Вопреки

Время шло, подходил срок узи, на котором родители наконец узнают пол малыша. Чонгук не знал точно, но слышал, что запах ребёнка, слабый, начинает ощущаться после двадцатой недели. Возможно, было ещё рано, но не исключено, что у Тэхёна под сердцем развивалась бета. А значит, у Чонгука могла быть дочка. У омеги он, разумеется, ничего не спрашивал, умудрённый опытом сериалов, где ясно показано, что омегам такие вопросы не нравятся. Главное ведь, чтобы здоровый? Вот он и ждал, молча, порой с потеющими ладонями наблюдая за счастливым Тэхёном, что ощущал внутри толчки малыша. Альфе прикоснуться никто не предлагал, да и не должен он, наверное...но ему хотелось безумно. Об этом он молчал тоже. Из глубокого сна альфу выводит звонок будильника. Открыв тяжёлые веки и прислушавшись к ощущениям, Чонгук догадывается, что среди ночи будильнику звонить незачем. — Чонгук? — слышится на той стороне трубки. Тихий усталый голос, отчасти знакомый. — Вы кто? — хрипло буркнул парень, всё ещё с прикрытыми глазами ловя отголоски сна. — Это Чимин. — Чимин? — Да, соберись, пожалуйста и слушай, — вымученно выдохнул парень. — Мы с Тэхёном в больнице. Глаза альфы резко распахнулись, напрочь отгоняя призрачную сладость глубокого сна. Зачем это Тэхёну быть в больнице? Они вчера виделись, омега был здоров, срок узи ещё не подошёл, как же так? — Ему вечером было нехорошо, а ночью стало плохо, тянул низ живота, на белье немного кровянистых выделений, его положили на сохранение, если всё будет хорошо, через две недели выпустят. Чонгук? Чимин нахмурился, не услышав в ответ ничего, кроме сбитого дыхания. — Ты меня слышал? — Да, я слышал, — альфа словно отмер, начав крутить головой из стороны в сторону, оглядывая комнату и поднимаясь с кровати. — Как он? — Перепугался и расстроился, сильно себя накрутил, но уже всё в порядке, он спит в палате. С ребёнком тоже всё хорошо. Решил, что ты должен знать. Он распереживался, но сейчас уже... — Как же так? — полное осознание окатило парня второй волной. — У него мог выкидышь случиться? Но ребёнок ведь уже большой, он шевелится, как же так? — потерянно протянул альфа, спешно вытаскивая из шкафа мятую одежду. — Успокойся, не паникуй, ещё твоих психов не хватало. Такое бывает, называется угрозой преждевременных родов. На любом сроке может случиться, многие беременные лежат на сохранении, не конец света. Мы спокойно, без паники вызвали скорую и поехали. — Тэхён-то без паники? — Рядом я, должна же быть в компании жилка холодной решимости и здравого смысла. Ты чего там делаешь? Альфа тяжело дышал, запрыгивая в джинсы, пока телефон лежал на кровати с громкой связью. — Скажи адрес. — Даже не думай, к нему можно будет только утром, он уже спит, не заставляй меня пожалеть о том, что я тебе рассказал. — Ещё бы ты не рассказал! — альфа недовольно схватил телефон, прижимая тот к уху, быстро направляясь в прихожую. — Говори адрес и фамилию лечащего врача. — Нет, вышлю утром, не нужно позориться, тебя никто никуда не пустит. — Чимин! — Вот же баран упёртый, — недовольно воскликнул омега, не на шутку разгорячившись. — Что это за звук? Альфа с лязгом закрыл входную дверь, мысленно извинившись перед соседями. — Ты из дома вышел что ли? — почти воскликнул Чимин, недоуменно выпучив сонные красные глаза. — Ты в больнице ещё? — Да, — выдохнул парень, сдавшись. — Кидай адрес. Я просто зайду к врачу и докину тебя до дома. — Как хочешь, к нему тебя всё равно не пустят. Да и врач скоро сменится, людям спать пора. — Жди. *** — Чонгук, куда ты так летишь? — омега спешно подпрыгнул с места, тормозя несущегося к регистратуре парня. — Отойди, мне нужно спросить. — В регистратуре одна злая медсестра, которая тут пол ночи сидит, она, в лучшем случае, тебя просто пошлёт. Врач тоже ушёл недавно, перестань