Rave│Бредишь

21:30

      Наш балконный разговор с Ронни был долгим. Мне несколько раз успело поплохеть от слов подруги про Виолетту. Да и у хозяйки квартиры глаза округлялись пару раз. Она мне рассказала, что подобное отношение Вилки к моей персоне немного не в её стиле. Обычно она после таких девочек на вечер как я — не пеклась, а тут даже инсту сумела раздобыть.       Так же оказалось, что они с Ронни сейчас плотно общаются, и Вилка зависает у неё на хате большую часть свободного времени. Но вот про поцелуй в клубе Малышенко решила не рассказывать. Ох, уж эта Малышенко. Ахах, меня так вынесло, когда Вербицкая произнесла её фамилию. Теперь в моих глазах на девушке будет висеть заметка с надписью «Называть меня только малышкой».       Естественно, веснушчатая рассказала мне и мелкие факты про эту малышку. То, что Аляска — её собачка, а Матильда — пьяная в дрова Виолетта. У Блядины появился конкурент? Не пойдет. Ещё всплыла информация, что сидеть на ровном месте девушка с наколками — не может, и ей постоянно хочется движа. Вот с этим я точно смогу подружиться.       Я высказала свою позицию по поводу Виолетты и объяснила свои смешанные чувства. Вилка, несомненно, интересная, харизматичная и вайбовая, но кроме интереса я к ней ничего не чувствовала. Может симпатию из-за внешности максимум. Но такие симпатии у меня были почти к каждой второй. Особенно к тем, у кого в обхвате бедер больше 95 сантиметров. Наверное, малышка думает, что я буду так же капать слюнями на неё, как большинство девочек в её разгульной жизни? Многого хочет. Не была уверена, что мои слова не попадут в руки с татуировкой паука, но надеялась на лучшее.       Скурив всю оставшуюся пачку, мы всё-таки решили оставить сплетни и пойти дальше пить. Стало ещё темней, хотя пелены перед глазами уже не было. На кухне всё так же переливалась неоновая подсветка, орала музыка и двигались бухущие тела со своими бутылками в руках. Только двигались они уже сидя за столом.       Почему-то отсутствовали некоторые лица, а именно: Максимка, который как оказалось позже очень перепил, загнался и уехал вместе с Пупсом; и Ким, которая поругалась с Ежом. Как было жалко пропустить такое зрелище. Мне рассказали, что Ким дала пощёчину своей пассии! А всё из-за того, что Еж выпил из её стакана шампанского. Даже у Натальи не получилось их разнять. И это никто не снимал?! Идиоты.       Малышка же сидела на табуретке рядом с Кристиной, на коленях которой расположилась Мишель. Фу, какая гадость. Что за романтика включила Крис? Выглядело это слегка наигранно, как будто она просто накачала Мишель дизайнерской хуйней и думает, как бы побыстрей отвезти её к себе и нормально выебать. Но по рассказам Ронни — у них всё серьезно. Вплоть до того, что Мишель теперь возит русоволосой товар оптом из других стран и городов. Служебный роман получается? Ну счастья им.       Больше меня волновало то, что единственное свободное место было рядом с Вилкой. После балконного диалога сидеть с ней мне как-то не хотелось, поэтому это место я уступила Вербицкой. На это малышка лишь косо посмотрела на меня. Сама же я принялась жадно допивать остатки от пунша.       Судя по нелепым невербальным средствам общения ребятам было уже не до водки, большинство спокойно пили из полторашки с пивом. Всё-равно отберу эту кастрюльку в горошек.       Налив себе три рюмки и взяв ломтик отгрызенного хлеба со стола — я принялась пить. Первая рюмка быстро оказалась во мне, пока всё гладко. Я только занюхнула хлебушек, чтоб перебить горечь внутри. Вторая стопка далась тяжелее. Тут я уже сморщила нос и помахала в открытый рот, дабы внутри стало похолодней. На третьей казалось, что всё выйдет обратно. Закусив ломтиком чёрного хлеба всё устаканилось. Теперь надо запить это дело чем-то сладеньким. Сок в пунше не чувствовался вообще.       Вспомнив про свой чудо пакет, я метнулась за вермутом. Наверное, лучшим вариантом была 0,5-ка с Балтикой, но мне хотелось нажраться в щи. Вернувшись на кухню, я вспомнила, что тут вообще-то ещё и разговаривают, а не только пьют. Надо вливаться в социум.       — Будет кто? — подняв немаленькую бутылку с вермутом, поинтересовалась я.       — О! Налей мне немного, — Наталья протянула свой стакан. В нём ещё что-то плавало. Видимо пиво.       — Налить то — налью. Ты авторский коктейль решила сделать? — я тыкнула пальцем на недопитую жидкость.       — Да лей уже, будет новым ершом.       Повозившись с открыванием бутылки, я налила немного вермута в стакан рыжей. К моему удивлению, стакан мне протянула и блонда. Ну ладно, сегодня побуду доброй, ей тоже налью. Пока я наливала алкоголь Мишель, прозвучал писклявый звонок, издающийся из прихожей, от которого моя рука дёрнулась. Вместе с рукой дёрнулась и бутылка. А вместе с бутылкой дёрнулся и льющийся вермут. Спустя пару секунд лился этот вермут прямо на платье Мишель. Ой.       Ронни пошла открывать дверь гостье, а мне только и оставалось слушать как пищит Мишель.       — Прости, пожалуйста, мне так жаль! — совсем не жаль, но надо немного поиграть.       — Блять, ебанутая, у тебя откуда руки растут? — начала кричать Мишель, пытаясь вытереть салфеткой пятно на платье.       — Прости, прости, я не специально, — мои брови создавали жалобный вид, пока я не отошла за спину блондинки.       Я показушно закатила глаза и отпила из горла бутылки. Это вызвало смех у Виолетты. Не поняла немного, а чего смешного?       — Мадина-а-а! — прозвучало у входной двери. — Доставка приехала.       Я пулей полетела в прихожую. Это была Ангелина. Я накинулась на неё с объятьями. Конечно, было радостно видеть подругу в такой момент, но больше я радовалась пачке сигарет в руках Новосёловой. Ёмаё, она ещё и не пожалела денег на меня. Взяв в руки пачку Мальборо с двумя кнопками и чмокнув спасительницу в щёку, я побежала обратно на кухню. Курить хотелось ебать как. Даже несмотря на то, что я полчаса назад несколько сижек подряд скурила.       Запрыгнув на подоконник, я взяла чью-то зажигалку со стола и расплылась. Мягкий вкус табака пробегал через мои лёгкие и растворялся в комнате. Спустя пару затяжек, я залила это всё вермутом. Мне так ахуенно, боже. Ещё и зажигалка никому видимо не нужна. Ну раз так, то нужна мне. Я запихнула её в задний карман джинс.       — Ну вот что за отношения такие? Я ей тут подарки подавай, а она даже поздороваться нормально не может — пройдя на кухню бубнила Ангелина.       — Люблю тебя, зай! Не злись, — отправив воздушный поцелуйчик подруге, я продолжила пить этот приторный вермут.

23:40

      — А помнишь, как Фая с забора ёбнулась, когда с весом бежала от ментов? — оголив зубы от смеха, еле выговорила я.       — Бля, ну не напоминай! Тебя, между прочим, тоже могли забрать, так что цыц, — Фая стесняясь закрыла лицо ладошками.       Я в говно. За всё время, пока сидела на подоконнике я успела чутка потявкаться со всеми, всех рассмешить и позаигрывать с некоторыми. Но даже в число всех Виолетта не входила. Она залипала в телефон и меланхолично попивала ванильный ликер. Что за депрессия? Мне же Ронни говорила, что у неё шило в жопе.       Минус конкурент по ебанутости? Так дело не пойдёт. Я взяла телефон в руки, попутно обсуждая ситуации из жизни с девочками. Зайдя в пустой диалог с Вилкой, я отправила: «Го ёбнем? Не могу смотреть на твою грустную мордочку». Ответ не заставил себя долго ждать. Она отлипла от телефона и с улыбкой как у чеширского кота медленно кивнула мне. Я отправила новое сообщение: «Через минутки 3 жду тебя в комнате Ронни». Сделав последний глоток, я слезла с подоконника.       — Я ссать! — об этом обязательно надо было предупредить всех.       В спальню Ронни по идее нельзя было никому заходить, Вербицкая очень боялась за сохранность предметов в этой комнате. Там было много личных вещей. Гитара, расписанная нами или грамоты со всяких конкурсов из детского дома, например. Но думаю, для нас девушка сделает исключение. Мы же не сношаться собираемся в её доме, как некоторые. Правильно? Правильно.       Я достала из кармана маленький квадратик с синей изолентой и села на край кровати. Анбоксинг прошёл гладко и без повреждений пакетика. Засунув изоленту обратно в карман, я начала любоваться на содержимое зипки.       — Вы с этой низкой девкой мутите? — сиплый голос Вилки издался вместе с закрывающейся дверью.       — С Ангелиной? Не, лпшки считай, — Виолетта села на кровать, облокотившись о стену. — А что, ревнуешь?       — Ну так мы же мутим, конечно, ревную! — она перевела это в шутку с отсылкой на наш разговор в курилке днём.       — Тебе сколько дорог делать? — я начала осторожно высыпать порошок на прикроватную тумбу подруги.       — Две на поминки, давай три.       Я взяла какую-то визитку, которая валялась на тумбе и начала строить. Строила я дороги эти даже лучше, чем мэр нашего города. Свет из окна вообще не спасал, я еле видела даже белое вещество. Жадность опять брала вверх надо мной. Мне приходилось напрягать глаза, чтоб ни одна крупинка не осталась в стороне. Сначала я сделала белую тройку малышке (жаль не лошадей), купюры у меня с собой не было, поэтому пусть справляется как хочет.       — Приятного аппетита, — голос был слишком заботливым. Как будто я сделала куриного бульона ей, а не хуйню, после действия которой она будет почти дохлой. Отхода даже после такого количества наркоты были сносными.       Я поменялась с брюнеткой местами. А она и со спины ничего такая. Походу банкноты у неё тоже не было. Она села на пол для удобства, зажала пальцем одну ноздрю и провела носом по поверхности тумбы. Сопровождалось это всё громким шмыгом.       — Ох, бля! — малышка зажала нос и сморщилась. — Че оно такое ядерное то?       — А ты думала я аскорбинки что-ли юзаю? — я чуть подвинулась к тумбе. Меня очень завораживал процесс. Наверное, это плохо смотреть на то, как твоя знакомая медленно убивает себя, но мне-то до этого нет никакого дела.       Брюнетка потёрла нос и вдохнула две оставшиеся дороги сразу. Помотав головой, видимо от горечи, она уселась обратно.       — Дёрнет черт меня что-то хапнуть с тобой ещё. Ни в жизнь не соглашусь! — Виолетта решила поменять положение на лежачее и взяться за перегородку носа, прикрыв глаза.       — А чего? Боишься? — я сказала это мягким голосом, немного поддразнивая.       Вот и мои три полоски готовы. Не адидас, конечно, но пойдёт. Я решила не слезать с кровати, а просто наклониться к тумбе.       — Тебя? Было бы чего бояться. У тебя не стаф, а хуйня какая-то. Ты у кого вообще берешь?       Пока татуированная говорила это, я успела расчистить всю тумбу своим носом. Сейчас мне хотелось занюхнуть всё сразу. Так я и сделала. Жгло и вправду сильно. Казалось, что я нюхала чёрный перец вперемешку с амиаком, а не спиды. Сука, зачем я к этому возвращаюсь?       Мои светлые мысли быстро ушли, после того как комок с веществом провалился через носоглотку. Немного щипало, но вскоре нотки сладости словно награда за терпение появились. Я откинулась назад. Получилось так, что я лежала перпендикулярно Виолетте. Моя голова была у неё на груди. Нихуя у неё сердце быстро бьётся. Уже взяло что-ли?       — Обычно у Кристины, но сегодня в шопе брала, — шёпот вышел из моих губ.       — Беру слова назад, эта штука нихуёвая, — так же тихо произнесла Вилка, кладя одну руку себе под голову, а вторую мне на волосы.       — Почему ты так часто меня трогаешь? — что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Так же говорится? Вот эти слова и оправдание моим поступкам.       Малышка задумалась. Наверное, такие вопросы ей ещё никто не задавал. Все только радовались её прикосновениям. Не то чтобы меня раздражали эти действия, но дискомфорт приносили точно. Поцеловаться — ладно, но трогать меня просто так лучше не стоит. Звучит как ересь, но пока бредить рано. Пару минут и тогда уже можно.       Помимо сердцебиения Виолетты можно было услышать, как играет «On my own» из другой комнаты. Это хоть как-то отвлекало от молчания брюнетки.       Она не переставала расчёсывать мои волосы своими мягкими пальцами. Изредка она могла накрутить пару прядей на палец. После непонятного мычания и собирания с мыслями малышка всё же заговорила.       — Наверное я просто хочу чувствовать тепло от других. Там всё из детства идёт, — в её голосе была слышна печаль. Блять, она опять включила дед инсайда. — Тебе неприятно, что я тебя трогаю?       — Ну… Мне нравится, когда ты трогаешь меня так.       Я повернула свою голову к её лицу, немного привстав. Мои руки встали побоку от её головы. Один мимолётный взгляд и наши глаза закрываются. Закрываются от удовольствия. Во рту до сих пор был горько-кислый привкус от вещества, но это только придавало особенности поцелую. Она была слишком нежна, меня это пугало. Я облизала её губу, проникла языком внутрь и нечаянно зацепилась украшением от пирсинга за её зубы. Язык брюнетки не растерялся и лаская вытолкнул мой. Разлепляться не хотелось, но из-за ощущения, что всё поплыло — пришлось.       — Maybe I just lost control, — мои мысли были идентичны тексту песни, поэтому чуть поднявшись, я прошептала это малышке на ухо.       Как только я положила голову обратно на грудь Вилки — все плавающие картинки закончились. Это меня так от неё что ли штырит, а не от прихода? Она ведьма, отвечаю. Рука опять оказалась на моих сухих волосах. Да что же это такое?!       — Но так пока не делай. Это бессмысленные и лишние прикосновения, — нихуя я спизданула! Алкоголь и наркота потихоньку мешались во мне и мой язык должен был заплетаться не только во рту Виолетты, но оказывается, он ещё может дружить со мной.       — Пока не делать? А потом можно будет? — хихикнув, пробормотала девушка. Клянусь, она сейчас ухмылялась. Я это чувствовала.       — Я посмотрю на твоё поведение.       — Обещаю быть хорошей девочкой, госпожа, — это было сказано со смехом, но на низких тонах.       Её ладонь наконец отцепилась от моей карешки. Счастье долго не продлилось. Резкое движение и её рука гладит мою шею, иногда переходя на щеку. Я сама того не поняла, как оказалась под ней. Сейчас она проявляла грубость, её пальцы не перебарщивали, но и слабину не давали. Стоило только мне посмотреть в её полузакрытые пьяные глаза и всё становится размытым. Теперь понятно, почему от неё так текут. Но мне это дало лишь нахмуренные брови. Какого хуя надо мной доминируют? Непорядок.       — А так делать можно? — парадируя мой шепот минутой ранее, она так же промурлыкала мне на ухо.       Я взяла её за плечи и оттолкнувшись, перевернула девушку на спину. Ну вот! Другое дело, намного же лучше смотреть на неё сверху. Я сидела у неё на животе, прижав плечи Вилки к кровати.       — Так делать можно только мне.       — Нихуя ты…       — Мадин, ты...— чужой голос раздался после щелчка двери. — Тут.       Это была Ева. Ахуевшая Ева. Почему я не услышала, как она зашла в квартиру?       Я сразу же сползла с зеленоглазой девушки и попыталась встать. Вот теперь стало ясно, что плыть в глазах стало от амфетамина. Прилив сил и желание творить хуйню помогли мне в этом осознании. Я быстренько взяла зипку и вышла из комнаты на кухню, оставив малышку наедине со своими мыслями.       Быстро поприветствовав подругу и объяснив, что мы просто дурачились, я открыла последнюю бутылку из волшебного пакета. В моих руках было белое сухое вино. Зачем я его купила — без понятия. Единственное, что я знала это то, что я хотела выпить и покурить. Одно другому не мешает.       — Ты че так долго ссала? — поинтересовалась Ронни, наливая другим заначку в виде коньяка.       — Заснула.       После этих слов я с бутылкой вина в руках ринулась на балкон в гостиную, задев Еву. Да простит меня этот ангелок, сейчас времени на извинения нет. Нужно одиночество и воздух.       Вот я уже стою на балконе и поджигаю сигарету с ментолом. Так намного лучше. Глотки вина чередуются с затяжками. Казалось, что идут не минуты, а секунды моего времени. Сама того не заметив, я скурила сигарету и выпила одну треть вина. Чего? Когда я только успела?       В моих глазах всё казалось моментом. Даже не так. Всё было обрывками.       Я высовываюсь из окна, замечаю дорожный знак, которого ещё нет у меня в коллекции, понимаю, что он вполне ненадёжно висит, делаю глоток противного вина и тихонько иду в коридор. Тихонько — не значит медленно, тихонько — значит ничего не снося на своём пути. Уже обутая я поняла, что дверь закрыта на ключ. Глаза начали бегать по полкам. Ничего нет. Куда же Ронни могла их положить?       Взгляд упал на замок двери. В этот замок были вставлены ключи. Нихуёво меня взяло, как я вижу. Бесшумно поворачиваю ключи, и так же тихо закрываю дверь. Вроде никто не спалил.       Я так кралась, потому что друзья уже устали оттаскивать меня от знаков и всяких дорожных конусов. Понимала в этом меня только Ева. Всё что криво лежит, особенно в области ремонта дорог — должно красиво стоять дома.       А на улице так пиздато, оказывается. Дождём пахнет, а ничего не капает. Поставив бутылку с вином у дерева, я начала рассматривать как держится этот знак на жёлтой сетке.       Круглый красный знак с белым центром оказался прикрученным толстой проволокой к квадратной решетке. Не беда, можно и повозиться.

