infinite twinkling

Я с отвращением смотрю на свое отражение в зеркале. Ну почему у меня такие волосы — они торчат во все стороны! И почему Чимина угораздило заболеть, а я мучайся!.. Теперь вместо того, чтобы готовиться к выпускным экзаменам, до которых осталось чуть меньше недели, я пытаюсь кое-как пригладить непослушные локоны. «Нельзя ложиться спать с мокрой головой, нельзя ложиться спать с мокрой головой», — повторив эту мантру несколько раз, я снова пытался привести свои лохмы в порядок и в изнеможении закатываю глаза. Из зеркала на меня смотрит бледный омега с темно-русыми волосами и голубыми глазами, которые слишком велики для его лица. Чимин — мой сосед по комнате. И как раз в тот день, когда у него запланировано интервью для студенческой газеты с каким-то промышленным магнатом, о котором я никогда в жизни не слышал, он свалилася с гриппом. Поэтому ехать придется мне. А у меня на носу экзамены, недописанное сочинение, и сегодня вечером я должен был работать, но вместо этого поеду за сто шестьдесят пять миль, в центр Сеула , чтобы встретиться с генеральным директором холдинга «Чон энтерпрайзес». Таинственный мистер Чон, выдающийся предприниматель и крупный спонсор нашего университета, человек, чье время исключительно ценно — гораздо ценней, чем мое, — согласился дать Чимину интервью. Невероятная удача, сказал он. Черт бы побрал его общественную деятельность! Чим обосновался на диване в гостиной. —Тэ , не сердись! Я девять месяцев уговаривал его дать интервью. И еще полгода буду просить о переносе. К тому времени мы оба окончим университет. Как редактор, я не могу упустить такой шанс. Ну пожалуйста! Чимин упрашивает меня хриплым, простуженным голосом. Как у него это получается? Даже больной он прекрасен , как эльф: золотисто-рыжие волосы лежат волосок к волоску, а зеленые глаза, покрасневшие и слезящиеся, все равно сияют. — Конечно, я съезжу, Чим. Иди ложись. Тебе купить Токпокки? Или булочек? — Булочек , пожалуйста. Не забудь взять мои вопросы и портативный диктофон. Тебе надо просто нажать на запись. Я потом расшифрую. — Я ведь ничего про него не знаю, — бормочу я, стараясь подавить приступ паники. — У тебя есть готовые вопросы — это уже полдела. Иди, а то опоздаешь. Ехать далеко. — Ладно, иду. Ложись в постель. Я сварил тебе суп, разогрей попозже. Я смотрю на него с нежностью. «Только ради тебя, Чим». — Хорошо. Удачи. Спасибо, Тэ ты как всегда, мой ангел хранитель . Я криво улыбаюсь и, взяв сумку, выхожу на улицу, к машине. Просто не верится, что я позволил себя уговорить. Впрочем, Чим уболтает кого угодно. Из него получится отличный журналист. Для этого у него есть все данные: ясный ум, воля, напор, умение убеждать. А кроме того, он просто красивый и мой самый лучший друг . Рано утром я выезжаю из Тэгу . Машин на дорогах пока еще немного, а в Сеуле мне надо быть только в два. К счастью, Чим одолжил мне свой «Nisan». Я еду в штаб-квартиру глобальной империи мистера Чона. Это громадное двадцатиэтажное офисное здание из причудливо изогнутого стекла и металла — утилитарная фантазия архитектора. Над стеклянными входными дверьми сдержанная надпись стальными буквами — «Чон Хаус». Без четверти два — слава богу, не опоздал! — я вхожу в огромный, откровенно устрашающий холл, отделанный белым песчаником. Из-за стола мне приветливо улыбается привлекательный ухоженный блондин. На нем потрясающий серый пиджак с белой блузкой. Выглядит он безупречно. — У меня назначена встреча с мистером Чоном . Ким Тэхён вместо Пак Чимина. — Одну минуту, мистер Ким . — Блондин слегка выгибает бровь. Я стою перед ним страшно смущенный и жалею, что не одолжил у Чима пиджак и заявился сюда в синей курточке. Я надел свою единственную блузку , кросовки и голубые джинсы . По моим меркам, это очень элегантно. Заправляю за ухо выбившийся локон и делаю вид, будто мне совсем не страшно. — Мистеру Пак назначена встреча. Пожалуйста, распишитесь здесь, мистер Ким . Последний лифт с правой стороны, двадцатый этаж. Блондин любезно улыбается, глядя, как я расписываюсь: похоже, ему смешно. Он протягивает пропуск, на котором крупными буквами стоит «Посетитель». Я не могу сдержать глупой ухмылки. Ну конечно, у меня на лбу написано, что я просто посетитель. Таким тут не место. «И в этом нет ничего нового», — вздыхаю я про себя. Поблагодарив, иду к лифтам мимо двух охранников, одетых в черные, отлично пошитые костюмы. Они