Кровь и молоко

Говорят, все случайности спланированы и у них есть очень чёткий план. Так же думает Чуя, бариста одной уютной кофейни на углу живой улицы. Он никогда не верил в случайности, абсолютно никогда. Даже когда случайно познакомился с Рюноске – парнем с третьего курса из колледжа неподалеку, который каждое утро брал эспрессо, а в обеденный перерыв заскакивал за латте и кокосовым чизкейком. Даже когда он нашёл дорогую басс-гитару на мусорке возле своей съёмной квартиры. Ему давно не 18, он окончил университет уже несколько лет, как и теперь вместо специальности работал по призванию баристой. Ему давно не 18, и он может позволить себе многое, многое, в отличие от этого черноволосого паренька. — Вы же понимаете, что это неподъёмная сумма для студента? – его голос слегка утопает в играющих из динамиков песнях Arctic monkeys и голосах покупателей, однако Чуя слышит его очень чётко, — хорошо, я съеду в течение недели, — голос становится раздражённое, а тонкие брови хмурятся. — Стойте, — кричит рыжеволосый вдогонку Рюноске, собирающемуся вылететь из кофейни и разгромить кого-нибудь, — это не моё дело, но я слышал, что вас выгнали из квартиры, могу предложить сожительство по половине суммы, здесь недалеко. — Что? – голос раздраженный и уставший. — Я напишу вам свой номер на листке, подумайте над моим предложением, — Чуя звучит слегка напряженным и сомневающимся в своём предложении, однако его сердце редко ошибается. И Акутагава подходит к стойке, берёт злосчастный номер, написанный резким почерком на бумажной салфетке, и уходит. Громко уходит, хлопая так, что колокольчики на двери звенят ещё полминуты. А Чуя не понимает зачем это сделал. До конца прохладного октябрьского дня делает кофе с одной мыслью, бьющейся вместе с сердцем. «Ошибка или…?» Достаточно короткая дорога домой после 10 вечера и всё ещё нет звонка. Это хорошо или плохо? Он не понимает, или не знает. Но одно он знает точно – ему хочется домой, желательно поскорее. Холодный осенний ветер залазит под шоколадный плащ, холодит бледную кожу под белой рубашкой и уходит дальше, едва не сдувая причудливую шляпу на бетонную кладку дороги. Небо глубоко синие и через перистые обрывки облаков светятся холодные далёкие звёзды. Зелень листьев уже окунулась в оранжевые оттенки и мягко шуршала на ветру, подражая улетевшим далеко птицам. Застывший запах кофе и прохлада из открытого окна, именно этим встречает Чую его квартира. Светлая, просторная двухкомнатная квартирка с высокими потолками в старом доме без лифта. Здесь он пьет вино, читает книги, готовит ужин и, в конце концов, отдыхает. Здесь на стене весит та самая гитара, здесь он прожил своё студенчество. Именно здесь – его история. Стоит снять верхнюю одежду как кожа покрывается мурашками от прохлады и от ощущения дома. Это ощущение сегодня немного другое, будто этот дом может вскоре немного измениться, будто ветер залетая в открытое окно медленно выталкивал из квартиры то приятное одиночество, которое, казалось, уже прописалось как в самом доме, так и в сердце Чуи. И это не плохо, он любил это одиночество, оно было словно друг, снимающий с тобой квартиру. С уходом студенческих лет следом уходили и друзья, остался лишь один – Тачихара. В своё время они вместе едва не нагнули весь университет — включая деканат и директора. Огненная двойка – так их звали студенты, преподаватели и даже скелеты в шкафах некоторых кабинетов. Время изменчиво и Чуя это знает. Знает, что впереди новая история. А ещё знает, что брюнет точно позвонит. Почему? Всё просто, его 6 чувство. Оно никогда не подводит. Абсолютно никогда. И это правда, спустя один ужин с его «авторским» рецептом риса и овощей, и серии любимого сериала телефон начинает раздражительно вибрировать. Что-то внутри Чуи вспыхивает. — Алло? Это Чуя Накахара? – голос абонента без имени звучит так же, как звучал парень в кофейне, — Это парень, которому