ломать комедию. Поверь мне, сейчас всё хорошо, завтра спокойно придёшь, заполнишь заявление на посещения и пойдёшь к Тэ. — Почему он мне сразу не написал? — у альфы обреченно опустились плечи. Он, казалось, был ещё более перепуганный и бледный, чем сам виновник сбора. — А должен был? — омега беззлобно усмехнулся, разглядывая альфу. Вот он, сильный, желанный и бессовестный Чон Чонгук, который столько лет трепал Тэ нервы. Стоит, как вкопанный, выпучив глаза посреди больницы. Как всё повернулось. — Как по мне, так это ты от него не отлипаешь. У Тэхёна есть те, кто сможет помочь и поддержать. И не обижайся, я ближе. Во всех смыслах. Не представляю, как бы он один справился. Омега толкнул дверь выхода, утягивая альфу на улицу. — Ты бы ничем не помог, тут уже как получилось, я был рядом и мы справились. Если чувствуешь здесь своё упущение, то не зря, но уже как есть. Если хотел быть полноценным участником, не нужно было себя изначально вести, как мудло. Чимин всё глубже вдавливал альфу в его беспомощность в этой ситуации, при том даже бровью не повёл. Чонгук лишь зло, но вместе с тем обиженно зыркнул на задравшего нос омегу. Внутри Чонгук протестовал и злился, раздражаясь с того, как держался Чимин. Откуда омега такой вообще вылупился, чтобы его поучать? А с другой стороны, Пак нигде не соврал. Чонгук действительно ничем бы не помог, а всё потому, что облажался он намного раньше. — Почему это могло произойти? — бесцветно поинтересовался Чон, проворачивая ключ зажигания. Омега пожал плечами, пристегнувшись. — Врач спрашивал у него про падения, ушибы, травмы, но ничего не было, конечно, он очень осторожен. Сошлись на том, что это из-за тяжестей. — Каких ещё тяжестей? — замер альфа, только уложив руки на руль. — Ты же знаешь, где он работает? — Чимин скептически глянул на альфу, ловя ответный обеспокоенный взгляд. — В магазинчике. Продавцом, не грузчиком, где ему тяжести таскать? Я и так слежу, чтобы он ничего тяжелее бутылки не поднимал. — На учёбе ты можешь следить, сколько влезет. Грузчики несут коробки в магазины, а расставляет всё персонал. И если что-то заканчивается, тащут необходимое в зал. Он вчера две коробки из подсобки перетащил, а потом расставлял ещё по прилавку. Весь изнылся, что спина заболела. Позже начало тянуть живот, ночью стало хуже. Чонгук не нашёл что ответить, шокированный услышанным. Он молча отвёз Чимина по уже знакомому адресу, так как часто завозил беременного омегу домой после учёбы. — Кстати, — притормозил омега, собираясь вылезти из салона. — Тэхёну узи делали, так что учись плести косички. Дверь машины захлопнулась с характерным щелчком, отгораживая от всего остального мира одного непонятливого альфу. Косички? Узи? В мгновение ока на парня накатило осознание. Выходит, у него действительно будет дочь? Мурашки пробежали от лопаток до поясницы, руки предательски задрожали. Холодными пальцами Чонгук вцепился в руль, даже не пытаясь перебороть счастливую глупую улыбку на лице. Но такой радостный момент омрачился так же быстро, как и начался. А будет ли у него возможность заплетать эти косички? Уныло, с тяжелым комом в горле, Чонгук переваривал информацию, всё больше убеждаясь в том, какой он непутёвый альфа, отец. Его беременный омега, выходит, надорвался на работе, ящики перетаскивал, пока он что? Спокойно посещал консультации в фирме, где ему предстояло работать. Он в очередной раз облажался, снова набивая синяки собственным опытом. Давно пора было начать принимать более серьёзные решения. У него ведь будет дочка, с которой он непременно хочет видеться, общаться, которую он планирует любить и воспитывать! Планирует ведь? Точно не помнит, с каких пор, но теперь в этом уверен. Как же ему всё устроить? Начать следовало со знакомства. *** В коридорах стоял