватывали плетёную рукоять, боясь по случайности выронить его на землю. Изо рта клубился белый густой дымок, словно от крошечной провозной топки.       — Явился всё-таки… — раздался хриплый мужской голос.       Он немного приподнял голову и в глаза сразу бросился стоящий перед ним мужчина. Мышцы инкстинктивно сжались, а натренированные руки уже были готовы к кровавой бойне.       — Я держу свои обещания и… не заговариваю другим зубы. Предлагаю начинать, — серьезно ответил юноша.       Внутри все пульсировало и как будто кружилось, как в калейдоскопе. Заглядываешь в него — внутри все переливает разными цветами радуги и вырисовываются совсем-совсем непонятные узоры. Как будто художник импрессионист пишет свою самую заковыристую, с глубоким сюжетом, работу. А животе медленно перетягивает все внутренности тугим узлом. Хотелось сжаться, засунуть два пальца в рот достаточно глубоко, чтобы вызвать рвотный рефлекс и извергнуть ноющие органы. Пусть и на улице была совершенно не теплая погода, а изо рта, при выходе, клубился пар, Энон ощущал, как под одеждой из тела выступал пот. Он впитывался в ткань, быстро расползался в огромное пятно, отдаваясь холодом по телу. Мурашки пробегали по коже. Бр-р-р… Хотелось передернуться.       Послышалась ехидная усмешка из уст стоящего напротив. А после довольно неожиданный выпал — незнакомец сбил юношу с ног, возвышаясь над ним. Холодное остриё меча прижималось к тонкой коже.       — И это все, на что ты способен, сопляк?       Челюсти с силой сжались, а на лице заиграли желваки. Внутри медленно всё закипело от злости. Энон и правда жалок. Он зол на себя в первую очередь, за то что так позорно проиграл в первые секунды. Но в следующее мгновение холодящий металл оторвался от нежной кожи горла.       — Видно злишься? Я дам тебе фору, так уж и быть, — проговорил незнакомец, отходя на пару шагов назад.       Юноша сплюнул. Сердце учащенно застучало, он сжал руки в кулак, пытаясь успокоиться. Энон поспешно поднялся.       — С чего вдруг такая щедрость? — Едко выплюнул младший со злостью, смотря на своего противника.       В ответ до его ушей долетел такой привычный, бархатный, такой надоедливый хохот. Кажется, он лишь забавлялся над всей этой ситуацией, наслаждался ею. А Энон сразу подметил, что ему не выиграть этот бой, но отступать уже не было смысла. В голове мимолётно пролетала одна серая мысль. Неужели это конец?       На секунду мозг будто отключился, а перед глазами предстала картина: Он лежит в траве, изо рта текла алая кровь. Руки, откуда стремительно уходило тепло, прижимались к ране и пытались заглушить кровотечение. А глаза… Взгляд был устремлён словно в никуда, можно было заметить, как в них угасает блеск — жизнь.       Энон встряхнул головой и проморгался. Чёрт возьми! Ему дали фору, а он сидит!       Пальцы крепко перехватили рукоять. Он сделал глубокий вдох — лёгкие наполнились кислородом.       Раз…два…       В третий счёт юноша резко сделал выпад на противника, целясь и правую руку, но незнакомец с лёгкостью отбил удар и снова перешёл в наступление. Но Энон сосредоточился и с лёгкостью стал уворачиваться от любого удара, как впрочем и всегда. Он делал это мастерски, слово всю жизнь этим занимался. И вправду. В бою юноша был действительно хорош и очень изворотлив. Любой бой с Эноном превращался в неожиданный танец, где главным танцором был сам брюнет, изводивший своего оппонента. В этом и заключалась его тактика против сильных противников. За долгие годы он он стал более наблюдательным и в считанные секунды мог что-то предпринять.       Сейчас ничего не изменилось. Энон плавно отмахивался от меча незнакомца, иногда делая выпады испотишка. Однако эта игра надоела его оппоненту. Уж слишком долго он живёт.       — А я смотрю ты не торопишься… Отличная тактика, однако мне уже стало скучно, — прорычал человек в капюшоне, сделав неожиданный и очень резкий выпал, от которого другой не успел увернуться.       — Кха!.. — кровь брызнула изо рта. Лезвие вошло так легко, будто в масло. Из раны просочилась горячая и скользкая кровь.       Время будто остановилось. Какого черта? Как это произошло? Обычный человек не может двигаться с такой скоростью… Он бы заметил, он бы успел, если бы…       Если.       Если бы перед ним был не человек.       — К-кто ты… — хрипит он. Ноги подкашиваются, но руки ухватываются за лезвие меча, пронзившего его насквозь.       — Ты так и не понял?       Его низкий смех, такой унизительный, такой отвратительный застывает в ушах младшего. И он смотрит на него. Смотрит как тот срывает с себя этот злосчастный капюшон, показав свою истинное лицо.       И первые секунды карие глаза смотрели на него. В его лицо, до боли родное, такое…       — ТЫ! — не веря своим глазам прохрипел Энон, отхаркиваясь кровью. Кровь забурлила в венах. Пальцы со злостью сжали лезвие меча, а холодный металл м болью впивался в кожу разрывая ее, — Это ты!.. Лоргон…!       — А ты подрос сопляк, — он был сам на себя не похож. Энон запомнил его совсем другим. Забавным, со светлыми волосами и голубыми как небо глазами, которые трепетно смотрели на него. Но перед ним стоял совсем другой человек. Со шрамами на лице, черными волосами, одежде и черными как тьма глазами в которых таилась одна пустота…       Тот с раздражением вытащил из чужого тела окровавленный меч, вытирая о подол плаща. Он падает навзничь, кровь стекает с его подбородка переходя к шее. Его дрожащие руки прижимаются к кровоточащей ране, окрашиваясь в красный цвет. А его глаза… Он смотрит на него, с щек стекают первые слезинки.       На душе так, мать его, паршиво…       — За что?.. — единственне слова, которые стояли в него в горле как огромный ком.       Душа сжималась, слово именно в нее Бессмертный Лоргон пронзил своим мечом, оставляя после себя огромную дыру. Он чувствовал жжение, боль, но нет, совсем не от ранения, нет. Эта прожигающая боль была внутри, в самой сердцевине его и без того пустой души, а холодный металл попал именно в то место, где теплилась совершенно маленькая крупинка счастья. Которая была смыслом его жалкой жизни.       «А в чем смысл жизни? — спрашивал маленький мальчик, щурясь от ослепительно солнца, лёжа на пёстрой травке.       Лёгкий, прохладный ветерок развивал волосы и обдувал миловидное личико.       — Смысл жизни? Из всех людей, окружающих тебя, ты решил спросить об этом именно меня, Энон? — посмеиваясь, пробормотал мужчина.       Мягкие лучи теплого солнца падали на его лицо, от чего он закрыл глаза. Умиротворение.       Приятный шелест листьев покачиванющихся деревьев, звуки самых разных насекомых и шум пролегающей речушки неподалеку.       Они редко выбирались так на природу и просто лежали. Он был забит работой, что на мальца едва оставалось времени, но вот, выделилась лишняя минутка. Дела подождут…       — Смысл жизни — это абстрактное понятие, которое воспринимается каждому по своему.       — А как же ты сам думаешь, Лоргон? Маленький пальчик с интересом смотрел на старшего разглядывая его лицо.       — Смысл жизни это по большей части цель… К которой люди усердно идут долгие годы. А то и целую жизнь.       Мальчик призадумался.       — А какая же тогда твоя цель? В чем заключается твой смысл жизни?       Мужчина низко расмелся, открывая глаза и перекатываясь на бок и приподнялся на локте.       — Мой смысл жизни? — Переспросил он. — Я живу чтобы истреблять нечисть во всем мире и чтобы у таких любопытных детей как ты, была мирная жизнь. Я приношу мир на Землю.       Он завораженно слушал его, представляя в голове красочную картину.       — Ух-ты! Так ты Спаситель? Я тоже хочу быть таким как ты. Я тоже хочу спасать людей! Прошу научи меня…»

