Во всех возможных мирах

***       Как только в изнаночной версии дома Криллов полыхающего, как факел, Векну от выстрела Нэнси выбрасывает в окно, Стив сразу же срывается с чердака вниз по лестнице — не для того чтобы осмотреть тело и по возможности добить, а чтобы броситься к трейлеру и проверить, как там отвлекающие. Мансон совершенно точно заразила его своими дурными предчувствиями. На недоуменные, с нотками гнева, окрики Нэнси он не обращает внимания — вероятно, слишком привык к подобному тону в свой адрес.       В Изнанке после того, как Векна пал — во всех смыслах: летел он фактически с третьего этажа и должен был переломать минимум половину костей, и думать об этом было неожиданно приятно, — удивительно тихо и пусто, даже гроза практически утихает.       Стив бежит, стараясь дышать ровно и экономить силы, но не терять в темпе. Под ноги то и дело попадаются тушки демобатов. Безжизненные, сейчас они кажутся творением какого-то безумного кукольника. Спустя бесконечные минуты Стив видит впереди трейлерный парк и ускоряется, хотя думал, что сил больше взять неоткуда, и уже практически был готов выблевать легкие. После поворота он замечает, что впереди на дороге что-то тлеет, а ещё, кажется, слышит голос Хендерсона — с совершенно неожиданными для того плачущими интонациями.       — Дастин, твою мать! Вы должны были сразу уходить, — кричит Стив, в который раз за ночь забыв о своем принципе не выражаться при детях, — хотя какие они уже, нахрен, дети? — и сразу же вынужден остановиться из-за сбившегося дыхания: одновременно бежать и орать невозможно даже с его тренированными плаванием легкими. — Какого хрена ты всё ещё торчишь тут и где тогда, блядь, Мансон? Вы что, ещё и разделились?       Через несколько долгих мгновений Стив снова начинает дышать хотя бы относительно нормально — все-таки в спортивном прошлом есть свои плюсы, — и бежит по направлению к огню или чему-то похожему. Теперь, хотя картинка слева неприятно расплывается — неужели выпала линза? — он может разглядеть две фигуры: одну — крестообразно распластавшуюся на земле — и вторую — на коленях, рядом с головой первой. Всхлипывания становятся слышны более четко, и Стив ускоряется, чувствуя, как открывается то самое пресловутое второе дыхание.       Когда до фигур остаётся пара десятков шагов, он наконец-то может разглядеть, что на земле лежит Мансон. Дастин, размазывая по лицу слезы, сидит рядом, придерживая ей голову. Рядом слегка тлеет бита.       — Стив, она не приходит в себя… — Хендерсон шмыгает носом и смотрит на него так, будто Стив — супергерой из каких-то их задротских комиксов. — Я не могу ее разбудить…       Стив с разбегу бухается на колени с другой стороны девушки — даже про себя он избегает слова «тело», хотя Мансон выглядит, мягко говоря, безжизненно, — и начинает осторожно осматривать ее, хотя и опасается задеть возможные раны. Ее лицо мертвенно-бледное, щеки кажутся ярче, но это из-за кровавых разводов. Зеленый жилет, неизвестно зачем купленный им в «Зоне боевых действий», и неизменная в последние дни потрепанная кожаная куртка изъедены практически в труху, руки Эдди, судя по состоянию рукавов, покрыты многочисленными, но неглубокими ранами, как и ноги — сквозь дырки в джинсах проглядывает слишком много кожи. Крови, однако, почти нет, и Стив осмеливается приподнять буквально изрешеченную толстовку: корсет, который он помогал зашнуровывать в позапрошлой жизни, практически не поврежден.       — Ух ты, эта штука, кажется, спасла Эдди жизнь, — полузадушенно выдыхает Дастин, кончиком пальца дотронувшись до вещи, которую Мансон назвала «бронелифчиком». Стив не может не поблагодарить кого-то, кто сидит по другую сторону отвратительно-синего неба, за ее предусмотрительность. Он боится даже подумать о том, что мог бы найти, будь Эдди в тех же вещах, что и во время первого спуска в Изнанку: тонкой футболке и куртке нараспашку…       Однако Мансон все еще не приходит в себя, не реагируя даже на то, что он фактически облапал ее — пусть даже по в высшей степени уважительной причине. Паника, успевшая слегка улечься, снова напоминает о себе. Стив глубоко вдыхает, пытаясь вернуть утраченное хладнокровие и вспоминая доступные ему, как сертифицированному спасателю, способы реанимации. Внезапно всплывает почти позабытое знание. Стив тянется к тонкой шее Эдди, теплой и неожиданно беззащитной, — и чувствует едва слышное, но ровное биение. Хотя облегчение, очередной волной захлестнувшее его, отнюдь не означает, что он перестал злиться, — по правде сказать, Стив чувствует почти такую же ярость, как на парковке, когда впечатал в стену свихнувшегося Карвера…       — Ее жизнь — как и твоя, чувак, — вообще не должна была подвергаться опасности, — практически рычит он. — Вы, твою мать, плохо слышали, что я вам говорил? Что, блядь, в словах «не геройствовать» оказалось вам обоим непонятно?       Дастин начинает что-то смущенно бормотать себе под нос, оправдываясь: что он вообще был уже наверху, что Эдди тоже почти вылезла, но в последний момент поняла, что демобаты полетели в сторону дома Крилов, и решила побыть приманкой чуть дольше, а сам он вернулся только потому, что Эдди попросила найти зажигалку, и нашел ее на земле, и схватил биту, и…       Стив не может отрицать логику его слов: если бы сквозь прорехи в крыше дома Крилов на них полетели демобаты, всё, вероятно, закончилось бы быстрее и печальнее. Да и от виноватого тона младшего приятеля уязвленному авторитету становится слегка легче. Но Дастину пока совершенно не обязательно знать, что Стив фактически признаёт если не их с Мансон правоту, то хотя бы некоторую разумность их действий:       — Хендерсон, а почему ты не проследил, чтобы Мансон вылезала первой?       Дастин растерянно смаргивает что-то, что подозрительно напоминает слезы, и Стиву становится стыдно за свою строгость — в конце концов, мальчик в итоге сделал всё правильно. Потом надо бы извиниться… и очень серьезно поговорить с Мансон. Хотя она тоже, судя по всему, сделала всё, что могла, чтобы максимально завершить свою часть плана.       Специально соорудив подобие факела и куда-то про… потеряв при этом зажигалку?       Воистину, его мысли о появлении в компании еще более невезучего участника, чем он сам, оказались пророческими.       Но вот останется ли она после… всего в компании?       — Эдди сказала подниматься первым, и я послушался, — шмыгает носом Дастин. — Если ты не следуешь указаниям ДанжМастера, ты труп, чувак, это всем известно…       Стив обреченно прикрывает глаза рукой. Конечно, эти чертовы дети — к которым, безусловно, относится и Эдди Мансон, хотя она больше чем на год старше его самого, — готовы руководствоваться чем угодно, только не здравым смыслом или его словами…       Но злость снова проходит так же быстро, как и нахлынула: Стив всегда легко остывал, если не происходило ничего по-настоящему непоправимого, а Дастин и Эдди, оба, живы и относительно целы. Он виновато улыбается Хендерсону и легко касается его плеча.       — Ладно, чувак, главное, что всё обошлось… Оставаться здесь, — Стив обводит рукой дорогу, усеянную тушками демобатов, — уже нет никакого смысла, а Робин и Нэнси можно подождать и внутри трейлера… Я их сильно обогнал, но они скоро будут.       Дастин понимающе смотрит в ответ и кивнул, одновременно снова хлюпая носом. Он уже поднялся на ноги и теперь растерянно топчется рядом с ними, едва заметно хромая. Казалось, после того как непосредственная опасность миновала, подросток растерял свою обычную инициативность, хотя алгоритм действий представляется простым: привести в чувство Мансон, добраться втроем до трейлера, отправить их двоих в нормальный мир, подождать оставшуюся часть команды. «Нэнси будет злиться, что я так убежал от них», — мельком думает Стив, но он слишком уверен, что девушки без него не пропадут.       — Мансон! Ну просыпайся же, пора вставать! Эдди… — Стив слегка хлопает Эдди по щеке, как сделал бы, если бы ему было нужно просто разбудить ее. Никаких вариантов получше на ум ему не приходит, а сравнение со Спящей красавицей он проглотил в последний момент. Впрочем, прикосновений к лицу отказывается достаточно: Мансон резко распахивает глаза и дёргается, в круглых глазах плещется неподдельный страх. Через несколько мгновений она узнаёт Стива и снова опускает веки.       — Как Хендерсон?       — Жив и невредим. — Стива немного удивляет, что едва пришедшая в себя Мансон спрашивает про Дастина, но почти сразу понимает, что сам он поступил бы точно так же. — Только почему-то всё еще в Изнанке.       — Эдди, я так рад, что ты очнулась… — Дастин падает на колени рядом с ней и часто моргает. Эдди слабо улыбается мальчику и пытается подняться, оперевшись на левую руку, — но сразу же падает на спину с протяжным криком: — Ох ебаааааааааать…       Эдди прикусывает кончик языка и зажмуривается, прижав к груди руку. Ее интонация — ровно такая же, что и несколько часов назад, и Стив чувствует, как начинают гореть щёки. Он бросает взгляд на раздувшееся запястье Мансон и благоразумно принимает решение не трогать его: странно, что он не заметил перелома при осмотре. Очевидно, что их следующим пунктом будет Хоукинская мемориальная, и он может только молиться, чтобы Эдди оказалась единственной пациенткой из всей восьмерки.       — Что там? — свистит Мансон сквозь зубы, ее глаза все еще закрыты, да и дышит она с усилием. Надо торопиться.       — У тебя, кажется, сломана рука в запястье, — честно отвечает Стив, примериваясь, как бы удобнее взять ее на руки. Наверняка она могла бы идти сама, но это было бы чертовски долго.       — Какая? — Эдди снова резко открывает глаза, и он видит в них неприкрытый ужас, граничивший с паникой, совершенно ему непонятный: это всего лишь рука — место неприятное, но не фатальное. Да и вопрос Мансон задаёт очевидно глупый.       — Ты что, сама не можешь понять? — он всё еще немного злится. Мансон зеркалит его злость, шипя, как драная кошка:       — Я путаю право и лево, Харрингтон, и сейчас от блядской боли не могу сосредоточиться, чтобы понять, какой рукой я обычно пишу.       Стив пожимает плечами:       — Левая, уж не знаю, хорошо это или плохо…       — Это просто отлично, Стиви. Просто замечательно, — Эдди внезапно расплывается в широкой и по-обычному сумасшедшей улыбке и поначалу не сопротивляется, когда он неуклюже берёт ее на руки и с трудом поднимается. Хендерсон, стоявший в паре шагов от них, кажется, слегка приоткрывает рот от удивления.       — Стиви, ты сегодня уже достаточно доказал свою мужественность, и пара десятков ярдов до трейлера не способны что-то изменить, — Мансон раздраженно дёргается — Стив вспоминает, что она боится щекотки — и демонстративно скрещивает руки на груди — чтобы не дотрагиваться до него больше необходимого и этим никак не облегчая задачу.       — Это не обсуждается, — коротко ответил Стив и поудобнее перехватывая руки, ощутимо — и почти совсем не специально — тряхнув ее. Слова про мужественность снова заставляют его вспомнить, и Стив непроизвольно оглядывается на Дастина, понадеявшись, что подросток не услышал недовольную реплику Мансон.       Напрасно: тот вслушивается в их разговор и вероятно, пытается понять, что между ними произошло за последние несколько часов — ведь еще утром они общались если не по-дружески, то ровно. Стив раздраженно встряхивает головой — Мансон на его руках опять шипит, обиженно потирая запястье. Вопреки опасениям Эдди, они все выжили, а значит, надо как-то продолжать жить и… взаимодействовать. Мансон снова пытается выкрутиться, рискуя упасть с высоты практически собственного роста, но он ждёт чего-то подобного и держит ее крепко.       — Господи боже, верни меня, где взял, Харрингтон… — устало выдыхает девушка, но в этот раз Стив вообще никак не реагирует, и она постепенно затихает и даже робко обхватывает его здоровой рукой за шею. Видимо, демобаты потрепали ее сильнее, чем показалось на первый взгляд. Дастин, чуть прихрамывая, семенит сзади, волоча за собой изрядно обгоревшую биту. Копье и щит остаются лежать на земле, окруженные тушками демобатов, — интересно, сколько из них убили Эдди и Дастин? Стив надеется, что оружие им больше никогда не понадобится.       Трейлер Мансонов и вправду совсем близко, но Стив все равно чувствует, как по спине начали сбегать ручейки пота, хотя Эдди весит едва ли больше 110 фунтов. Ну хорошо, с одеждой и тяжелыми ботинками — от силы 120. Конечно, разумнее было бы дотащить Мансон под руки на пару с Хендерсоном, но Стив почему-то сначала совершенно об этом не подумал, а менять что-то на полпути совсем глупо.       Перед трейлером Хендерсон понятливо обгоняет их, чтобы открыть дверь трейлера и проскользнуть внутрь первым, потом плюхается на угол грязного матраса под канатом. Похоже, ему эта ночь тоже далась непросто. Стив аккуратно, стараясь не задеть руку Мансон, сваливает Эдди рядом, с трудом скрывая облегчение: на руках, тем более на такие расстояния, он не носил даже Нэнси и порядком устал, особенно если принять во внимание его пробежку непосредственно перед этим.       Выход на поверхность — в безопасность, пусть и относительную, — совсем близко, но ни Хендерсон, ни Мансон даже не смотрят в его сторону, и Стив снова вспоминает, что он вообще-то очень зол.       — Ну что, на выход? — ледяным голосом начинает он, кивая в сторону лаза и сурово смотря на Эдди и Дастина, прислонившихся друг к другу плечами, сверху вниз, что обеспечивает ему хотя бы иллюзорное преимущество.       Мансон мрачно зыркает исподлобья, устраивая раненую руку на коленях. Сквозь дырки в джинсах виднеется белая кожа, а на матрасе, серо-коричневом от изнаночной грязи, уже вроде бы растекаются небольшие пятна крови. Кажется, ей глубоко наплевать на его преимущество и его злость.       — После вас, твое величество, — фыркает она и не двигается с места. Хендерсон дёргает плечами и так же сумрачно кивает.       Стив глубоко вдыхает и начинает считать про себя — для надежности, в обратном порядке, от десяти до одного.       — Давайте вы просто вылезете спокойно, и мы забудем, что вы должны были сделать так еще чертов час назад, лады?       Он переводит взгляд с Дастина на Эдди: оба выглядят абсолютно не впечатленными его суровым тоном, и Стив решил обрабатывать их по одиночке:       — Мансон, будь умницей, берись за канат и полезай… домой, а я тебя подсажу. — Какое слово в «после вас» тебе было непонятно, Стиви? — издевательски тянет Эдди, и он невольно вздрагивает от ласково-неласковой формы собственного имени, хоть и слышит ее не впервые, а еще — краем глаза замечает, что Дастин опять следит за их перепалкой слишком внимательно. — Мы спустились сюда впятером, впятером и уйдем, мне кажется, это должно быть очевидно.       — Эдди, дорогая, если ты сейчас по-хорошему отсюда выберешься и прихватишь с собой Хендерсона, я обещаю, что больше не вспомню о той хуйне, что ты натворила, — возможно, уговорами Стив сможет достичь большего? Ему жизненно необходимо переправить обоих наверх, в безопасность. Мансон слегка дёргается — от того, что он обратился к ней по имени? — и смотрит куда-то в глубину трейлера:       — Харрингтон, отвали уже. Ты мне…       — Не нянька, знаю. Я никому здесь не чертова нянька, но почему-то со всеми постоянно нянчусь, — отрызается Стив, но сразу же умолкает, потому что Мансон вскидывает на него кажущиеся огромными глаза — они в этот раз не прячутся за челкой, которая сбилась куда-то под бандану — и в них он видит что-то совершенно новое: разочарование? Боль? Обиду?       Видеть боль в глазах Эдди Мансон — до этого всегда насмешливых и слегка сумасшедших — кажется ему самой странной и неправильной вещью всего похода в Изнанку…       — Ладно, Стив, пока мы здесь ждем Нэнси и Робин, может, расскажешь, как у вас там все прошло? — подаёт голос притихший было Хендерсон. Похоже, он не на шутку психанул, пока сидел рядом с не приходящей в себя Мансон, и теперь понемногу приходит в себя… — Почему ты все-таки один?       — Ну, в двух словах, мы дошли до дома Крилов, кинули в Векну несколько бутылок с коктейлями Молотова, а потом Нэнс разрядила в него дробовик, и его вынесло в окно, — нехотя отвечает Стив. Про то, как они, обездвиженные и беспомощные, висели на стенах, рассказывать он не хочет, хотя и понимает, что когда-нибудь придется. — А после я решил проверить вас, потому что… — говорить о собственной тревоге тоже не хочется. — Подробности потом, когда соберемся все вместе. Что у вас?       — О, чувак, так скучно, что аж зубы сводит. А у нас и лучший металл-концерт в истории двух измерений, и настоящая битва твоей легендарной палицей, и в момент, когда надежды уже практически не осталось, приходит подмога — буквально «с первым лучом солнца на пятый день с востока». И, представляется мне, мы израсходовали всю удачу, которую накопила твоя легендарка, — нараспев и, как показалось Стиву, издевательски декламирует Мансон, глядя на него странно блестящими глазами.       После слов о «пятом дне» Хендерсон явно смущается:       — Эдди, слушай, я так долго провозился, ну… я не сразу нашел работающую зажигалку, а потом еще пока перелез, пока до тебя добежал…       Стив готов поклясться, что никогда раньше не слышал у него таких интонаций. Мансон протягивает руку и легко треплет Дастина по плечу:       — Кому, как не тебе, Дастин Хендерсон, знать, что маг всегда появляется вовремя?       Наблюдая за их общением, Стив внезапно чувствует себя лишним, хотя он, по-хорошему, давно должен был привыкнуть, что порой не понимает добрую половину реплик младшего приятеля. А еще возвращается ревность, которая вроде бы утихла после разговора в изнаночном лесу всего сутки назад.       Попытавшись отвлечься, Стив бросает взгляд на часы — и неожиданно понимает, что Робин и Нэнси даже очень спокойным шагом давно должны были вернуться. Мансон, похоже, ловит его тревогу и беспокойно ёрзает на своем краю матраса:       — С Уилер и Бакли всё в порядке, так ведь? Почему они не пришли вместе с тобой?       — Да, конечно, — Стив решает проигнорировать второй вопрос. — Пойду, пожалуй, им навстречу, раз вы тут всё равно всякие непонятные задротские штуки цитируете…       Мансон смотрит насмешливо и удивленно, почти так, как он привык, — Стив и сам не ожидал, что в его словах, задумывавшихся как небрежные, прорвется неподдельная обида, — но ничего не отвечает, ощупывая опухшее запястье и слегка морщась. Надо скорее ехать в больницу, особенно если это перелом со смещением или кость раздроблена, снова думает Стив. Но сначала необходимо выяснить, что так задержало Нэнси и Робин.       — Дастин, остаешься за защитника, — бросает Стив, направляясь к выходу из трейлера, — и чуть не сшибает дверью вернувшихся девушек. Робин невнятно ругается, продолжая возбужденно что-то договаривать, брови Нэнси сведены к переносице, и у Стива впервые за всю миссию мелькает мысль, что что-то, возможно, все-таки пошло не так.       — Векна исчез, — Нэнси сразу переходит к сути, успев только окинуть троицу в трейлере напряженным взглядом. — Ни тела, ни останков, только небольшое обгорелое пятно.       — Может, он тупо прогорел дотла? — предполагает Эдди, стягивая с волос бандану. Пока Стив топчется на пороге, неуклюже извиняясь перед Робин, которую все-таки, кажется, слегка зацепил, Дастин притащил Мансон что-то, подозрительно напоминающее линейку, и, видимо, теперь она собиралась наложить что-то типа шины — во всяком случае, прилаживание линейки к руке выглядит именно так.       — Хорошо бы было, но я сильно сомневаюсь, — кривится Нэнси. — Даже уязвимые к огню рядовые изнаночные создания не сгорают полностью, всегда остается хоть что-то…       — Нэнс, но та тварь в доме Байерсов вроде не догорела, а просто свалила назад в Изнанку, так что мы не можем быть уверены на сто процентов? — возражает Стив, краем глаза наблюдая, как Мансон никак не может закрепить свою конструкцию, — длины банданы явно недостаточно. Стив уже готов предложить помощь, еще не зная толком, в чем, но Дастин опережает его, отпилив «копьем» за авторством кого-то из Синклеров самую нижнюю и довольно бесполезную часть простыни-каната. Эдди тепло улыбается мальчику и треплет его по голове. Стив почему-то думает, сделала бы она так же, если бы это был он сам…       Робин прикусывает ноготь большого пальца, переводя напряжённый взгляд с Нэнси на Стива:       — Надеюсь, к Макс и Лукасу сейчас не вываливается обгорелый и жутко злой Генри — слэш Первый и далее по тексту… Ну, если предположить, что в случае опасности или критических повреждений эти твари перемещаются взад-вперед…       Стив слегка дёргает себя за волосы. Он неожиданно понимает, что почти успел забыть об их третьем отряде, миссия которого, возможно, была наиболее опасной и самоубийственной.       — Это был бы пиздец, да? — озвучивает Мансон общую мысль. Она успела закончить импровизированную шину и, держась за канат, уже поднимается на ноги. Дастин крутится рядом и, кажется, готов поймать ее при необходимости.       — Эдди, здесь же дети, — хмурится Нэнси, но Стив уже знает, что на Мансон ее игра бровями не действует, да и Хендерсон выглядит совершенно не травмированным «выражениями». Еще бы — наверняка он слышал куда более крепкие словечки, причем не исключено, что и от самого Стива. Далеко не всё в его жизни можно было описать словом «чушь»… хотя Нэнси когда-то справилась. — Но это и вправду было бы ужасно, Нэнс, — разводит руками Робин. — Будем надеяться, что оно так не работает. Хотя лучше всего просто доехать до дома Крилов и проверить… Вообще вы, чуваки, не заметили ничего необычного? Потому что мы нет — ну, если не считать того, что Векна куда-то испарился…       Стив потирает висок:       — Когда я возвращался к трейлеру, я не видел ничего и никого. Было тихо, ни одного даже самого занюханного демобата — живого…       — Они все внезапно будто отключились минут за десять до твоего появления, — подает голос Дастин. — А еще раньше что-то их отвлекло и на меня они реагировали не так, как на Эдди, даже вроде бы не покусали. Видимо, это когда вы подпалили и подстрелили Векну. А так — ни звуков, ничего.       Блядь. Сраные демобаты могли напасть на Хендерсона.       Это был очень, очень ущербный план, и им всем чертовски повезло… — Получается, мы сейчас не идем искать Векну? — в тоне Дастина Стиву чудится что — разочарование? А, ну да — наверное, ему должно быть обидно, что он так и не увидел главного злодея. Поэтому он отказывается вылезать?       Нэнси качает головой:       — Я думаю, не стоит. Мы с Робин осмотрели окрестности особняка — там чисто. Векна явно получил серьезные повреждения и, скорее всего, уполз зализывать раны. Сейчас в приоритете проверить, как дела у Лукаса и Макс, и, судя по всему, отвезти Мансон в больницу. Кроме ее руки, что-то еще пострадало?       Стив переводит взгляд на Эдди — та широко улыбается и махала здоровой рукой:       — Эй, чуваки, я еще тут и в сознании, даже если это и ненадолго. Не очень-то хорошо говорить обо мне в третьем лице, Уилер, правда?       Стив снова смотрит на Нэнси и отмечает ее напряженно сжатые челюсти. Только еще не хватало переругаться, когда всё практически закончилось…       Нэнси делает вдох и выдох и медленно, буквально по слогам, подчеркнуто вежливо обращается уже лично:       — Эдди, дорогая, ты же не возражаешь, что тебе надо в больницу?       — О, дорогая, что ты, я абсолютно солидарна с тобой — в этом вопросе, — отвечает Мансон, оскалившись и делая несколько шагов назад. Робин, видимо, тоже не по себе от их диалога, потому что она, неловко улыбаясь, подходит к канату и легко опускается на одно колено.       — Пора выбираться отсюда, да, Нэнс?       