приторный горьковатый запах больницы. Тэхён должен будет пролежать тут две недели? Разве пойдёт такая атмосфера омеге на пользу? Больница была, на самом деле, неплохой, несмотря на то, что, Чонгук уверен, в частной было бы лучше. Но ни к чему сейчас лишний раз беспокоить беременного, он и так перепугался. Помявшись пару секунд, альфа занёс руку над поверхностью двери с нужным номером. Пара стуков для приличия, пальцы подрагивают. Комната небольшая, светлая. Чимин сразу заплатил за отдельную палату, за что Чонгук был ему благодарен и, разумеется, сразу же возместил потраченное. Напротив двери находилось широкое окно, впускавшее яркие, пробивающие помещение насквозь, лучи, небольшой шкаф, тумбочка и кровать в углу. Скромно, как и положено. А на кровати... — Тэхён, — полушепотом позвал омегу Чонгук, трепетно кладя руку на чуть подрагивающее плечо. Омега уже проснулся и, подобрав под себя ноги, сидел, сгорбившись, не решаясь перевести взгляд на альфу. Но уже мгновение спустя парень дёрнулся, быстро поворачиваясь, и вцепился в крепкий торс Чона, зарываясь мокрым холодным носом в изгиб шеи. Родной запах успокаивал, тепло вселяло уверенности перепуганному омеге. — Прости меня, — шептал он, стараясь всё сильнее прильнуть к альфе.. — Ты чего, Тэхён? За что простить? Омега молчал, редко всхлипывая. Кожа Чонгука намокала и начинала слегка пощипывать от соли. Так дело не пойдёт. — Не плачь пожалуйста, зачем ты так? Тебе нельзя переживать, за что ты извиняешься? — Я никчёмный! — приглушённый вскрик прорвался через всхлипывание. — Что? — смятенно пробормотал Чонгук. — Я бестолочь, даже ребёнка собственного уберечь не смог, я ведь подумать даже не мог, что эти коробки...мне не было тяжело, я подумал, что справлюсь, но как всегда переоценил себя...А если бы его не спасли? — Зачем об этом думать, если уже всё хорошо? — Чонгук осторожно приглаживал копну волос на голове омеги, вперившись в стену перед собой остекленевшим взглядом. Ему тоже страшно, он тоже об этом думал, но сейчас должен взять себя в руки и вселить уверенность в дрожащее в объятиях тело. Нельзя придаваться унынию... — Мне его ещё так долго вынашивать, всё, что угодно может... — Ничего не случится! — бескомпромиссно отрезал альфа, на мгновение придавив к себе парня. — На своей работе больше носа не покажешь. — Я же говорил, что мне нужно... — Деньги? Ты не понял? Это не твоя забота, только выздоровей, — Чонгук сморщился, почувствовав, как в носу закололо, в горле затвердел вязкий ком, вставший поперёк — не вздохнуть. В его руках омега, Его омега, с Его ребёнком внутри, с ребёнком, которого они могли потерять. Стало бы Чонгуку легче? Смог бы он жить, как ни в чём не бывало после потери неродившегося малыша? А Тэхён? Что бы с ним было? Смог бы он быстро оправиться и восстановиться? По рукам дрожь проходила от этих мыслей, потому что Чонгук очень сомневался в этом. — Ничего по-человечески не могу сделать, — обессиленно лепетал омега, тихонько раскачиваясь в горячих объятиях. — Ни отношений, ни семьи, ни жизни ребёнку нормальной дать не могу, я ни на что не гожусь, — усталый голос снова сорвался на очередном всхлипывании. В голосе звучали серая обреченность и крайняя степень уныния. У Чонгука от такого голоса Тэхёна всё внутри переворачивалось, невозможно остаться равнодушным, когда близкий человек находится в таком состоянии. — Мне была дана такая возможность, но я её не использовал, как следует... — Возможность? — Чонгук слегка отвлёкся от тяжёлый мыслей, нахмурившись. Тэхён, должно быть, не до конца пришёл в себя, обычно он не был настолько разбитым и потерянным, всегда несокрушимо держался и не подавал вида, если было тяжело. Омега медленно отстранился, являя альфе своё бледное заплаканное лицо и стыдливый опущенный взгляд. Одной рукой он утирал влагу с щёк, свободной же вцепившись Чонгуку в предплечье. — Я хотел сделать аборт, — безрадостно произнёс Тэхён, сжавшийся от неприятных воспоминаний. — Я не говорил, почему передумал, но... Омега приподнял голову, ища в чёрных глазах поддержки. — Расскажи, — шептал альфа пересохшими бледными губами, вглядываясь в красивое измученное лицо. — У меня резус крови отрицательный. Если бы у альфы был положительный, я бы не выносил ребёнка. Просто не смог бы. У меня даже обычная беременность тяжёлая, а так...