Трещины

Больно. Невероятно больно. Он не может вставать. Не может ходить. Не может контактировать с другими людьми. Если слишком больно. Прошло уже несколько месяцев с гибели Обсидиана. Наверное, четыре? Или пять? Непонятно, все дни смешались в одно большое серое месиво. Он никогда не забудет тех похорон. Всё было как в тумане, он ничего не понимал. Вернее, отказывался понимать. Он видел тело, видел, что всё же собрали по кусочкам, уложив в гроб. Сверху, чтобы заполнить пустое пространство, положили кучу маков. Мечтательность и юность. Это отлично ему подходило. Модди Чат вышел, произнёс торжественную и трогательную речь о том, что Обсидиана никто и никогда не сможет заменить, и что они всегда будут по нему скорбить. Вот именно. Он и не должен был умирать, чтобы его требовалось заменить. Другие люди тоже выходили с речью. Альцест выглядел потерянным и опечаленным. Кавеори выглядела так, словно долго плакала. Диамкей выглядел устало, часто запинался и виновато смотрел в пол. Хайди был непривычно тихим, и сказал всего несколько предложений. Джей Покерман говорил так же тихо, но немногим более. Кажется, он даже немного плакал. Это были те, кто осмелился что-то сказать. Остальные были или слишком опечалены, или слишком растерянны, чтобы говорить прощальную речь. Хуже всего из них выглядел Фарадей. Зарёванный, то и дело шмыгающий, он не мог связать и пары слов. Он был разбит. Разбит, но не настолько сильно, как Душенька. Он не смог сказать вообще ничего. Он пытался открыть рот, произнести хоть звук, но каждый раз к горлу подкатывал ком, а из глаз предательски текли слёзы. Он поджал губы. К первой дорожке слёз добавилась вторая, затем третья... оу, это начался дождь. Мелкая морось, тихонько капающая собравшимся на головы. Никто не раскрывал зонты, а покорно ждал, когда Душенька - самый близкий человек к Обсидиану, сделает хоть что-нибудь. Он сделал. Прикрыл на секунду глаза, вспомнил его смех. Такой родной. И теперь далёкий. Раскрыв глаза, взял два мака. Подошёл к гробу. Скользнул взглядом по трещинам, которые сам видел так недавно. Положил маки ему на грудь. - Мы будем скучать. Я буду скучать. Ком становится всё больше. Сил говорить уже нет, и он разворачивается. Разворачивается, и уходит. Не посмотрев, как гроб будут закрыть и погружать в землю. Ему уже всё равно. Никто не может, не будет и не хочет его осуждать за это. С этого момента прошло... непонятно сколько месяцев. Его действительность погрузилась в скуку и серость. И всё это время у него не проходит эта ноющая, мерзкая боль в сердце, проклюнувшаяся тогда, когда сердце Обсидиана пропустило свой последний удар. Ему тошно от всего. От света, от цветов, от людей. Первое время он пытался с этим что-то делать. Оказывается, алкоголь может сделать всё только хуже. Уже после похорон, в тот же вечер, он напился в баре у Джея Покермана. Со слов Диамкея, это было ужасно. Он полулежал на барной стойке, рыдая, и бормоча о том, что Обсидиана больше нет и никогда не будет. Да. Его не будет. Эта мысль не давала покоя Душеньке. Вечно маячила где-то на краю сознания, не давая ни спать, ни бодрствовать. Она словно отравляла его, но и деваться никуда не собиралась. И вот, он лежит у себя. Глаза устали, в них уже даже нет места для слёз. Слишком много было выплакано. Он лежит, и безразлично смотрит на беспорядок у себя. Раньше, наверное, его это повергло бы в самый настоящий ужас. Сейчас ему всё равно. Обсидиана больше нет. Эта ровная, спокойная мысль буквально выдолблена у него в голове навсегда. Сколько раз он её повторял, шептал, порой кричал? Никто не знает. Дверь со скрипом открывается, пропуская свет. Душенька не реагирует. Он слышит знакомые крадущиеся шаги, но не пытается даже повернуться. - Эй. Молчание в ответ. - Душенька... - Не трогай меня. Он не узнаёт собственный голос. Сиплый, тихий. Слабый. Пугод качает головой и выходит, закрыв за собой дверь. *** - Словно лебедь... - Что ты имеешь ввиду? Пугод стоял, обхватив себя за плечи. Дом Душеньки стоял в запустении, и со стороны выглядел немного заброшенным. Словно вместе со своим хозяином, этот огромным дом потерял часть цвета. Модди Чат стоял, скрестив руки на груди. Ему, как и Пугоду, было не по себе. Душенька, один из самых добрых и милых людей на Майншилде, буквально завял всего за пару месяцев. Будто цветки мака, которые он положил в могилу своей любви. - Ну... лебеди они же любят всего один раз в жизни. Так? - чтобы хоть немного согреться, ПВгуд начал раскачиваться с пятки на носок. - Так. - Модди коротко кивнул. - А Душенька после смерти Обси, ну... - парень поджал губы. - Совсем сдулся. - Не то слово... погоди. Лебеди же вроде от потери своей второй половинки умирают, разве нет? Оба снова посмотрели на окна дома. Они сначала не заметили движения у окна. Когда они заметили его, было слишком поздно. Они никогда не забудут этот стынущий в жилах крик, когда он будет падать с карниза. Навстречу своей смерти и встречу со своим любимым.