Гарри Поттер и триумфальный крик (HPMOR / ГПиМРМ)

                                                                  Есть небольшое утешение в осознании того, что в другом, более рациональном веке, словам Юдковских вполне можно будет верить.

                                                                        Вы обязательно должны обнаружить другую сторону фальшивой Байесовской картины, продолжающей завораживать легковерных.

Небо падает! Небо падает!

Цыпленок Роулинг и прочий глупый народ

      14 декабря, 1992.       На бетонном столбе, не к месту поставленном посреди дороги, болтались обрывки «послевыборной кампании». Кровавая надпись перекрывала рекламку с пивной скидкой и приглашение на спиритический сеанс. «УВАЖАЙ ПРЕДКОВ», — гласила она.       Гермиона насупилась. Драко посмотрел на неё и хрюкнул.        — Что, звучит по-магловски, Грейнджер?       — Не то слово. Мне будто бы оплеухой напомнили о моём предназначении.       — А, так ты тоже заметила пивную скидку и шарлатанские ритуалы?, — с самодовольным взглядом поинтересовался Драко.       — Да, и вспомнила, от чего я тебя спасаю. Лю-биии-тель пиии-ва, — Гермиона протяжно промурлыкала два последних слова, копируя самодовольство Драко, и хрюкнула. Трейси Девис подняла глаза на шаркающего учителя зельеварения.       — А вы уважаете предков, профессор Слизнорт?       — Уважаю ли я предков? Мои предки пьяные в салунах крошили черепами пианино. Это единственное, в чём они преуспели. Кстати, нам сюда.       Сморщенный указательный палец старика указал на таверну, из барных дверей которой вылетел человек с распухшим лицом и пивной банкой в руках. Он поднялся, отряхнул рваные брюки, испачканные не грязью и не пивом, глотнул из банки, прогрузил модули и отправился вдоль улицы, пока вновь не рухнул в объятия земли у здания неподалёку.        Внутри «Гарцующего Пони» изрядно смердело блевотиной и спиртом. Гостей встречал бармен с вазовагальным обмороком. После каждого «Добро пожаловать!» он протирал лобешником протраханный пол. Осоловелый помощник бармена зарабатывал за стойкой синдромом Капгра. Он по-прежнему распознавал лица, однако не до конца узнавал собутыльников, полагая, что их заменили маглы-двойники. Дело в том, что он не получал эмоционального отклика от их гнилостных физиономий. Для него это был бесконечный поток сговорившихся незнакомцев, каждого из которых необходимо обслужить по первому разряду.        Горстка детей под предводительством отпетого старика протискивалась мимо столов, на которых сопели и бормотали пьяные вдрызг магические туши. Некоторые из них практиковали сомнамбулизм, отправляясь в полудреме за новой кружкой спиртного. Другие то и дело распахивали глаза, вглядываясь вглубь комнаты. Продышавшись, они вновь засыпали до следующего сонного паралича.       Синдром Клювера-Бюси не давал покоя местным проституткам. Гиперсексуальность и гипероральность, характерные для него, позволяли не только пополнять кошель владельца таверны, но и наполнять заведение скрипом потертых сёдлышек. Растолкав блевотные кучи, хогвартские гости осознали, что им не сыщется места.       — Дерьмо, — рыкнул Слизнорт, выбрал наиболее громко храпящего выпивоху и одним толчком скинул его со стола.       Пораженные дети охнули и уставились на него.       — Что?, — с совершенно невинной улыбкой поинтересовался Слизнорт.       — ЧТО?! Что-мы-здесь-делаем?, — пропищала Дафна Гринграсс.       — Вы пока познакомьтесь с почётными гражданами Британии, а я сейчас вернусь, — необременённой походкой старик двинулся по коридору, свернул за угол и грохнул толчковой дверью.        — Здесь нам могут налить только соплей. Мне одному кажется, что этот дед спятил?, — поинтересовался Драко Малфой и получил в ответ три синхронных кивка. Он озадаченно поправил рукава дорогой мантии, скорчив лицо представителя благородного дома.       — Если Слизнорт разбавляет рациональность шмурдячиной из грязных баров, то я начинаю сомневаться, что он подходит нам как таинственный старый волшебник, — добавила Гермиона, столь же важно поправляя кудри.       — Полагаю, он преподает нам важный урок, — в голове Драко вне очереди заговорила копия Гарри.       — Важный урок?, — язвительно проскрипел Малфой, — Он ведёт себя словно потасканный пират, который позабыл о морали.       — Позабыл о морали?!, — не унимался Гарри, — А может это ты спятил, пока рос в своем розовом мирке? Слизнорт всего лишь ткнул ваши пики в навозные кучи реальности. Не его беда, что запах вам не по вкусу.       — Ладно, — рыкнул мальчик в своей голове. Надеюсь, не Слизнорт прямо сейчас занимается нашими коктейлями. Драко расслабился и глубоко вдохнул, попытавшись принюхаться к новой реальности.       — Кто нибудь знает, что означает «Яичный коктейль»?, — Прищуренная Трейси читала надписи на алкогольных цистернах, помещённых за спиной бармена. Густая тёмно-жёлтая жидкость демонстрировала признаки жизни, булькая в прозрачной бочке.       — Яичный коктейль?, — под столом прокашлялся недавно спящий на столе человек. — Мне два. И ещё. Сейчас, погодите, — послышались звуки сильного втягивания соплей через носоглотку.       Блип-блап-блуп-блап. Кап. Ну хватит уже.       Обугленная голова с красными глазами высунулась наружу. Красные глаза прищурились и осмотрели четыре детские фигуры, сидящие за столом.       Профессор Слизнорт припрыжкой вернулся с пятью бокалами в руках, наполненными золотистой жидкостью. Небольшие газовые пузырики пронизывали пойло, поспешно поднимаясь из глубин и скапливаясь на поверхности.        — Это вам!, — он поставил бокалы на стол и сосчитал облизывающиеся физиономии. Одна. Слизнорт грубым шлепком откинул руку алкоголика, тянущуюся к сосудам. Причитая и кряхтя, местный житель поднялся и растворился в коридорах.       После недолгих переглядок Драко отпил первым. Остальные дети и профессор оценивающе взирали на мальчика, потягивающего неизвестный коктейль с риском превратиться в жабу. Субличность Гарри закрыла глаза руками. Пенка с вершины стакана медленно и мерзко поглощалась тёмной глоткой. Драко причмокнул, продолжая контролировать лицо. Молчание длилось около минуты.       — Кажется ещё не жаба, — ободряюще заметил Драко, осматривая мозолистые ручонки.        Гермиона скептично коснулась губами стакана. Дафна и Трейси последовали за ней.       — Славная жижа, не так ли?, — седой зельевар бросил взгляд в сторону девочек.       Гермиона не любила риторические вопросы и потому всегда давала наименее ожидаемый ответ, когда слышала нечто подобное.       — На вкус как ананас, маринованный в носке, — ляпнула Гермиона и хитро прищурилась, ожидая реакции публики.        Где-то на фоне рыгнул бармен и ободряюще выпятил большой палец.       — Профессор Слизнорт, а почему здесь все такие… странные?, — хлопая глазами, осторожно поинтересовалась Дафна.       Большой палец бармена заходил ходуном, как трясущаяся в пьяной руке кружка.       — Знаешь, девочка, с тех пор, как Фадж сбондил посох, многое изменилось. Волшебников, ещё недавно населяющих дурки, перестали лечить. Вместо этого их сделали кумирами. «Непозволительно лезть в волшебные, тонкие и уникальные души небрежными скальпелями!», — как-то заявил нынешний министр. Теперь шизофреников разбирают на должности предсказателей, их расхваливают в газетах и трепетно заглядывают им в рот. В их распоряжении куча денег и множество мест, где их потратить. Слизнорт кивнул на «фингала» под соседним столом.       — Но для чего вы всё-таки нас сюда притащили?, — попутно прочищая горло, ворвалась Трейси.        — А, это?, — возбудился старик-зельевар, будто ожидая такого вопроса. — Ну так… — он кивнул на дематериализовавшегося Драко. На его месте сидел средней опрятности человек, смахивающий на местных алконавтов. Нос мужчины изящно украшала сливка, синева которой расползалась аж до щеки.       Две девочки отпрянули от Некогда-Драко-Малфоя.       — А тебе идёт, — играя бровями заметила Гермиона.       — Что?!, — выплюнул слово Драко, словно расшатанный зуб. Ответом на недоумение стала рука с зеркалом, поднесённая к его почётному лицу.        — Оборотное зелье?! Какого чёрт… ухахаха, тебе тоже, Грейнджер, — начал одновременно кашлять и смеяться Драко.       Секунды спустя в зеркале отразилась и физиономия Гермионы. Некогда-Тёмная-Леди улыбалась решётчатым ртом. Её лицевые мышцы свёл ужас.       Реакция Дафны была менее сдержанной. Она отворила рот и издала протяжный вопль. Ее криком, казалось, можно было разбить зеркало Эйна-лейн, которое слопало главного старика Хогвартса.       Успевшая прийти в себя Трейси Дэвис со смирением осмотрелась в зеркале, перехватив его из ослабленной руки Дафны.       — Надеюсь, вам всё понравилось? Без этого не пустят на праздник. Старался сыскать посимпатичнее, — сквозь смех подбулькнул Гораций. — Допивайте и можем топать.       Притрагиваться к бокалам больше никто не решился. Уходя, Гермиона подпнула дремавшего выпивоху и кивком предложила долизать остатки. Очнувшийся колдырь долго смотрел ей вслед.

***

      Главную площадь магической Британии с важностью занимало чёрное кирпичное сооружение с причудливым названием. Гигантская каменная виселица, которую обозвали монфоконом, наводила ужас на всех трезвенников: в ужасе не пребывал никто, кроме латентных детей. Бутовое основание служило платформой, на которую взбирались по каменной лестнице. Вход преграждала массивная дверь.       Перед монфоконом замаячил пройдоха в кровавом пиджаке. Помимо тематических пятен, грудь выступающего украшало множество бутылочных пробок. Глядящая в рот волшебная палочка усиливала его голос.       — Мы очень вовремя, — удовлетворенно бросил Слизнорт кучке детей, которые стали взрослыми.       — В честь праздника Победы, дамы и господа, представляю вашему вниманию самое обширное в магическом мире «Трупное шоу!». В памятную дату со дня смерти Тёмного Лорда мы позволим вам насладиться умерщвлениями сквибов, гомосексуалов и других детей порока. Вспомнить о предках, пустить слезу за дедов дедов дедов и ощутить непрерывную связь с прошлым через старозаветные традиции. Веселитесь!       Внутри монфокона возвышались шестнадцать квадратных опор десятиметровой высоты, с которых свисали железные цепи для трупов. В центре имелся огромный котлован, куда палачи сбрасывали гниющие останки, когда требовалось освободить место на балках. Эта страшная свалка трупов была источником пропитания для тысяч ворон, населяющих магическую Британию.       Четверо взрослых, выделяющихся из толпы хмурыми бровями, взирали на своего экскурсовода.       — Поясняю. Как вы знаете, сегодня у Британии «День жмуриков». Ну или что-то в этом духе. Можно гулять, восхищаться разнообразными видами казней и даже приобретать сувениры. Не зря ведь я вас немного припудрил? Ну же, идём глазеть. Пока старик с высунутым языком расталкивал публику, Дафна держалась за утопающую в толпе Трейси и размышляла, каким чёртом её сюда занесло.       — Мне иногда кажется, что слизнортские затычки для вопросов похожи на монолог, где он сам размышляет о своих планах. Всё должно идти по намеченному графику. И плевать на детей, — причитала благородная Гринграсс.       