Конец сказки

Стук-тук, стук-тук... Равномерные удары мячиком о стену. Ритм сердца, бесстрастно бьющегося в груди. Приближающиеся шаги за дверью. Пульсирующий ток времени, соединяющий горизонты событий… Шерлок сидел на полу, опираясь спиной на дверцу встроенного в лабораторный стол шкафа, и бросал мячик в стену напротив. Мячик стукался об пол и отлетал прямо в руку. Холмс совершал действия автоматически, ибо его сознание было занято упорядочиванием мысленных схем и устранением ошибок в собственных заключениях. Перед глазами в «чертогах разума» вспыхивали слова, образы и тянущиеся вдаль ассоциативные ряды. Единственным фактором, который мешал конструктивному анализу, являлась случайно закравшаяся ошибка, след предыдущего файла из папки «Джон». Любая попытка устранения данной ошибки приводила к системному сбою, тогда Шерлоку пришлось признать, что присутствие в размышлениях Джона может означать либо не до конца подавленные эмоции, либо работу подсознания, подсказывающего, что при рассмотрении текущего вопроса была замечена неучтенная информация. Как бы то ни было, за Уотсоном обещал присмотреть Майкрофт. Это был тяжелый разговор, иначе у них с братом не получалось. Но в этот раз им придется работать сообща... * * * — С нами действительно что-то не так, раз мы можем так легко причинять боль тем, кто остался рядом с нами. Раз мы способны пожертвовать всем ради мифического общего блага. Что ты чувствуешь, Майкрофт? Старший брат поморщился. Каждый раз, когда они с Шерлоком встречались, Майкрофту Холмсу хотелось курить. — Разочарование. Шерлок кивнул. Он тоже чувствовал разочарование в себе, как и его брат. Даже в критической ситуации он не мог ощутить в себе переживаний; эмоции удалялись куда-то на задний план, сливаясь с подталкивающим вперед «надо». Надо сделать так, чтобы все получилось, чтобы все было по-прежнему. Шерлок уже не мог представить себе привычный образ жизни без Джона. — После, когда все закончится, я поговорю с инспектором Лестрейдом. Он до сих пор мучается сомнениями в связи с Мориарти. К тому же необходимо подготовить почву к твоему возвращению. Ведь ты собираешься вернуться? Грегори… — Грегори?! — приподнял бровь детектив. — Шерлок! — укорил его брат. — Что касается Джона… — То он не будет слушать тебя, тем более твои дежурные фразы и соболезнования. А вот к миссис Хадсон можешь заглянуть, она единственная, кто тебя терпит. Майкрофт проигнорировал слова брата: — Ты уже поговорил с Молли? — его собеседник не ответил. — Что такое, Шерлок? Ты в чем-то сомневаешься? — Нет, но код Мориарти… — Фальшивка, и мы оба это знаем. Но Джеймс должен быть свято уверен, что обманул нас. Мы же договорились, Шерлок. Перестань искать несуществующее. — Мне кажется, что мы все-таки что-то упускаем. Мориарти никогда ничего не делает просто так, и этот код должен иметь скрытое значение. Зачем ему привлекать к нему мое внимание? — Шерлок, давай ты поломаешь над этим голову позже. Ты ведь уже переговорил с Молли? — Майкрофт умел быть настойчивым. * * * Шерлок встряхнул головой и отмел воспоминания о разговоре с братом как несущественные в данный момент. Он разжал пальцы, которые на мгновение сильнее сжали мячик, и снова бросил его в стену. Он себя ничем не оправдывал. Он должен меньше думать о Джоне. Сейчас мысли Холмса занимала только финальная проблема, озвученная Мориарти: как остаться в живых. Для Шерлока это означало дальнейшую жизнь в прямом смысле и в качестве консультирующего детектива. Ответ на этот вопрос, как и на загадку всей их Игры, он рассчитывал найти в книге сказок, присланной Джимом. Сказки не были его сильной стороной, но даже в кажущейся абсурдной, на его взгляд, аллегории можно было