«Я тоже хочу спасать людей!»

«я тоже хочу!»

«Спасать людей!»

«Спасать…»

«Людей…»

      — Я… Я верил тебе! — дрожащий голос срывался на крик, крупные горячие слезы скатывались с его запачканных щек, а во рту был ужасный металлический привкус вязкой крови, которая стекала с его губ. Он был разбит, — Почему?.. Почему ты бросил меня?       Он чувствовал себя снова маленьким мальчиком, над которым жестоко посмеялась судьба. Его сильно потряхивало, он отчаянно сжимал рану, пытаясь ухватиться руками за свою ускользающую жизнь. Он был жалок. Он доверился ему, в первый раз, во второй… Энон, словно послушный пёсик, ждал Лоргона, пусть и ненавидел его всем сердцем. Он нуждался в нем, в его добром взгляде, в его подзатыльниках и в его словах. Он нуждался в родительской фигуре, кое увидел это в Лоргоне.       Он смотрел на него. А его голубые глаза, такие не родные, в которых чувствовалось что-то чужое и отдаленное. Лоргон стоял неподвижно, с не читаемым лицом. Ни единый мускул не двинулся на его лице, при виде такого жалкого зрелища. Чудовище стояло перед ним.       — Бесчувственный, холодный… — горько выплёвывал слова младший, задыхаясь в собственных слезах и крови.       Энон свернулся в клубок, словно маленький мальчик, замёрзший в лесу. Его глаза, полные боли и предсмертной муки, все ещё искали в лицо Лоргона хоть каплю того, кем он дорожил. Но не могли ничего найти.       — Пора заканчивать, — сухо проговорил человек возвышающийся над сломленным юношой. Одной ногой он подтолкнул того в сторону, чтобы Энон перекатился на спину и приставил холодный металл к месту, где едва билось сердце.       Полуоткрытые глаза его едва могли удержать фокус на лице старшего. Жизнь уходила из него, больно, невыносимо.       Чужой вздох. Лоргон вынимает меч. Сердце перестает биться. Энон чувствует как сталь скользит наружу, оставляя после себя жар и пустоту. Его бездыханное тело лежит на земле, прижимая руки к ране, но крови уже почти нет — осталась только мокрая липкая ткань       Маленькая холодная капля падает на нос. Глаза устремляются на верх и на лицо падают ещё несколько таких капель.       Дождик пошел…       Сначала редкие капли падали на человеческое лицо, потом резкий ливень начал стучать по коже и ткани. Тяжёлые струи воды бьют по лицу, смешиваясь со слезами и кровью, смывают ее.       Он возвышается над ним и смотрит с высока.       В голове тихо. Голос, который мучил его долгое время, молчит. Тишина. И в этой тишине Энон вдруг понимает: больше не больно.       Холодные губы юноши едва шевелятся. Звук вышел тихий, едва слышимый за шумом дождя.       — Спа…сибо…       Лоргон замирает. Впервые за всё это время в его черных глазах что-то мелькает. Всего на мгновение. Он смотрит и видит перед собой мальчика, которого подобрал на войне, которого самолично учил держать меч и звонко смеяться. Тот мальчик смотрит на него сейчас и благодарит.

«Спасибо»

      Но Лоргон не говорит ни слова. Он равнодушно разворачивается и уходит.       Дождь смывает кровавые следы с тела. Шаги затихают. Энон остаётся один. Дождь заливает его лицо, тело почти остыло, тепла не осталось.       Но на его лице улыбка. Впервые за много лет — настоящая, искренняя улыбка.       Дождь идёт.