Сириус Альфа

      Джею было 8. Он приезжал на лето к дедушке, всегда долго привыкал к его строгому методу воспитания. Дедушка у него был суровый, каждый день, ровно в 7 утра, он будил мальчика, ворча о том, что он так всю жизнь проспит, кормил его завтраком, уча готовить яйца с рисом. Джей всегда наблюдал с интересом за тем, как рука деда ловко мешала еду, а потом садился за стол и вместе со стариком ел, смотрел утренние новости. — Когда-нибудь нас эта Америка сожрет. Заебали эти иностранцы. — Громко ворчал он. — Заебали! — Поддакивал ему маленький Чонсон, смотря на деда. — А ты, если еще раз так скажешь, получишь тапком по спине, понял? — Понял. — Коротко отвечал он, болтая ногами под столом.       Потом Джей проводил время то помогая деду в гараже, то читая книги с его полок. Когда читать книги ему надоедало, он выходил на улицу и ходил по полю: ловил бабочек и рассматривал их крылья, тут же отпуская, плел корзинки из травы, рисовал пальцами на песке, наблюдал за муравьями и дождевыми червями. Либо просто шастал по дому, наблюдая за тем, как пыль в свете солнца летает и садится на поверхность стола.       Летом часто шли дожди. Гром служил для Джея колыбельной, а молнии ночником. Пак любил грозы. Он всегда собирал все свои любимые игрушки и садился в гостиную, поближе к дедушке на всякий случай, и тихо приговаривал, что он рядом, что в грозу их никто не тронет и что Джей их всех защитит.       Однако в те редкие деньки, когда несколько дней подряд стояла жара, а дедушка не ходил на работу, происходило нечто потрясающее. Мальчик знал, что после того, как 4 дня подряд красная полоска на градуснике будет выше, чем цифра 25, дедушка его не поведет спать в 8:30. Он позволит Чонсону играть до 11, а потом скажет надевать легкую куртку, что висела на всякий случай в коридоре.       И они пойдут на улицу, Джей будет держать его за большую морщинистую руку, так как темнота пугала его, а дедушка будет молчать, будто боясь нарушить тишину ночи. Чонсон всегда тоже будет молчать. Не потому, что захочет, а потому что если заговорит, то получит подзатыльник. Дедушка поведет Джея в поле, далеко в поле, туда, где совсем не видно городских фонарей и кажется, что мир состоит из бесконечной травы и цветов. Старик осветит путь фонариком, периодически указывая на потревоженных ежиков и ящериц, что в страхе попытаются скрыться от яркого света. Дедушка с Джеем остановятся у большого камня, старик расстелит свою большую куртку на траве и выключит фонарик.       Мальчик всегда закрывал глаза. Ему казалось, что, если он этого не сделает, то той же красоты не увидит. Джей ложился быстро, нетерпеливо, рядом с дедом, также как и он, подкладывая руку под голову. Сначала он открывал один глаз, потом другой. И пред ним расстилалось бескрайнее звездное небо. Оно было настолько темным и настолько чистым, что на нем было видно тысячи мельчайших точек. Чонсон всегда боялся дышать в такие моменты. Казалось, что перед ним не звезды, а пылинки, и если он на них подует, то они улетят. Исчезнут. — Это Цефей. — Тихо шептал старик, будто тоже боясь, что звезды могут испугаться громкого звука или улететь от их дыхания. — Четыре звезды, яркие такие, вот одна, вторая, третья… На домик похоже. Верхушка прямо рядом с Малой Медведицей.       Джей завороженным взглядом смотрел на застывшее во времени небо, слушал голос дедушки, убаюкивающий его. И ему казалось, что он находится там, среди звезд, летает, трогает их светящуюся поверхность, разговаривает с ними. Ему хотелось улететь и быть там, где ему не нужно будет слов, чтобы выразить чувства, где люди не будут смеяться вслед и ругаться. Ему хотелось тишины. И он ее получил.       Тишина в коридоре разрывала и без того тревожную душу. Джей нервно дергал ногой, смотря куда-то в пол, на блестящие туфли. Наконец, дверь отворилась, из-за нее показалось худое угловатое лицо. — Здравствуйте, проходите. — Тихий спокойный голос прорезался через тишину, и Джей поднялся, глубоко вздыхая и поднимая небольшой портфельчик.       Пак прошел в кабинет. На стене висело несколько светильников, отдающих желтым светом, фотографии в рамках, запечатлевшие природу и людей. Лиц не было видно, лишь фигуры, прямые или сутулые.       