выкидыши, остановки развития. Но у тебя резус отрицательный, значит, у ребёнка тоже. Знаешь, я тогда решил, что это знак, — омега горько улыбнулся, утирая запястьем нос. — Словно вселенная хотела, чтобы этот ребёнок был. А вот я идиот...нужно было сразу уехать в Пусан и не мучать никого. Я бы не попал сюда, если бы не возомнил, что что-то могу. Чонгук встрепенулся, снова вжав в себя тонкое тело. Если бы Тэхён уехал, Чонгук никогда бы...подумать страшно, чего он мог лишиться… — Это всё моя вина. Поверь, я сделаю всё возможное, чтобы наша дочь родилась здоровой. И чтобы с тобой всё было хорошо, пожалуйста, не расклеивайся, помоги мне, а я в лепёшку расшибусь, обещаю. Омега неверяще приоткрыл рот, широко раскрыв мутные болезненные глаза. — Дочка? — парень отстранился, удивлённо уставившись на альфу. — А ты не знаешь? — Чонгук зачарованно смотрел в блестящие глаза, чувствуя, как в груди что-то сжимается. — Ты был слишком уставшим, когда делали узи. — Нет, я вспомнил...действительно, на узи вчера сказали, что растёт здоровая девочка. Альфа надломленно улыбался, аккуратно смахивая запястьем слёзы со своего лица и шмыгая носом. — Я вот хотел к родителям пойти, рассказать о...ней. Мы ведь должны вещи пойти покупать, помнишь? — Чонгук мечтательно водил большим пальцем по опухшим щекам омеги, игнорируя смущение парня. — Представь только, платья, куклы, ты хоть что-то о девчонках знаешь, а? Подумай только, как будет интересно. Тэхен продолжал плакать, но это слёзы были усталости и облегчения. А ещё тоски по тому, чего никогда не будет. Тэхён грезил, прикрыв глаза, представлял свою маленькую девочку и семейную идиллию. Но личное счастье для него — фантазия. Оттого и слёзы. — Я не знаю, как будет дальше, — выдохнул Чонгук, убирая руки от красивого, несмотря на слёзы и усталость, лица. — Прости, Тэхён, я правда ещё толком не разобрался, но я вас не оставлю, слышишь? Чонгук покрепче ухватился за тонкое плечо омеги, слегка встряхивая. Тэхён почувствовал подступающий новый поток слёз. Ему нужны были эти слова, нужна поддержка, забота, альфа...Чонгук, он ему просто необходим. Выходит, боялся омега больше всего привыкнуть. К опоре, к сладким ощущениям тепла, спокойствия и принадлежности. Потому что теперь он представить боится, как будет обходиться без всего этого. Прежние чувства раскрылись и заиграли новыми красками, а Чонгук даже не подозревал, как много значил для него. Каким бы омега не хотел казаться сильным и независимым, сейчас он в полной мере осознавал, что очень хотел побыть тем, за кого решают. Тем, о ком заботятся, за кем ухаживают, за кого принимают решения. Хотелось расслабиться и перестать наконец думать о том, как выжить, как всё устроить. Он бы с огромнейшим удовольствием вручил Чонгуку в руки права на себя, но разве будет он брать на себя такую ответственность? Альфа никогда не обозначал, чего хочет от Тэхёна, от них, поэтому вывод напрашивался — омега всё ещё сам за себя. Несмотря ни на что, рассчитывать он должен на себя. — Не оставляй, — с надеждой боязно прошептал омега, прикрывая глаза. — Я буду рядом, — тихо ответил альфа, мягко поглаживая Тэхёна вдоль туловища. Омега постепенно успокаивался и засыпал, когда Чонгук вдруг ощутил импульс под пальцами, которыми