Rave│Бредишь

13:20

      — Еба-а-ать, — протянула я, потягиваясь в мягкой кроватке. — ЕБАТЬ!       Я в кровати с Виолеттой. Я в её квартире. Я переспала с ней? Я нихуя не помню. Я кошку не покормила! Я… Блять.       — Лево руля. М? Мгм. Право руля. Пиастры. Пиастры, — с закрытыми глазами бормотала малышка. На её подбородке поблескивала слюнка. Так, понятно, она ещё и во сне разговаривает.       Хоть кроватка и мягкая, вставать с неё всё равно надо. Только скинув с себя чёрное одеяло, я поняла, что спала в чужой футболке и трусах. Спасибо, что трусы свои. Здорово, классно, конечно, но где моя одежда?       Комнатка была маленькой, но моему взгляду не удалось найти нужных вещей. За то я заметила стремный ковер, который висел над кроватью вместе с гирляндой; почти развалившийся деревянный стул со всякими журналами и пятилитровой бутылкой с водой; собаку; стенку из девяностых, в котором раньше хранили хрусталь, а сейчас всякие безделушки: бита, снежный шар, шмотки, книги, каска и мой разноцветный носок. Замечательно. Надеюсь, что мы хотя бы не в коммуналке?       Первым делом я потянулась к воде. Не ожидав, что бутылка настолько тяжелая — я с грохотом уронила её на пол. Отчего проснулась Аляска и начала от страху лаять. Решив, что самым разумным будет показать собаке жест «тише», я всё таки попила. Под продолжавшийся лай, но попила. Одно дело сделано. Теперь нужно хотя-бы носок натянуть.       Перешагивая через Вилку, я добралась до своей цели. Странно, что дырявый носок был всё ещё на мне.       — О, — тихо пробубнила девушка, лежащая на кровати уже с одним открытым глазом. Второй откроется, наверное, дня через три. На левой стороне лица красовался ровненький фингал. Это откуда у неё? — Доброго вам.       — И вам того же. Ты мои шмотки куда запульнула? — поставив руки на бёдра спросила я.       — В стиралке, ты вчера в луже валялась, говорила, что ты на море, — всё так же сонно, пытаясь разлепить глаза говорила брюнетка.       — Чего?! Я? — мой голос повысился, а я присела на краешек стула, чуть не упав вместе с ним.       — Ну может не ты, а Блядина, — брюнетка так же со спокойным голосом привстала, потерев глаза и шикнув, видимо от боли, исходящей от её фонаря. — Вон, в галерею свою зайди, посмотришь.       — А телефон мой где?       — One second, please, — Вилка засунула руку под одеяло, приподняла таз и вытащила руку уже с моим телефоном. — Прошу.       — Çox sağol, — разблокировав телефон, я всё-таки ёбнулась со стула, под хруст деревянной ножки и падающие журналы. Блять. Я сломала ей стул. — Ну в смысле спасибо.       — Бля, ну Дина! Это даже не мой стул. — даже натянутая улыбка во все зубы не спасла от разочарованных вздохов Виолетты. — Ты ещё и нерусская?       — У меня мама вообще-то москвичка. Хочешь она тебе стул оттуда привезёт? — склонив голову набок, всё так же улыбаясь, восклицала я.       — Да хоть из Владивостока, — вздохнув и почесав затылок, брюнетка всё же встала. — Чего сидишь? Курить пойдём.       