Нэнси еще раз обводит трейлер глазами, останавливается на руке Мансон и обеспокоенно уточняет:       — Ты сможешь вылезти сама?       Эдди тоже мерит взглядом перевязанное запястье и пожимает плечами:       — Похоже, у меня нет выбора. Единственное, я бы предпочла не быть первой, чтобы здесь меня кто-то подсадил и страховали с другой стороны…       Робин выразительно откашливается. Она все еще стоит на колене и явно ожидает каких-то действий со стороны Нэнси.       — Хорошо, — встряхивает та волосами и берётся за узлы простыни, — значит, первая в этот раз я…       Стив напряженно провожает взглядом ее хрупкую фигуру: в глубине души он боится, что недобитый Векна опять попробует забрать Нэнси, и почему-то думает, что на поверхности она будет в большей безопасности. Разумом он понимает, что это глупо и силам Векны границы между измерениями нипочем, но, глядя, как Нэнси, не очень изящно кувыркнувшись, приземляется на толстый матрас, чувствует некоторое облегчение.       — Ну что, женщины и дети вперед? — хмыкает Мансон, подталкивая к канату Дастина. Тот пытается возразить, но встречает три одинаково суровых взгляда и, как ни странно, смиряется. Эдди слегка хлопает его по плечу:       — Давай, братишка, будешь меня там ловить! — и это оказывается решающим аргументом: Хендерсон, пыхтя и что-то бормоча вполголоса, выползает в реальный мир, тяжело шлепнувшись на пол трейлера.       Робин оценивающе смотрит на Мансон, потом переводит взгляд на Стива: — Кто следующий?       — Шмотки, — Эдди едва заметно морщится. — Что бы мы отсюда ни забирали, самое время перекидывать это сейчас. Но наши с Хендерсоном щиты можно оставить тут, мы, если надо, наделаем еще. Отличное занятие, ужасно успокаивает…       В итоге они складывают вместе обрез Нэнси, топор и изрядно обгоревшую биту, и Стив одним движением подбрасывает рюкзак вверх — судя по довольным возгласам Дастина — прямо ему в руки.       — Эдди, теперь ты? — Робин выжидательно смотрит на Мансон, но та мнётся и отводит глаза:       — Лучше ты, Бакли, мне будет спокойнее, если на той стороне ловить меня будут трое. Уилер я просто зашибу, если что, да и от Хендерсона тоже немного толку. Но я этого, конечно же, не говорила…       — Тогда от меня толк отрицательный, — кривится Робин, — пустим вперед Стива?       Эдди нервно дёргает плечом:       — Ты меня высоко не подсадишь, а с одной рукой я, даже опираясь на узлы, не залезу. Не думала, что когда-нибудь скажу такое вслух, но я предпочту, чтобы Харрингтон был снизу…       Мансон проговаривает это абсолютно нейтральным тоном и с обычной широкой улыбкой, длинная челка привычно прячет от Стива ее глаза, но он все равно чувствует, что в который раз за вечер краснеет. Робин, кажется, ничего не замечает, только немного нервно смеётся в ответ, ожидая его вердикта.       — В этом есть смысл, — помолчав несколько секунд, кивает Стив, соединяя руки в замок и подсаживая Робин, чтобы она могла схватиться за канат повыше. Через мгновение подруга с возгласом «алле-оп» приземляется с той стороны, и Стив переводит взгляд на Эдди:       — Твоя очередь, Мансон!       Та молчит, прикусив губу, будто собирается с силами.       А потом Стива настигает острое ощущение дежавю, когда Мансон вскидывает на него лихорадочно блестящие огромные глаза и выпаливает:       — Харрингтон… Стив! Не мог бы ты?..       — Ты не думаешь, что сейчас точно не место и не время? — на автомате бросает он в ответ и с удивлением видит, как Мансон сначала недоуменно приоткрывает рот, а потом начинает почти истерически смеяться:       — О господи, нет, Стиви, — она откидывает с глаз челку, и Стив, кажется, видит на ее ресницах выступившие от смеха слезы. — Я всего лишь хотела попросить, чтобы ты захватил злого близнеца моего чернокнижника, потому что это буквально лучший мужчина в моей жизни…       Стив смотрит на нее непонимающе, и Эдди кивает в угол трейлера, где в не занятом лозами углу по-прежнему стоит зловеще выглядящая гитара.       — Полагаю, мы можем ее просто перебросить, а Хендерсон или кто-то из девушек поймают? Или ты наденешь ее на себя — или как это правильно называется?       — Вообще я хотела, чтобы это ты ее надел, Стиви. Ну же — по старой дружбе исполнишь мою маленькую фантазию с переодеванием?       Стиву остаётся только надеяться, что они говорят достаточно тихо, чтобы никто сверху не мог разобрать их слова, потому что разговор идёт куда-то не туда, — впрочем, как у них случается постоянно…       — Харрингтон, электрогитары — довольно хрупкие малютки, при этом тяжелые. Так что не факт, что Хендерсон или Бакли с Уилер ее поймают, а матрас, даже теткин, спасет, — медленно, но без привычной насмешливости соблаговоляет объяснить ему Мансон. Кажется, ей действительно важна эта гитара… — И тем более я не могу перетащить ее сама — у меня не получится так же пижонски крутануть сальто или как там это называется у вас, спортсменов? А упасть спиной на деревяшку весом не меньше десяти фунтов — очень сомнительное удовольствие…       — А если она заражена какой-нибудь изнаночной дрянью? — делает он последнюю попытку отказаться и снова кидает обеспокоенный взгляд в дыру в потолке. Снаружи ему нетерпеливо машет Дастин. Наверное, они действительно собираются слишком долго. С другой стороны, они же могут просто вырабатывать… оптимальную стратегию, которая учитывала бы ранение Эдди?       — Как и мы все, особенно те, кого покусали демобаты, да? — фыркает Мансон, и Стив против воли через куртку касается бинтов на животе, о которых успел забыть, и не может не признать правоту ее слов. — И что, предлагаешь остаться здесь и жить охотой и собирательством?       — Бортничество забыла, — отвечает Стив и ловит непонимающий взгляд Эдди. — Ну же, Мансон, ты же умная, это просто сбор меда диких пчел. Охота, собирательство и бортничество. Не смотри так, я любил естествознание в начальной школе…       Мансон с неожиданной мягкостью улыбается одними глазами из-под челки, и Стив обреченно понимает, что сегодня он не может отказать ей в просьбах, какими бы странными или неожиданными они ни были. Он только надеется, что это не превратится в традицию…       — Окей, как ее правильно крепить? — Стив никогда до этого не держал в руках электрогитару, и инструмент кажется ему неожиданно тяжелым. — Так, это на плечо?       — По диагонали через грудь, и лучше затянуть плотнее, — кивает Эдди, наблюдая, как он пролезает в ремень и поправляет Warlock на спине. — Надеюсь, ты сможешь повторить свой фантастический прыжок?       — После вас, — Стив подхватывает ее под колени и поднимает максимально высоко, следя, чтобы здоровой рукой Мансон уцепилась за узел покрупнее, а ее ноги нашли надежный упор. Он поддерживает ее, пока не убеждается, что она высунулась из портала почти по плечи, и только тогда подталкивает.       — Джеронимо! — звонко кричит Эдди, когда изнаночная гравитация сменяется обычной, и разжимает руку на канате, падая прямо на Хендерсона и Робин. Стив дожидается, пока они расплетутся из кучи-малы и освободят «посадочную полосу», и резким, отточенным за не менее чем пять раз движением вскидывает тело вверх: долго оставаться одному в Изнанке ему совершенно не хочется.       Приземляться на ноги на пружинный матрас оказывается далеко не так удобно, как на твердый пол, но Стиву все-таки удаётся сохранить равновесие и не свалиться на драгоценную гитару Мансон — как там она ее назвала, чародеем? Он оглядывает трейлер, за полдня ставший уже практически родным, замечает Нэнси, нетерпеливо постукивающую пальцами о косяк входной двери, и Робин, сидящую с Дастином на диване. Мансон нигде не видно.       — Эдди ушла к себе в комнату, — отвечает на незаданный вопрос Робин. — Ты не хочешь помыть руки? Кстати, когда ты успел их поранить? Тебе нужна перевязка? Бешенство, оно может быть повсюду, а еще столбняк или сепсис…       Стив переводит взгляд на собственные ладони и с удивлением замечает, что они в кровавых разводах, хотя кожа кажется неповрежденной.       — Это не моя… — рассеянно бросает он, стаскивает с себя гитару и, оставив ее у стены, делает пару шагов в сторону ванной комнаты. Наверное, то, что он знает, где она находится, может показаться подозрительным, но ему наплевать.       Наблюдая, как кровь утекала в слив раковины, Стив осознаёт, что до того, как он подсаживал Мансон, его руки были чистыми.       Он бросается в спальню, чуть не забыв выключить воду, и видит, что Эдди, с закрытыми глазами, неподвижно — и чертовски безжизненно, почти как на земле в Изнанке, — распласталась на разворошенной ими днем кровати. Стив замирает на пороге, судорожно думая, что делать: приводить ее в чувство самостоятельно, раз уж в прошлый раз у него получилось так легко, или звать остальных, — когда Мансон, не открывая глаз, негромко проговаривает:       — Тебя не учили стучаться, да, большой мальчик?       Возможно, она все-таки подглядывает сквозь длинные ресницы — или он вел себя настолько предсказуемо?       Или, черт подери, она вправду может читать мысли?       Впрочем, сейчас у него есть дела поважнее, чем смущаться, обижаться или подозревать Эдди во всех смертных грехах. Например, наконец-то покинуть трейлерный парк и забрать Синклеров и Мейфилд.       — Как ты себя чувствуешь? — Стив делает полшага в глубь комнаты, неожиданно крошечной — днём она казалась гораздо больше. — Потому что у меня есть чертовски большое подозрение, что ты истекаешь ёбаной кровью.       Эдди приоткрывает один глаз. Она успела умыться: на белых щеках больше нет следов крови — и поэтому Стиву еще сильнее бросается в глаза, что она даже бледнее простыни, на которой лежит.       — Это многое объясняет, — Мансон выглядит совершенно равнодушной к его предположению. — Я должна была продержаться ещё пару часов, но сейчас не уверена…       — Тогда, блядь, не тупи! Нам надо быстрее забрать Макс, Лукаса и Эрику и отвезти тебя, — хоть бы только Мансон! — в Хоукинскую мемориальную. Тебя сильно задело?       — Пять секунд… — Эдди дышит медленно, ее глаза полуприкрыты веками. — Сейчас я додумаю и поедем.       Стив чувствует, что снова закипает:       — О, конечно, самое время подумать, раньше же недосуг было!       — Он тает… тает… тает… — бормочет Эдди практически про себя и открывает глаза.       От усталости и кровопотери она что, начала бредить? О господи, только не это… Стиву внезапно и очень остро хочется взвалить ее на плечо и силой оттащить в машину, раз из-за травм и недосыпа Мансон перестала соображать.       — Не переживай, Стиви, это что-то типа медитации, чтобы немного отвлечься, — приподнявшись на локте, улыбается Мансон почти обычной улыбкой. Она опять угадывает его мысли — может, Карвер не был так уж неправ, называя ее ведьмой? — Есть такой способ справиться с болью: представлять ее как камень или там волну. Мне камни не заходят, я всегда думаю о снеге под дождем.       Стив кивает, удовлетворяясь объяснением, — он слышал о чем-то похожем — но узнать, что Эдди Мансон часто приходится справляться с болью, неожиданно неприятно. Додумать он не успевает — его внимание привлекают ошметки пуха, выглядывающие из прорех в зеленом жилете.       — Слушай, я сам говорил, что надо спешить, но тебе сначала лучше переодеться, потому что объяснить дыры в кожаной куртке нам вряд ли удастся…       Можно считать, что так Стив отдаёт долг за то, что благодаря внимательности Эдди не поехал в «Зону боевых действий» босиком и с голым перебинтованным торсом.       Да. Определенно.       Мансон послушно встаёт с кровати — ее едва заметно ведёт в сторону — и начинает что-то искать в куче вещей в углу. Стив, кажется, впервые осматривается: на письменном столе, заваленном всякой ерундой, стоит точно такая же гитара, как оставленная им в гостиной, да и усилители у стены выглядят знакомо. Эдди бросает взгляд на потолок и вздрагивает:       — Не представляю, как буду здесь спать…       Стив тоже смотрит вверх, но видит всего лишь стандартную трейлерную вентиляцию.       