придерживал бок Тэхёна. Совсем незаметный, он повторился ещё раз. Их дочь всё чувствует, она их поддерживает. Чонгук расплылся в счастливой улыбке, ярко пробивающейся сквозь дорожки слёз. Укладывая спящего омегу на подушку, одними губами он прошептал: «Мы справимся со всем вместе, ладно?» *** Чонгук вылетел из палаты, тяжело дыша. Хотелось плакать — он плакал, давно перестав ощущать горячие разводы на щеках, хотелось смеяться — в этом он себя не ограничивал тоже, улыбался и тихо посмеивался, словно с ума сошедший. Так и было, он сведён с ума. Его спокойная жизнь так резко сменила вектор движения, что Чонгук не успевал осмысливать и свыкаться, отчего понемногу терял нормальность, но теперь был убеждён, что это того стоит. Проведя холодными ладонями по мокрому лицу, он направился вдоль по коридору, твёрдо решив стать тем, кем давно уже должен был стать. Взрослым человеком, не боящимся принимать важные решения. Довольно этой бессмысленной раскачки. Он докажет, что на него можно рассчитывать. Самое время взять себя в руки. *** С выписки прошёл месяц. Уход за омегой утроился. На учёбу его теперь по возможности отвозили и забирали после пар, обязательно доставляя до самых дверей квартирки (и дальше). Постоянные звонки, вопросы о самочувствии, после внезапного больничного омеги в альфе что-то переключилось, но Тэхёну не на что было жаловаться. Широкую довольную улыбку не сбивала с лица даже преследующая его теперь боль в пояснице. Но время шло, жизнь усложнялась. Видеться они стали всё меньше, как ни крути, дел становилось больше. Тем более, альфа ещё проходил стажировку в фирме, где собирался работать. Тэхён все реже появлялся на учёбе — беременность вытягивала из него все соки. Он отдыхал дома и писал диплом, разбавляя свои вечера компанией до тошноты бодрого Чимина. Его скорости Тэхён теперь мог только позавидовать, сам он буквально перекатывался с пункта «а» в пункт «б», не забывая при том безустанно ныть, а как иначе? Он устал! К сожалению омеги, Чимин тоже не всегда был рядом. Друг часто уходил к Юнги, личная жизнь у него тоже шла полным ходом, Тэхён не мог его в этом упрекнуть, но всё же не переставал чувствовать давящее одиночество. Ему вдруг понадобилось внимание, разговоры, дыхание рядом. Раньше он мог обходиться совершенно один, даже к Чимину пришлось привыкать, когда они съехались. Но теперь одному ему тяжело. Страшно. Беспокойно. Произошло ещё кое-что крайне важное. Под конец декабря, сразу после выписки, Тэхён наконец сознался родителям, поняв, что дальше тянуть некуда. Разумеется, омрачать предстоящие праздники и собственный день рождения, который он, к слову, отмечать не стал, хотелось в последнюю очередь, но выхода не было. Тэхён рассказал всё по видеосвязи прямо в свой день рождения. Живот уже был большим, шла двадцать шестая неделя. Мама поначалу потеряла дар речи, глядя на повернувшегося боком сына, но отец быстрее пришёл в себя и начал расспрашивать про альфу. Тут-то и началось самое сложное. Тэхен рассказал всю ситуацию, сказал, что сглупил, что с альфой он не в отношениях и что намерен вернуться домой. К счастью, родители уверили, что будут ждать с нетерпением сына с внучкой и никогда не оставят, хоть поначалу и пытались настоять на том, чтобы Тэхён приехал раньше и рожал уже в Пусане. Но здесь его больница, его врач, у которого он наблюдается всю беременность, да и страшно на таком сроке куда-либо перемещаться. Сразу после родов Тэхён не приедет тоже — ребёнок будет совсем маленький. Поэтому наилучшим вариантом было сидеть до конца завершения контракта на квартиру, а там ему уже и некуда будет деться. Несмотря на то, что родители его поддержали и всячески убеждали, что всё в порядке и волноваться не о чем, Тэхён ясно видел, что они расстроены и обеспокоены. Что