Я покорно поднялась, держась за ягодицу, которая слегка побаливала от законов притяжения. Пройдя через малюсенький тусклый коридор, мы оказались на скромной кухне, освещённой тёплыми лучами солнца. Брюнетка поставила чайник на плиту, достала пепельницу из полимерной глины и две пачки сигарет, которые валялись на тумбе. Моей было совсем не хорошо, чумазая, отгрызенная и помятая. Наверное, она вовсе не отличалась от вчерашней меня. Винстон икс-стайл с жёлтой кнопкой, которые курила Виолетта — выглядели немного опрятней, но тоже не в лучшем состоянии.       Закурив, Вилка включила музыку на своём разъёбанном телефоне, дабы заглушить тишину.       — Чего с телефоном? — поднеся сигарету к губам и поджигая её, пробухтела я.       — Ты мне разбила вчера, — ехидно улыбаясь, малышка опёрлась головой о свою руку.       — Ебало тебе тоже я разбила? — смех вырвался из меня. Наверное, она врёт?       — Ну не я же. Ты на губу свою посмотри. — теперь посмеялась она, парадируя мой смех.       Выпуская дым из лёгких, я всё же поняла, что какой-то дискомфорт чувствовался в районе пирсинга. И это чувство не было похоже на привычные ощущения от ношения украшений. Разблокировав телефон и зайдя в «камеру» — я знатно прихуела. Теперь татуированной действительно стало смешно из-за моего недоумевающего лица.       Пирсинг куда-то повалился, левая часть губы была как будто порезана, что-то похожее на гной выходило из прокола, а губа вовсе больше напоминала пельмень, нежели нижнюю губу.              Ну хоть фингала на мне не было. Только осыпавшаяся тушь и растрёпанная солома сине-зелёного оттенка давали понять, насколько сильно я вчера напилась. Я что плакала? Мои глаза были краснющими, будто я всю неделю травку курила вместо сигарет.       — Боже, что вчера было? — переводя взгляд с телефона на брюнетку, прохрипела я.       — Да так. Сначала ты знак хотела украсть, потом пизделово, потом пососушки, потом… — она взяла мой телефон, тыкнула пару раз куда-то и показала кружочек, записанный Ангелине, где я ругалась с ментом. Я даже не могла разобрать, на каком языке я с ними говорила. — Ты спрашивала у гаишников сколько лет дают за угон трактора; потом снова пизделово с какой-то офницей, с ней ты не сосалась; потом ты бутылку с вином захотела скинуть с девятого этажа, но получив отказ разбила её об левую машину и мой телефон впридачу; потом у тебя всё стало хорошо, ты сказала, что ты в Каспийском море; лежала в луже; чуть не утонула; потом увидела кота и сказав: «Мне нужней», пыталась забрать его; потом обнимала мою соседку с первого этажа, а потом заснула. Вроде ничего особенного!       Весь рассказ сопровождался кружочками, которые записывала Вилка на мой телефон. В каких-то из них она смеялась надо мной, в каких-то ругалась на меня, в каких-то целовала меня, а в каких-то давала леща. Естественно, я тоже проявляла инициативу и девушке доставалось не меньше. Отсутствовало только одно видеосообщение, где я дралась с «какой-то офницей», но словам Виолетты я всё же поверила. Пока я наблюдала за воодушевленным монологом брюнетки, сигарета протлела и обожгла пальцы.       Ахнув, мои глаза упали именно на руки. Им было очень плохо. Прям очень. Мне даже показалось, что проглядывала часть косточки.       — А мы так и не поебались да? — целуя свой обожженный палец, выпалила я.       — Да, хочешь, можем сейчас исправить.       — Ну пальцы заживут чуть-чуть и тогда можно.       Чайник начал свистеть, перебивая гимн России, издающийся из моего телефона. Блять, это Новоселова. Думаю, можно заказывать гроб?