Мансон вытаскивает из груды одежды темную толстовку — кажется, ту, в которой Стив ездил в «Зону боевых действий», — и джинсы, похожие на те, что сейчас на ней. Впрочем, он думает, что вся ее одежда была однотипной: футболки с логотипами неизвестных ему групп, толстовки на молнии и без, бесформенные откровенно мужские джинсы. Стив закусывает губу, чтобы отвлечься от неуместной мысли: он уже видел ее голой, но совершенно не представляет, как Эдди Мансон смотрелась бы в платье…       Дверь в спальню всё ещё приоткрыта на пару дюймов, из основной комнаты — назвать проходное помещение гостиной не поворачивается язык — доносятся приглушённые голоса. Если Мансон сейчас начнёт переодеваться, ему следует выйти… Он уже берётся за дверную ручку, когда Эдди внезапно говорит:       — Не уходи. Развяжешь мне корсет, да и, в конце концов, ты уже всё видел… — и Стив, в который раз за ночь смутившийся и даже, кажется, покрасневший, послушно замирает в дверном проеме, наблюдая боковым зрением, чтобы она все еще была на ногах. Мансон с трудом стягивает одной рукой жилет и куртку, кидает их на пол, туда же летит рваная толстовка. Затем она вышагивает из джинсов, оставшись во вроде бы целой футболке и корсете, и краем глаза Стив неожиданно замечает татуировку на ее правом предплечье. А еще — что по бледной коже рук и ног Мансон хаотично разбросаны не только свежие отметины, оставленные демобатами, местами слегка кровоточившие, местами уже покрывшиеся глянцевитыми чешуйками, но и белые извивающиеся нити заживших шрамов разной толщины. Как странно, что он не увидел ничего из этого… днем, только рубцы на спине.       Хотя на один ее шрам — на виске — он все-таки обратил внимание.       — Харрингтон, помоги, пожалуйста, — Эдди поворачивается спиной, отвлекая его от раздумий, и Стив делает два шага вперед. Расшнуровывать корсет оказывается сложнее и дольше, чем его затягивать. Оставшись в футболке, Эдди суёт ноги в джинсы, садится на кровать и смотрит на ряд болтов на ширинке так, будто видит их впервые.       — Давай я, — Стив предлагает помощь исключительно из соображений скорости: с одной рукой она провозится до рассвета. Застегивая на Эдди Мансон джинсы, он определенно переживает один из самых неловких моментов в жизни, и про себя думает, что постарается никогда не вспоминать не только 27 марта, но и ночь на 28-е. Кажется, Эдди размышляет примерно о том же самом — во всяком случае, она смотрит куда-то в потолок, и на ее мертвенно-бледном лице отчетливо проступают красные пятна. Толстовку, старательно отводя глаза, девушка надевает сама.       Распустив волосы и перебросив пару прядей так, чтобы они прикрывали щеки, Эдди улыбается широко и почти по-старому:       — Ну что, Стиви-бой, идем, пока остальные не начали думать невесть что?       — Да и черт бы с ними, — раздраженно бросает он, заслужив озадаченный взгляд блестящих глаз из-под челки. — Ты сама как, нормально?       — Да, извини, что тебе пришлось все это видеть… Вообще рука — не самое страшное, что со мной происходило, — Стив смотрит удивленно, и Эдди пожимает плечами: — Я могу долго терпеть боль: у меня низкий болевой порог, но высокий интервал болевой переносимости. Как Русалочка у Андерсена — со всеми этими постоянными кинжалами в ноги. Больно, но можно притерпеться и даже танцевать…       — И… давно ты танцуешь? — вопрос странный и неуместный, даже глупый, но Стив почему-то не может не задать его.       Эдди невесело смеётся — как треснувший хрустальный колокольчик из маминой рождественской коллекции — и снова отворачивается:       — Сложно сказать. Наверное, всю жизнь? Впрочем, нам пора…       Стив согласно кивает и выходит из комнаты. Эдди медленно, придерживаясь правой рукой за стену, плетётся следом. В гостиной трейлера оказывается неожиданно пусто, зато с улицы доносятся негромкие голоса. Стальной тон Нэнси Стив выделяет сразу, голос ее собеседницы ему незнаком. Он останавливается у двери и прислушивается, Мансон понятливо застывает за его спиной.       — …Также нам нужно, чтобы вы гарантировали закрытие дел в отношении всех нас, если местная полиция все-таки дошла или дойдет до их заведения. Фамилии вы записали, что есть на каждого, мы точно не знаем, но, я думаю, что если для вашего ведомства не составляет большого труда придумать пристойное объяснение убийствам, совершенным Векной, то закрыть чьи-то глаза на джойрайдинг или несанкционированное проникновение в Пеннхерст — это сущие пустяки. Так, агент Стинсон?       — Мисс Уилер, я уже говорила, что мои коллеги и я сделаем всё, что от нас зависит, но…       — Мисс… Агент Стинсон, а у вас в списке точно есть имя Эрики Синклер? Если что, её могут обвинить в порче государственного имущества, — в разговор неожиданно вклинивается Хендерсон. — Хоть ей всего одиннадцать и вряд ли ей смогут предъявить настоящие обвинения, постарайтесь сделать так, чтобы у нее и её родителей не было неприятностей. Надо же когда-то и вам поработать, да? Хотя бы с документами?       Стив против воли чувствует практически отеческую гордость за пацана и не может не переглянуться с Мансон. Та улыбается в ответ и одними губами произносит что-то типа «Далеко пойдут».       — Мистер Хендерсон, я не знаю, какое государственное имущество могла испортить младшеклассница, кроме школьной парты, но обещаю, что при необходимости мы очистим и имя мисс Синклер, — ровным голосом, но с ноткой раздражения отвечает агент Стинсон. — А сейчас, с вашего позволения, я хотела бы поговорить с мисс Мансон. Вы говорили, она в своей комнате?       Стив вздрагивает и обеспокоенно смотрит на Эдди. Та перестаёт улыбаться и, мазнув напоследок взглядом по порталу, из которого все еще свисает канат из простыней, проходит мимо Стива, чтобы распахнуть дверь:       — ¡Buenas noches, señores y señoras!       Пока Мансон что-то вполголоса обсуждает с агентом, оказавшимся женщиной неопределённого возраста в светлом костюме, от Нэнси, Робин и Дастина Стив узнаёт, что правительственные чиновники встретили их у трейлера и сослались на информацию от доктора Оуэнса — имя ничего ему не говорит. Пока сам Стив контролировал переодевание Мансон, друзья успели в общих словах объяснили федералам, что происходило в Хоукинсе начиная с 21 марта. Стиву кажется, что Нэнси рассказывает обо всём с облегчением: все-таки спасение мира без надежды на помощь супергероини оказалось тяжелой работой для вчерашних подростков, и возможность переложить хоть часть груза на чужие плечи радует девушку. В обмен на информацию агенты пообещали держать Изнанку под наблюдением и помочь всем уладить проблемы с законом.       Это Стив и так уже понял из подслушанного разговора, поэтому последнюю часть рассказа Нэнси он пытается сосредоточиться на репликах, которым обмениваются агент Стинсон и Мансон. Кажется, они говорят о родственниках Эдди — интересно, как они планируют держать их подальше от трейлера?       Через пару минут агенты — кроме Стинсон, возле трейлера дежурят ещё минимум трое — скрываются за дверью, и Мансон подходят к остальной части компании:       — Джи-мены сказали, что мне пока нельзя ночевать в трейлере, — как будто больно этого хотелось. Кто-нибудь может довезти меня до хижины Рика? Федералов я не очень хочу просить, хотя они вряд ли откажут, а моя машина осталась там… — Какая хижина и машина, Мансон, ты же на ногах еле держишься, — раздраженно начинает Стив. — Хоукинская мемориальная, как договаривались…       Нэнси, переглядываясь с Робин, почти сразу перебивает:       — Если вы не возражаете, мы бы поделились планом, который набросали, пока вас ждали.       — Планы от Уилер, обожаю, буквально моя любимая часть вечера, — шепчет Эдди едва слышно, и Стив с трудом сдерживается, чтобы не зажать ей рот рукой: Мансон почему-то постоянно пытается задеть Нэнси, и это его озадачивает и слегка бесит.       Но Нэнси, видимо, выбирает для себя не обращать на Эдди внимания без необходимости и ровным голосом продолжает:       — Сейчас мы втроём отправляемся ко мне, а Стив и Эдди по дороге в больницу заберут всех из дома Крилов: не хочу показаться пессимисткой, но кому-то из той группы наверняка потребуется медицинская помощь.       — Особенно если Эрика побила Лукаса, — вставляет Дастин, и Стив в очередной раз за ночь обращает внимание на новые и незнакомые нотки в голосе младшего приятеля, в этот раз — определенно восхищенные. Однако упоминание об Эрике наталкивает Стива на более насущную мысль, чем новый тон Хендерсона:       — Кстати, что ты там говорил про Эрику и порчу имущества? Есть что-то, что мне нужно знать?       — Оставили младшенькую без присмотра — и на тебе, да, Стиви? — хмыкает Мансон где-то сбоку.       Дастин сверкает глазами:       — Ты не поверишь, Стив, она единственная сообразила проколоть колесо полицейской машины, пока мы убегали от Уилеров, иначе они моментально догнали бы нас…       — Что? Ты сейчас серьезно? — Стив с трудом сдерживается, чтобы не принять позу разгневанной многодетной матери и не вызвать очередную усмешку Мансон. Вместо этого он пристально смотрит на Хендерсона, который совсем не выглядит пристыженным или смущенным: — Ей же всего одиннадцать!       Робин смущенно кашляет:       — Стив, когда ей было десять, мы сами попросили ее пролезть в вентиляцию Старкорта, а потом вместе убегали от злых русских. И, кстати, до сих пор должны ей: то, что Scoops Ahoy не открылся после пожара, по ее мнению, не расторгло наш договор о пожизненном мороженом.       — Вентиляция, злые русские и пожизненный запас мороженого, — восхищенно свистит Эдди. — Леди Эпплджек, я сразу почувствовала в тебе потенциал! Кто-нибудь расскажет мне потом эту восхитительную историю, правда же?       — Да, обязательно, — кивает Стив, и Робин удивленно поднимает бровь. — Чего? Нам вообще надо много рассказать Мансон, раз уж она в это всё вляпалась сразу по уши. Я о каких-то общих вещах вчера говорил, но совсем чуть-чуть…       Стива прерывает очень выразительное покашливание Нэнси.       — Так, Стив, мы вроде бы закончили? Тогда вы с Эдди забираете Макс, Эрику и Лукаса, завозите их ко мне — я оставлю дверь черного хода открытой, родители спят на втором этаже и никогда ничего не слышат — а потом едете в больницу с Мансон и возвращаетесь к нам. Возражений нет? Дастин, где рация? Дай ее, пожалуйста, Стиву и Эдди.       Хендерсон задумчиво чешет в затылке — после возвращения из Изнанки он стянул свой дурацкий капор, оказавшийся всего лишь капюшоном толстовки, закрепленным налобной повязкой, — и растерянно смотрит на Мансон. Та закатывает глаза:       — В кармане посмотри, умник…       Дастин хлопает себя по бокам, с негромким торжествующим кличем вытаскивает рацию — вроде бы даже целую и работающую — и протягивает ее Мансон. Та неловко суёт трубку в карман-кенгуру на животе своей безразмерной толстовки, куда, возможно, поместится полрюкзака.       Стив вытаскивает ключи, машет рукой Эдди и идёт к «бимеру», в очередной раз порадовавшись собственной предусмотрительности: до него буквально несколько шагов. В темноте позади трейлера он замечает несколько длинных черных машин вроде бы без номеров.       — Как думаешь, это правительство, ФБР или военные? — заводя машину, спрашивает он у Мансон, устроившейся на пассажирском сиденье. Девушка хмыкает:       — Ты думаешь, я разбираюсь в сортах… этого всего? Тем более что из нас двоих ты точно больше знаешь о заговорах, экспериментах и… что там еще было? Злые русские?       Стив улыбается уголком рта, признавая ее правоту. Дальше они едут в тишине. Город выглядит как обычно: ни пожаров, ни трещин в земле, ни стай демопсов — и Стив надеется, что Векна еще долго будет не способен тронуть хоть кого-то, чтобы открыть недостающий портал.       