Welcome to my life

      Пак Чимин в тот день уходил из квартиры Намджуна в лёгком замешательстве. Ким, кажись, даже не заметил, как паренёк собрал вещи и ушёл. А ушёл он громко, красиво, оглушительно хлопнув дверью напоследок. Чтобы знал этот программист – неправильный выбор, осечку сделал, всё пошло не так, как захотел этот миниатюрный стриптизёр, поэтому пускай теперь невежда сидит и разговаривает со своим трещащим ноутбуком.       Хоть сейчас и поздняя осень, но, сидя в своей лоджии, Чим чувствует, как закатное! солнце норовит прожечь ему черепушку. Сегодня же отличная погода. Вот бы взять своего большого, высокого, умного, прекрасного, найсексуальнейшего парня под ручку и уйти далеко-далеко к реке Хан и гулять часами… Парня, которого пока что нет.       Если говорить искренне, Чимину очень хочется любви. Нет, он, конечно, ввиду своей профессии получает много любви и восхищения, но… разве такое можно вообще называть словом «любовь»? Это «Желание». «Похоть». «Страсть». «Грех». Раньше у Пака таких ассоциаций не возникало с любимым делом. Танец в любом своём проявлении он считал искусством. А потом люди сделали из него того, кем хотели видеть. Пак особо и не сопротивлялся. Какая разница как ему танцевать. У шеста, в торте, на столе. Он получает сильнейшее удовольствие от своей работы и никогда этого не скрывает. Даже сейчас он сразу же сказал Джуну: «Я стриптизёр».       «Блин, а вдруг это его оттолкнуло? Я показался ему слишком распущенным. Хотя… шептал бы он тогда мне в губы...?» - Чимин прячет счастливую улыбку в коленках. В идеально гладких коленках. Просто вспоминает о мимолетном соприкосновении своих губ с Джуна… И боится показаться дурачком, но это так понравилось. Восторгает еще сильнее, чем самый мокрый и развязный поцелуй. А как Ким еще немного запоздало подался назад, чтобы больше не щекотать аккуратный розовый бантик напротив… Мурашки по коже.       Чимин хихикнул и посмотрел на солнце сквозь растопыренные пальчики. Сегодня опять выходной, пора девичников прошла, и малыш может расслабиться. Гулять, гулять, гулять, разминать ножки. Можно даже, наверное, у Сокджина попросить Джонни для компании. Джонни – щеночек-питбуль, красивый такой, кремового цвета, а огромная морда чуть-чуть розовеет от носа к пасти. Хоть с кем-то у Пака есть взаимная симпатия, не связанная (слава богу) с сексуальным влечением. Размышления парня резко обрываются, в мыслях красным восклицательным знаком сияет прозрение: «Твою ж мать, я уже дня три не ходил посмотреть, как там Джонни! Я его не выгуливал!».       Не рассчитав силы, Пак с громким звоном впечатывается в стеклянную дверь, ведущую в квартиру. Немного болит лоб и бровь, хорошо, что ударился не до крови. И в следующую же секунду из гардеробной в гостиную вырывается целый вихрь из одежды. Так парень ищет любимый свитер, но бросает эту затею, как только забегает в ванную: в корзине для грязного белья валяется розоватый свитер, в мягкую ткань которого очень сильно въелись блестки и кетчуп. Чёрт, все никак руки до стирки не доходят. Поэтому Чимин заключает: ну и ладно, все равно все остально придётся гладить, а пижама вполне выглядит как хороший шелковый костюм. Полосатый, синий и даже чуть просвечивается. Чё-о-орт! Все же красавчик не забывает поправить перекрутившуюся сережку перед зеркалом, смахивает высоко задранные пряди волос вниз и бежит в коридор. Надел пальто, оксфорды с каблучком, хлопнул раз дверью — и умчался через ступеньку вниз к родной машинке.