14:25

      После чая мы пили пиво. Оры Ангелины кроме нравоучений, донесли мне то, что: во-первых, меня отчислили (Слава Богу), во-вторых, это рассказала Геле моя мать, а соответственно денег на обучения у меня больше не будет, в-третьих, отчислили меня потому, что всплыла информация о том, что я передавала всего-то четыре с половинкой грамма от Кристины своей одногруппнице. Дело на меня заводить не будут, но поступить я уже навряд-ли куда-то смогу. Не ну так-то я и сама могла документы забрать, к чему весь кипишь? Я поняла, что дома меня сегодня навряд-ли будет и попросила Ангелину покормить Талку.       Не будет меня дома потому, что сегодня в семь вечера мне надо на собеседование. Мои шмотки будут сушиться ещё часа так четыре, поэтому заскочить к любимой кошечке никак не получиться.       — А вообще нахуй всех! — недовольно крикнув, я отпила из полторашки с мягким пивом.       — Правильно, самое главное, что мы такие пиздатые, — сказала Вилка, забирая у меня бутылку и делая глоток.       — О! Малышка, а ты не помнишь куда я зипку дела?       — Кто? Малышка? — делая очередной глоток, ошарашенно спросила брюнетка.       — Ну а кто? Ты вроде Малышенко.       — На стиралке вроде оставила. Ты уверена, что перед собеседованием ёбнуть нужно, а не подготовиться?       — А кто сказал, что это не подготовка?       — Ай, моя школа, хорош! — она потрепала меня по голове и побежала за волшебным пакетиком.       Пока она бегала, я почти допила пиво и уже подпевала Пошлой Молли. Если вы похмеляетесь не так, можете не звать на свою вечеринку. Хотя возможно всё это перейдёт в отмечание отчисления, а позже новой работы.       Я была уверена на все сто, что меня возьмут, потому что опыт работы за барной стойкой был. Да и думаю, если клуб приглянулся лесбиянкам, меня в него точно возьмут. Как такая девушка как я может не привлекать других девушек?       — Слышишь подружка, прокатимся может?       — Лада шестёрка, — подпевала мне Вилка из другой комнаты.       — Кстати, твой парень тоже.       — Он такой скучный, — Голос подруги приближался.       — Просто зануда.       — А ты просто чудо! — стоя на пороге кухни с пакетиком и указывая на меня, пропела татуированная.       Она кинула мне зипку, а сама побежала дальше, искать карту. В пакетике было довольно-таки пустовато, но на ещё две маленькие вечеринки для нас хватало. Когда я успела всё схапать?       — Слушай, а может правда завтра покатаемся? Я пиздатейшее место знаю. Там Ниагарский водопад рядом стоять не будет, — слышался почти упрашивающий грубый голос вперемешку с топотом.       — Нихуевая идея, только давай я сначала посмотрю, что там с работой. А то наобещаю тебе, а потом мне скажут, что работать надо 3 ночи подряд, — монотонно ответила я, перебирая содержимое пакетика. Как же это было приятно. Как будто антистресс. Дороговатый, конечно, но антистресс. Пальцы кайфовали, предвкушая всё наслаждение.       Жжение. Сладость. Смех. Танцы. Забота. Тепло. Истерический смех. Алкоголь. Просто истерика. Сигареты. Поцелуи в щёку. Музыка. Вода. Разговоры ни о чем. Много воды. Разговоры о наболевшем. Алкоголь. Любовь? Ненависть. Я устала.       Всё это я успела прочувствовать за какие-то 3 часа, которые казались мне минутами. Было ощущение, что меня вообще не взяло, хотя снюхала я приличное количество порошка. Странно, как будто у меня правда просто включилась гиперактивность. Наверное, стоит переходить на что-то привычное? Да, определённо надо будет заехать к Кристине.       По Виолетте тоже было не особо заметно, что ей что-то дали остатки наркоты. Хоть нетронутый глаз и выглядел пьяно из-за полузакрытости, по манере общения девушка не поменялась. Наверное, она была больше пьяной, нежели объебанной. Просто встретились два клоуна, выпили и творили какую-то хуйню. Примерно так можно было описать всю ситуацию.       Уже пора собираться. Моё лицо выглядело лучше, чем утром хотя бы потому, что я умылась и причесалась. Осталось дело за малым. Нужно скрыть следы от вчерашних драк и новую почти незаметную болячку, которая образовалась под носом из-за раздражения от фена. Сегодня мы снюхали больше, чем планировали. Малышка ещё свою заначку предложила, которая оставалась с клуба, но я отказалась. Боялась, что просто словлю загоны, а не эйфорию.       Желания идти куда-то абсолютно не было. А вот жить и куролесить желание было, только без денег такое трудновато реализовать.       