Джей дождался знака со стороны мужчины и поставил портфель на пол, а пальто повесил на вешалку. Он сел, тревожно оглядываясь, не смел посмотреть на человека, сидевшего перед ним. — Итак. — Начал мужчина. — Я Пак Хёнсок. — Пак Джей. — Тихо представился Джей и наклонил голову в знак приветствия.       Воцарилось молчание. Хёнсок написал что-то, наверно имя парня, в огромном блокноте и посмотрел на него. — Можете начать с того, почему вы сюда решили прийти.       Он все еще не решил. Он все еще не уверен в том, что это правильно. В том, что ему достаточно плохо, чтобы обращаться к психологу. — Я… — Джей запнулся и прочистил горло. — Я не знаю, как это описать, но я чувствую себя тенью.       Он прикрыл глаза на секунду, ожидая услышать смешок в ответ на его слова, однако реакции не было. Джей посмотрел на мужчину. Тот терпеливо ожидал ответа, держа в руках ручку. — Мне кажется, что моя жизнь стала похожа на день сурка. Она однообразна, меня это, — он остановился и вдохнул, — п-пугает.       Хёнсок снова что-то записал в тетради. Джей тревожно посмотрел в его сторону и снова вдохнул, стараясь не дрожать. — Я будто ослеп.       Доктор посмотрел на него. Пак смотрел куда-то в стену, пустым взглядом сверля ее. И перед его глазами расстилалась темнота.

***

      Из комнаты доносилась энергичная музыка. Сонхун сидел на кресле, развалившись, словно ленивый кот и, держа сигарету во рту, смотрел на скачущую фигуру. Музыка сменилась на более медленную, фигура остановилась и встала, смотря на Пака. Сонхун улыбнулся и выгнул бровь, будто подзывая к себе. — Ну же? Что ты мне хочешь сказать? Ким Сону… — Последняя фраза была чуть слышной, однако Сону расслышал ее отчетливо и медленно подошел с такой же хитрой улыбкой на лице. Пак довольно закусил губу, смотря на Кима, который стоял совсем рядом.       Сону наклонился, ставя колено рядом с бедрами парня, и, глядя ему в глаза, взял сигарету у него изо рта и положил в пепельницу, получая наигранно-возмущенный взгляд от Сонхуна. — Это уже пятая… — протянул Пак. — Пятая с тех пор, как ты обещал бросить. — Певуче произнес Ким и встал, продолжая качаться под музыку. — Ты же понимаешь, что я никогда не брошу.       Сону снова остановился и посмотрел на Сонхуна. Уже не тем игривым взглядом, а более грустным, будто обреченным. — Если ты так будешь думать, точно не бросишь. — Он сел на кровать, стоящую рядом с креслом, однако тут же развалился, смотря в белый потолок, на фоне которого не было видно белых паров потушенной сигареты. — Я и не собираюсь переставать так думать. — Пак открыл стоящую на столике банку пива и отпил, недовольно морщась. — Что за дерьмо? Боже… Сону, тебе нужно учиться покупать нормальный алкоголь. — Купил то, что было, отвали. — Пробурчал Ким и отвернулся от друга.       Сонхун встревоженно посмотрел на лежащее рядом тело и вздохнул. Отложив банку в сторону, он лег рядом, обнимая Кима, однако тот тут же откинул его руку и встал, перемещаясь на стул возле письменного стола. Пак поднялся на локтях и уставился на Кима с выражением лица а-ля: «Ну что я опять сделал не так?» — От тебя снова воняет. — Будто ответил на его вопрос Ким и поднял ноги на стул, поджав колени к подбородку.       Пак ничего не ответил и лишь достал из кармана пачку сигарет под хмурый взгляд парня. — Где ты был 25 числа ночью? — Без тени улыбки спросил старший, выдыхая дым изо рта. — Гулял. — Один? — Да. Нет… Не совсем… — Ты мне врешь? — прозвучал среди мелодии грубый, чуть ли не замогильный голос.       Сону посмотрел на Пака и увидел то, что ожидал увидеть: полный раздражения взгляд. — Хочешь снова погулять с этим кобелем? — Почему сразу кобелем? — Возмутился Сону и отошел к окну, чтобы не видеть лица друга. — А кто еще будет гулять ночью? — Я.       Ким чувствовал, что он к нему приближается, однако не смел развернуться и застыл, абсолютно не понимая, что его ждет в следующую секунду. Пак остановился совсем близко, опаляя шею Сону горячим дыханием, снова заставляя почувствовать запах сигарет рядом. Ким замер. Горячая рука старшего коснулась шеи парня, из-за чего тот вздрогнул, а затем медленно спустилась по спине и легла на талию, слегка сжимая ее. — Ну же… — Голос приятно щекотил шею и заставил Сону зажмуриться. — Что такого произошло? Лучшему другу же ты можешь рассказать?       