Другое имя

Кровь продолжает капать на землю. Он прикасается к промокшему плащу и смотрит на свои пальцы. Красная, липкая кровь, какая-то слишком человеческая. Он улыбается. Наверное, странно смотрится эта улыбка на его лице, опять бледном от потери крови. Если бы только кто-то был рядом и мог его увидеть. Ему стоит беспокоиться, но он думает лишь о том, как эту ситуацию можно использовать. Потенциальная выгода в этом точно есть, лишняя информация никогда не помешает. Но важнее то, что он действительно хочет ее увидеть. Он посылает ей мысленный образ леса, у которого они встретились в прошлый раз. И надеется, что она поймет, что ее сны — это уже давно не просто сны.

***

Галадриэль просыпается перед рассветом. Ее сны в эту ночь отличались от тех, что посещали ее раньше. Она как будто вернулась туда, где они не так давно виделись с ним. Она слышала его голос. «Помоги мне» Она не слишком далеко от этого места сейчас. Она должна проверить, в чем дело. Это определенно ловушка в каком-то смысле, но она не чувствует в происходящем явной угрозы. Его голос никогда еще не звучал в ее снах так неуверенно. Он никогда раньше не просил ее помощи. Она сообщает часовым в их лагере, что должна уехать и кое-что проверить. Да, одна. К ее поведению уже все привыкли. Она опять как будто бросается в воду. И ей остается только плыть — и надеяться. Нет, не на то, что она поступает правильно. У нее нет на этот раз никаких иллюзий насчет правильности своих действий. Она все делает неправильно, но чувствует, что только это и имеет сейчас какой-то смысл. Так она хотя бы ненадолго больше не ощущает себя застывшей во времени, тоске и бездействии. Ее привязанность к этому человеку стала для нее чем-то необычным и одновременно естественным. Теперь она понимает, что привязалась не просто к человеку. А к чему-то большему и гораздо более опасному. Что это говорит о ней самой? Она боится того, к каким выводам может прийти, если задумается над этим. Чтобы победить эту зависимость, она должна позволить себе принять любые свои чувства. После этого она сможет справиться с ними или просто игнорировать их. Но даже в этом случае остается одна проблема. Она верит, что действительно все еще нужна ему.