вы дали номер в кофейне. — О, здравствуй, да, это я, слушаю, — голос немного подрагивает, чёрт знает почему, но Чуя рад, что он позвонил. — Я подумал над вашим предложением, это лучший из вариантов, и вы кажетесь мне хорошим человеком. Сколько за месяц? — Это бесплатная акция, по крайней мере пока вы не выйдите на стабильный заработок. — Ох, даже так… Ладно, во сколько можно завезти вещи? И так это произошло. Спонтанно. Долгие холодные месяцы всегда сближали. Оказалось, что Рюноске учится на похожем направлении, как когда-то учился Чуя. Они помогали друг другу. Холод притягивал людей за хорошим кофе, что заставляло Чую буквально выползать с работы. Листва медленно лавировала с деревьев на холодную сырую землю, заставляя прохожих морщить носы и укутываться глубже в шарфы. Ноябрь – самый депрессивный из месяцев, всё холодное и по-мерзкому сырое, никаких толком праздников и лишь предстоящий декабрь заставлял хоть как-то хотеть жить. Это была середина месяца, Рюноске жил с Чуей ровно 31 день. Их сожительство было самым лучшим решением. Они сдружились, даже порой пели дуэтом под гитару, у Акутагавы потрясный голос. Обычный вечер, обычный уставший и замёрзший Чуя, ворчащий себе под нос какой-то текст готовящий Рю. Это была пятница. Действительно хорошая пятница. На небольшой соединенной с залом кухней пахло пиццей и… Глинтвейном? Интересно. Накахара часто поражался тому, насколько Рю «идеален», если так можно назвать. Вкусно готовит, красиво поёт, говорит на французском как на родном, с приятной улыбкой и если познакомиться поближе, достаточно дружелюбный. А ещё у него был гель для душа с персиком и шампунь с какао и кокосом. А Чуя обожает персики, шоколад и кокосы. Им нравилось молча подсаживаться друг к другу, когда они смотрели что-нибудь. Как сегодня. Рыжего очень разморила пицца и алкоголь, из-за чего тот просто заснул. На диване, под шумный боевик, который смотрел Акутагава. Он заснул и… сполз. Прямо на плечо брюнету. Даже выстрелы лучше злых клиентов. Это было началом истории. Он не столкнул его, спокойно досмотрел фильм, укрыв дрожащего Чую клетчатым пледом, а после, отнес его в спальню и чмокнул в веснушчатый нос. Несмотря на то, что Рюноске строил из себя «исключительно друга;», ему всё больше казалось, что он любит Накахару. Через чертовски огромное количество разговоров он смог узнать, что у него вполне мог быть шанс. Да-да, какой-то препод, который раньше преподавал у Чуи, сболтнул, что он встречался с каким-то парнем несколько лет назад. Это дало надежду. Ему слишком нравились веснушки Чуи, его румянец, когда в организм попадал алкоголь, его уникальный стиль, рыжие волосы и просто божественные руки. А ещё шутки, голос и интеллект. Порой, Рюноске казалось что он поселился с божеством. А неделю спустя Чуя принес любимый шоколад Рю и записку с признанием на обратной стороне обёртки. Он боялся, но знал, что в случае чего, это не станет скандалом или шутками. А потом они впервые поцеловались. Это было… чудом. Такой холодный в романтике Рюноске узнаёт любимые цветы Чуи, любимое вино и попутно покупая любимый шоколад возвращается, оставляя это сюрпризом на журнальном столике с запиской «Je t’aime;». И теперь они просыпаются в кровати Чуи, где он сонно и замёрзнув, утыкается холодным носом в шею Акутагавы. И теперь они обнимаются, смотря фильм. И теперь они танцуют под музыку ночью в гостиной босиком. И теперь они обрели дом. Интуиция Чуи вновь не ошиблась. Да, по началу, казалось, что это плохо закончится. Он знал, как это может закончиться, однако доверился. Ветер часто гулял по их квартире, однако в эти разы одиночество уже не мешало ему. Оно давно съехало, отдавая Накахару Чую и его сердце Рюноске Акутагаве, они вместе были идеальны. Словно кровь и молоко, где кровь – огненные волосы Чуи, а молоко – бледная кожа Рю. — I wanna be your’s, Akutagawa Runoske. — You’re mine, Chuuya Nakahara.