ж, как ни крути, но это лучший исход — дома его ждут. Мама даже приехала погостить на пару дней, выбравшись с работы, тут же окружив омегу заботой и любовью, которых ему, избалованному альфой, сейчас так не доставало. Чонгук приезжал теперь редко. Они ужинали и разговаривали: о самочувствии Тэхёна, учебе и просто на отвлечённые темы. Омега считал такие моменты глотком свежего воздуха, который совсем скоро перерос в зависимость. Остававшись наедине с собой, он часто задумывался о предстоящем. Роды, разлука с Чимином и с альфой. Слезы неконтролируемым градом скатывались с щек, когда Тэхён представлял, что не будет этих разговоров, слегка горьковатого орехового запаха, заботы и приятного голоса Чона. Это медленно разлагало чувствительную душу изнутри. Омега успокаивался лишь тогда, когда вспоминал о ребёнке. Все вокруг замечали его состояние, грустные натянутые улыбки и пытались всячески помочь, подбодрить, но всё тщетно. Тэхёна спасёт лишь время и смирение, но сейчас ему больно, чувства накалены. Чонгук выпытывал у омеги, о чём тот постоянно думает, но ответов не получал. О будущем так никто и не заговаривал, словно всё в момент должно разрешиться само. Так и жили. *** Сейчас заканчивался январь, Тэхён мерно дописывал диплом, ожидая предзащиты. Шёл седьмой месяц беременности, и теперь-то омега понял, что значит, действительно большой живот. Сложность представляли самые простые вещи: обуться, одеться, нагнуться, бельё постельное перестелить...Тэхен чувствовал себя беспомощным, поэтому всё охотнее принимал помощь других, несмотря на то, что не хотел сильно докучать, но что он мог поделать? К тому же, несмотря на то, что его самостоятельность всегда шла впереди омеги, забота теперь была особенно приятна. Беременность сделала его невероятно жадным до внимания. Вещи они с Чонгуком так и не купили. У омеги после больницы совершенно не было настроения, несмотря на то, что он теперь точно знал, что ждёт девочку, и мог без страха ошибиться выбирать цвет и характер вещей. Но закупаться он боялся. Оснований для переживаний не было: беременность протекала хорошо, с работы он ушёл окончательно по настоянию альфы, но что-то его тяготило. Поэтому решено было немного повременить с покупками, о чём они договорились с альфой. Но дальше тянуть уже было некуда, до родов всего лишь два месяца, и пока Тэхен ещё хоть немного дееспособен, нужно было что-то решать. Он ждёт дочь, его маленькую красавицу. Тэхёну не верилось, что это с ним происходит взаправду. Он словно очень долго смотрит сериал, который вот-вот завершится и станет чем-то большим, чем несколько отснятых эпизодов. Совсем скоро омега нырнёт с головой в омут и ощутит, что всё происходит по-настоящему. *** Альфа остановился рядом с уютным небольшим двухэтажным домом. В окнах горел приятный желтоватый свет и мелькали силуэты родителей и возрастной домработницы покойных бабушки с дедушкой, которая нянчилась с ещё маленьким Гуком. Альфа тяжело выдохнул, заглушая двигатель. Его родители — замечательные люди. Отец старше папы на пятнадцать лет. Для отца Чонгук был поздним и долгое время желанным ребёнком. Альфа в своём сыне души не чаял, никогда ни в чём не отказывал, в чем часто себя же и упрекал, когда Чонгук прокалывался. Отчасти именно из-за такого ухода у Чонгука до двадцати трёх лет детство в жопе играло. Отец давно пытался наставить сына на осознанность, собранность и серьёзность, из-за чего они часто спорили. Но теперь Чонгук изменился, родители должны это увидеть. Дом встретил теплом и приятным запахом ужина и уюта, крепкими объятиями папы и упрёками со стороны родителя в том, что он редко заезжает, с чем альфа несогласен совершенно, ведь один-два раза в неделю стабильно появляется дома. Вечер прошёл в приятной обстановке: вкусные