Welcome to my life

"Самые важные встречи устраивают души, ещё прежде, чем встретятся телесные оболочки"

Пауло Коэльо "Одиннадцать минут"

      Немного трудный день выдался. Этот или предыдущий?.. Джун вышел на балкон и с грустью заметил, что любимый суккулент погиб. Пожелтел, верхушки толстых мясистых пальцев крассулы иссохли, скрючились, как горбатые старушки, пригнулись ниже к полностью сухой земле. «Ну и хрен с тобой» — парень смахнул горшочек в стоящую прямо под окном урну. О чем только думал Сокджин, когда дарил другу это растение?

***

      — Тебе грустно здесь одному, а так как я уезжаю на несколько месяцев, тебе нужен друг. Сначала я думал найти тебе девушку, но вспомнил, что ты гей, — друг во всем клетчатом сидел в продавленном собою же кресле и мешал чай маленькой ложечкой. Сокджин «пачкал» всегда по две ложечки: одна у него была для чая, вторую же брал для пироженки. И, естественно, ничего не мыл за собой. — Потом хотел подарить тебе крысу. Но ты назовёшь ее Сокджином, и она в скором времени может у тебя подохнуть, Намджун, не обижайся. Поэтому, — Джин достал из-за кресла небольшой горшочек. Оттуда на удивленного Джуна смотрели толстые пальцы какого-то суккулента. — Крассула. Вода ей не нужна, удобрения — нет, хорошая почва — ей пофиг, где расти. Поставишь у того сломанного окна — она тебе «спасибо» скажет, потому что ветер ей необходим. Ну и все тут. Вы подружитесь. Не забывай с ней разговаривать.

      

      Намджун устало посмотрел на новую обитательницу квартиры и все же поблагодарил друга за заботу. Сокджин думает, что у Джуна затяжная депрессия, поэтому всячески пытается его поддерживать.

