Сириус Альфа

      Нежные руки медленно и кропотливо настраивают окуляр. Лицо приближается к огромной трубе.       Сириус. Огромная белая точка, гигант по сравнению с рассыпчатой пылью созвездий. Она мерцает, издает еле-заметное светло-голубое сияние. Джей внимательно наблюдает за звездой и, отвлекаясь от телескопа, записывает измерения в тетрадь. Рука быстро виляет по бумаге, неразборчивым шрифтом заполняя белое пространство черными чернилами. Затем снова принимается за вычисления. Он хмурится, понимая, что где-то обсчитался и снова считает, проверяя каждую цифру трижды. — Пак. Как идут дела с Сириусом? — Профессор Мин, декан факультета будто подкрался сзади, пугая Джея и заставляя слегка подпрыгнуть и тут же смутиться, снова уставившись в тетрадь, где страница была полностью перечеркнута. — Честно говоря, отвратительно. — Чонсон тяжело вздыхает и ложится на стул, уставившись пустым взглядом на стол. — Да ну, он и тебе не поддается?        Мин Джихун берет тетрадь, заставляя Джея молиться о том, чтобы там не было глупейшей ошибки, однако ухмылка профессора дает знать именно об этом, и он устало выдыхает, уже готовясь к психологической порке… — Знаешь, найди ошибку сам. — …однако этого не происходит. — Ты кое-что упускаешь. Будто не видишь или не хочешь видеть.       Джей хмурится и забирает тетрадь. — Но я уже 2 недели этим занимаюсь. Не могу же я вечно смотреть в одну и ту же точку. — Нет, не можешь. Поизучай пока кометы. А пока будешь смотреть на них, проверяй Сириус. Смотри, приближай, отдаляй, может, что-то заметишь.       Из обсерватории Пак вышел, когда уже светлело. Тусклый свет фонаря освещал дорогу в общежитие, а вдалеке изредка проезжали машины. Джей даже не заметил того, что просидел за учебой до раннего утра, но не расстроился по этому поводу. У него не было планов. Как и вчера. И позавчера. И на прошлой неделе. И месяц назад. Общежитие встретило его негромким гулом, что всегда собирался в начале утра, когда студенты выбирались в главную комнату и столовую, чтобы позавтракать, пообщаться или просто размять затекшие после напряженной ночной учебы конечности. Пак быстро прошел вглубь здания и, пройдя через малую гостиную, оказался в своей комнате. Быстро переодевшись в более комфортную одежду и бросив рюкзак, парень снова вышел, чтобы пойти и, наконец, после долгих часов работы поужинать, если это вообще можно было назвать ужином.       Джей уселся за столик в самом углу комнаты и принялся медленно есть. Не потому, что привычка, не потому что еда была невкусной, а потому что есть просто не хотелось. Пак озадаченно посмотрел на привычный белый рис с кимчи. Он понюхал его. Пахнет также. Да и на вкус вроде такой же. Но желания есть все равно не возникало, хотя последний прием пищи был около 14 часов назад. — Ты выглядишь так, будто проглотил клопа. — За столик сел довольный улыбающийся Хисын. — Я не глотал клопов. И не собираюсь. Наверно. — Тихо проговорил Пак, переводя взгляд с друга снова на рис. — Что ты на него так уставился? Есть жалко? Не волнуйся, при изготовлении твоего сегодняшнего завтрака ни одно животное не пострадало. — Я не об этом. — А я думал ты, наконец, всерьез решил стать веганом. — Ухмыльнулся Ли и разлегся на стуле, занимая огромное пространство.       Джей легко улыбнулся и снова посмотрел на тарелку. — Блять, ты есть будешь или нет? Ты чем сыт-то? — Святым духом. — Съязвил Пак и встал с места. — Погоди, реально, что ты сегодня ел? Мы обедали вместе, ужинать ты отказался, еще и завтракать не хочешь? Ты совсем испариться надумал? — Возмущенно восклицал Хисын, останавливая Чонсона за рукав толстовки. — Я ничего не ел. Не хочу просто.       Ли хмуро посмотрел на друга, затем с силой потянул к себе, заставляя его почти упасть на стул. — Поешь. Хотя бы половину.       Джей хотел бы воспротивиться, однако глубоко внутри понимал, что что-то съесть правда надо. Поэтому принялся запихивать в себя еду, хотя организм того не просил. Хисын сидел рядом и сосредоточенно смотрел на друга, кислое выражение которого нужно было сфотографировать.       Что было потом Джей не помнил. После приема пищи глаза начали слипаться и он, уже часов так в 7 утра, провалился в сон, абсолютно не понимая, что ему втирал Ли. На следующий, а точнее, в этот же день Пак пришел на пары словно мертвец. Он тихо прошел в угол аудитории и, сев рядом с дрыхнущим Хисыном, уставился на доску, на которой все еще красовались записи с прошлой лекции. С входом профессора, Джей открыл тетрадь. Как всегда поставил дату в углу страницы и как всегда принялся корявым почерком писать.       