блюда, неторопливые диалоги, вопросы, ответы. Но ужин подошёл к концу. Чонгук, тяжело вздохнув, отложил от себя приборы, привлекая внимание родителей. — Я хотел вам кое-что рассказать. Давно уже нужно было это сделать, но я всё никак не решался. — Чонгук-и, не пугай нас, — обеспокоено выдохнул папа, переводя настороженный взгляд на серьёзного мужа. — Вы скоро станете дедушками, — выдал альфа, слегка напрягая пресс от волнения. Улыбки на лицах родителей моментально застыли, начиная тускнеть и медленно опускаться в исходное положение. Чонгук слегка смутился, но продолжил, откашлявшись. — И говоря скоро, я имею ввиду ближайшее время. Моей дочке уже семь месяцев, она родится в конце марта, поэтому тянуть дальше просто было некуда. — У тебя есть омега? Почему ты ничего не рассказывал, давно вы вместе? — воскликнул папа, широко раскрывая медовые глаза. — В этом и дело, мы официально не вместе, даже не в отношениях. Не буду врать, забеременел он по глупости, по моей, — Чонгук напрягся, сжимая и разжимая пальцы рук. — Это произошло сразу после летней сессии, но о ребёнке я сам узнал относительно недавно. Сейчас мы планируем... — Довольно! Я наслушался, — твёрдо отрезал старший альфа, резко подымаясь с места. Стул с грохотом отъехал, отвечая действиям мужчины. Чонгук сухо сглотнул, уставившись на отца в ожидании чего-то неприятного, но постарался взять себя в руки. От альфы должна исходить уверенность в собственных решениях, а не страх перед тем, что родители «отругают». — Чонгук, ты в своём уме? — начал мужчина, тяжело глядя в такие же чёрные, как и у него самого, глаза. — Я так много тебе позволял, должен был догадаться, что это даром не пройдёт, и рано или поздно ты выкинешь что-то подобное. Совсем голову отшибло от вседозволенности? Где я так просчитался? Ты с чего вообще взял, что это твой ребёнок? Идиот! Ребёнок вне брака…попробуй разбери, от кого этот парнишка залетел, если вы сейчас все спите с кем повезёт, поколение... — Здесь ты ошибаешься, — тихо, но твёрдо ответил парень, сжимая губы в тонкую полоску. — Тэхён прекрасный омега, мой однокурсник, до меня у него вообще никого не было, так что.. — Да какая разница? — фыркнул мужчина, отходя от стола, где минуту назад царствовала семейная идиллия. — Как ты позволил себя одурачить? Ты ведь всю жизнь в грудь себя бьёшь, доказываешь, какой умный! И что теперь?! Подобрал этого паренька и собираешься его обеспечивать? — Дорогой, успокойся, давай послушаем, может всё не так, как ты думаешь? — взволнованно лепетал омега, стараясь подобраться к мужу и мягко надавить ему на плечи, чтобы усадить на место, на что альфа только отмахивался. — Нечего тут слушать! Наш сын подобрал какого-то омегу с прицепом, может, собираешься его с нами познакомить? — Я собирался, конечно, но сейчас передумал, — Чонгук начал медленно подниматься из-за стола, стараясь удерживать дрожь в руках. Не такого он ожидал. — Сынок, куда ты, подожди, давай всё обсудим спокойно! — омега сам уже начинал злиться, хватаясь за гудящие виски и повышая голос. Альфы на мгновение перевели на него взгляд, и, тяжело вздохнув, оба постарались успокоиться. — Чонгук-и, в каких вы сейчас отношениях с этим мальчиком?Тэхён, так? Очень красивое имя, — омега, разволновавшись, начал обмахивать взмокший лоб ладонью, устало усаживаясь обратно на стул, чем и привлёк внимание альф. Сконфуженные, все снова расселись по местам. — Ким Тэхён, журналист, он сейчас досрочно выпускается, чтобы спокойно получить диплом. Мы не встречаемся, я не знаю...