выглядят гораздо элегантней, чем я. Лифт с убийственной скоростью возносит меня на двадцатый этаж. Двери автоматически распахиваются, и я оказываюсь в другом большом холле — снова стекло. Передо мной еще один стол и очередной блондин в деловом черном костюме и белой блузке, который, увидев меня, встает. — Мистер Ким, не могли бы вы подождать здесь? — Он указывает на ряд кресел, обтянутых белой кожей. За кожаными креслами — огороженный стеклянной стеной просторный зал для переговоров с длинными столом темного дерева и по меньшей мере двадцатью такими же стульями по бокам. За ними окно во всю стену, из которого открывается панорама Сеула до самого залива. Вид потрясающий, и я на мгновение замираю, очарованный. Здорово! Присев на кресло, достаю из сумки вопросы и еще раз их просматриваю, мысленно проклиная Чимина за то, что он не дал мне хотя бы краткой биографии мистера Чона . Я ведь ничего не знаю о человеке, у которого собираюсь брать интервью. Ему с равным успехом может быть и тридцать, и девяносто. Неизвестность жутко раздражает, и от волнения я начинаю ерзать на кресле. Никогда не любил брать интервью с глазу на глаз. Куда лучше анонимность пресс-конференций, на которых можно тихонько посидеть на заднем ряду. Если совсем честно, то мне больше по душе свернуться калачиком в кресле и углубиться в чтение классического британского романа, а не сидеть, изнемогая от волнения, в огромных прозрачных залах. Я мысленно закатываю глаза. Соберись, Ким. Судя по стерильной чистоте и современности здания, мистеру Чону должно быть немного за сорок: подтянутый, загорелый и светловолосый — под стать своим сотрудникам. Еще однин элегантный, безупречно одетый блондин выходит из большой двери справа. Интересно, они тут все такие? Глубоко вздохнув, я встаю. — Мистер Ким ? — спрашивает последний блондин. — Да, — хриплю я и прочищаю горло. — Да. — Теперь получилось немного уверенней. — Мистер Чон сейчас освободится. Вы позволите вашу куртку? — Да, пожалуйста. — Я высвобождаюсь из жакета. — Вам предложили напитки? — Э-э… нет. Ой, кажется, я подставил блондина номер один? Блондин номер два хмурится и строго смотрит на молодого омегу за столом. — Что вы предпочитаете: чай, кофе, воду? — снова поворачивается он ко мне. — Стакан воды, пожалуйста, — бормочу я. — Тэмин , будьте добры, принесите мистеру Киму стакан воды. — В его голосе слышен металл. Тэмин срывается с места и стремглав исчезает за дверью в противоположном конце фойе. — Прошу прощения, мистер Ким. Тэмин — наш новый сотрудник. Прошу вас, посидите немного. Мистер Чон примет вас через пять минут. Тэмин возвращается со стаканом ледяной воды. — Прошу вас, мистер Ким. — Спасибо. Блондин номер два, марширует к большому столу, садится, и они оба погружаются в работу. Наверное, мистер Чон берет на работу одних только блондинов. Я рассеянно размышляю, не противоречит ли это закону тут дверь кабинета открывается. Оттуда выходит высокий, элегантно одетый мужчина . Да, с одеждой я определенно промахнулся. Он поворачивается и бросает через плечо: — Гольф на этой неделе, Чон. Ответа я не слышу. Он поворачивается, видит меня и улыбается, чуть сощуривая темные глаза. Тэмин вскакивает и вызывает лифт. Похоже, он здорово в этом деле натренировался. И нервничает даже больше, чем я. — Всего вам доброго— произносит мужчина и скрывается за раздвижной дверью. — Мистер Чон готов вас принять, мистер Ким , заходите, — произносит блондин номер два. Я встаю и чувствую, что ноги у меня подгибаются. Стараясь справиться с нервами, хватаю сумку и, оставив стакан с водой прямо на кресле, направляюсь к приоткрытой двери. — Можете не стучать — просто заходите, — мило улыбается он. Я открываю дверь, заглядываю внутрь и, споткнувшись о собственную ногу, падаю головой вперед. Черт, ну нельзя же быть таким неуклюжем! Я стою на четвереньках в дверях кабинета мистера Чона , и чьи-то добрые руки помогают мне подняться. Дурацкая ситуация. Я боюсь поднять глаза. Черт! Да он совсем молодой. — Мистер Пак. — Едва я поднимаюсь на ноги, он протягивает мне руку с длинными пальцами. — Чон Чонгук . Вы не ушиблись? Присаживайтесь. Молодой, высокий и очень симпатичный. В великолепном сером костюме и белой рубашке с черным галстуком. У него непослушные темно-медные волосы и проницательные серые глаза, которые внимательно меня разглядывают. Проходит какое-то время, прежде чем я вновь обретаю дар