разглядеть некую систему. К сожаленью, саму книгу пришлось оставить полиции, посчитавшей ее уликой против него, но Холмс и так помнил все, что он прочитал. Особого внимания заслуживали сказки, помеченные в содержании разными чернилами. «Ганзель и Гретель», например, была отмечена красным. Помимо этой истории были выделены еще три: «Король с Золотой Горы», «Удивительный скрипач» и «Белоснежка». Шерлок сложил пальцы «домиком», зажав между ладоней мячик, и мысленно восстановил сюжет сказки «Ганзель и Гретель». С этой сказки Мориарти начал вовлекать его в нескончаемую фантазию со сценарием, известным только ему. Естественно, в реальности сюжеты не могли повторяться полностью, но общий смысл историй присутствовал. Две из трех помеченных красным сказок уже свершились. Первая — это «Король Золотой горы», где Шерлок без труда узнал себя и «предавшего» его брата, а роль «черного человечка», без сомнения, пришлась по душе Джиму. К тому же представление Мориарти в сокровищнице Тауэра весьма живописно иллюстрировало сюжет. Вторая сказка являлась аллюзией на друзей Шерлока. Удивительный скрипач приручил лесных зверей, с которыми ему стало скучно, а бедняк-дровосек, привлеченный музыкой, прогнал животных, освобождая скрипача от навязанных уз. Дровосек оказался единственным в лесу человеком и подходящей партией скрипачу. Эта сказка являлась слишком прозрачным намеком на глубинную связь с Мориарти и трех жертв, выбранных им для «освобождения» Шерлока. В количестве жертв Шерлок не был уверен, но вряд ли злодей-консультант будет отходить от канона. Поэтому, когда Холмс оценил уровень опасности игры, то предпочел воспользоваться услугами Майкрофта. Но у них было слишком мало времени, чтобы разработать безопасный план. Они могли только надеяться, что Джим согласится встретиться в месте, выбранном Шерлоком. И вот осталась последняя сказка, которая завершала сценарий. «Белоснежка». Шерлок поморщился, вспоминая сюжет и глупость героини, обманутой Королевой. Тем не менее параллель была ясна. Два раза Королева-мачеха приходила к Белоснежке, два раза пыталась ее убить. Два раза Мориарти встречался лично с Холмсом. На третий раз принцесса умерла, но воскресла вновь, после чего злая мачеха была казнена. Третья встреча станет для Шерлока и Мориарти последней. Означает ли это, что Джим предвидит свой конец и обман Холмса? Или готовит другой финал? Шерлок надеялся переиграть Мориарти, даже если у него не получится сразу «воскреснуть». Как консультирующий детектив он уже мертв, и все благодаря Ричарду Бруку. Доказать, что Холмс не злодей, будет тяжело. Но вот хочет ли Мориарти его настоящей смерти или он рассчитывает, что Шерлок избежит ее, — трудный вопрос. Джим был слишком подвержен сиюминутным эмоциям, чтобы быть в чем-либо уверенным на его счет. Он то хотел привлечь внимание детектива, то ненавидел его — Холмс никак не мог понять его отношение к нему. Да и не пытался до сих пор. Джон вошел в лабораторию, и Шерлок, отвлекшись от бросания мячика, произнес: — Если бы у нас был компьютерный код, то мы бы обставили Мориарти в его же игре. Он встал и, подойдя к столу, начал что-то выискивать среди пробирок. Найдя телефон, он быстро просмотрел сообщения, присланные инспектором и братом, и отложил его в сторону. — Обставили бы? — Джон только что вошел и не мог так быстро сосредоточиться на словах Шерлока. — Он создал поддельную личность. Чтобы его уничтожить, мы должны влезть в его записи и стереть Ричарда Брука. — Вернув Мориарти назад… — Он спрятал его в тот день, когда приходил к нам. — Что он трогал? — спросил Джон, настроившись на поток мыслей Холмса. — Яблоко. Больше ничего. — Та-а-ак… Понятно, — Джон забарабанил пальцами