infinite twinkling

От: Ким Тэхён Господин, у меня есть машина, и я умею ее водить. Я бы предпочел встретиться с Вами где нибудь в другом месте. Где мы встретимся? В Вашем отеле в семь? От: Чон Чонгук Уважаемый Ким Тэхён обращаю Ваше внимание на мое письмо которое содержит. Ты когданибудь научишься выполнять то, что тебе говорят? От: Ким Тэхён Мистер Чон, я хочу приехать на машине. Пожалуйста. От: Чон Чонгук Отлично. В моем отеле в семь часов вечера. Буду ждать в Мраморном баре.- Даже по е-мейлу заметно, что он сердится. Неужели он не понимает, что, возможно, мне придется быстро уносить ноги? Не то чтобы моя машина отличалась быстротой… Как бы то ни было, мне нужно средство эвакуации. От: Ким Тэхён Спасибо. От: Чон Чонгук Пожалуйста. Кристиан Грей, * * * Звоню отцу, который как раз собирается смотреть футбольный матч , и потому наш разговор, к счастью, длится недолго. Он приедет в четверг на выпускную церемон, после которой приглашает меня в ресторан. Чувствую, как на душе теплеет, а к горлу подкатывает комок. Отец был рядом со мной во время всех папиных романтических взлетов и падений. У нас с ним доверительные отношения, которые я очень ценю. Мы так давно не виделись! Возможно, я смогу вдохновиться его образом во время завтрашней встречи. Мы с Чимином укладываем вещи и попутно распиваем бутылку дешевого красного вина. Когда почти все упаковано, я иду спать, чувствуя себя гораздо спокойнее. Физический труд прекрасно отвлекает, к тому же я устал. Хочу как следует выспаться. Устраиваюсь поудобнее и вскоре засыпаю – Совьер, в сотый раз повторяю, у меня сегодня свидание. – Неправда, ты так говоришь, чтобы избавиться от меня. Ты меня избегаешь. Ага… дошло наконец. – Я всегда считал, что не стоит встречаться с братом босса. – В пятницу у тебя последний день, а завтра ты не работаешь. – В субботу я уже буду в Сеуле, а ты на днях собираешься в Пусан. Трудно уехать друг от друга дальше, даже если очень постараться. К тому же у меня сегодня свидание. – С Хосоком? – Нет. – Тогда с кем? Я сердито вздыхаю. Похоже, он от меня не отстанет. – С Чон Чонгуком, – говорю я, не скрывая досады. Действует! У Совьера отвисает челюсть, он ошеломленно пялится на меня. Хм, оказывается, люди немеют только от одного имени Чонгука. – Ты встречаешься с Чон Чонгуком, – произносит Совьер, придя в себя. В его голосе слышится недоверие. – Да. – Понятно. Вид у него явно удрученный, даже пришибленный, и мне слегка обидно, он так удивился. Моё внутренние "я" тоже негодует. Оно показывает ему очень неприличную комбинацию из пальцев. После этого разговора Совьер оставляет меня в покое, и ровно в пять я спешу домой. Чимин одолжил мне две рубашки и две пары белых кроссовок– на сегодняшний вечер и на завтрашнюю выпускную церемонию. Жаль, что я не увлекаюсь нарядами и почти не уделяю внимания моде, но шмотки просто не мое. «А что же вам нравится, Тэхён?» – тихий голос Чонгука звучит у меня в ушах. Мотаю головой, стараясь обрести самообладание, и решаю надеть сегодня красную рубашку и черные джинсы– в конце концов, я же буду обсуждать контракт. Принимаю душ, брею ноги и подмышки, мою голову и добрых полчаса укладываю феном волосы так, чтобы они мягкими волнами спадали на лицо – неловко себя чувствую. – Ну как? – спрашиваю я у Чимина. Тот ухмыляется. – Тэ, да ты почистил перышки! – Он одобрительно кивает. – Выглядишь очень сексуально. – Сексуально? Я хотел, чтобы получилось скромно и по-деловому! – И это тоже, но в первую очередь сексуально. Тебе идет эта рубашка, и цвет к лицу– Чимин многозначительно улыбается. – Чимин! – возмущаюсь я. – Тэ, посмотри правде в глаза. Все отлично сочетается. Оставь себе её. Чонгук будет смотреть тебе в рот. Я поджимаю губы. «Ох, Чимин, все наоборот». – Пожелай мне удачи. – Тебе нужна удача на свидании? – Он озадаченно хмурит брови. – Да, Чим. – Ну, тогда удачи! Он обнимает меня, и я выхожу из дома.