речи. — Нет, так получилось… — бормочу я. Если ему больше тридцати, то я — испанский летчик. Бессознательно я протягиваю ему руку. Когда наши пальцы соприкасаются, по моему телу пробегает странная, пьянящая дрожь. Я в смущении отдергиваю руку. Наверное, электрический разряд. Мои ресницы хлопают в такт биению сердца. — Мистер Пак заболел, я приехал вместо него. Надеюсь, вы не возражаете, мистер Чон. — А вы кто? В голосе слышна теплота. По-видимому, ситуация его забавляет, хотя трудно судить по невозмутимому выражению лица. Возможно, он заинтересован, но, главным образом, вежлив. — Ким Тэхён . Я изучаю английскую литературу вместе с Чимином, э-э… мистером Паком. — Понятно, — говорит он просто. Кажется, на его лице проскальзывает улыбка, но я не уверен. — Присаживайтесь. — Он делает жест в сторону углового дивана, обтянутого белой кожей. Его кабинет слишком велик для одного человека. Напротив огромных, во всю стену, окон стоит невероятных размеров стол черного дерева, вокруг которого легко разместятся шесть человек. В таком же стиле журнальный столик рядом с диваном. Все остальное: потолок, пол и стены — белого цвета, за исключением висящей рядом с дверью мозаики из тридцати шести маленьких картин, составляющих один большой квадрат. Привычные, повседневные предметы выписаны на них так тщательно, что кажется, будто перед тобой фотографии. Все вместе смотрится потрясающе — аж дух захватывает. — Местный художник . Пак Хен Шик— поясняет Чон, проследив мой взгляд. — Здорово. Удивительное в обыденном, — бормочу я, смущаясь и от его замечания, и от картин. Он склоняет голову набок и внимательно на меня смотрит. — Совершенно с вами согласен, мистер Ким — произносит Чон негромко, и я почему-то краснею. Если не считать картин, его кабинет — холодный, чистый и абсолютно стерильный. Интересно, это и есть отражение внутреннего мира . Я встряхиваю головой, стараясь отогнать ненужные мысли, и достаю из сумки вопросы, которыми снабдил меня Чим . Затем пытаюсь подготовить к работе портативный диктофон. У меня ничего не получается, я два раза роняю его на журнальный столик. Мистер Чон молчит и — надеюсь — терпеливо ждет, а я все больше волнуюсь и нервничаю. Когда же я наконец набираюсь смелости поднять на него глаза, одна рука у него расслабленно лежит на колене, а второй он обхватил подбородок, приложив длинный указательный палец к губам. По-моему, он пытается подавить улыбку. — Прошу прощения. — Уф, наконец-то получилось. — Я еще с ним не освоился. — Не торопитесь, мистер Ким , — произносит Чон. — Вы не против, если я запишу ваши ответы? — После того, как вы с таким трудом справились с диктофоном? Вы еще спрашиваете? К моим щекам приливает краска. Я моргаю, не зная, что сказать. Он, по-видимому, пожалев меня, смягчается: — Нет, не против. — Чимин , то есть мистер Пак, говорил вам о целях интервью? — Да, он для студенческой газеты, поскольку я буду вручать дипломы на выпускной церемонии. Ого! Для меня это новость, и я сразу представляю себе, как кто-то немногим старше меня, пусть даже суперуспешный, будет вручать мне диплом. Я хмурюсь, стараясь сосредоточить ускользающее внимание на более близкой задаче. — Хорошо. — Я сглатываю слюну. — У меня к вам несколько вопросов. Снова закладываю за ухо непослушный локон. — Я не удивлен, — невозмутимо произносит он. Да этот мистер Чон просто смеется надо мной! Щеки у меня горят, я стараюсь сесть прямо и расправить плечи, чтобы казаться выше и уверенней. С видом настоящего профессионала жму на кнопку. — Вы очень молоды и тем не менее уже владеете собственной империей. Чему вы обязаны своим успехом? Он сочувственно улыбается, но выглядит немного разочарованным. — Бизнес — это люди, мистер Ким, и я очень хорошо умею в них разбираться. Я знаю, что их интересует, чему они радуются, что их вдохновляет и как их стимулировать. У меня работают превосходные специалисты, и я хорошо им плачу. — Он замолкает и внимательно смотрит на меня. — По моему убеждению, для того, чтобы добиться успеха в каком-нибудь деле, надо овладеть им досконально, изучить его изнутри до малейших подробностей. Я очень много для этого работаю. Решения, которые я принимаю, основаны на фактах и логике. У меня природный дар распознавать стоящие идеи и хороших сотрудников. Результат всегда зависит от людей. — Может быть, вам просто везло? — Этого вопроса у Чимина нет, но он так заносчив! Я вижу, как в его глазах