***

Галадриэль находит его у тех деревьев, где они встретились в прошлый раз. Когда он видит ее, то садится на землю, прислоняется спиной к стволу дерева и откидывает голову назад. И он опять ранен. Знакомая уже ситуация. Рана на этот раз с той же левой стороны, но теперь повыше сердца. Кровь почти незаметна на его черном плаще, но ее пальцы ощущают, как промокла ткань, когда она прикасается к нему. Что ж, мой больше-не-друг, опять та же история — я, ты и кровь. Эта рана не такая серьезная, как в прошлый раз. Если ее обработать и перевязать, никакой опасности для его жизни не будет. У нее есть с собой все необходимое. Галадриэль качает головой, осознавая необычность ситуации. — Если я правильно понимаю, Темный властелин дожил до того, что некому перевязать его раны. Это опять Адар? Или в прошлый раз ты сам изобразил те ранения? Я так до сих пор и не знаю точно. — На этот раз он легко не отделался, можешь не сомневаться. Она не сомневается. — Когда-нибудь тебе могут попасть в сердце. Ты должен быть осторожнее. Странно говорить такое своему врагу. — Моя неосторожность принесла свои плоды. В этот раз тебе придется самой лечить меня, — с довольным видом произносит Халбранд — и в этот момент это именно он. — Тебе не устроило, как тебя вылечили эльфы в Эрегионе? — Если ты меня вылечишь, мне это больше понравится. — И ты этого никогда не забудешь? — теперь она поднимает взгляд и смотрит прямо на него, следя за его реакцией. — Я и так не забуду. Ты сделала для меня уже намного больше. «Не начинай», — хочется ответить ей, но слова не могут покинуть ее. Слишком тяжело становится на душе от воспоминаний, от нескончаемых потерь на этом длинном и темном пути. Особенно нелегко осознавать, что она находится здесь и пытается спасти то, что уже безвозвратно потеряно. — А если я не помогу тебе, ты ведь тоже этого не забудешь? Я могу просто бросить тебя здесь истекать кровью, и мне даже не надо больше ничего делать, чтобы избавиться от тебя. — Тебе от этого легче не станет. Морская вода, жажда и все остальное, помнишь? Если бы она могла забыть. — Мне придется немного раздеться, но ты ведь меня уже таким видела, Галадриэль. Он помнит, конечно, как она смотрела на него тогда в Эрегионе. Она чувствует, что готова покраснеть, и понимает, как явно это будет заметно на фоне ее светлой кожи. Она надеется, что в процессе дальнейшего лечения он будет разговаривать поменьше. — Возможно, ты права, это тело уже не так хорошо реагирует на опасность. Галадриэль чувствует усталость. И еще грусть из-за его слов. Она уже потеряла его, незачем жалеть об этой человеческой оболочке, которая была всего лишь обманом и видимостью для окружающих. Но ей грустно, даже не по-эльфийски, а так по-человечески пронзительно грустно. Просто еще один повод для печали. Неизвестно, какой их них станет последним, который она сможет выдержать. — Стоит развести костер, если орки не слишком близко, — предлагает она, — наверное, тебе лучше известно, есть ли они рядом. — Вот теперь я уже должен выдавать тебе военные секреты. Похоже, сегодня он в хорошем настроении, несмотря на то, что истекает кровью. Более чем удивительно видеть Саурона таким. Он резко втягивает воздух, когда она начинает обрабатывать его рану. Он может чувствовать боль. Что еще он может чувствовать? Он ведь даже не человек. Высшее существо, которое по каким-то известным лишь ему причинам обратило внимание на эльфийку. — Скажи мне, я должна испытывать гордость из-за того, что ты заинтересовался мной, неважно в каком качестве? — Ты хочешь точно знать, в каком качестве? Она уже почти научилась пропускать такие его замечания мимо ушей. — Когда ты собирался мне все рассказать? — Мне жаль, что все так получилось. Я уже говорил тебе, что мне жаль. Странно осознавать, что они ведут подобные разговоры, как будто ничего не произошло. Но их окружает такой покой в этом месте, что это кажется вполне естественным. В последнее время они встречались лишь в снах или в утренних сумерках. Но сейчас солнце давно взошло, а они все еще вместе. Она не бросит его с этой раной слишком быстро. Неважно, очередная это уловка или нет. Не для того она оказалась здесь. Не для того бросилась в море и встретилась с ним. Солнце зайдет, а они все еще будут вместе. А возможно и после того, как костер догорит. Когда тьма будет не только в его душе и в ее душе, но и вокруг них. Когда тьма скроет все, чего вообще не должно было случиться. — Почему ты приехала? — Наверное, чтобы держать врага в пределах досягаемости и первой узнавать о его планах. Но, похоже, и ты позвал меня ради этого. — Что ты увидела в своем сне? — Я только слышала твой голос, ты просил меня помочь тебе. Ты и сам знаешь. — Нет, я уже говорил тебе, я просто посылаю определенный образ, но конечный результат зависит от тебя. Но интересно, что ты услышала именно это. Галадриэль молчит некоторое время, пока наконец не решается рассказать ему. — Мне снятся сны, в которых я пытаюсь спасти тебя. Он смотрит на нее серьезным и очень знакомым взглядом, но его голос звучит легкомысленно, когда он отвечает ей. — Кажется, нам пора что-то делать с этими видениями. Уверен, что тебе неудобно спать, когда я постоянно рядом с тобой. И ты даже не представляешь насколько. — Ты можешь научить меня их контролировать? Он лишь слегка улыбается. — Когда ты сама будешь к этому готова.

***

Костер уже давно догорел, когда они расстаются на рассвете. На прощание он протягивает ей руку, а она в ответ обнимает его, почти не задумываясь. В основном для того, чтобы не смотреть ему в глаза. Она прижимается к нему совсем ненадолго. Чувствует, как его рука оказывается на ее талии. Осторожное, почти неуверенное движение. Неизвестно, когда она увидит его еще раз. Она может позволить себе одно мгновение в его руках. Мир катится в пропасть и без ее участия. Она может попытаться отвоевать столько мгновений у вечности, сколько у нее получится. Сколько им обоим будет необходимо. Это их собственное сражение, а все остальные войны и катастрофы могут немного подождать.