Ровно без десяти семь я останавливаюсь у отеля «Сакура» и вручаю ключи от машины парковщику. Делаю глубокий вдох, мысленно читаю молитву и вхожу в отель. Чонгук стоит, небрежно облокотившись о стойку бара, и пьет белое вино. Он, как обычно, в белой льняной рубашке, но в черном пиджаке и джинсах, галстук тоже черный. Волосы небрежно взлохмачены. Я вздыхаю. Он великолепно выглядит, кто бы сомневался. Некоторое время стою в дверях и восхищенно разглядываю Чона. Он невыразимо прекрасен. Он бросает, как мне кажется, слегка обеспокоенный взгляд на вход и замирает, увидев меня. Моргает пару раз и улыбается медленной, ленивой и сексуальной улыбкой, от которой у меня пропадает дар речи, а внутри все тает. Стараясь не кусать нижнюю губу, вхожу в бар.Чонгук грациозно движется мне навстречу. – Ты потрясающе выглядишь, – шепчет он и коротко целует меня в щеку. – Он берет меня под руку, ведет к отдельной кабинке и машет официанту. – Что будешь пить? Когда я проскальзываю в кабинку и сажусь за столик, на моих губах мелькает лукавая улыбка: Чонгук стал спрашивать, что я буду пить! – То же, что и вы. Вот так-то! Я могу быть хорошим мальчиков и вести себя как следует. Удивленный, он заказывает еще бокал белого вина и садится напротив меня. – У них здесь отличный винный погреб, – говорит Чонгук и склоняет голову набок. Положив локти на стол, он сцепляет пальцы у красивого рта, в серых глазах плещутся непонятные мне эмоции. И вот оно… я чувствую знакомую тяжесть глубоко внутри, и меня словно ударяет током. Неловко ерзаю под испытующим взглядом Чона, сердце отчаянно колотится. Я должен сохранять спокойствие. – Волнуешься? – тихо спрашивает он. – Да. Чонгук наклоняется ко мне. – Я тоже, – шепчет он с заговорщическим видом. Резко поднимаю взгляд. Он. Волнуется. Быть такого не может. Я растерянно моргаю, а он улыбается своей замечательной кривоватой улыбкой. Официант приносит мое вино, тарелочку с разными орешками, и еще одну, с оливками. – Ну и как мы будем обсуждать? – спрашиваю я. – Рассмотрим по порядку все мои возражения? – Как всегда, нетерпеливы, мистер Ким. – Хотите, поинтересуюсь вашим мнением о сегодняшней погоде? Он улыбается, берет длинными пальцами оливку и отправляет в рот. Мой взгляд задерживается на этом рте, губах, которые я чувствовала на своем теле… вездевезде. Я вспыхиваю. – Думаю, что погода сегодня особенно хороша, – самодовольно ухмыляется он. – Вы смеетесь надо мной, мистер Чон? – Да, мистер Ким. – Вы знаете, что этот контракт не имеет юридической силы? – Конечно, Тэхён. – А вы собирались мне об этом сказать? Он хмурится. – По-твоему, я бы заставил тебя делать то, что тебе не нравится, а потом бы притворился, что имею на тебя законные права? – Вообще-то… да. – Похоже, ты обо мне не слишком высокого мнения. – Ты не ответил на мой вопрос. – Тэхён, совершенно неважно, легален этот контракт или нет. Он представляет собой соглашение, которое я хотел бы с тобой заключить – что бы я хотел от тебя и чего тебе ждать от меня. Если тебе не нравится, не подписывай. Если подпишешь, а потом решишь, что он тебя не устраивает, там достаточно отговорок, и ты можешь уйти, когда захочешь. Даже если бы он был законным, неужели ты думаешь, что я затаскал бы тебя по судам? Я делаю большой глоток вина. Мое подсознание стучит меня по плечу. «Ты должен сохранить здравость рассудка, – говорю я себе. – Не пей слишком много». – Подобные отношения строятся на честности и доверии, – продолжает он. – Если ты мне не доверяешь – тому, что я с тобой делаю, насколько далеко могу зайти, – если ты не