0:30 от лица Виолетты

      — Блять.       Это единственное, что было у меня в голове. Какого хуя я не могу разгадать эту загадку? Что блять не так с Диной? Почему она так ко мне относится? Ей похуй на меня? Или она просто прикидывается?       Встав с кровати, я поняла, что меня заносит. Но желание продолжить диалог с этой особой было больше, чем желание залипать в потолок, лежа солдатиком.       Осилив чёрный коридор, я оказалась на кухне. Свет слепил глаза. Девки что-то воодушевлённо обсуждали, вроде политику или ботекс. Не понимаю. Немного привыкнув к освещению, до меня дошло, что Мадины на кухне не было. Но я же слышала, что она пошла сюда!       — Ев, а где зелёная? — тыкнув в плечо девушку, которая спокойно выпивала, поинтересовалась я.       — На балкон пошла, вроде, — даже не повернувшись ответила Ева.       В комнату она не заходила, значит в гостиной. Не проблема. Пойдём туда. Открыв дверь, я не обнаружила ничей силуэт. Может спит? Включив свет, вывод остался тем же. Её здесь нет. Спрыгнула что ли?       Дойдя до балкона и выглянув в окно, я увидела ебейшую картину. Девушка с зелёной макушкой, шатаясь, теребила что-то у знака «Движение запрещено». С 6 этажа было сложно что-то разглядеть, но сейчас подобных дам на районе было мало. Это была Дина. Эта ебанутая хочет спиздить знак! Видимо в ней включилась Блядина, та самая Блядина, про которую мне рассказывала Ева на работе. Бля, она вообще не понимает, что творит? Там через метров 200 дырища, а она сейчас хочет забрать единственный знак, который намекает на то, что ездить тут не стоит. Надо спасать ситуацию.       Пару минут, и я уже наблюдаю за Блядиной на расстоянии вытянутой руки. А ей всё побоку. Стоит, ковыряется в проволоке. Ебанесса.       — Ты адекватная? — повернув девушку за плечо, прокричала я.       — Ой! А ты чего тут? — она натянула улыбку, якобы оказалась тут нечаянно. Её пирсинг немного заходил на верхнюю губу, от того, что она сжала губы, понимая, что сейчас будет разнос.       — Ты хоть знаешь, что этот знак значит и почему его тут поставили?! — мой тон всё больше повышался, а рука сжала другое плечо девушки.       — Ну и что же? Давай, выебнись ещё раз! — невинный карий взгляд сменился на агрессивный. Из её глаз сейчас полетят искры.       — Движение запрещено, блять. Там огромная ды… Чего ты сказала? Выебнись? Кто тут блять ещё выебывается! — я начала трясти её, всё так же держа за плечи. Очень надеялась, что она придёт в сознание.       — Иди нахуй, а. Не мешайся. Оно мне нужней, — протараторив, Дина толкнула меня и повернулась обратно ковырять знак.       — Ты так общайся с кем хочешь, но не со мной! — я опять схватила её, только теперь уже за руку. Ещё чуть-чуть и я подправлю её нос с горбинкой, даже не пожалею бридж. Что за шиза на неё напала? — Ты бредишь, или что?