Ким хотел было воспротивиться, однако вся возможность действовать и мыслить будто испарилась с тем самым моментом, когда рука Сонхуна легла на его тело. Его пальцы водили круги через ткань, заставляя тело младшего отвечать на ласки легкой дрожью и учащенным дыханием. — Я… Он был в не очень хорошем состоянии, поэтому я думаю… — Ким прервался, так как пальцы спустились ниже. — Я думаю, что мне надо с ним снова увидеться.       Хватка внезапно усилилась, Сону резко развернули. Сонхун смотрел прямо ему в глаза. — Почему ты не слушаешь мои советы? — Мягкий, ласковый голос сильно разнился с красивым лицом Пака, искаженном в сдерживаемом гневе. — Сколько раз я тебе говорил, не надо шляться по улицам ночью, ты там никого хорошего не найдешь! — Ты и днем мои прогулки не одобряешь. — Тихо возразил Ким и тут же втянул голову в плечи, так как глаза старшего буквально вспыхнули. Сонхун, увидев его реакцию, прикрыл глаза и, вздохнув, мягко произнес: — В этом мире крайне мало хороших людей. Все они тебя не заслуживали.       Сону посмотрел на друга. Тот притянул его к себе и обнял, зарываясь пальцами в густые темные волосы. Ким положил голову на его плечо, устало вздыхая и дрожа.

***

      После своего первого сеанса у психолога Джей не чувствовал облегчения. Единственным чувством была возрастающее с каждым часом отвращение к самому себе. Потому что ослабил хватку, не справился, обратился за помощью. Пак еще не подтвердил свое присутствие на следующем сеансе. Хёнсок предложил ему подумать, наверно было видно, что Чонсону не очень хотелось там быть и что он туда пришел по крайней необходимости. Что за необходимость? Вопрос жизни и смерти? Может быть, так как подобная жизнь казалась Джею хуже самой старухи с косой.       Однако небольшие перемены в жизни не изменили ее течения. Джей все еще ходил каждую ночь в обсерваторию, все еще наблюдал за Сириусом, уже начиная надеяться, что он в один день магическим образом взорвется. Только Хисын, который вчера решил остаться дома и не пойти ни в библиотеку, ни в спортзал, ни на свиданку, вызывал подозрение. Ли коротко отмахнулся от ненавязчивого вопроса и что-то усердно строчил в своем телефоне, периодически улыбаясь. Джей был уверен, что не пройдет и нескольких дней, как Хисын снова куда-то свалит.       Сегодня Джей был в обсерватории один. Ли снова остался дома, сказал, что ему нужно зачем-то выспаться и лег, тут же волшебным образом захрапев. Наглотался ли он снотворного, либо наколдовал себе сон, Пак не знал, но определенно позавидовал способности друга засыпать тогда, когда ему надо.       Джей выходил из здания в 3 часа ночи, в общежитии его ждала куча неразобранных лекций, а глаза почему-то уже начинали слипаться, так что он решил, что разумнее будет уйти пораньше. Пак шел, слыша привычное шуршание туфель по гравию, немного волнуясь из-за кромешной темноты по бокам. Чонсон попробовал приободрить себя, найти что-то менее пугающее в темноте, однако нашел лишь темную фигуру, которая шла прямо на него. Джею сначала показалось, что это плод фантазии, спровоцированный мглой, однако образ все не исчезал, только становился отчетливее. Вот фигура была уже в 20 метрах от него и Пак начал конкретно стрессовать. Почему с ним последнее время постоянно такое происходит? А что, если этот человек не будет таким же доброжелательным как этот Ким Санву или как там его?       