***

      В квартире Сокджина Чимин услышал шорохи и обрадовался: Джонни жив. Надо ещё и принюхаться, чтобы оценить масштаб трагедии. Но прогулявшись по всем комнатам, Чимин не обнаружил ни одной кучи, ни одной впитавшейся лужи. Даже провода везде целые. Неужели этот питбуль настолько хитрожопый, что наделал свои дела в кухне? Туда и двинулся парень, смахивая лиловую чёлку со лба. Он уже приготовился, как Джонни прыгнет на ногу, начнёт тянуться с лобзаниями к рукам и тихо скулить. «Надеюсь, он не пожрал суккуленты Джина» — Пак с надеждой заворачивает за угол и сразу оказывается в кухне. Она без двери. Паника. Дикая паника от того, что Чимин сейчас не выглядит настолько шикарно, насколько бы мог. У него ведь не было полутора часов, чтобы собраться. Всего лишь пять минут. Он стоит перед офигевшим Намджуном в полупрозрачной пижаме, растрёпанный, зато с красивыми серьгами и умытый.       — Ты че здесь делаешь? — немного грозно подымает бровь в вопросе Джун. Он, видимо, собирался выгуливать Джонни: в руках сжимал красный поводок. Сам пёс валялся под столом и всем своим видом показывал усталость, чтобы Джун отстал от него своими ежедневными длиннющими погулками.       — Я… Я за Джонни. Выгулять забыл… То есть не забыл, — Чимин немного мямлит, даже шепелявить от нервов начинает.       Потому что вот он, Джун, стоит такой важный с поводком, упрашивает пса вылезти из-под стола и пойти с ним погулять. Потому что Киму скучно. Точно скучно. От Сокджина Чим наслушался, что Джун в дни своего особо сильного одиночества впускает только Джонни. Потому что тот молчит и не лезет с с расспросами. Человек и щенок обычно сидят на песчаном берегу реки, к которому пилить и пилить пешком.       — Вот оно как… Значит, Сокджин нас обоих просил следить за псом. А выполнял все это время данное поручение только я, — Намджун пристально всматривался в Чимина, заметив, что пижама просвечивается. Очень сильно заметны белые боксеры.       — Давай ты не будешь меня так рассматривать, а?       — А чего ж в пижаме-то? Знал, что здесь буду я? Извращенец маленький.       Чимин покраснел и открыл немо рот. Да какой он извращенец? Просто игривый по своей натуре, вот и всё тут. А ещё и ранимый слишком, поэтому это Намджун зря…       — Я забыл о нем. Потому что был на работе. Знаешь, свадьбы, мальчишники-девичники. Людям же нужно устраивать представление. А про щенка забыл. Стыдно-то как… — парень плюхнулся на мягкий стул. Джонни сразу же переполз к босым ногам. Горячий язык пару раз прошёлся по голым пальцам, и Пак хихикнул: ну хоть кто-то поддерживает.       — Понятно. Ну… Выгуляешь?       Намджун многозначительно протянул Паку поводок и уже хотел было выйти из кухни, как сидящий ухватился за шуршащую куртку:       — Стоять. Это нам двоим доверили. Вот вместе и пойдём.       — Нет, Пак Чимин, с тобой мы никуда не пойдём. Либо я с Джонни, либо ты с Джонни, — сказал слова, как будто отчеканил. Твёрдо, холодно, уверенно. Чимину остаётся только понурить и голову и отпустить рукав.       Нет, все же то мимолетной прикосновение губами было всего лишь ничего не значащим прикосновением. Для Намджуна. Потому что тот раздражённо закатывает глаза, поправляет свою шапку и уже грозно хлопает дверью. «И почему же я его так разозлил…?»       У ног отрывисто проскулил Джонни. Будто чувствует замешательство своего лилового друга. «Ты чего, человек? Ты расстроился, потому что другой человек ушёл?».       Чимин цепляет на ошейник поводок, берет намордник с запылённой полки и аккуратно закрывает дверь. Потом запирает на три оборота. Сейчас можно было бы и впрямь поехать к реке Хан, полюбоваться хотя бы остатками заката. Так они с пёсиком и сделают.       А Намджун уедет домой слишком быстро. Как будто уходя от погони. Он нервно сжимает кожаный руль пальцами. Ну и почему, скажите на милость, этот Пак Чимин появился в его жизни? Залечиться или расковырять еще больше его раны?       Намджун проклинает Сокджина с его дурацкими затеями. И чем этот дурак только думает?