0:50 от лица Мадины

      «Ты так общайся с кем хочешь, но не со мной». Точно так же говорил мой отец, когда я пыталась отстоять свою точку зрения. А после этих слов были многократные удары от папочки. Не сегодня, сейчас меня нельзя обижать. Никому.       — Не трогай блять меня. Непонятно сказала?       Моё запястье быстро полетело в сторону татуированной щеки Виолетты и приземлилась с громким шлепком. Мне пизда.       Её рука отцепилась от моей, а после сжалась в кулак и ударила мне в плечо. Было не больно, было противно. Пальцы сами сложились так, чтоб было удобней бить. Пока она ахуевала от самой себя и своих действий — я не теряла времени. Бам! Красивый фингал малышке обеспечен. Ещё один удар куда-то в ребра девушки. Она быстро приземлилась с небес на землю. Теперь кулак дотронулся и моей губы. Вот мразота! Не дай бог что-то случится с пирсой. Я пнула её в бедро, от чего Вилка лишь пошатнулась и прописала мне ещё и в грудь.       Я должна бить лучше неё. Я должна быть лучше неё.       Она только замахнулась, чтоб ударить в подбородок, но успев среагировать, я перехватила летящую руку за локоть. Вторая же рука резко ударилась об её губу. Для честности так сказать. Добавив ещё мощный удар куда-то в ключицу, я более-менее успокоилась. Из-за пирсинга тот удар в губу казался чуть ли не пулевым ранением. Больно было пиздец. Надеюсь, ей также больно сейчас.       — Тебе не жить, нахуй! — сейчас её голос был очень похож на мужской. Неужели проснулась Матильда?       Её локоть вырвался из моей ладони. Взяв меня за толстовку и подставив мне подножку, спина ударилась о что-то твёрдое. Матильда опрокинула меня на землю. Пару быстрых движений руками, и она тоже валяется на асфальте. Привстав на колени, я моментально легла обратно. У татуированной получилось встать быстрей и взяв меня за шею, она почти плюхнулась на меня. Если она думает, что шея — моя эрогенная зона, то она крупно ошибается.       Я попыталась оттолкнуть эту тушку ногами, но не получалось. Что за хуйня? Силы не могут закончиться, я знаю. В ход опять пошли кулаки. Руки изо всех сил старались бить в нужные места, но у Малышенко получалось уйти от ударов.       — Сука! Отпусти! — после этих слов у меня получилось только стукнуть ей по груди.       Она взяла меня за запястья одной рукой и прижала к асфальту. Вторая рука Матильды продолжала меня придушивать. Кровь полилась из её губы и капнула мне на подбородок, а я даже не могу ничего сделать. Только изредка брыкаться.       — Я тебе кля…       Мне не дали договорить. Облизнув каплю крови с моего подбородка, брюнетка перешла к моим губам и заткнула меня своими. Её даже не смущало то, что я пыталась пинать её коленкой. Она прыгала то на нижнюю, то на верхнюю губу. Я не могу сопротивляться. А похуй, сосаться так сосаться.       Почему она раньше так не делала? Этот поцелуй был очень глубоким. Даже железный привкус крови не мешал нам. Наши губы грубо гладили друг друга, языки сплетались, а рука девушки изредка нажимала на шею. Татуированная даже в поцелуе выигрывала. Не могу смириться с этим. Хочу быть главней. Силком достаю свои руки из хватки Малышенко и беру её за волосы, немного оттягивая назад. Её голова двинулась вместе с моей. Я не могла отлипнуть от вкусных и солёных губ девушки. Щипание на губах от свежих ран заводило меня. Мы шипели во время поцелуя, впивались друг в друга с неистовой силой (впивались, наверное, сильнее, чем пизделись), ухмылялись, тёрлись носами, двигались телами. Даже несмотря на то, что фен ускорял всё вокруг — этот момент длился вечность. Пока в моей голове не появилась смешинка.       — Maybe I just lost control, — мне действительно стало смешно, от того, что в мыслях просто проигрался этот отрывок песни. Я начала глупо пританцовывать под девушкой, если это вообще можно назвать танцем.       — Блядин, ты ебанутая, — погладив меня по щеке, девочка с каре встала с меня и помогла подняться мне.       — Тоже самое могу сказать Матильде.       Я сразу взялась за зелёную бутылку с вином и отпила из неё. Надо же было продезинфицировать ранки.       — Может пойдём ко мне? Я хоть перекисью нормально залью всё это, — зеленоглазая посмотрела на наши руки, которые были разбиты больше, чем девочки после первой любви.       — А знак с собой-то взять можно? — большой глоток мерзотного вина прошёл через моё горло.