по столу. Шерлок замер, вслушиваясь в ритм. Он вспомнил, как точно так же на чаепитии Джим Мориарти барабанил пальцами по бедру. Тогда Шерлок заметил это, но не понял истинного смысла. Дробь складывалась в двоичный код, который являлся преобразованной партитурой Баха. Холмс действительно тогда подумал о существовании кода, но это не мог быть он. Кода в принципе быть не могло, разве что в математической теории, но мог быть пароль к компьютеру и базе данных. Джим в равной степени любил музыку и математику, это было бы в его духе. Только зачем ему передавать Шерлоку пароль? — Джон, скажи, что люди делают в конце? — В конце чего, Шерлок? — Жизни. Как они поступают, когда понимают, что все кончено? — М-м, что за странный вопрос. Ты думаешь, что Мориарти может убить тебя? — Джон обеспокоенно посмотрел на Холмса. — Просто ответь мне. — Ну, пишут завещание, прощаются с родственниками, стараются закончить дела… — Завещание? — Да. Или оставляют записку, если человек решает сам... — Ясно… — А что?.. — Помолчи, Джон, — Шерлок сел за стол и снова привычно сложил пальцы «домиком». Джим слишком настойчиво и нервно выстукивал на чаепитии кусок партиты. Что он планирует? Самоубийство? Или думает, что его могут убить? Зная Майкрофта, Шерлок мог предположить такой итог. Вряд ли Мориарти станет убивать себя. Он должен насладиться триумфом. Конец преступным консультациям? Может быть, ведь ему будет не с кем соперничать. Ему станет скучно. Шерлок бы застрелился от скуки… Нет, не застрелился бы. Он бы медленно сходил с ума, лежа на старом диване, глядя в потолок, наматывая круги по закоулкам разума. Потом, когда мигрень стала бы совсем невыносимой, он бы вышел на улицу и начал приставать к прохожим, читая их, как раскрытую книгу, или, сидя в кафе, мешал бы парочкам выяснять отношения. Потом бы за ним приехал брат. Интересно, у Джима есть брат или другие родственники? Все архивные документы оказались стерты, не было даже малейших упоминаний об этом человеке, кроме намеков самого Мориарти, что он учился в одно время с Карлом Пауэрсом. Возможно, Джим учился под другим именем в соседней с ним школе или пересекался с Пауэрсом на улицах. И скорее всего, Мориарти жил — сердце Шерлока забилось быстрее — где-то рядом с Холмсом, в Южном Сассексе, там же, где и Карл. Почему же они с Джимом никогда, никогда не встречались? Он бы обязательно заметил его. Не сумел бы пройти мимо. Какая бы жизнь у него была, если бы они встретились еще в детстве? Какая жизнь была бы у… них? Шерлок заметил у себя бесплодные фантазии и отогнал их. Это не имеет значения. Начиналась мигрень. Головная боль была частой спутницей гениального разума. Человеческий мозг просто не мог выдержать максимальной эксплуатации и требовал перезагрузки, но запущенные единожды мыслительные процессы остановить было трудно. Шерлок не допускал и возможности, чтобы отвлечься на что-то бессмысленное и глупое, а крепкий сон наступал тогда, когда он уставал настолько, что не мог больше двигаться. Иногда расслабиться помогала скрипка. Но самыми эффективными были наркотики, и в то же время они являлись болезненной, разрушающей сознание зависимостью, от которой Холмс избавился только с помощью брата. Наверно, он бы снова сорвался, если бы не Джон. Его забота и поддержка связывали Шерлока с этой реальностью, не давали замкнуться в себе. Если бы Джон не вытягивал его, то сам бы он не искал такого тесного контакта с внешним миром. В его вселенной, где все было разложено в алфавитном порядке, было гораздо уютнее, чем в убогом мире, полном хаоса и девиаций. Работа консультирующим детективом всегда являлась лишь внешним отражением и двигателем для внутренней вселенной. Без работы