Гермиона огляделась и восхитилась способностью людей искусно и изящно убивать друг друга. Она уже поймала ритм сегодняшнего дня и перестала хмурить брови. Тёмная сторона Гермионы приготовилась к наслаждениям. «Врождённой жестокости человека не представлялось более широкого поля деятельности, чем то, которое на протяжении всей истории открывала ему «смерть по закону», — вспомнила она чьи-то слова. На её лице промелькнула самодовольная улыбка.        У Драко, как и полагается, контролировать физиономию выходило куда лучше. Трейси закашлялась.       — Здесь убивают людей? Это какой-то урок, профессор?  Я и сама умею убивать людей.       Дафна промолчала. Хотя у девочки и была масса вопросов, она ограничилась выступившей на лице паникой.       — Бросьте, притворитесь обычными людьми и насладитесь смертью. Веселье только начинается. Все вопросы по окончании экскурсии.       Локация каждого инструмента смерти сопровождалась тремя вещами: обилием кровожадных волшебников, информационной табличкой и сувенирной лавкой в виде пыточного механизма.       Жуткий смрад, сгнившие или иссушенные тела, раскачивающиеся на ветру, не мешали кабатчикам и трактирщикам торговать в непосредственной близости от виселиц. Люди вели весёлую жизнь.       «Колесование — смертная казнь, при которой приговорённого привязывают к колесу и разрывают заживо…», — гласило бесполезное предложение, — «…используется для ликвидации сквибов и в качестве второй стадии очищения от гомосексуализма».       Пока Гермиона выясняла, какова первая стадия, Трейси и Дафна воспользовались моментом, чтобы заставить Слизнорта сдержать слово.       — Мешок конфет, пожалуйста, — прохрипел в окошко кассы старик, сопровождаемый двумя небрежными тётками. — Два мешка, — после фонового недовольства поправился он.       Тонкая рука схватила его за плечо и сдвинула назад. Покупающую позицию заняла одна из женщин.       — У вас ведь есть конфеты разных формочек? Нам дюжину в виде противосквибной гильотины, пять колов с фрагментами «мест греха», семь окровавленных крюков, четырнадцать священных распятий…       Небрежный голос Трейси, занятый перечислением, не смущал Гермиону, которая ощущала себя бароном Гольбахом. Перед ней простиралась картина магловской истории.       Человека, заподозренного в гомосексуальности, сажали на кол, чтобы, как требовал народ, «кара настигла его через место греха». Во время процедуры исправления зрители ликовали, хохотали, курили и закусывали конфетными колышками. Где-то среди них две удовлетворённые дамы с внушительными мешками набивали щёки и привыкали к новому празднику.       Слушайте, профессор Слизнорт, — пожевывая мармеладину начала абсолютно спокойная Дафна, — почему эти люди улюлюкают, а не дрожат от страха?       — Знаешь, дитя, люди гораздо более жестоки, чем ты думаешь, — обыденным голосом начал Слизнорт. — Весь мнимый налёт цивилизованности стирается одним прикосновением пальца войны. Как только мы развязываем им руки беззаконием, маска приличий трескается, стремительно слетая со шнобеля. Уповающие на мораль, нравственность и прочую шелуху во время войны непременно станут кандидатами в шаркающие скелеты.       — Никто из них даже не подавится, исполняя такое простое желание, как выпить или поесть под виселицей, — ввернула Гермиона.       Конфеты кончились раньше, чем исчезла рукоять смертельного кола. Трейси и Дафна ушмыгнули, стараясь не отвлекать заворажённую Гермиону.       В нескольких десятках метров стоял сувенирный магазин покрупнее. Брякнув входным звонком, Трейси шагнула внутрь и придержала дверь для подруги.       — Ты погляди! Плюшевая гаррота!, — восхитилась Трейси, осматривая стеллажи. Коридоры сувенирной лавки туннельно змеились в другую часть площади.       — А ещё здесь увеличенный деревянный кол! Интересно, его можно вызвать заклинанием «Равум Калвариа»?       Сценами обезглавливания в коридоре украшались безделушки, мебель и посуда. Магазин продавал вывески с гильотиной. Народ радостно и непринужденно слонялся, кривлялся и хихикал.       Из детского отдела звучали радостные писки и выбегали зубастые хобитцы. На одной из полочек сотнями продавали миниатюрные модели распятий из красного дерева.       — Слушай, я хочу себе такую штуку. По-моему выглядит достаточно жутко, — прошептала Трейси, болтая в руке прибитым к кресту человеком. Неподалёку столь же восхищенный ребёнок потащил крест к матери.       — Но почему человек прибит лицом к кресту?, — Дафна заинтересованно отбивала ритмы по губе.       Детский лепет ознаменовал согласие на покупку.       — По-моему, достаточно глупо прибивать наоборот. Повешенный лицом к публике мог бы подать сигнал сообщникам, испачкать палача или наделать ещё чего-нибудь. Люди не могли не додуматься до этого с самого начала.       Прикупив по кресту и новой партии конфет, девочки променяли душную лавку на свежий воздух с умертвительным шоу. Им достался первый ряд.       Обнажённого осужденного клали животом на натянутую верёвку, связывая под ней лодыжки. Два палача держали его за вытянутые руки так, чтобы тело сохраняло равновесие, и с силой возили по верёвке, третий палач толкал его под ягодицы. Непрерывные возвратно-поступательные движения спустя десяток минут приводили к тому, что верёвка, словно пила, разрезала приговоренного пополам.       Рассматривающую от однообразия деревянный сувенир Дафну и успевшую зазеваться Трейси чуть не сбили с ног, когда выступление внезапно кончилось. Люди ринулись к мёртвому телу: одни старались ухватить его за руки, другие искали у трупа кусок «счастливой» верёвки.       Трейси и Дафна отказались участвовать в балагане в силу занятости рук. Оставить кучу конфет без присмотра ради счастливой верёвки? Они ещё не настолько сбрендили. Вместо этого конфетоглотки потопали на прежнее место, где Гермионе и Слизнорту уже составлял компанию мужчина с дефицитом зубов. Просачиваясь через людей, Трейси уловила фоновую болтовню и запах плавящейся плоти:              — Это весьма странно — сжигать на «малом огне», — удивлялся какой-то молодой человек. На что палач ответил:       — О, господа, женскому полу делается послабление… Мы бросаем поленья им в голову, а затем помощники отрывают головы железными крюками.       Лицо Трейси Дэвис приобрело почтенный вид, прямо когда в её сторону повернулся Драко. Он что-то пожёвывал и сильно прищурился, заметив деревянные крестики.       — Где ты был?       — Знаете, что такое дыба?, — заговорческим голосом прошептал Драко.       — Это когда человеку связывают руки за спиной и роняют его с высоты, лишая суставов? — безэмоционально предположила Трейси, закинув в рот древнего вида кинжал размером с палец.       Порой Дафне приходилось жевать усерднее, чтобы слегка отвлечься от реальности.       Седативный эффект от конфет делал из происходящего вполне милую вечеринку.       — Иногда все ещё интереснее, — подхватил Драко. — Например, к ногам жертвы привязывают груз, чтобы рывок был резче. Тогда вылетают не только руки, но и ноги, а иногда лопается живот и внутренности вываливаются наружу, — Драко по-змеиному облизнулся.       — Ну, раз мы снова в полной компании, предлагаю пойти поглядеть на ослиные изнасилования... — инициативно булькнул Гораций и вместе с братией зашагал на запах немытых ишаков. Деревянная фигурка в руках Трейси многозначительно улыбнулась.