вспыхивает удивление. — Я не полагаюсь на случай или на везение, мистер Ким . Чем больше я работаю, тем больше мне везет. Все дело в том, чтобы набрать в свою команду правильных людей и направить их энергию в нужное русло. — А вы, похоже, диктатор. — Слова вырываются у меня прежде, чем я успеваю сдержаться. — Да, я стараюсь все держать под контролем, мистер Ким. В словах мистера Чона нет ни капли шутки. Я гляжу на него, он невозмутимо смотрит мне прямо в глаза. Мое сердце начинает биться чаще, я снова краснею. Почему я так смущаюсь? Может, из-за того, что он невероятно хорош собой? Или из-за блеска в его глазах? Или из-за того, как он касается указательным пальцем верхней губы? Лучше бы он так не делал. — Кроме того, безграничной властью обладает лишь тот, кто в глубине души уверен, что рожден управлять другими, — тихим голосом продолжает Чон. — Вы чувствуете в себе безграничную власть? «Ну точно диктатор!» — Я даю работу сорока тысячам человек, мистер Ким , и потому чувствую определенную ответственность — называйте это властью, если хотите. Если я вдруг сочту, что меня больше не интересует телекоммуникационный бизнес и решу его продать, то через месяц или около того двадцати тысячам человек будет нечем выплачивать кредиты за дом. У меня отваливается челюсть. Потрясающая бесчеловечность. — Разве вы не должны отчитываться перед советом? — Я владелец компании. И ни перед кем не отчитываюсь. Он кривит бровь, глядя на меня. Я снова краснею. Ну конечно, я должен был это знать, если бы готовился к интервью. Но каков наглец!.. Пробую зайти с другой стороны. — А чем вы интересуетесь кроме работы?У меня разнообразные интересы, мистер Ким. — Тень улыбки касается его губ. — Очень разнообразные. Не знаю почему, но меня смущает и волнует пристальный взгляд. В глазах Чона мне чудится какая-то порочность. — Но если вы так много работаете, как вы расслабляетесь? — Расслабляюсь? — Он улыбается, обнажая ровные белые зубы. У меня перехватывает дыхание. Нельзя быть таким красивым. — Ну, для того чтобы, как вы выразились, расслабиться, я хожу под парусом, летаю на самолете и занимаюсь различными видами физической активности. Я очень богат, мистер Ким, и поэтому у меня дорогие и серьезные увлечения. Чтобы сменить тему, я быстро просматриваю вопросы, которые дал мне Чимин . — Вы инвестируете в производство. Зачем? Почему мне так неловко в его присутствии? — Мне нравится созидать. Нравится узнавать, как устроены вещи, почему они работают, из чего сделаны. И особенно я люблю корабли. Что еще тут можно сказать? — Получается, что вы прислушиваетесь к голосу сердца, а не к фактам и логике. Он усмехается и смотрит на меня оценивающе. — Возможно. Хотя некоторые говорят, что у меня нет сердца. — Почему? — Потому что хорошо меня знают. — Его губы изгибаются в кривой улыбке. — Вы легко сходитесь с людьми? Я пожалел об этом вопросе сразу же, как только его задал. В списке Чимина его не было. — Я очень замкнутый человек, мистер Ким . И многим готов пожертвовать, чтобы защитить свою личную жизнь. Поэтому редко даю интервью, — заканчивает он. — А почему вы согласились на этот раз? — Потому что я оказываю финансовую поддержку университету, и к тому же от мистера Пака не так-то легко отделаться. Он просто мертвой хваткой вцепился в мой отдел по связям с общественностью, а я уважаю такое упорство. Да уж, упорства Чимина не занимать. Именно поэтому, вместо того чтобы готовиться к экзаменам, я сижу здесь и ерзаю от смущения под пронизывающим взглядом Чона . — Вы также вкладываете деньги в сельскохозяйственные технологии. Почему вас интересует этот вопрос? — Деньги нельзя есть, мистер Ким, а каждый шестой житель нашей планеты голодает. — То есть вы делаете это из филантропии? Вас волнует проблема нехватки продовольствия? Чон уклончиво пожимает плечами. — Это хороший бизнес, — говорит он, как мне кажется, не совсем искренне. Я не вижу тут никаких возможностей для извлечения прибыли, одну только благотворительность. Немного недоумевая, задаю следующий вопрос: — У вас есть своя философия? И если да, то в чем она заключается? — Своей философии как таковой у меня нет. Ну разве что руководящий принцип — из Карнеги: «Тот, кто способен полностью владеть своим рассудком, овладеет всем, что принадлежит ему по праву». Я человек целеустремленный и самодостаточный. Мне нравится все держать под контролем: и себя и тех, кто меня окружает.