эта вселенная свернулась бы и поглотила Шерлока. «Чертоги разума» стали бы надежной тюрьмой, из которой не хочется искать выхода. Джим Мориарти тоже стал наркотиком, только от этой зависимости избавляться не хотелось, но он сам вынудил Шерлока сделать это. Когда Холмс видел намеки на его преступления, то забывал о людях, боли и иногда даже о Джоне. Однажды Уотсон с неприязнью заметил, что Шерлок улыбается, когда говорит о Мориарти. Шерлок восхищался соперником, хотя это правильнее было назвать самолюбованием, ведь по интеллекту и способностям они были равными. И оба хотели победить, стать лучшими, только пути у них были разными. Или нет? Шерлок не был святым. Он готов был к обману и жульничеству, и в его истории хватало темных пятен, о которых не знал Джон. Возможно, при других обстоятельствах из Шерлока получился бы второй Мориарти и он играл бы уже против своего брата. Джим был похож на Шерлока. Только у него никогда не было кого-то похожего на Джона или Майкрофта. Холмс ни за что бы не признался, но брат сыграл важную роль в его становлении; благодаря ему Шерлок хоть как-то сумел усвоить социальные нормы. Брат о нем заботился. У Мориарти же было то, что у Холмса находилось еще в развитии. У него были чувства и эмоции, которых хватило бы на десяток Шерлоков, но чувства — не преимущество. Они лишь глубже позволяют осознавать боль, отчаяние и одиночество, поэтому Шерлок рано отказался от них. Впрочем, была еще одна вещь, которая в какой-то мере сближала его с Мориарти. Холмс был самым лучшим его драйвом. Рядом с ним Джиму не нужны суррогаты. А когда драйв кончится, начнется ломка… Шерлок прикрыл глаза рукой — свет стал слишком ярким — и надавил на виски. — Что с тобой? — спросил Джон, повернувшись на стуле. Он отвлекся от своего ноутбука и обеспокоенно смотрел на Холмса. — Все в порядке. — Ты уверен? Рядом с Уотсоном было легче переживать приступы. От одного его присутствия информационный поток возвращался в свое русло и не грозил разорвать голову Шерлока. — Джон, ты знаешь, как заканчивается сказка о Белоснежке? — спросил Шерлок. — Конечно. По-моему, это все знают. М-м, принц целует Белоснежку, и она просыпается. Мачеха гибнет от зависти, или ее изгоняют из королевства, — Джон уже давно не удивлялся странным вопросам Шерлока. — Как банально. В книге, присланной Джимом, все заканчивается по-другому. Злую мачеху пытают, пока она не падает замертво. — Хех, если Мориарти читали в детстве такие сказки, то не удивительно, что он стал криминальным консультантом. В изначальном варианте сказок все было именно так, как ты сказал, но в двадцатом веке решили, что читать на ночь детям о способах казни злодеев — негуманно, и отредактировали некоторые сказки. Да и Дисней в этом поспособствовал. — Конечно, поцелуй гораздо этичнее, чем отрыгнувшийся кусок яблока и врожденная некрофилия принца. — Ох, Шерлок… — Это правда. Так написано в книге, — для убедительности Холмс посмотрел на Джона и моргнул. Тот потянулся. — Может, пора отдохнуть? — Если хочешь, то спи. — Тебе тоже нужен отдых, Шерлок. — Мне нужно меньше времени на сон, чем тебе. — Ну да, конечно, — «Ты же робот, как я мог забыть», — намекала интонация Джона. — Разбудишь, если найдешь ответ. Джон захлопнул ноутбук и попытался удобнее устроиться за столом. Можно было поспать в морге, но Уотсон не хотел оставлять Шерлока одного. Посмотрев на метания друга, Холмс слез со стула, снял пиджак и укрыл плечи Джона. Почувствовав на себе руки Шерлока, тот удивленно оглянулся: — Шерлок?! Детектив смущенно поправил ткань. — Спасибо… Ты становишься все человечнее, — Уотсон слабо улыбнулся, закутываясь в пиджак. «Это вряд ли, Джон», — Холмс поспешил отвернуться.