С каждым сделанным шагом, он все ближе приближался к незнакомцу и все чаще билось его сердце. Оно буквально металось, пытаясь заставить Чонсона повернуть назад и убежать, однако Джей просто зажмурился и на удивление прошел мимо этого мужчины, который вроде бы даже не посмотрел на Пака. Джей выдохнул и уже расслабился, как тут его плечо тронули, и он коротко вскрикнул, тут же оторопев от обратного вскрика. — Да может хватит уже! — Вскричал Джей, хватаясь за сердце, которое, как ему казалось, сейчас выпрыгнет от испуга. — Хватит пугаться всего на свете! — Тоже в шоке проговорил Сону, опираясь на колени. — Сейчас 3 часа ночи, вокруг темно, по улице идет подозрительный незнакомец, а потом хватает меня за плечо, как по-твоему я должен реагировать?! — Продолжал почти кричать Джей, пытаясь отдышаться. — Скажи спасибо, что не взрезал. — Ну уж спасибо… — Проговорил Сону и устало посмотрел наверх, а затем на Джея. — Я тебя никак не мог найти в кампусе. — Поэтому решил продолжить шататься по улицам как маньяк, пытаясь меня отыскать? Звучит как сюжет фильма на одном из каналов о криминалистике. — Ты детективов начитался? — Насмотрелся. — Не важно. — Сону отмахнулся, однако тут же встрепенулся. — Точнее, важно, мне все важно. Господи… — Он закрыл лицо руками, однако тут же понял, что его и так не видно из-за того, насколько темно было вокруг.       Джей абсолютно не понимал, что происходит. Мало того, что его испугали до смерти, так еще и искали всю эту неделю. Пак просто сейчас хотел домой и спать. — Тебе что-то надо было? — Сонно спросил он, стараясь звучать как можно менее раздраженно. — Нет, точнее да, мне нужен ты. — Джей вопросительно вскинул бровь, и Сону тут же залился краской и активно замахал руками. — Точнее не в том смысле, в котором ты наверно думаешь, просто хочу пообщаться там, все такое…       Джей ему не верил. Он? Хочет пообщаться? Такой ком энергии, который кого угодно снесет нахрен с ног, хочет пообщаться с ним? Да вы что, шутите что ли? — Я правду говорю. — Более робко сказал Ким, будто читая мысли Чонсона. — Угу, а теперь причина, по которой ты хочешь общаться?       Сону недовольно промычал и поплелся за Джеем, который уже направился к общежитию. — Правду говорить? — Желательно. — Джей не понимал, почему хочет выпытать это из Кима. Ему было абсолютно все равно, кто с ним хочет или не хочет общаться большую часть времени, но наверно, в этот раз ему просто нравилось смотреть за тем, как сгущаются краски на лице парня.       Сону явно в этот момент переобдумывал всю свою жизнь. Он театрально вздохнул и, неожиданно схватив Чонсона за руку, повел его на скамейку, стоящую неподалеку и, усадив, встал перед парнем. — У меня проблемы. — Коротко сказал он. Джей моргнул пару раз, посмотрел по сторонам, а затем вопросительно посмотрел на Кима. Тот, понимая, что будет рассказывать что-то, что Пак возможно не поймет, сел рядом, придвигаясь ближе к парню, однако этим же заставляя его отодвинуться дальше. — Мне говорят, что у меня нет… изюминки. Что я живу как в пузыре и поэтому не могу играть серьезные, трудные эмоции. — Протараторил Ким, активно жестикулируя. — Угу… — Понимающе промычал Джей. Он правда понимал, о чем говорит Сону, вы не подумайте, он может безэмоциональный, но не тупой. — Ну так вот, я поэтому подумал, что мне нужно пообщаться с тем, кто может вернуть меня, так скажем, с небес на землю. И когда я увидел тебя, понял, что ты самый идеальный кандидат из всех возможных: угрюмый, нервный, несчастный… — Все-все я понял-понял. — Поспешил прервать его Джей, не желая слушать о том, насколько плохо он выглядит со стороны. Сону виновато улыбнулся, понимая, что наболтал немного лишнего. — А, ну еще я подумал, может ты станешь мне парнем на несколько недель? — Что?! — Воскликнул Джей, опешив от столь внезапного предложения. — Мне это надо для роли. — Не без стеснения оправдывался Сону. — А почему я-то?! — Пак ткнул в себя пальцем, уже даже не удивляясь тому, что Киму в голову пришла такая идея. — Потому что чем больше мы времени будем друг с другом проводить, тем быстрее ты снимешь с меня розовые очки, плюс мы будем встречаться, значит, это будет плюс для моего опыта в плане отношений на сцене… — Боже… — Не дослушав его, произнес Джей, зарываясь пальцами в волосы. Всю сонливость как рукой сняло. — Ну так что, ты согласен? — Спросил его Ким, ерзая на месте. — Я ни на что не согласен. — Категорично ответил Пак и, взяв портфель, поднялся и снова направился к общежитию, однако остановился из-за услышанного: — Но у тебя же все реально плохо.       