Когда до дома Крилов остаётся совсем немного, Эдди снова начинает говорить:       — Знаешь, мне наплевать, кто там сейчас в моем трейлере, хоть рептилоиды, если они смогут снять со всех нас даже намёки на обвинения и сделают что-то с… вагиной на потолке.       Стив хрюкает от неожиданности, но не может не признать точности наблюдения: все виденные им врата — ну, может, кроме лаза на поле, который был больше похож просто на яму, — напоминали именно это. Пока он перебирает в памяти известные ему порталы на Изнанку, Мансон напряженно рассматривает что-то впереди.       — Мне это чертовски не нравится, Стиви, — шелестит она, и Стив замечает припаркованную на обочине большую черную машину. — Еще агенты?       — Это вроде «Чероки»? — Стив щурится, и Мансон рядом выдыхает сквозь зубы:       — Значит, Карвер…       — Пойдешь внутрь или подождешь нас тут? — спрашивает Стив, паркуясь. Эдди морщится:       — Не то чтобы я горела желанием видеть сейчас Карвера, но оставаться одна в машине я хочу еще меньше…       Стив пожимает плечами, соглашаясь с ее аргументом. Он надеется, что, даже если свихнувшийся Джейсон Карвер и вправду полез ночью в дом Крилов, компания из Синклера, бывшего его товарищем по команде, его девушки и младшей сестры не вызвала бы у того особых подозрений.       Хотя у Карвера был пистолет, а Лукас отказался даже от сраного копья…       Почти дойдя до дома, в темноте мартовской ночи выглядящего особенно устрашающе, Стив оглядывается на Эдди, которая ковыляет чуть позади, поминутно откидывая со лба намокшую челку, и восхищается ее силе воли: перед его глазами ещё стоит примерно сотня мелких ранок от острых, как иглы, зубов демобатов. У него самого ран меньше; более глубокие, они, однако, были надежно обработаны — руками Мансон — и сейчас почти не напоминают о себе.       Хотя разжиться курсом каких-нибудь антибиотиков поновее все же стоит…       — Хочешь, возьми меня за локоть, — предлагает он перед крыльцом, но Мансон только качает головой и чуть прикусывает язык, стараясь не отставать от его ровного шага.       Когда они входят в дверь с разбитым цветком на стекле, Стив чувствует, как по позвоночнику пробегают мерзкие мурашки, хотя этот холл дома Криллов, не затянутый лозами и без твари на чердаке, кажется совсем безобидным. Мансон с опаской оглядывается и подбирается к нему поближе, почти касаясь плечом — как тогда, в изнаночном лесу. Точно — она же здесь в первый раз, а на неподготовленного визитера любой заброшенный дом способен произвести неизгладимое впечатление, особенно ночью…       — Нам на самый верх, — извиняющимся тоном шепчет Стив и медленно начинает подниматься по лестнице, стараясь издавать как можно меньше шума и напряженно прислушиваясь. Мансон, цепляясь за стену, осторожно идёт следом и периодически шипит сквозь зубы.       Перед пролетом, который ведёт на чердак, они замирают и наконец-то слышат голоса. Мужской среди них точно один.       — Это не Карвер, — одними губами произносит Эдди, и Стив согласно кивает: единственным парнем на чердаке, судя по голосу, был Лукас Синклер.       — Команда дома с привидениями, как слышно, прием? — в безжизненной тишине заброшенного дома голос Стива гремит, будто раскат грома, и Мансон за его спиной, кажется, слегка подпрыгивает, а потом весьма чувствительно стучит его по спине. Сверху раздаются тяжелые шаги, а потом в синем свете фонаря на лестничном пролете появляется кудрявая голова:       — Оу, наконец-то вы приехали, ребята! У нас всё хорошо, ну почти, но рация сломалась, и поэтому мы не могли выйти на связь… Как у вас? Стив, ты там с кем?       — Привет тебе, о бесстрашный рейнджер, — с пафосом отзывается Эдди откуда-то сзади, — мы с отважным воином только вдвоем, потому что его конь всего лишь пятиместный. Вы идете или есть какие-то дела, которые надо доделать?       Лукас чешет синеватую шевелюру. — Мы не можем спуститься… Во всяком случае, без помощи Стива. Макс сломала ногу, а еще тут Джейсон Карвер, и оставить его здесь на ночь было бы нехорошо…       — Этот козел чуть тебя не убил и заслуживает быть съеденным заживо местными пауками, — из-под локтя Синклера выныривает разлохмаченная голова его младшей сестры. — Эдди, а ты правда считаешь, что Стив был бы воином? Это же самый унылый класс во всей игре…       — Кажется, они уделывают нас по всем параметрам, Стиви, — вполголоса говорит Мансон, делая шаг вверх. — И нет, я не считаю тебя унылым.       На чердаке и вправду обнаруживается бледная, как привидение, Макс, уже съевшая полпузырька заблаговременно захваченного с собой «Тайленола», и связанный чем-то розовым Карвер, все еще без сознания.       — Я его как-то чересчур сильно пристукнула, — тоном, который в ее случае можно было бы счесть за виноватый, бурчит Эрика, зябко скрестив на груди голые предплечья. — А пистолет на всякий случай протерла и выбросила в кусты из окна…       — Вы героиня дня, леди Эпплджек. Думаю, это тянет на левел-ап, — усмехается Мансон, и Лукас сияет, с гордостью глядя на младшую сестру:       — Без Эрики все бы развалилось… Без Эрики и находчивости и храбрости Макс.       Эрика яростно кивает:       — Ага, я всего-то вырубила Карвера, и то сзади, а Макс, Макс…       Стив предостерегающе поднимает руку:       — Мне кажется, нам не стоит обсуждать это здесь. Мало ли что. Мы с Эдди подождем до машины.       Мансон удивленно на него косится, и Стив понимает, что назвал ее по имени — обычно он так не делает.       «Эвакуационные мероприятия» — Лукас любил точные термины — начинаются с того, что Стив аккуратно относит Мейфилд, пребывающую в полубессознательно-эйфорическом состоянии, в машину, и бережно усаживает на заднее сиденье. Эрика со словами «Все равно мой глупый брат захочет сесть с тобой» пока остаётся стоять на улице.       — Я его не слышу больше, Стив! — шепчет Макс, отпуская его шею, и Стив может прочувствовать ее облегчение. — Он, кажется, от меня отстал, и Эл вроде бы подтвердила это…       — Ты видела Эл? К ней вернулись силы? — уточняет Стив. — Ладно, пока ничего не говори, я думаю, Эдди хочет узнать всё одновременно с нами…       Стив легко захлопывает заднюю дверь и уже идёт по направлению к дому Крилов, когда слышит громкий шепот Эрики:       — С каких это пор Стив зовет Мансон по имени?       Стив предпочитает сделать вид, что он ничего не заметил.       Спустить с третьего этажа все еще бессознательного Карвера далеко не так просто, как Макс: хоть и ниже обоих, он, однако, мускулистый и ожидаемо тяжелый. Стив и Лукас, придерживая его под так и связанные за спиной руки («Если вы вывихнете ему хотя бы одно плечо, с меня косяк!» — мстительно предлагает Мансон, и Синклер явно воодушевляется), не слишком следят, чтобы части тела Джейсона вписывались в повороты или избегали острых углов. Дойдя до холла, они с трудом перебарывают желание свалить Карвера на пол и немного отдохнуть, но надо спешить, поэтому передышку не устраивают, и через несколько минут Карвер сидит в собственной машине с развязанными руками и вроде бы даже слегка подергивает веками.       — Хорошо бы было, если бы ему отрубило память… — тянет Лукас, забираясь в машину. Макс сразу же облокачивается на него спиной, а Эрика садится с другой стороны и аккуратно устраивает поврежденную ногу Мейфилд у себя на коленях. Стив не может не отметить, что они работают как слаженная команда. Эдди, уже сидящая на переднем сиденье, с сожалением фыркает:       — Боюсь, так много удачи нам не положено…       Стив поворачивает ключ и заводит машину:       — Мы едем в Хоукинскую мемориальную, все согласны?       Возражений нет. Стив разворачивается рядом с «Чероки» Карвера и отмечает, что тот вроде бы слегка сменил позу.       Они уже выезжают на шоссе, когда Эдди, пытаясь устроиться поудобнее, обнаруживает в собственном кармане рацию.       — Оу… Я про нее забыла…       Как только Мансон включает прибор, сразу же раздаётся напряженный голос Дастина, в котором уже проскальзывают истерические нотки:       — …вы где, ребята? Прием. Стив, Эдди, скажите, что вы просто забыли про рацию, прием… Вы меня слышите?       — Ты чертовски умный маленький засранец, прием, — ухмыляется в трубку Мансон, и где-то в подвале дома Уилеров Хендерсон с облегчением выдыхает.       — Надеюсь, с Лукасом, Макс и Эрикой все в порядке? Прием, — на заднем плане Стив слышит негодующий голос Робин, и ему хочется улыбаться, хоть и немного стыдно, что они заставили друзей волноваться.       — В относительном. Едем в больницу, потом, надеюсь, присоединимся к вам. Прием.       — Понял, ждем вас. Отбой.       Эдди суёт рацию назад в карман-кенгуру и поворачивается к сидящим на заднем сиденье:       — Ну что, настало время обменяться новостями? Мы сидим вокруг костра после долгого дня, нас совсем скоро ожидает вкусный ужин: несколько жирных крыс и, возможно, пара белок для особо отличившихся — и лекарь уже спешит, чтобы подлатать раненых… — ее голос завораживает, и Стиву стоило большого труда не отвлекаться от дороги. — Приключения вашей покорной слуги с доблестным оруженосцем, однако, не заслуживают пристального внимания: мы с Хендерсоном всего лишь отвлекли демобатов, судя по тому, что они не особо докучали Харрингтону и остальным, — успешно.       Стив слегка улыбается внезапной скромности Эдди: ни слова о лучшем металлическом концерте всех времен — или как там она сказала ему? Впрочем, наступает его очередь рассказывать о подвигах:       — Команда Изнанки Векну подпалила и наделала в нем лишних дырок, но, увы, недостаточно: несмотря на падение с чердака, он смог скрыться…       — О, я это частично видела, — оживляется Макс. — Он загорелся, а потом схватился за живот. А потом подключилась Эл и развеяла его, и все начало распадаться, и я не досмотрела, чем всё закончилось…       — Славная героиня, твоя история точно будет на голову выше наших, — с искренним восхищением говорит Мансон, и Стив энергично кивает. — Поведай же нам о своих приключениях, бесстрашная!       Макс делает паузу, вероятно собираясь с мыслями.       — Когда… Векна меня снова забрал, я попыталась спрятаться в хороших воспоминаниях — на Снежном балу… но Векна отыскал меня и там. А потом появилась Эл, и это прозвучит чертовски странно, но мне показалось, что они когда-то были друзьями, Эл и Векна… Генри… Она что-то ему говорила, что он не виноват, что таким его сделали его родители, но это, естественно, не помогло, и он… начал побеждать, — голос Макс становится всё более прерывистым. — Мы снова были как бы в его сознании, и я видела тела… на колоннах, и должна была стать следующей, и мне даже начало этого хотеться…       Девочка еле слышно всхлипывает. Стив бросает взгляд в зеркало заднего вида, но не видит ее лица.       — Знаешь, наверное, дальше рассказывать не стоит… — вполголоса произносит Эдди, но Мейфилд, пару раз шумно вдохнув, неожиданно отвечает повеселевшим голосом:       — Нет, я в порядке. Дальше начинается буквально лучшая часть. В общем, когда я уже поверила, что мы проиграем и Векна начал ломать мне кости, я услышала музыку…       — Лукас надел на тебя наушники? Почему так поздно? — вырывается у Стива.       — Извини, Стив, бил морду Карверу, — обиженно парирует Синклер. Макс хихикает и, насколько Стив может видеть в зеркале, треплет его по волосам:       — Гораздо лучше. Я уже висела под крышей, так что Лукас не мог дотянуться, но он спел мне сам — и этого хватило, чтобы снова указать мне направление… Но бежать из-за ноги я не могла, да и Векна держал меня крепко. И тогда я… почему-то сунула руку в карман и нашла там кое-что, чего там не могло быть… но оно было…       Она снова замолкает, и никто не смеет нарушить тишину, пока Макс собирается с силами.       — Это была… серьга Билли. Может, помните, такая длинная, типа как металлический клык, он одно время постоянно носил ее, и я и вправду сохранила ее зачем-то, но… но ее просто не могло быть в моем кармане, — девочка судорожно всхлипывает. Мансон, извернувшись под ремнем безопасности, поворачивается лицом к заднему сиденью и что-то говорит. Макс шепчет что-то в ответ и продолжает рассказ уже чуть более спокойным тоном.       — В общем, я зажала этот клык в кулаке и всадила Векне в тот глаз, который без бельма, хоть и было неудобно тянуться. Я ещё в первый раз поняла, что он уязвим к физической боли, даже если находится в собственном мире… И как же он заорал — и сразу уронил меня! А потом уже освободилась Эл и отбросила его дальше, и он загорелся и начал дергаться… Ну, дальше вы знаете: он разлетелся какой-то пылью, а я очнулась на чердаке со сломанной ногой…       — Макс, если тебе не сложно, скажи, пожалуйста, на каком глазу у «нашего» Векны бельмо? — уточняет Эдди, как только отзвучали восторженные выдохи и восклицания.       — На левом, — сразу же отзывается девочка. — А я ему поэтому ткнула в правый. Вдруг он ослепнет — весело же будет?       — Не то слово, — задумчиво отзывается Мансон, и что-то в ее тоне Стиву ужасно не нравится. — Я не верю, что такое может быть совпадением: наша кампания с Векной и то, что бывший мальчик из лаборатории имеет проблемы именно с левым глазом.       — Ну, теперь еще и с правым, — легкомысленно бросает в ответ Лукас. — Да забей ты на него, Эдди, у нас есть проблемы поважнее. Стив, сколько там еще до больницы?       — Приехали, — Стив как раз въезжает на парковку Хоукинской мемориальной больницы. Он останавливается максимально близко ко входу, и женщина в белом халате выходит, чтобы сделать ему замечание, но замолкает, увидев Макс. Потом они заполняют какие-то бесконечные бумаги, и Стив, кажется, впервые в жизни добровольно и без сарказма называет себя бебиситтером. Регистраторша долго и нудно ахает и причитает, как это двое взрослых не уследили за девочкой, потом Макс увозят на кресле в травматологию, Мансон тоже куда-то уходит, и Стив остаётся в холле вместе с Лукасом и Эрикой и еще несколькими неизвестно чего ожидающими людьми. Он находит в карманах несколько монет — как раз хватит на кофе — но автомат не работает. Можно купить снэков, но сладкого не хочется ни самому Стиву, ни Синклерам, а соленые к середине ночи уже распроданы.       Чтобы как-то себя занять, Стив решает прогуляться до туалета и на полпути в глубине коридора замечает полицейского, который напряженно тычет в рацию. С опозданием он вспоминает, что Эдди вроде как разыскивают в качестве свидетельницы, а Эрика нанесла урон государственному имуществу, а еще они все прямо в данный момент нарушают комендантский час. Впрочем, деваться им уже некуда и остаётся только надеяться, что коп плотно занят своей рацией и вообще приехал в больницу не по их души.       Черт, надо было отчитаться Нэнси и Робин, что они прибыли в больницу, но их рация уехала куда-то наверх — вместе с Мансон.       В мужской уборной Стив несколько мгновений разглядывает собственное отражение и борется с желанием вытащить линзы и надеть очки. Впрочем, пока глаза кажутся засыпанными песком, а не стеклом, он может терпеть… Потом, повинуясь неожиданному порыву, он оттягивает воротник водолазки и в первый раз внимательно смотрит на след, оставленный хвостом демобата, — устрашающе-багровый, в форме буквы Y. Впрочем, его внимание почти сразу перехватывает отметина в виде двух ровных полукружий зубов, справа, где шея переходила в плечо. Стив ухмыляется — он совершенно не помнит, когда Мансон успела ее оставить.       Когда Стив возвращается в холл, полицейского в коридоре уже не было, зато рядом с Эрикой и Лукасом обнаруживается слегка повеселевшая Мансон с рукой на перевязи. Бандана, как и во время первого спуска в Изнанку, снова прикрывает ее шею, и Стив с опозданием пытается вспомнить, не наоставлял ли засосов он сам. Вроде бы он был осторожен… сначала, а потом он уже плохо соображал, что к чему. Долгое воздержание никогда не шло на пользу его аккуратности.       — Всё в порядке?       — Я не понимаю, почему мне начало так везти, — вполголоса произносит девушка, когда он садится через кресло от нее. — Это даже не перелом, только небольшая трещина и растяжение. Пару недель в ортезе и всё. Правда, чертовски жаль, что я не смогу репетировать и пропущу минимум два выступления…       Они вяло перебрасываются ничего не значащими репликами, в разговор иногда встревает Лукас, Эрика, заняв три кресла, дремлет в соседнем ряду. Стив думает, что все остальные в глубине души завидуют девочке. Стрелка часов медленно подбирается к двум, когда двери лифта открываются и недовольная медсестра вывозит Мейфилд в инвалидной коляске. На коленях у той по диагонали лежат костыли, а нога почти по колено в гипсе, на лбу аккуратно приклеен белый прямоугольник пластыря. Все трое сразу поднимаются, Лукас мягко трогает сестру за плечо, а Стив, бросая что-то наподобие благодарности, перехватывает у мрачной медсестры ручки коляски.       — Довезти ее вы сможете только до машины, кресло нельзя вывозить за территорию, — ворчливо говорит женщина, и Стив молча кивает. Они медленно тянутся к выходу, и Стив уже размышляет, какой угол он займет в подвале Уилеров, когда дорогу им преграждает всё тот же полицейский из коридора.       — Доброй ночи, — неожиданно мирно здоровается он, и Стив уже осмеливается надеяться, что полицейский просто очень вежливый и приехал в больницу по каким-то своим делам, когда тот продолжает: — Офицер Дениелс, полиция Хоукинса. Вынужден доставить вас в участок, рекомендую не сопротивляться — и больше не портить государственное имущество, мисс Синклер.       Стиву кажется, или за серьезным тоном Дениелса прячется едва заметная ирония? Он переглядывается с Лукасом и Мансон — они почти синхронно пожимают плечами — и кивает в ответ. Если верить агентам, уже утром начнётся работа по обелению их имен, а значит, пока в кои-то веки можно не лезть на рожон.       — Хорошо, офицер, — Стив отвечает за всех. — Надеюсь, наша встреча не затянется.       Дениелс делит их по половому признаку, вероятно справедливо решив, что менее замазанные во всем парни не воспользуются случаем свалить и не оставят дам в беде. Макс, недовольно шипя и гремя костылями, забирается на заднее сиденье полицейской машины, Мансон пролезает к ней, невозмутимая Эрика со словами «Я не думала, что в нашем нищем участке больше одной колымаги» устраивается спереди. Стив бросает взгляд на Лукаса — тот выглядит на удивление бодро — и они тоже идут к машине.       — Если я проведу ночь в участке, родители меня убьют, — нервно хмыкает Лукас, когда они медленно едут за офицером Дениелсом. — Сначала я бросаю баскетбол, потом это… Мама скажет, я качусь по наклонной.       Стив усмехается. Если Лукас катится по наклонной, то сам он, вероятно, давно на дне…       — Знаешь, тебе не обязательно уходить из сборной. Карвер и прочие мудаки выпускаются через пару месяцев, а из всех остающихся только у тебя руки растут не из… из плеч, в общем.       Лукас смущенно дёргает себя за шевелюру:       — Я и сам уже не очень хочу всей этой… крутизны, — последнее слово он буквально выплёвывает. — Потому что Джейсон… Он развязал охоту на ведьм, а сам совершенно не понимал, что его идеальная баскетбольная сборная — это секта с ним самим во главе.       — Или понимал слишком хорошо… — Стив недолюбливал Джейсона Карвера еще до всей истории с Мансон, но не отказывал ему в сообразительности. ***       Исполняющего обязанности Пауэлла за неполную неделю пасхальных каникул уже задрало расследовать преступления, явно связанные с какой-то чертовщиной, и допрашивать подростков, хоть посреди ночи, хоть при свете дня. Сначала, в трейлерном парке, была Мансон, балансировавшая между истерикой и утонченными издевательствами, там же - отрешенная Уилер, не ответившая толком ни на один вопрос; Джейсон Карвер, слегка тронувшийся после загадочного убийства на озере. А этой ночью он собрал чертово комбо: Карвер ворвался в участок меньше часа назад и ультимативно, хотя и довольно бессвязно потребовал задержать компанию первогодок старшей школы и одну младшеклассницу. Пауэлл был готов послать баскетболиста куда подальше, невзирая на прошлые заслуги перед школой и городом, но его внимание привлекли фамилии — Синклер и Мейфилд. Те самые подростки, которые так легко обвели их с Каллаханом вокруг пальца буквально накануне.       По наводке Карвера он отправил в Хоукинскую больницу Гленна Дениелса — и не ошибся: тот сообщил, что им неслыханно повезло и вместе с почти всеми «героями» предыдущего дня там обнаружилась и девчонка Мансон. Пауэлл прекрасно понимал, что она непричастна к убийствам, что бы ни говорили слухи, но то, что она несколько раз оказывалась не в то время не в том месте, его неслабо напрягало.       Дениелс привез девочек, парни — Синклер и неуместно смотрящийся в компании вчерашних детей и оторвы из трейлерного парка сын Харрингтонов с Лох-Нора — приехали вслед за ним.       Подумав немного, Пауэлл решает разделить всех не по половому принципу, как коллега, а по возрастному, и сейчас перед ним сидят Максин Мейфилд и Лукас и Эрика Синклер. От острого чувства дежавю начинает болеть голова.       Пауэлл занимает место за письменным столом — открывать допросную даже для оказания психологического воздействия ему не хочется — и хлопает рукой по рабочему блокноту. Пора начинать беседу.       — Итак, скажите на милость, что вы забыли в заброшенном доме?       — Мы… захотели уединения. Вы уже не помните, каково это: молодость, гормоны, необходимость позажиматься по углам? — дерзко откликается Мейфилд, поудобнее перекладывая загипсованную по колено ногу. Старший Синклер смотрит на нее с ужасом.       — Джейсон Карвер говорит, что вы практиковали сатанинский ритуал, — Пауэлл, конечно, в это не верит, но он должен отработать все версии. А еще его настораживает выбор места, где Карвер нашел подростков: банда сторонников Виктора Крила в качестве убийц выглядит гораздо убедительнее, чем школьный клуб настольной игры, пусть даже про подземный мир, населенный нечистью.       — Джейсон Карвер — поехавший идиот, который напал на моего брата и чуть не убил его, — перебивает его Эрика Синклер.       — Мисс Синклер, — Пауэлл чувствует фантомную зубную боль, — мы снова встретились, да? Всего через сутки, как вы проткнули колесо полицейской машины. И что же вы там делали, мисс?       Он пытается строго посмотреть на девочку, но безуспешно. Та хмыкает — он бы поклялся, что издевательски:       — Следила за моим придурком-братцем, конечно.       Мейфилд усмехается. Синклер молча закатывает глаза. Пауэлл испытывает острейшее желание пристукнуть всех троих.       — Так, давайте сначала. Мейфилд, вы первая. Расскажите, что вы забыли в заброшенном доме.       — Окей, шеф. Вам так понравилось начинать с моего допроса? Ну, мы давно слышали про дом с привидениями и решили пощекотать себе нервы. Взяли фонарики и все такое и не знали, что мелкая увяжется за нами. Мы сидели, разговаривали, рассказывали страшилки ну и, сами понимаете, немножко целовались. И тут вдруг приперся Карвер, который, кстати, почти неделю по всему городу преследует Эдди Мансон, и вот это, шеф, тянет на настоящее преступление, пока вы ловите обжимающихся малолеток, — Мейфилд выпрямляется и выпячивает подбородок. — Лукас сказал ему убираться, но Карвер слишком тупой, чтобы понимать обращенную речь, поэтому в итоге он полез на Лукаса с кулаками, а меня сильно оттолкнул, и я вырубилась. Хорошо, что почти сразу прибежала Эрика и долбанула Карвера фонариком.       — Считайте, что мы в расчете, поскольку сегодня я выполнила всю работу за вас, — Эрика Синклер ниже пяти футов ростом, но ей каким-то образом удаётся смотреть на всех вниз, даже когда она сидит. — Я предотвратила уйму преступлений: избиение, попытку убийства, сталкинг, возможно, изнасилование. Так что я считаю, что отпустить нас — меньшее, что вы должны сделать.       — Шеф Пауэлл, с каких пор вообще свидание подростков — это повод для их удерживания в участке? — вступает молчавший до этого старший Синклер. — Тем более когда один из них пострадал и нуждается в отдыхе, а вы забрали нас прямо из больницы. Нарушение комендантского часа — не настолько серьезное преступление. Зачем нас отвезли в участок? Давайте тогда уж отпускайте нас домой.       — Что с вашей ногой, мисс Мейфилд? — Пауэлл меняет тему. Он понимает, что ответ ничего не прояснит, но ему по-человечески любопытно.       — Упала с лестницы в доме Криллов, когда спускалась, — Макс равнодушно пожимает плечами. — Будете обыскивать «место преступления» — поосторожнее, а то тоже все кости переломаете.       Задав еще пару вопросов и ничего толком не добившись, Пауэлл отпускает группу подростков и переходит к взрослой парочке. Поначалу она кажется ему перспективнее: бледно-зеленая Эдди Мансон — в который раз за последние дни попавшая в поле зрения полиции — и младший Харрингтон, в куртке, перемазанной каким-то дерьмом, выглядят так, будто готовы рассказать полиции все, — а точнее, не способны хоть что-то утаить.       Пауэлл открывает блокнот и готовится записывать:       — Мисс Мансон, где вы были в последние двое суток? Я, кажется, просил вас не уезжать из города.       — Я не уезжала, — отстраненно отвечает Эдди, баюкая левую руку в лангете. Перелом в больнице не подтвердили, только сильное растяжение связок, рука была под местным обезболиванием, и Эдди, спавшая за последние трое суток около трех часов, соображает крайне плохо. Сейчас она радуется, что перед тем, как ехать в больницу, Харрингтон настоял, чтобы она переоделась: объяснить, как можно в клочья изорвать куртку из плотной кожи, было бы непросто…       — Но мы не смогли найти вас в доме вашего родственника, чтобы допросить после смерти Патрика Маккинни. Джейсон Карвер показал, что вы были поблизости.       — Конечно, блядь, не смогли, — вяло огрызается Эдди. — Потому что, когда я сама пришла в участок, чтобы заявить о преследованиях и домогательствах со стороны Джейсона Карвера, именно вы отказались меня слушать. А то, что он сначала выследил меня в доме Рика и неизвестно чем бы все закончилось, если бы Синклер и Маккинни не отказались соглашаться с его бредом, это вас особо не волнует, да? Что Карвер с еще более отбитыми дружками через несколько дней завалились туда, и мне пришлось уплывать от них на лодке?       — То есть вы хотели допросить мисс Мансон по поводу смерти Патрика, но вас совсем не заинтересовало, почему три парня преследовали девушку ночью — одну, в безлюдном районе, ворвавшись к ней в дом? — вклинивается в разговор Стив.       Пауэлл напрягается, и сам заметив пробел в полицейской логике, но решает перейти в нападение.       — Мистер Харрингтон, а при чем здесь вообще вы? Мисс Мансон взрослый человек, вы ей не родственник, не опекун и не бэбиситтер…       — При том, что мисс Мансон была все это время со мной, — Стив откидывает со лба челку. Его неимоверно бесит, что вместо благодарности за очередное спасение мира или хотя бы блаженного игнорирования полиция почему-то решила попытаться свалить на них часть своих проебов, и он не собирается ни с кем церемониться. И, конечно, он надеется, что к утру агенты выполнят свою часть сделки.       Эдди шокированно округляет на него и без того огромные глаза, в которых плещется ужас. Кажется, она еле сдерживается, чтобы не покрутить пальцем у виска. Однако шериф, очевидно, купился: все-таки определенная репутация есть не только у Эдди Мансон.       Пауэлл заносит ручку над блокнотом:       — Чем вы можете доказать ее алиби? — и Стив ухмыляется, оттягивая ворот водолазки. Какая-то часть его хочет сделать это весь вечер — буквально с того момента, когда он обнаружил в больничном туалете наливающийся на шее синяк: — Шеф, вряд ли мы сможем предоставить вам что-то типа домашнего видео или хотя бы пикантных фотографий, но, думаю, это годится в качестве доказательства?       Шериф смотрит на фиолетовый засос с четкими следами зубов, Эдди тоже. Она не думала, что укусила Харрингтона настолько сильно, — во всяком случае, ей так не показалось. Не то чтобы, конечно, она внятно соображала: перестать быть девственницей в ее случае оказалось неожиданно больно, даже с учетом того, что Харрингтон, по всей вероятности, сделал со своей стороны очень и очень многое, и… ближе к концу всё было в высшей степени терпимо. Возможно, всё прошло бы ещё лучше, если бы не вмешались… обстоятельства, от которых он запаниковал.       Пауэлл всё еще молчит и медленно раздувается, как чудовища в мультфильмах. Эдди думает, что у него сейчас пойдет пар из ушей. Ещё бы: в третьем часу ночи, настроившись на поимку банды сатанистов — последователей загадочного сумасшедшего маньяка, вместо этого разбираться с двумя парочками подростков, не испытывающих ни малейшего уважения к закону.       И не стоит списывать со счетов леди Эпплджек. Если бы Пауэлл допрашивал ее вместе с Хендерсоном, он бы точно был бы уже на пути в Хоукинскую мемориальную с обширным инфарктом… или сразу в Пеннхерст.       Пауэлл резко тычет пальцем в шею Стива, прерывая не лишённые приятности размышления:       — А это что? — ох, черт, она успела привыкнуть, что горло Харрингтона украшает странгуляционная борозда и что водолазка нужна не только для того, чтобы прятать засосы… Вообще то, что было даже сутки назад, теперь кажется ужасно далеким и каким-то нереальным.       Эдди надеется, что на следующий день такой же нереальной ей будет казаться и собственная просьба… и ответ Харрингтона. По всем расчетам, она не должна была реагировать так остро, это был просто «секс перед концом света», чистая физиология, всплеск гормонов, но сейчас почти каждое слово почему-то вызывает в памяти сцену в ее трейлере.       — Мы… увлеклись экспериментами, — лучезарно улыбается Стив.       — А рука Мансон?       — Сильно увлеклись, — всё еще улыбаясь, Харрингтон пожимает плечами. — Серьезно, шеф, мы совершеннолетние, всё по взаимному согласию, мы провели двое суток вместе, практически не отлипая друг от друга, но, боюсь, подробностей вам знать не нужно.       Пауэлл с явным неудовольствием соглашается. Им дают на подпись какие-то бумаги, и Эдди перечитывает оба экземпляра трижды и только после этого подписывает сама и разрешает подписать и Стиву. ***       Синклеры и Мейфилд уже ждут их на выходе из участка. Макс с трудом загружается на заднее сиденье БМВ, укладывая ногу на колени Лукасу и Эрике, и затыкает уши плеером, в котором наконец играет какая-то другая песня Кейт Буш. Лукас и Эрика молчат, Лукас — с нежностью смотря на рыжую, Эрика — с таким видом, будто без нее всё провалилось бы в преисподнюю.       Впрочем, судя по тому, чем они успели поделиться друг с другом, именно так все могло и быть. Им чертовски повезло, что Карвера сочли поехавшим даже его собственные дружки и Эрика смогла вовремя прибежать в дом Крилов, чтобы вырубить Джейсона до того, как Векна сломал Макс больше чем одну ногу.       Они направляются в дом Уилеров, чтобы наконец-то стать частью «общего сбора», и Мансон вскользь интересуется, что об этом думают их родители. Стив, следя за дорогой, пожимает плечами: возможно, родители этих детей не думают вообще.       Они едут по темному пустому городу, и Стив не может отделаться от мысли, что картинка за окном ненастоящая, что на самом деле город должен сейчас лежать в руинах, а они сами — оплакивать потерю товарищей… или быть оплакиваемыми кем-то. Но на пассажирском сиденье его БМВ что-то насвистывает, смотря в потолок, живая, хоть и слегка потрепанная Эдди Мансон, которую, кажется, отпустили дурные предчувствия, Макс, пусть и получившая сложный перелом, тоже в порядке, в своих видениях она разговаривала с Эл, к которой вернулись силы, — а значит, даже если Нэнси твердит, что Векна не убит, а уполз зализывать раны, они опять победили… В подвале Уилеров их уже несколько часов ждут сама Нэнси, Робин и Дастин — и они тоже живы, здоровы и наверняка уже придумали новый план.       Дом Уилеров, компактный и изящный по сравнению с его собственным, появляется неожиданно, хотя Стив прекрасно помнит, что он последний в тупике. Стив помогает Макс выбраться с заднего сиденья, и Лукас тут же подставляет ей плечо. В другую руку девочка берет костыль.       — Я скажу родителям, что мы помирились, и тогда они не убьют меня за то, что я вторую ночь где-то шляюсь, да еще и сестру в это втянул… Ведь мы же помирились? — громко шепчет он, пользуясь относительным уединением.       Макс морщит нос, но Лукас прекрасно знает все ее гримасы и радуется: эта — всего лишь реакция на боль в ноге, а значит, они действительно помирились, теперь уже официально. Они медленно бредут к черному ходу.       Насколько помнит Стив, лестница в подвал довольно крутая для человека с ногой, загипсованной почти до колена, но Мейфилд отказывается от его помощи и ковыляет к дому Уилеров, не дожидаясь их с Эдди, опираясь только на Лукаса и один костыль. Эрика что-то возмущенно шепчет, таща за собой второй.       Мансон по-прежнему сидит на переднем сиденье БМВ, только теперь не смотрит в потолок: ее голова опущена, а глаза полуприкрыты. Стив открывает дверь машины и легко треплет ее по плечу:       — Эй, приехали! Поездка завершена, спасибо, что выбрали нашу компанию…       Девушка не реагирует, и ему становится не по себе. Дурные предчувствия, которые терзали его еще несколько минут назад, по дороге, снова поднимают голову, а взгляд подмечает детали, указывающие, что что-то снова идет не так: Мансон дышит неглубоко и прерывисто, ее губы, обычно довольно яркие, в свете синеватого уличного фонаря почти не выделяются на лице, а рука — правая, неповрежденная — кажется ледяной, когда Стив слегка дотрагивается до нее кончиками пальцев. У него кружится голова, его накрывает ощущение дежавю: Мансон, с кровавыми разводами на щеках, в окружении дохлых демобатов, Мансон, уже умытая и бледнее простыни, на собственной кровати… А что, если их везение закончилось?       — Эдди, не пугай меня так, пожалуйста, — Стив легонько хлопает девушку по щеке, потом так же, как когда нашёл ее израненную на земле возле трейлера, скользит ладонью по тонкой шее, чтобы проверить пульс, — и именно в этот момент Мансон приходит в себя, резко открывая глаза. В этот раз она не вздрагивает — видимо, сразу узнает его. Стив резко отдергивает руку.       — Извини, я, кажется, отрубилась, — виновато шепчет она, отводя глаза, и Стив только машет в ответ головой, типа, какие извинения, у всех нас была та еще ночка. Он ставшим уже привычным за пару дней жестом протягивает ей руку, чтобы помочь выйти из машины, и она сразу же вцепляется в нее с какой-то отчаянной силой.       — Надеюсь, нам недалеко идти? — выдыхает Мансон, выбираясь из машины и выравнивая дыхание, всё еще не отпуская его руку.       Стив не отвечает, просто кивая в сторону дома и невольно думая, как почти год при любом удобном случае залезал к Нэнси через окно. Казалось, он до сих пор помнил каждую выщерблину в черепичной крыше гаража.       — Черт, я же правильно расслышала, что нам в подвал?.. — уточняет Эдди, когда они, стараясь не шуметь и все еще держась за руки, заходят в дверь черного хода. — Сначала чердак, теперь это… Иди вперед, что ли, тогда, поймаешь меня, если я упаду. Стив готов держать ее под руку все пятнадцать или около того ступеней, ведущих в подвал Уилеров, но Мансон это, кажется, совсем не нужно, поэтому он покорно спускается первым. Эдди идет следом и даже не запинается, хотя Стив видит, как напряжены на перилах пальцы ее здоровой руки.       