можешь быть со мной откровенным, то нам лучше и не начинать. Как-то слишком быстро мы перешли к делу. Насколько далеко он может со мной зайти. Черт. Что бы это значило? – Так что все просто, Тэхён. Ты доверяешь мне или нет? – Его глаза лихорадочно горят. – А с теми… хм… пятнадцатью ты тоже это обсуждал? – Нет. – Почему? – Потому, что все они уже состоялись как нижние. Они знали, что им нужно от наших отношений и примерно чего жду я. Все обсуждение сводилось к установлению пределов допустимого и прочим мелочам. – Где ты их находишь? В специальном магазине, где продаются омеги? Он смеется. – Не совсем. – Тогда где? – Ты это хочешь обсудить? Или все-таки вернемся к сути нашего разговора? Вернее, как ты говоришь, спорным вопросам. Я сглатываю. Доверяю ли я ему? Неужели все сводится только к доверию? И разве оно не должно быть обоюдным? Я вспоминаю, как разозлился Чонгук, когда я позвонил Хосоку. – Ты голоден? – спрашивает Чонгук, отвлекая меня от моих мыслей. «О нет… только не еда!» – Нет. – Ты ел сегодня? Я смотрю на него. Черт, мой ответ ему не понравится. – Нет, – шепчу я. Он сердито прищуривается. – Ты должен поесть, Тэхён. Мы можем поужинать здесь или у меня в номере. Что предпочитаешь? – Предпочитаю остаться там, где людно, на нейтральной территории. Чонгук усмехается. – Думаешь, это меня остановит? – тихо спрашивает он, его чувственный голос звучит предостерегающе. Я распахиваю глаза и снова сглатываю. – Надеюсь. – Идем, я заказал отдельный кабинет, так что никакой публики. – Он загадочно улыбается, выходит из кабинки и протягивает мне руку. – Возьми свое вино, – говорит Чонгук вполголоса. Опершись на его руку, я выбираюсь из кабинки и встаю рядом с ним. Он отпускает мою ладонь, берет меня под локоть и ведет через бар, а затем по внушительной лестнице на мансардный этаж. К нам подходит молодой человек в ливрее отеля. – Мистер Чон, сюда, пожалуйста. Мы следуем за ним через шикарную зону отдыха в уединенный кабинет. Там только один столик. Комната маленькая, но роскошная. Сверкающая люстра, накрахмаленное столовое белье, хрустальные бокалы, серебряные приборы и букет белых роз. Обшитый деревом кабинет словно пропитан старинным изысканным изяществом. Официант отодвигает стул, и я сажусь. Официант кладет мне на колени салфетку. Чонгук усаживается напротив. Я украдкой поглядываю в его сторону. – Не кусай губу! – шепчет он. Я хмурюсь. Вот черт! А я даже не замечаю, как это получается. – Я уже заказал еду. Надеюсь, ты не против. Если честно, я рад– не уверен, что могу сейчас принимать решения. – Нет, все в порядке. – Я согласно киваю. *************************************************** Отлично, тебя еще можно исправить. Итак, на чем мы остановились? – На сути нашего разговора. Отпиваю еще вина. Оно великолепно. Чонгук знает в нем толк. Я вспоминаю последний глоток вина, которым он поил меня в моей постели, и краснею от навязчивых мыслей. – Да, твои спорные вопросы. – Он роется во внутреннем кармане пиджака и достает листок бумаги. Мое письмо. – Пункт два. Согласен. Это в наших общих интересах. Я изменю формулировку. Я смущенно моргаю. Вот черт, мы будем обсуждать все пункты по порядку. Наедине с Чонгуком я робею и теряюсь. Он такой серьезный! Я подбадриваю себя еще одним глотком вина. Чонгук продолжает: – Мое сексуальное здоровье. Ну, все мои предыдущие партнёры делали анализ крови, а я каждые полгода проверяюсь на инфекции, о которых ты упоминаешь. Результаты последних тестов отрицательные. Я никогда не принимал наркотики. Вообще-то я категорический противник наркотиков. В своей компании я провожу политику нетерпимости к любым наркотикам и требую, чтобы сотрудники выборочно проверялись на их употребление. Ничего себе… его