Глава 12. Искоренение тёмнолордства
16 октября 2022 г., 13:49
Доверчивость, полуправда, преувеличение, прямая ложь, выборочные сообщения, стремление верить и огромное количество явной глупости смешались с наиболее эпатажной логикой и фальшивой компетентностью Юдковского.
Гарри предельно заботило нынешнее положение профессора Квирелла — некогда его лучшего друга, собрата по разуму, который подвергся забвению и обратился в кольцо. Просиживая дни за книгами в штаб-квартире Ордена Феникса, он размышлял о том, можно ли было исправить Тёмного Лорда, не стирая ему память. Можно ли было изменить его мыслительные привычки, сформированные в годы сумасбродной и одинокой юности… Гарри конструировал в своей голове диалоги, которым не суждено было состояться, но которые, как ему казалось, вполне могли произойти… Профессор Квирелл, — вкрадчиво начал Гарри, но умолк. Мальчик продолжил, когда в него вонзились два смертельно опасных зрачка. — Мне кажется, вам следует пересмотреть своё отношение к убийствам, по крайней мере к убийству идиотов. Зрачки Тёмного лорда заметно сузились, будто бы намекнув Гарри, что он сморозил глупость. — Убивать идиотов нескончаемо приятно. Это отнюдь не основная радость в моей жизни, однако добровольно отказываться от неë было бы чрезмерным. Ты, верно, лишился ума мальчик, если предлагаешь мне следовать своим глупым правилам. Как известно, только потворствуя своим желаниям мы становимся теми, кем должны стать. Ребёнок в поношенной мантии приобрёл серьёзность, будто бы погрузившись в свою тёмную сторону. — Глупость правил, профессор, определяется эффективностью и комфортом, который причиняется или не причиняется не только вам, но и остальным. Более того, не существует настолько прочных законов, словно бы они сотканы из нанотрубок. Случается, что сегодня правило выполняет упомянутые функции, а завтра — создаёт изрядные неудобства, мешает стабильности и замедляет ваше развитие — в общем, становится более вредным, чем полезным. Тогда от него следует избавляться или заменять новыми. Гарри остановился, чтобы отдышаться. Он едва осилил столь объёмный монолог. — Глупые правила, как и глупые убеждения, должны искореняться. Нельзя просто сказать: «Кажется, это правило и впрямь глупое, но традиция или мое представление о себе предписывает мне его соблюдать». Поступая так, вы предаëте науку, предаёте всех, кто шëл на плаху, выгрызая крохи знания у невежества. Гарри умолк, ощутив как от его крика зазвенели кубки и столовая утварь. Профессор Квирелл приобрёл озадаченный вид. Он привык всерьёз задумываться над доводами, прежде чем растоптать их — по крайней мере в нынешней роли. Тем временем Гарри набрал воздух в лёгкие и продолжил: — Можно сказать, что соблюдать глупые правила необходимо, даже если они больше не работают, поскольку «мы так привыкли и такова традиция». Это хорошо звучит, но не имеет смысла. Вспомните, как вы хохотали над Дамблдором, который уверял, будто «нельзя отвечать насилием на насилие». Этот старик всегда предпочитал Притворную Мудрость — Эффективности и Рациональности, без которых люди не достигли бы даже Луны, без которых они не покорят Великие Дальние Звезды. Но вы же совсем не такой, вы способны понять, почему правило «Не убивать идиотов» всё же имеет смысл. — Кажется, я начинаю понимать ход ваших размышлений, — неохотно пробулькал профессор Квирелл. — Признаться, подобные мысли ни за что не пришли бы мне в голову не только в вашем возрасте, но даже сейчас. Изъеденный сединой мужчина медленно постукивал по щеке указательным пальцем. — Быть может, вы и правы в том, как работал мой мозг, — отрезал профессор Квирелл. — Впредь я постараюсь отслеживать не только «добрые стратегии», которые позволят мне достичь собственных эгоистичных целей, но и пересмотрю определённый набор привычек, сформированных во времена моей изрядной глупости. — Неужели я — первый, кто не побоялся указать вам на эти ошибки?, — нерешительно поинтересовался Гарри. — Разумеется, нет. Редкие «остальные» смельчаки не были столь убедительны, не пытались так обстоятельно обосновать свои доводы — в общем, были не столь красноречивы и рациональны. Профессор Квирелл смягчился. Его глаза перестали сверкать привычной злобой и пустотой. — Есть ли у тебя ещё ценные уроки для Лорда Волдеморта, мальчик, — казалось, вполне искренне проговорил седоватый мужчина. — Д-да, —неуверенно начал Гарри. — Вам необязательно справляться с напастями в одиночку. Молодой Том Риддл не мог положиться на своих друзей, поскольку те были либо слишком глупы, чтобы помочь, либо слишком ленивы, или попросту бесполезны для решения текущих задач. Но это отнюдь не закон природы. — Зачастую люди лишь играют роль друга. Неумело прикидываются им вплоть до разоблачения, — произнёс на одном дыхании Квирелл, словно бы это была одна короткая фраза. — Признаться, меня тронуло то усердие, с которым вы заботились о мисс Грейнджер. Даже еë гибель от лап тролля, не вынудил вас опустить руки и отказаться от «роли друга». Последние слова профессор проговорил с лёгкой улыбкой, будто бы произнёс шутку, которую никто другой не понял. — Я бы сделал тоже и для других ценных для меня друзей, профессор. Это не было притворством, но вы уже поняли это и сами. — И чем же, по-вашему определяется ценность друга? Почему ради мисс Грейнджер вы готовы нырнуть в преисподнюю, но не сделаете того же для Рона Уизли? — Несомненно, полезностью, — сказал Гарри столь монотонно, словно это было самоочевидно. — Я бы сразился с Балрогом и ради вас, профессор. Вы слишком многое сделали для меня и ещё не исчерпали лимит полезности. — Вот оно как, — протяжно отозвался профессор Квирелл. — Мне удивительно это слышать, но я польщён, Том. Последнее слово выдернуло Гарри из глубоких размышлений. Ему вдруг стало невыносимо печально от пёстрого привкуса предательства. От разрушения дружбы, которой в действительности не было. От убийств, которые не вышло предотвратить. От жизней, которые не удастся спасти, не нарушив обет.