***

      «Это потому что я с тобой не разговаривал?» — невольно подумал парень, сжимая между пальцами тлеющую сигарету. Четыре утра уже, он снова встречает рассвет в компании проектов по работе и кофе. Кофе и работа. Работа и кофе. Ещё чуть-чуть поработать за трещавшим ноутбуком — и можно спать. Часов до десяти утра. Не до десяти, потому что уже в восемь раздражённый Намджун плетётся ко входной двери. Кто-то особо упрямо звонит, перебирает с другой стороны пальцами по старой ручке. Убил бы.       По дороге к источнику шума Джун обращает внимание на себя в зеркале: растрепанные темные волосы очень даже неплохо упали в красивую укладку, да и цвет лица такой, не больной, выглядит Джун свежо, ещё бы не мешки под глазами, которые можно увидеть, если прямо вглядываться в иссохшее лицо. Похудел знатно. На кофе-то и работе. Мышцы ещё не пропали, есть чем покрасоваться, но пора бы возвращать все на круги своя. Он слишком долго валяется в своей берлоге.       — Да откроет мне когда-нибудь кто-нибудь?!       Джун тормозит. Как будто уже слышал этот возмущённый голос несколько раз. В офисе? Нет. В универе? Да нет, уже лет пять после универа прошло, ему бы хотя бы вспомнить полное название вуза, а тут голос.       — Ким Намджун!       Парень открывает дверь так резко, что стоявший за ней паренёк с лиловыми волосами немного пошатнулся назад, лишь бы не получить железякой по крохотному носу. Большой пакет, который мальчишка (ну впрямь маленький какой-то) еле-еле держал в одной руке, норовил треснуть, и Джун поднял это барахлишко сам, беря под низ.       — Ты кто? — Ким щурит глаза, неприлично всматриваясь в лицо напротив.       — Пак Чимин. Друг Джина. Он мне все уши прожужжал, что у тебя какой-то суккулент может сдохнуть, тебе нужна компания и еда.       — То есть… Ким Сокджин нашёл мне сиделку? — Намджун все еще не понимал, что происходит, когда Чимин вошёл в квартиру и по-хозяйски раздвинул все на свете шторы.       — Какая я тебе сиделка. Ну, я могу быть и сиделкой… Если это необходимо, — Пак щурит хитро глаза и забирает продукты у застывшего Джуна. Приходится ещё и дверь самому закрыть, потому что ступор хозяина квартиры будет продолжаться еще долго. Через пару минут отмерев, Намджун видит, как на его кухне, в его тапочках какой-то совсем даже НЕ ЕГО знакомый режет лук, мясо, разогревает сковородки. Что за?       Намджун начинает злиться от такой наглости. Что этот Сокджин думал, когда посылал сюда маленькую выскочку. Чем вообще этот чудак думает?       — Я, кажется, не просил тебя пройти, надеть мои тапки и хозяйничать тут, — медленно, с расстановкой цедит Намджун, складывая руки на груди. Чим вроде даже пугается такой реакции, но все же продолжает готовить зажарку для супа.       — Это я по привычке. Все мужчины и женщины, к которым я приезжаю, жаждут меня в своей квартире, — Чимин лукаво усмехается. Маленький кусочек морковки отправляется в рот, Джун даже может рассмотреть ровные маленькие зубки.       — Сантехник? — тихо отзывается Ким.       — Стриптизер, — без капли стеснения произносит Чимин с набитым ртом. Жрет тут свою морковку, а Намджун давится от неожиданности: Сокджин пригласил ему на дом СТРИПТИЗЁРА?!       — Так… собирай-ка свои копыта, — хозяин квартиры указывает на ботинки с огромной платформой, в которых Чимин все равно кажется маленьким, — и вымётывайся отсюда.       — Пока я не поем и не буду убеждён, что Намджун, за которого так печётся Сокджин, поест — никуда не уйду.       — Я тебя и по лестнице могу спустить, — в ход пошли угрозы.       Чимин делает огонь на плите поменьше и потуже затягивает фартук. Вальяжно так, деловито он подходит к Намджуну, который даже немного уже в замешательстве, и водит острым коготком по крепкой груди через серую майку.       — Да ладно! Вот поешь, наберись сил… а потом делай со мной, что тебе угодно.       Пообедали парни в полной тишине. Потом Чимин отчитал Намджуна за самую неприхотливую в жизни Кима женщину — крассулу. Как можно было довести ее до иссыхания? Верх безответственности.       — Слушай… я поел. Я очень сильно благодарен за мясо и суп. Не знаю, сколько тебе заплатил Сокджин за эту всю церемонию, но ты уже можешь уйти. Понимаешь? Мне работать нужно. А уйти — это вот туда, — Намджун снова указывает на дверь.       Тогда Пак решает хитрить. Не заплатил Джин ни капли, просто проговорился разок по видеозвонку из своей Швейцарии, что у него есть друг, красивый, статный, накачанный… Но одинокий до жути, и, кроме как с Сокджином, ни с кем на контакт не идёт. Пак и вызвался помочь. Было интересно посмотреть, что же этот Намджун за фрукт такой.       Чимину тот понравился уже с порога, сонный такой, милый, бурчащий что-то под нос. Осталось понять, с чем его едят.       — Мне Джин заплатил за три часа. Прошло два. У тебя ещё есть целых 60 минут, чтобы воспользоваться мною, как тебе того хочется, — Чимин присаживается прямо на рабочий стол, закидывает ножку на ножку и смотрит с прищуром. И как только маленькая ручка скользит по большому смуглому плечу, Ким закатывает глаза. Хорошо. Ладно.       — Знаешь что, — Джун откидывается на спинку кресла.       — Что?       — У меня там, — шепчет Джун в появившиеся прямо напротив губы.       — Где?       — В спальне.       — А-а-ах, в спальне.       — Тебе нравится начало? — Намджун видит, как подрагивают ресницы Чимина, близко-близко так.       — Нравится.       — Так вот… У меня там… такой срач уже месяц. Приберись по-братски, плиз.