стремление все контролировать уже граничит с помешательством. Ошеломленно моргаю. – Мне никогда не делали переливания крови. Исчерпывающий ответ? Я безучастно киваю. – Следующий пункт мы уже обсуждали. Ты можешь прекратить отношения, когда захочешь, Тэхён. Я не буду тебя удерживать. Но если ты уйдешь, то навсегда. Просто чтобы ты знал. – Хорошо, – тихо говорю я. Если я уйду, то навсегда. От этой мысли почему-то становится больно. Официант приносит первое блюдо. Ну и как тут есть? Ох, ни фига себе –Чонгук заказал устриц на льду. – Надеюсь, ты любишь устриц. – У Чонгука мягкий голос. – Ни разу их не пробовал. – Неужели? – Он берет устрицу. – Это легко, просто высасываешь содержимое раковины и глотаешь. Думаю, у тебя получится. Чонгук пристально смотрит на меня, я понимаю, на что он намекает, и заливаюсь багровой краской. Он ухмыляется, сбрызгивает устрицу лимонным соком и отправляет ее в рот. – Ммм, изумительно. Вкус моря. – Он улыбается и предлагает: – Давай же, попробуй. – Значит, жевать не нужно? – Нет, Тэ, не нужно. Его глаза весело блестят, сейчас он выглядит совсем юным. Я невольно кусаю губу, и выражение его лица сразу меняется. Он строго смотрит на меня. Я беру с блюда первую в своей жизни устрицу. Ладно, вряд ли получится, но попробуем… Поливаю устрицу лимонным соком и осторожно высасываю. Она проскальзывает в горло, и я чувствую вкус морской воды и соли, резкую цитрусовую кислинку, ощущаю мясистую плоть моллюска… О, вкусно! Облизываю губы, Чонгук пристально следит за мной из-под полуприкрытых век. – Ну как? – Возьму еще одну, – сухо отвечаю я. – Хороший мальчик, – произносит он с гордостью. – Ты ведь специально заказал устриц? Из-за того, что они считаются афродизиаком? – Вовсе нет, просто в меню они идут первыми. Мне не нужны возбуждающие средства, когда ты рядом. И тебе это известно. Думаю, рядом со мной ты чувствуешь то же самое, – говорит он. – Так на чем мы остановились? Чонгук смотрит на мое письмо, а я беру еще одну устрицу. Я действую на него, он чувствует то же самое… вот это да! – Во всем мне подчиняться. Да, я требую полного повиновения. Мне это необходимо. Отнесись к этому как к ролевой игре. – Но я боюсь, что ты причинишь мне боль. – Какую? – Физическую. И душевную. – Ты и вправду так думаешь? Что я перейду установленные тобой границы? – Ты сказал, что один омега пострадал. – Да, очень давно. – Как это произошло? – Я подвешивал его к потолку игровой комнаты. Вообще-то, это один из твоих вопросов. Карабины на потолке именно для подвешивания – игры со связыванием. Одна веревка затянулась слишком туго. Я поднимаю руку, умоляя его замолчать. – Пожалуйста, без подробностей. Значит, ты не будешь меня подвешивать? – Нет, если ты не захочешь. Можешь внести подвешивание в список недопустимых действий. – Ладно. – Как насчет повиновения, думаешь, у тебя получится? Взгляд серых глаз настойчив и требователен. Бегут секунды. – Постараюсь, – шепчу я. – Хорошо. – Он улыбается. – Теперь о сроках. Один месяц вместо трех – это слишком мало, особенно если ты хочешь проводить один уикенд в месяц без меня. Думаю, что не смогу обходиться без тебя так долго. А сейчас это просто невыносимо. – Он умолкает. Он не может обходиться без меня? Я не ослышался? – Давай ты будешь проводить без меня один выходной день в месяц? Но тогда я требую одну ночь среди недели. – Согласен. – Пожалуйста, давай договоримся на три месяца. Если решишь, что такие отношения тебя не устраивают, можешь уйти, когда пожелаешь. – Три месяца? – переспрашиваю я, чувствуя, что меня загнали в угол. Отпиваю еще вина и угощаюсь еще одной устрицей. Наверное, я смог бы их полюбить. – Что касается полного владения, то это просто термин, который берет начало в принципе