что у нас вообще, после родов он собирается уехать домой в Пусан. — Он ещё и приезжий, — фыркнул альфа, неряшливо хватая бокал с недопитым глотком вина. — Решил пустить корни парнишка, а он молодец, надо ведь где-то жить, — мужчина усмехнулся, делая напускно безучастный вид. От едких комментариев он всё же себя не удерживал. — Это он сейчас говорит, что уедет. Потом родит, начнётся возня, он один не будет справляться, подключит тебя, а тебя, разумеется, всё это утянет. Чонгук, сын, разве ты настолько глуп, чтобы этого не понимать, скажи мне? — Я полностью уверен в том, что ребёнок мой, — отчеканил альфа, унимая тремор. — На это есть веские основания, но если тебе угодно, сразу после родов я сделаю тест, возможно, тогда ты заберёшь назад все эти слова, в противном случае, свою внучку ты не увидишь. Ни Тэхён, ни моя ещё не рождённая дочь не заслуживают такого отношения. — Он собирается уехать с ребенком? Но разве так можно? Как ты можешь допустить, чтобы твоего ребёнка увезли в другой город, неужели этот мальчик для тебя ничего не значит? — Значит, — альфа задумался, размышляя, стоит ли сейчас говорить об этом. Но решился, поняв, что должен поделиться хоть с кем-то. — Мы не так хорошо успели друг друга узнать, но мне бы не хотелось его отпускать. За короткое время я очень сильно привязался к нему...к нам. Он невероятный, — альфа смотрел сквозь скатерть, кажется, совершенно позабыв, где он и с кем. — Тэхён сразу сказал мне о беременности, но я струсил. И за это мне невероятно стыдно, поэтому я безмерно благодарен ему за то, что он оказался сильным и...не поддался страхам, решил взять на себя эту ответственность. Я не имею права его подвести снова и я...искренне желаю всего, что может нас ожидать. Я хочу семьи, верите? Чонгук поднял влажный взгляд на папу, страшась взглянуть сейчас на отца. Он и самому себе-то первый раз вслух об этом признался. Омега ответил снисходительной улыбкой и легким кивком головы, после укладывая свою руку на запястье сына. — Но я не могу его принуждать, — альфа понуро опустил голову. — Я не знаю, чувствует ли он ко мне то же самое, простил ли он меня...я сильно обидел его в своё время. В любом случае, решать нужно проблемы по мере их поступления. Я ему помогаю, чем могу. Сейчас он оставил работу, потому что из-за неё попал в больницу на сохранение. — Ох, как же так, сейчас всё хорошо? — Ещё и больной..., — пробурчал старший альфа, но уже с меньшим энтузиазмом. Он тоже загрузился, глядя на переживания сына, и не знал куда себя деть, блуждая взглядом по комнате. Чонгук проигнорировал очередной нелестный отзыв об его омеге, не желая раздувать конфликт. — Сейчас всё в порядке, он ждёт девочку, нужно начать закупаться, но мои накопления уже закончились. Я отдаю ему часть того, что вы мне отправляете каждый месяц, то, что откладывал, тоже потратил: когда он попал в больницу, я снимал ему отдельную палату. Поэтому я хотел занять у вас, до тех пор, пока не выйду на работу и не смогу отдать. — Ребёнка ты сам смог заделать без нашей помощи, тут тебе мозгов хвалило, да и не нужны они в таком деле, так ведь? Альфа грузно поднялся из-за стола, отбрасывая в сторону полотенце. — Делай, что хочешь. Какого-то оборванца с нагулянным ребёнком я кормить не собираюсь. И всё же, говоря это, альфа не был так уверен в своих домыслах. Откровения сына не оставили его равнодушным, но характер никуда не денешь. Они оба упёртые. Поэтому глава семейства удаляется, поджав губы. Сердце сжималось, когда он отворачивался от своего ребёнка. — Ясно, — Чонгук тоже встал из-за стола, неверяще сверля удаляющуюся спину. — Не думай, что после этого я позволю тебе их увидеть. И знайте, он дорог мне. И я его не оставлю не только из-за ребёнка. С этим омегой я хочу связать свою жизнь и сделаю всё возможное, чтобы удержать его рядом. Спасибо за ужин. В гостиной продолжал гореть приятный свет, что составлял компанию единственному оставшемуся после семейного застолья человеку. Омега крутил в руках бокал за тонкую ножку, бездумно вслушиваясь в мерный стук часов.