У подножья лестницы Стив задерживается, перешнуровывая тяжелые и неудобные ботинки. Мансон, чуть прихрамывая, одолевает последние три ступени и неловко останавливается рядом: — Спасибо за… мое алиби для полиции. Ты и вправду отлично выкрутился, — она выглядит так, будто прямо сейчас вырубится, и Стив, глядя на нее снизу вверх, некстати думает, выглядела бы она такой же усталой, если бы они на самом деле устроили двухдневный секс-марафон со множеством экспериментов, включающих в том числе удушение. Он надеется, что в полутьме подвала не видно, что он краснеет. Однако у Стива хватает сил слегка улыбнуться и, поднимаясь на ноги, ровным тоном ответить:       — Ну, именно придумывать ничего не пришлось, я просто по-другому расставил акценты. Мы же действительно «не отлипаем» друг от друга почти двое суток, просто в несколько расширенном составе.       Эдди бледно улыбается в ответ:       — О да, и знать о наших приключениях и вправду никому не нужно.       В основное помещение подвала они заходят вдвоем, но на это никто вроде бы не обращает внимания — слишком все вымотаны. Да и если бы обратили — они приехали на одной машине, скорее было бы странно, если бы они зашли по отдельности.       Синклеры и Макс уже заняли диван, Дастин, все еще в своей непонятной сетке, подпаленной в нескольких местах, устроился рядом с ними на полу, рядом с Эрикой, сидящей в низком кресле, и, кажется, сейчас рассказывал об «эпическом» выступлении Эдди на крыше трейлера, не обращая внимания на возмущенные попытки Лукаса вставить хоть слово об их собственных приключениях. Макс, с полуприкрытыми глазами, откинулась на спинку дивана, и что-то в этой картине кажется Стиву непривычным…       «Наушники, — через мгновение осеняет его, — на Макс впервые почти за неделю нет наушников, но она не выглядит напряженной».       Эдди все еще топчется рядом с ним, оглядывая подвал и недовольно морщась. Вероятно, она здесь впервые. Стив перехватывает ее взгляд в сторону стульев, на которых сидят Нэнси и Робин, и буквально читает ее мысли: если заснешь на таком, непременно свалишься. В итоге Мансон заползает в гнездо из подушек и одеял практически под столом в дальнем конце комнаты. Стив непроизвольно направляется туда же, но Дастин оказывается быстрее.       — Эдди, ты в порядке? Как рука? Не перелом? — шепелявит мальчик, взволнованно заглядывая в глаза Мансон. — Извини еще раз, что я так долго, я просто не мог нигде найти эту чертову зажигалку…       — Выражения, — машинально делает замечание Стив. Он чувствует странное раздражение, что Хендерсон перетянул на себя все внимание Эдди. Те синхронно показывают ему средний палец. Стив закатывает глаза и обиженно уходит к Нэнси и Робин, плюхаясь на колченогий стул: ему тоже не улыбается свалиться на пол, если он заснет в процессе беседы, но других вариантов нет.       Нэнси и Робин переговариваются вполголоса, и Стив довольно быстро вписывается в легкий и часто прерывающийся разговор, сводящийся к тому, что они все поразительно легко отделались.       — Колы? — как хорошая хозяйка, предлагает Нэнси. — Хотелось бы, конечно, чего покрепче, но в родительский бар я не полезу, он запирается, а ключ обычно в их спальне.       — Пиво могу устроить, — неожиданно Стив вспоминает, что в багажнике до сих пор болтается упаковка пива — всё та же, которую он планировал распить на берегу Озера влюбленных вечность назад, еще до того, как они узнали о гибели Патрика, планах Векны и порталах и в первый раз спустились в Изнанку, — почти полная, за исключением одной бутылки, которую он тогда захватил в лес для Эдди. — Сейчас принесу.       Пару минут спустя Стив хлопает на стол слегка помявшуюся картонную коробку с пятью бутылками. Робин машинально вытаскивает одну, Стив достает еще две — одну для себя, вторую для Нэнси, — но та слегка качает головой, поэтому он пожимает плечами и уходит к Мансон, окопавшейся под столом.       — Будешь? — Дастин удивленно смотрит на Стива и неуверенно кивает. — Нет, Хендерсон, это для тех, кому больше восемнадцати.       Мансон хмыкает из подобия кокона из одеял, которое умудрилась накрутить вокруг себя буквально за пять минут:       — Слушай няню Стиви, Дастин, он желает нам всем только хорошего. Это для сестрёнки.       — Язва, — почти не обиженно бросает Стив. Он слегка наклоняется, чтобы Эдди не пришлось слишком выпутываться из своего гнезда. Мансон, благодарно кивнув, забирает у него бутылку. Ее пальцы проходят в паре миллиметров от его, и это отзывается в глубине души чем-то вроде разочарования.       — Ой, подожди, — внезапно спохватывается Стив. — Давай открою.       Эдди бросает взгляд на крышку и слегка улыбается:       — Харрингтон, это та же марка, что вы принесли мне к скале-черепу? Крышка откручивается, я в тот раз еще отметила предусмотрительность Уилер.       — Но это не Нэнси… — начинает Стив, но неожиданно смущается и не договаривает. Упоминать, как он сам планировал глупый пикник, когда всё катилось к чертям, а Эдди вообще просидела целую ночь одна в лесу, вдруг становится ужасно стыдно, поэтому он просто еще раз кивает и возвращается к Робин и Нэнси. Несколько минут спустя, когда Стив осмеливается бросить взгляд в сторону угла Мансон, он видит, как Хендерсон что-то тихо ей рассказывает («Представляешь, ты сказала мне, что маг всегда приходит вовремя, а Эл — наш маг, и она как раз вошла в свой транс, чтобы спасти Макс и навалять Векне, потому что, оказывается, всё это время за нами наблюдала, и вообще, конечно, это круто, но и слегка стремно, потому что, я не знаю, вдруг она когда-нибудь решит подсмотреть за кем-то в душе…» — слышит Стив и против воли усмехается), а Эдди, с полуприкрытыми глазами и расслабленным выражением лица, слегка кивает. Стив поставил бы свою биту на то, что она не слушает и поддакивает в нужных местах исключительно из-за большого опыта.       — Сколько Мансон спала за последние дни? — вполголоса спрашивает Нэнси, заметив направление его взгляда.       — Не имею представления… — пожимает плечами Робин, грея в ладонях свое пиво и, кажется, забывая его пить. — Часа три, как все мы? С утра у Макс в трейлере и потом еще по дороге в «Зону боевых действий» немного. Странно, что ее так срубает, а мне в целом норм, хоть и потряхивает слегка… Адреналин, наверное?       Нэнси задумывается, слегка постукивая ногтями по банке Колы:       — Я думаю, что она нормально не спала еще и в ночь со вторника на среду. Она говорила, что Карвер с компанией вломился к ней, когда только начало темнеть, потом в полдесятого Патрик… Вряд ли ей было сильно уютно ночевать у скалы-черепа.       — Это сколько — часов шестьдесят? — дергает плечами Робин. — Бедная, еще и после всего…       — Вообще, Мансон еще уходила в свой трейлер днем, когда мы уже вернулись после армейского магазина и остановки на поле, но была там не очень долго, она вряд ли успела бы полноценно поспать, — протягивает Нэнси. Стив чувствует, как по его щекам расползается краска, и быстро кивает в сторону «гнезда» под столом:       — Отличный план, Нэнс, — иметь в подвале, который и так тянет на полноценное убежище, еще и маленькую крепость из подушек.       Нэнси улыбается уголком рта, оглядывая «крепость» и всё остальное: Хендерсона и Мансон под столом, Синклеров, уже обоих, и Макс на диване — Эрика, кажется, задремала, а вот Лукас, пользуясь случаем, приобнял Макс и что-то шепчет ей на ухо, — затем переводит взгляд на Стива и Робин.       — Майк рассказывал, что здесь почти неделю жила Эл. Тогда, когда всё началось, осенью 1983-го. Помню, папа был очень удивлен, что Майк имеет какие-то дела с девочкой…       «О, мистер Уилер в кои-то веки заметил, что в их доме что-то происходит», — с трудом проглатывает замечание Стив.       — Кстати, насчет дел, и Эл, и всего остального. Что нам делать дальше, ребятки? — Робин делает глоток из бутылки и кривится. — Врата охраняют джи-мены, значит ли это, что мы можем немного расслабиться?       Нэнси поджимает губы. Стук ее ногтей по жестяной банке начинает слегка раздражать.       — Мы в любом случае не собираемся в Изнанку без Эл, так? Макс сказала, что они все — и Майк, и Джонатан, и Уилл — на пути в Хоукинс, а искать по кустам обгоревшие останки Векны пока совершенно необязательно. Кстати, Стив, не хочешь объяснить, почему ты оставил нас в доме Крилов и убежал, не удостоверившись, что всё закончено?       Стив не удивлен — ни вопросу, ни его автору. Он знает, что повел себя подозрительно, но ответ у него есть: не лучше и не хуже любого другого, и даже в меру правдивый.       — Плохое предчувствие. Знаешь, что с Мансон или Дастином что-то случится. Все-таки роль приманки — это отстой, если что-то может пойти не так, оно обязательно так и сделает…       Кому, как не им с Нэнси, знать об этом — после демогоргона в доме Байерсов или стаи демопсов на свалке…       На краю сознания бьется мысль, что он теперь слишком подчеркнуто избегает называть Эдди по имени, и это может вызвать подозрения, — или это уже похоже на то, будто на нем горят штаны? Стив глубоко вдыхает и делает большой глоток.       — Но там вроде всё прошло более или менее по плану? — заинтересованно вскидывает глаза Робин. — Хотя от Хендерсона я все время слышала только междометия, а Эдди еще на выходе из Изнанки выглядела так, будто держится исключительно на силе воли.       — Как Русалочка, — одними губами произносит Стив, но Робин всё равно слышит и прищурившись, смотрит на него, ожидая продолжения. — Я знаю не сильно больше вашего, но вроде первую волну демобатов Мансон благополучно отвлекла выступлением, а потом, когда Дастин уже успел вылезти, заметила, что твари оказались слегка умнее, чем мы думали. Я так понял, что в нашу сторону летела буквально туча, и гарантий, что мы уже добрались до логова Векны к тому моменту, у нее не было…       — Да, мы зря не продумали этот момент, — вставляет Робин.       Стив в глубине души убежден, что все моменты плана были отстойными и им всем невероятно — неебически — повезло, но оставляет мнение при себе: пререкаться не хочется. Он берет вторую бутылку и пьет из нее медленно, наконец-то начиная ощущать, как его постепенно покидает напряжение. В комнате говорят теперь только они трое — Лукас, Макс и Эрика давно спят на диване, Дастин уже перебрался к ним и угнездился в кресле.       Четверть часа спустя Нэнси, заставив Робин поклясться, что они будут идти осторожнее, чем в доме Крила, уводит ту к себе в спальню… Она предлагала Стиву занять спальню Майка, но тот отказался: с детьми после всего должен быть хоть кто-то взрослый, а Мансон на эту роль, по его мнению, категорически не годится.       Перед тем как забраться в расстеленный у стены спальник, Стив еще раз обходит всех: нужно накрыть Дастина пледом, подложить Макс под ногу подушку, погасить почти все лампы, убрать с прохода в туалет детский велосипед… У стола, под которым в куче одеял спит Эдди Мансон, он проводит чуть больше времени. Стив подтыкает края пледа, который кто-то набросил на Эдди поверх нескольких одеял, убирает с ее глаз челку и прикрывает воротником толстовки наливающийся фиолетовый синяк на шее, который нельзя принять ни за что иное, кроме как за засос. Странно — он был практически уверен, что не оставлял меток…       «Не всё же демобатам быть козлами отпущения, — с горькой иронией усмехается он про себя, — надо и самим о конспирации подумать…»       Так и не открытая бутылка пива лежит у Эдди под боком, и Стив, мгновение поколебавшись, забирает ее, сразу же открывает и выпивает залпом, не обращая внимания на то, что пиво нагрелось практически до температуры тела…       Уже лежа в спальном мешке и чувствуя, что вот-вот провалится в сон, он рассеянно думает, что завтра будет новый день, и Мансон снова будет по-акульи всем улыбаться, и звать его исключительно по фамилии, и прятать глаза за челкой, и он больше никогда не увидит ни белого шрама на ее левом виске — не говоря уже об остальных, ни татуировки, которую он так и не смог толком рассмотреть, ни малинового медиатора на тонкой цепочке…       Интересно, почему его это так беспокоит?