повиновения. Он нужен, чтобы привести тебя к определенному образу мыслей, дать понять, что я за человек. И запомни – как только ты станешь моим омега на это время, я буду делать с тобой все, что захочу. Тебе придется это принять, и без возражений. Вот поэтому ты должен мне доверять. Я буду трахать тебя, когда захочу, где захочу и как захочу. Я буду тебя наказывать, потому что ты будешь ошибаться и нарушать правила. Я буду учить тебя доставлять мне удовольствие. Знаю, ты раньше с этим не сталкивался, поэтому мы будем действовать постепенно, и я тебе помогу. Мы создадим разные сценарии. Я хочу, чтобы ты мне доверял, но понимаю, что вначале должен заслужить твое доверие, и я его заслужу. Теперь о «других действиях по моему усмотрению» – опять же, эта формулировка используется для того, чтобы настроить тебя соответствующим образом, подготовить к любым неожиданностям. Он говорит горячо и страстно, его слова завораживают. Похоже, это одержимость… Не могу отвести от него глаз. Чонгук действительно хочет этих отношений. Он останавливается и смотрит на меня. – Ты меня слушаешь? – шепчет он теплым, глубоким, полным соблазна голосом и делает глоток вина, пронизывая меня взглядом. Официант подходит к двери, и Чонгук легким кивком разрешает ему убрать со стола. – Еще вина? – Я за рулем. – Может, воды? Я киваю. – С газом или без? – С газом, пожалуйста. Официант уходит. – Ты сегодня очень молчалив – шепчет Чонгук. – А ты сегодня слишком многословен. Он улыбается. – А теперь о наказании. Между удовольствием и болью очень тонкая грань, Тэхён. Две стороны одной монеты, они не существуют друг без друга. Я могу показать тебе, какой приятной может быть боль. Сейчас ты мне не веришь, но когда я говорю о доверии, то подразумеваю именно это. Будет больно, но эту боль ты вполне сможешь вынести. И опять же, все дело в доверии. Ты доверяешь мне, Тэ? «Тэ» – Да, – не задумываясь, отвечаю я. И это правда – я действительно ему доверяю. – Ну что ж, – говорит он с явным облегчением. – Все остальное уже детали. – Важные детали. – Хорошо, давай их обсудим. У меня голова идет кругом. Эх, надо было взять диктофон Чимина, а потом спокойно послушать. Столько информации к размышлению! Официант приносит основное блюдо: черная треска, спаржа и печеный картофель с голландским соусом. Чувствую, что мне кусок не лезет в горло. – Надеюсь, ты любишь рыбу, – негромко произносит Чонгук. Ковыряю вилкой еду и делаю большой глоток воды. Как жаль, что это не вино! – Давай обсудим правила. Значит, ты категорически против пункта о еде? – Да. – А если в нем будет говориться только то, что ты должен принимать пищу по крайней мере три раза в день? – Все равно. Ни за что не уступлю. Никто не будет указывать, что мне есть. Как трахаться – да, но есть… ни в коем случае. Он поджимает губы. – Я должен знать, что ты не голодный. Я хмурюсь. Это еще зачем? – А как насчет доверия? Какое-то время Чонгук сверлит меня взглядом, потом смягчается. – Ваша правда, мистер Ким, – тихо говорит он. – Я соглашаюсь насчет еды и сна. – Почему нельзя смотреть тебе в глаза? – Так принято в таких отношениях. Ты привыкнешь. Привыкну ли? – Почему мне запрещено к тебе прикасаться? – Потому. Его губы сжимаются в упрямую линию. – Это из-за Хаяо? Чонгук вопросительно смотрит на меня. – С чего ты взял? – спрашивает он и тут же догадывается сам. – Думаешь, он меня травмировал? Я киваю. – Нет, Тэхён, не в нём дело. Кроме того, он не терпел капризов. Да, а мне вот приходится… Я обиженно надуваю губы. – Значит, он здесь ни при чем. – Да. И я не хочу, чтобы ты трогал себя. Что? Ах да, пункт о самоудовлетворении. – Из чистого любопытства – почему? – Хочу, чтобы ты испытывал наслаждение только от меня. Ох… Не знаю, что ему