Мы были в крошечной ванной комнате. Кривая, заплесневелая голубая плитка висела на стенах, а на полу было что-то похожее на бетон. Разные шампуни и гели для душа стояли либо на полу, либо на уголках ванной. Интересно, тут вообще на одного-то человека эта комната рассчитана? Как сюда ванна поместилась? Да ещё и со стиралкой, вместо раковины. Странный дом.       Я сидела на краю ванны, а Виолетта стояла передо мной, старательно клея малюсенькие пластыри мне под губу. Она так мягко касалась, как будто правда уже боялась дотронуться до меня. Малышка долго разглаживала пластырь под губой, приоткрыв свой рот. Залипла что ли? Заметив мой вопросительный взгляд, брюнетка достала хлоргексидин с бинтом и взяла меня за кисть.       — Ты мне кстати ещё встречаться предложила, — усмехнувшись, Виолетта капнула на ранки антисептиком.       — Ай, сука, — я отдёрнула руку и прошипела. — Вообще-то не я, а Блядина! И предлагала встречаться она Матильде. Вот пусть они и встречаются, а мне и так хорошо.       — Руку обратно положи, — её голос как-то стал грубее, а хлоргексидин уже не капал на рану, а лился. Вилке было безразлично даже на моё скорчившееся от боли лицо.       — Но Мадина может устроить свадьбу Аляске и Талке! — мне хотелось как-то поднять ей настроение. Немножко, но у меня это получилось.       Спустя пару минут мой кулак был забинтован, мы снова весёлые, а одежда сухой. Не стесняясь, я сняла футболку Виолетты, даже не прикрывая грудь и не отворачиваясь. Мне стало как-то слишком комфортно с этой девушкой. Взяв свою толстовку, я натянула вещь, которая вкусно пахла кондиционером с орхидеями. Неужели ей было не впадлу после пьянки шмотки мне стирать? Да ещё и с кондиционером.       Виолетта сидела на кровати с округлившимися глазами и одобряющей улыбкой.       — Уф, а что так можно было?       — Я думала, что ещё вчера так сделала, — ухмыляясь, я натянула и джинсы.       — Ты поосторожней, — она погрозила мне пальчиком. — Если ты мне понравишься — не отъебешься же от меня.       — А мне кажется я тебе уже нравлюсь, — я собрала волосы в хвост и подмигнув татуированной, скрылась за дверью, направляясь в прихожую.       Надеюсь, что она сейчас знатно ахуевала! Отправив сообщение Наталье Михайловне, о том, что возможно я приду немного пораньше, я начала обуваться. Второй ботинок уже на мне, а малышка так и не вышла из комнаты, чтобы попрощаться со мной.       Приоткрыв дверь в спальню, я увидела, что и она тоже куда-то собралась. На ней были огромные голубые джинсы фасона mom и какая-то дефолтная толстовка с бежевой олимпийкой.       — А ты куда?       — За тобой сталкерить буду, — вполне серьёзно сказала девушка, натягивая шапку. — Да сделай ебло попроще, с собакой погулять надо. Тебя заодно до остановки проводим.       — Малышка, я и сама могу. Топографическим кретинизмом не страдаю.       — Ой, пойдём уже! — толкая меня в сторону выхода, бурчала она.

18:20

      На улице заметно похолодало, но солнце старалось дать намёк на то, что ещё не всё плохо. Несмотря на температуру, мы навернули круга три вокруг дома Вилки, зашли за сигаретами, побегали с Аляской и покидались листьями друг в друга. И вот мы уже стоим на остановке и прощаемся.       — Если чего случиться, ты не стесняйся — звони, — она крепко сжала руки за моей спиной и положила подбородок мне на плечо. Сейчас мне совсем не хотелось, чтоб малышка отстранялась от меня. Её тело хоть как-то грело.       Пока мы обнимались, начали включаться уличные фонари, застилая улицу мягким светом и добавляя в эти осенние картины ещё больше тёплых оттенков. Мне стало очень смешно, от того, что у Виолетты из-за меня тоже есть свой личный фонарь.       — Хули ржешь? — она всё так же обнимая меня, посмотрела мне в глаза. Из-за полного обзора на её физиономию, мне стало ещё смешней.       — Тут фонарь, — я указала пальцем на её глаз. — И там… Ахвхахах. Фо-Фонарь!       — Ебать ты разрывная. Радуйся, что у тебя такого нет! — Вилка тоже хихикнула, но похоже это было из-за моего гоготания, в котором изредка проскальзывал смех.       Пришлось разлепиться. Приехал мой автобус. Быстро чмокнув брюнетку куда попало, я запрыгнула в транспорт. Мы начали отъезжать от остановки, а я до последнего махала в окошко моей новой подруге, показывая язык. А она классная.