Джей нахмурился, пытаясь не дать словам повлиять на него, однако внезапный удар реальности, заставил ноги отказать. «У тебя все реально плохо». Это ли та самая фраза, которая должна убедить его продолжить лечиться? Он медленно вернулся к Сону, снова сев на скамью. — Мы можем на друг друга повлиять. — Немного тише проговорил Ким. — Я вижу, что тебе сложно даже слушать про это, но я могу дать слово, что хуже не станет. Ты в любом случае всегда можешь перестать со мной общаться.       На лице Сону больше не было той игривости и энтузиазма, лишь реальное беспокойство о чувствах нового знакомого. Пака это успокоило, ведь иметь дело с человеком, для которого начать встречаться из интереса легче легкого, действительно немного непривычно, если не страшно. — Хорошо. Можешь делать, что хочешь, но, — добавил Чонсон, когда Ким уже успел вскочить от радости, — этот цирк закончится ровно в ночь 4 декабря. И об этом никто, кроме нас, знать не будет. — Хорошо-хорошо! — Воскликнул Сону. — Можно я тебя обниму? — Спросил он, готовя руки. — Нет. — Поспешил отказать Джей, заставляя Кима убрать руки в карманы.       Небо постепенно окрашивалось из кромешного черного в темно серый. Утро неумолимо приближалось, напоминая о неизбежности следующего дня. — Почему 4 декабря? — Спросил Ким спустя некоторое время, идя за Джеем, шаг которого с каждой минутой замедлялся от усталости. — Потому что будет солнечное затмение. — Правда? — Воскликнул парень, заинтересовавшись. — А его будет видно? — В Антарктиде да.       Сону сжал губы, недовольно оглядывая зевающего Джея. Пак посмотрел на него и, встретившись взглядом, тут же отвел его, чувствуя вину за такую отстраненность. — Прости. — Тихо произнес он, чувствуя, как совесть начинает подбираться к заржавевшим струнам души. — Да ничего, я понимаю, что тебе это все наверно не хочется… — Мне хочется! — Внезапно перебил его Джей и остановился. — Мне правда хочется, просто… это все для меня непривычно, понимаешь?       Сону молча смотрел на Пака. В его глазах, обрамленным длинными черными ресницами отражались желтые огни фонарей. Он был готов слушать. Джею казалось, что ему впервые открыли дорогу, которая до этого была закрыта. — Я всегда достаточно специфически относился к привычкам. — Медленно начал он, проверяя тропу, тут же смотря на то, как Ким реагирует. — Всю мою жизнь я стремился к упорядоченности, однако войдя в это состояние… Я не могу выбраться. Мне сложно принимать перемены, но если их не произойдет, я потону. Меня это все душит.       Джей чувствовал, как напряжение нарастало. Страх того, что его слова не воспримут, засмеются усиливался. — Я тебя понимаю. — Раздался голос Кима, разрывая воздух на две части.       Чонсон замер и посмотрел на парня, встретившись с ним взглядом. — Я никогда не стремился к порядку, но тоже терпеть не могу эту… цикличность что ли. Поэтому, даже учась в университете, нахожу себе какие-то дела на каждый день, главное, чтобы были разными.       Что-то застряло в горле. Глаза почему-то начало щипать. Джей опустил взгляд, пытаясь успокоить внезапный прилив чего-то странного, смутно знакомого.       Сону подошел к нему ближе и потрепал по плечу. — Я б обнял, но ты это не любишь. — Усмехнулся он, продолжая держать руку на рукаве пальто. — Да. — Пак невольно улыбнулся. Почему-то сейчас даже хотелось сказать, что и обниматься он больше не против. — А что еще ты не любишь? — Ким пошел, заставляя разговор снова политься быстрым ручьем. — В каком смысле? — Весь груз неизвестности упал с плеч. Изо рта будто вынули кляп, позволяя говорить свободно. — Мы же встречаемся. Мне нужно знать границы. — Краснея напомнил парень, даже по голосу которого было понятно, что тот безудержно улыбается. — Во-первых, точно никаких поцелуев, секса тем более, только держать за руку, по поводу объятий подумаю. — Даже объятия нет?! — Я сказал же, подумаю.       Сону раздосадованно вздохнул и немного погодя взял Джея за руку, сцепляя пальцы, свои теплые и его холодные. Чонсон оторопел, вздрогнув, однако не воспротивился, только поудобнее взял руку Кима в свою, который уже начал что-то ворчать про то, что руки у Пака как ледышки и что ему срочно нужны варежки. Пришло в действие «джентельменское» соглашение.