ответить. С одной стороны, это то же самое, что «Я хочу укусить эту губу», а с другой – так эгоистично! Я хмурюсь и отправляю в рот кусок рыбы, мысленно подсчитывая свои достижения. Еда, сон, я могу смотреть ему в глаза. Он будет действовать не спеша, и мы еще не рассматривали пределы допустимого. Я не уверен, что смогу обсуждать их за едой. – Много информации для размышлений, да? – Да. – Хочешь, поговорим и о пределах допустимого? – Только не за ужином. Он улыбается. – Брезгуешь? – Вроде того. – Ты почти не ел. – Мне хватит. – Три устрицы, четыре кусочка рыбы и один стебель спаржи. Ни картофеля, ни орехов, ни оливок, и без еды целый день. А ты утверждаешь, что тебе можно доверять. Вот черт! Он что, считает, сколько я съел? – Чонгук, пожалуйста, я не привык обсуждать подобные темы. – Тэхён, ты нужен мне здоровым и крепким? – Знаю. – И я хочу прямо сейчас сорвать с тебя одежду. Я сглатываю . Глубоко внутри чувствую знакомую тяжесть. Мышцы, о которых я теперь знаю, сжимаются от слов Чонгука. Но поддаваться нельзя. Он опять использует против меня свое самое мощное оружие – секс. А то, что в сексе он великолепен, даже мне понятно. – Не самая удачная мысль, – говорю я вполголоса. – А как же десерт? – Ты хочешь десерт? – фыркает Чонгук. – Да. – Ты сам можешь стать десертом, – предлагает он. – Боюсь, я недостаточно сладкий. – Тэхён,ты восхитительно сладкий, уж я-то знаю. – Чонгук, ты используешь секс как оружие. Это нечестно, – шепчу я, опускаю взгляд на свои руки, а потом смотрю ему прямо в глаза. Он удивленно поднимает брови, я вижу, что мои слова его озадачили. Он задумчиво поглаживает подбородок. – А ведь правда, использую. Ты умеешь применять свои знания на практике, Тэхён. Но я все равно тебя хочу. Здесь и сейчас. Как ему удается соблазнять меня одним только голосом? Я уже тяжело дышу – разгоряченная кровь несется по жилам, нервы на пределе. – Я бы хотел кое-что попробовать, – выдыхает Чонгук. Я хмурюсь. Вначале он загрузил меня по полной программе, а теперь еще и это. – Если бы ты был моим, тебе бы не пришлось об этом думать. Все было бы проще простого. – Он говорит тихо и соблазнительно. – Тебе не нужно было бы принимать решения, и не было бы никаких вопросов: правильно ли я поступаю; произойдет ли это здесь; случится ли это сейчас? Ты бы ни о чем не волновался, все бы решал я.Уверен, Тэхён, ты тоже меня хочешь. Хмурюсь еще сильнее. Откуда он знает? – Я знаю, потому… Ну ни фига себе, он отвечает на вопрос, который я не задавал вслух. Может, он умеет читать мысли? – Твое тело тебя выдает. Ты сжал бедра, покраснел, и у тебя изменилось дыхание. Ох, это уже слишком! – Откуда тебе известно про бедра? Мой голос звучит глухо и недоверчиво. Ради всего святого, бедра у меня под столом! – Я почувствовал, как колыхнулась скатерть, в общем, это догадка, основанная на многолетнем опыте. Я ведь прав? Краснею и смотрю вниз, на руки. В этой игре обольщения только он знает и понимает правила, и это мне мешает. Я слишком наивный и неопытны. Мой единственный советчик – Чимин, а он не церемонится с альфами . – Я не доел рыбу. – Ты предпочтешь холодную рыбу мне? Я резко поднимаю голову, чтобы взглянуть на Чона; его глаза цвета расплавленного серебра полны острого желания. – Я думала, тебе нравится, когда я съедаю все, что у меня на тарелке. – Мистер Ким, сейчас меня это не волнует. – Чонгук, ты играешь не по правилам. – Да, как обычно. – Обыграй этого бога секса в его же игре». Смогу ли я? Ладно, попробуем. Что нужно делать? Моя неопытность тяжким грузом висит у меня на шее. Взяв стебель спаржи, я смотрю на Чона и прикусываю губу. Потом очень медленно беру кончик стебля в рот и начинаю сосать. Зрачки Чона едва заметно расширяются, но я все вижу.