Так происходило каждый день. Каждый день Джей приходил на пары, садился на одно и то же место, смотрел на черную доску, слушал ворчание профессора и его монотонный басовитый голос, наблюдал за тем, как Хисын тихо матерится, не понимая очередной момент лекции, который проспал. Потом Джей всегда шел в общежитие с тем же Хисыном. Они оставляли там рюкзаки и, пока Ли шел в спортзал, гулять с девушкой или парнем, всегда было по-разному, Джей направлялся в библиотеку. Он всегда садился на одно и то же место, около лестницы, так как когда-то давно услышал, что лучше всегда находиться ближе к выходу в случае пожара. Всегда тихо разбирал конспекты, иногда вместе с Ли, если его вторая половинка была занята, а в спортзал идти не хотелось. Они всегда сидели до 11 часов в библиотеке за учебой, а потом тащились в обсерваторию, либо вместе, либо по одиночке. Приходили в 4-5 утра, ложились спать и снова на пары. И так каждый день.       Если спросить Джея, что он делал ровно неделю, месяц или полгода назад, он вам ответит. Потому что в тот день он делал то же самое, что и сегодня.       Сейчас 18:45. Чонсон с Хисыном идут в общежитие. На небе собираются серые, прозрачные тучи, из которых вот-вот норовит пойти дождь. Пак закутывается в пальто, чувствуя, как холодный осенний ветер добирается до самых костей. Ли поглядывал на друга, то и дело мрачно вздыхая. — Джей. — М?       Ли поджал губы, смотря за медленно идущим Паком. — Мне кажется тебе нужна помощь. — Я сам справлюсь с Сириусом, мне просто… — Я не об этом. — Перебил его Хисын. — Ты будто… Тебя будто нет, понимаешь?       Джей нахмурился и остановился. Ли сделал то же самое, уставившись на его лицо, еще более строгое и резкое, чем обычно. — Я не знаю, почему ты такой, что случилось, но от тебя буквально остается лишь тень. Я не спец в советах и уж точно не спец в душевных разговорах, но я за тебя волнуюсь.       Хисын никогда не умел высказать правильно свое волнение. Он не был тем человеком, который хорошо описывает свои мысли или эмоции, ему всегда было легче дать человеку знать, что он чувствует прикосновениями. А, честно говоря, еще легче, чем с людьми, ему было с цифрами. Именно в цифрах он чувствовал стабильность, поддержку и опору, поэтому почти каждый его день был распланирован, каждое действие имело значение. Возможно, даже общение с людьми для него распланированным действием, но Ли в этом никогда не признавался.       Джей был уверен, что в каждом человеке Хисын видел определенную функцию, которая ему нужна в жизни. Какой функцией был он сам, Чонсон не понимал, однако наверно какой-то важной, раз Ли так беспокоится, что одна из важных частей его уравнения идеальной жизни внезапно пропадет. Испарится. Превратится в тень.       Хисын оставил Джея одного на улице. Чонсон смотрел на темнеющие деревья парка, что стояли по бокам дороги. Ветер покачивал черные ветки на ветру, сбрасывая последние серые листья на грязную дорогу, умытую слякотью.       То, что сказал Паку друг не было для него чем-то новым. Он давно чувствовал, что что-то не так. Что жизнь немного не такая, какую он представлял ее себе, что она становится похожей на сплошной кошмарный день сурка, где он смотрит в одну часть неба из раза в раз, однако не видит ни черта. В душе, в существовании которой Джей сомневался с каждым днем все больше и больше, было пусто. Но парень не мог сказать, что ему это не нравилось. И что нравилось тоже не мог. Ему было просто все равно. Как и на все в этой жизни. Он вставал изо дня в день, делал, что ему говорят, не сопротивлялся и работал, работал и работал. Люди слились в одну серую массу, что постоянно гудела и заставляла голову болеть. Из толпы выделялся лишь Хисын, но и он казался… ненастоящим. Будто просчитанным, будто он являлся не живым человеком, а такой же частью уравнения жизни Джея, какой и Пак являлся для Ли.       Джей давно понял, что его жизнь больше жизнью назвать нельзя. Это было существование. Бездумное и бесцельное.       Парень не хотел идти к психологу. Где-то глубоко внутри он хотел справиться сам, победить эту тьму внутри себя. Поэтому Пак решил, что должно произойти что-то совершенно особенное, чтобы он поменял свое решение. Наверно что-то типа падающего метеорита или внезапной «смерти» Сириуса.       Эту ночь он снова провел в обсерватории. На этот раз наблюдения за злополучной звездой заняли не больше двух часов. Снова попробовав рассчитать значения и снова получив какой-то бред, Пак тихо выругался и вышел из здания, когда солнце уже начинало восходить. Воздух будто стал темно-синего цвета, он щипал лицо морозной свежестью и заставлял кровь приливать к лицу. Джей уже отходил от входа, как услышал тихие шаги за спиной. Они были достаточно медленными и легкими, однако в мозгу парня уже проскочили все сюжеты о серийных маньяках, поэтому Пак ускорил шаг, шаркая туфлями по сырому гравию. К его ужасу, шаги за спиной тоже ускорились, и Джей, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди от страха, побежал.       Пальто, развевающееся на ветру, значительно затрудняло бег, к тому же Пак заметил, что телефон, обычно лежавший в кармане, чудесным образом испарился, поэтому Джей уже готовился к тому, что его ничуть непримечательная жизнь оборвется прямо здесь, в парке около университета, где-нибудь под кустом, где его зарежут, расчленят, а потом съедят. — Погоди! Да погоди ж ты! — Раздавался довольно высокий, однако мужской голос, поэтому Чонсон продолжал бежать. — У меня твой телефон!       Джей быстро обернулся и правда увидел в руке, как понял уже Пак по голосу, парня свой телефон. Однако он смотрел все выпуски «Следствие вели» с Леонидом Каневским, поэтому ничуть не сбавил темп, а даже ускорил его, не понимая, откуда взялось такое резкое желание жить. — Еще чего, ты меня зарежешь! — Прокричал он, продолжая бежать и задыхаться от того, что силы были на исходе. — Не зарежу, у меня нет ничего! — Парень внезапно остановился. Джей немного пробежав, тоже остановился на безопасном расстоянии, хватаясь за бок. Незнакомец поднял телефон вверх, а затем положил на землю и быстро отошел от него на 10 метров.       Джей недоверчиво посмотрел на него, затем на свой телефон, и начал медленно приближаться к нему, не спуская глаз с парня. Тот стоял, положив руку на бок, опираясь на одну ногу и явно не выглядел как угроза, однако Пак не повелся на безобидный вид и, только телефон оказался у него в руках, отбежал от незнакомца. — Я Ким Сону! — Прокричал тот, медленно идя к Джею, который немного успокоившись и получше разглядев парня, сделал вывод о том, что убийца, наверно, не будет одеваться как клоун на маскарад: в ярко-зеленый костюм с каким-то принтом, фиолетовый галстук и со странной высокой шляпой на голове, которую Пак еще не успел рассмотреть. Хотя, может, это его план по заманиванию жертв? — Я с актерского! — Оно видно. — Ответил Чонсон уже не крича, так как Ким вполне мог его расслышать. — А ты кто? — Человек. — Паук? — Пошутил Сону, который, судя по тону голоса, явно был доволен своей шуткой. — Если бы.       Они еще пару минут прошли в абсолютной тишине, разрываемой только тихим чириканьем оставшихся птиц на деревьях. — Почему ты за мной идешь? — Опасливо спросил Джей. — У меня общежитие там. — Ну конечно… Он же сам сказал, что студент. — У меня тоже. — А ничего тупее нельзя было придумать? — Ты почему был в обсерватории так поздно? — Через некоторое время поинтересовался Ким, потихоньку становясь все ближе и ближе к Чонсону. — Учился. — Астрофизик? — Да. — А я вот… Вдохновения искал. — Мечтательно произнес Ким, на что Джей хмыкнул. — Что ты смеешься? У нас сейчас тема «Любовь и романтика». Целоваться учат, все такое. Вот я и хожу, брожу, делаю вид, что влюблен и не спится. — Разве так себя ведут влюбленные? — Спросил Пак, явно сомневаясь в речах нового знакомого. — Не знаю, честно. Мне сказали, что природа может помочь… — И поэтому ты ошивался около университета в 6 утра? — Ну, я же увидел в итоге очень редкое ночное животное, которое зовут… — Пак Джей. — Ворчливо пробурчал тот. — Пак Джей. Я тебя никогда не видел до этого.       Неудивительно. Как сказал Хисын, он похож на тень. Чонсона можно увидеть, только если знать, что он существует и где его искать.       Тропинка привела к развилке. Джей встал и подождал, пока Сону подойдет к нему, все еще не без опасения наблюдая за ним. — Ну что? Прощаемся? — Со вздохом грусти проговорил Ким, смотря на парня снизу вверх, через длинные ресницы, держа шляпу в руках. — Да. — Пак слегка улыбнулся и протянул руку. Сону широко улыбнулся и, убрав шляпу за спину, пожал его ладонь, прикасаясь бледными пальцами к смуглой коже. Он внезапно посмотрел наверх. — Я б, наверно, тоже хотел смотреть на звезды. Проведи мне как-нибудь экскурсию по обсерватории. — Хорошо. — Произнес Джей и отпустил его руку.       Ким напоследок еще раз широко улыбнулся и поскакал к своему крылу общежития, что-то напевая себе под нос. Джей некоторое время смотрел ему вслед и затем тоже посмотрел на небо. Он нахмурился, пригляделся, затем поставил сумку на землю и лег на траву, однако небо не изменилось. Оно осталось холодным, блеклым, слегка освещаемым восходящим солнцем. И в глазах парня запечатлелись не только звездная пыль, но и затаенный, всепоглощающий страх.