infinite twinkling

– Тэхён, что ты делаешь? Откусываю кусочек. – Ем спаржу. Чонгук ерзает на стуле. – Думаю, вы играете со мной, мистер Ким. Делаю невинное лицо. – Я просто доедаю ужин, мистер Чон. В самый неподходящий момент появляется официант, стучит и, не дождавшись разрешения, входит. Он бросает взгляд на Чона, который вначале хмурится, затем коротким кивком разрешает убрать тарелки. Появление официанта разрушило чары, и ко мне возвращается ясность мышления. Пора уходить. Наша встреча закончится весьма предсказуемо, если я останусь, а после такого серьезного разговора мне необходимо личное пространство. Мое тело жаждет прикосновений, но разум восстает. Пока я буду думать, нужно держаться от Чонгука подальше. Я еще ничего не решил, а его сексуальная привлекательность и опыт только мешают. – Хочешь десерт? – спрашивает он, истинный джентльмен, но в его глазах еще плещется пламя. – Нет, спасибо. Думаю, мне пора. – Я смотрю на свои руки. – Пора? – Он не в силах скрыть удивление. – Да. Официант торопливо исчезает. Правильное решение. Если я останусь с ним в этой комнате, он меня оттрахает. Решительно поднимаюсь и говорю: – У нас обоих завтра выпускная церемония. Чонгук машинально встает, сказываются годы укоренившейся вежливости. – Я не хочу, чтобы ты уходил. – Пожалуйста… Я должен. – Почему? – Потому, что мне нужно многое обдумать… И лучше это сделать вдали от тебя. – Я могу тебя удержать, – угрожает Чонгук. – Конечно, но я этого не хочу. Он ерошит свои волосы и смотрит на меня изучающим взглядом. – Знаешь, когда ты ввалился ко мне в кабинет для интервью, ты был весь такой почтительный и послушный. Но, честно говоря, Тэхён, я не уверен, что в твоем восхитительном теле есть извращенная жилка. Чонгук говорит сдавленным голосом и медленно движется ко мне. – Возможно, ты прав, – выдыхаю я. – Дай мне шанс проверить, так ли это, – шепчет он, глядя на меня в упор, потом ласково гладит мое лицо, проводит большим пальцем по нижней губе. – Я не могу по-другому, Тэ. Я такой, какой есть. – Знаю. Он наклоняется ко мне, чтобы поцеловать, но замирает, не коснувшись моих губ, ищет жадным взглядом мои глаза, словно спрашивает разрешения. Тянусь к его губам, он целует меня. Я не знаю, поцелую ли его еще когда-нибудь, и потому перестаю думать, мои руки сами тянутся к его волосам, притягивают его ближе. Я открываю рот, языком ласкаю его язык. Чувствую ладонь Чона сзади на шее, он углубляет поцелуй, отзываясь на мой порыв. Другая рука скользит по моей спине, и, добравшись до ягодиц, останавливается, когда он вжимает меня в свое тело. – Могу ли я убедить тебя остаться? – шепчет он между поцелуями. – Нет. – А провести со мной ночь? – И не трогать тебя? Нет. Он стонет. – Ты невыносим. – Он отстраняется и смотрит на меня. – Почему мне кажется, что ты прощаешься? – Потому, что я сейчас ухожу. – Я не это имел в виду, ты же понимаешь. –Чонгук , мне нужно подумать. Я не уверен, что меня устроят те отношения, которых ты хочешь. Он закрывает глаза и прижимается лбом к моему лбу, давая нам обоим возможность выровнять дыхание. Спустя мгновение он целует меня, глубоко вдыхает, зарывшись носом в мои волосы, а потом отпускает меня и отходит назад. – Как пожелаете, мистер Ким, – говорит он с непроницаемым лицом. – Я вас провожу. Чонгук протягивает мне руку. Я наклоняюсь за сумочкой, а потом кладу руку на его ладонь. Черт возьми, все могло бы быть вот так. Покорно следую за ним вниз по величественной лестнице в вестибюль отеля и чувствую, что кожу головы покалывает словно иголками, в висках стучит кровь. Если я откажусь, это будет последняя наша встреча. Сердце болезненно сжимается. Неожиданный поворот. Подумать только, что может сделать с омегой момент истины. – У тебя есть парковочный талон? Выуживаю его из сумочки и вручаю Чону , тот отдает талон швейцару. Пока мы стоим и ждем, я украдкой смотрю на Чонгука . – Спасибо за ужин, – бормочу я. – Не стоит благодарности, Тэхён, – вежливо, но рассеянно отвечает он, поглощенный своими мыслями. Смотрю на него, запоминая этот красивый профиль. Навязчивая мысль о том, что, возможно, мы больше не увидимся, болезненна и неприятна, и я безуспешно пытаюсь ее отогнать. Неожиданно Чонгук поворачивается и пристально смотрит на меня. – В конце недели ты переезжаешь в Сеул. Если ты примешь правильное решение, встретимся в воскресенье? – Его голос звучит нерешительно. – Посмотрим. Возможно, – шепчу я. Его лицо на мгновенье светлеет, но тут же снова хмурится. – Похолодало, у тебя жакет с собой? – Нет. Чонгук качает головой и снимает пиджак. – Возьми. Не хочу, чтобы ты простыл. Он держит пиджак, а я молча хлопаю глазами, отвожу руки назад и вспоминаю, как он накинул мне на плечи куртку у себя в офисе – наша первая встреча! – и мои тогдашние ощущения. Ничего не изменилось, честно говоря, сейчас его присутствие действует на меня еще сильнее. Пиджак теплый, слишком большой для меня и пахнет Чоном. Ммм… чудесный запах. Подгоняют мою машину, и у Чонгука отвисает челюсть. – И ты на этом ездишь? Он явно потрясен. Взяв мою руку, он выводит меня из отеля. Парковщик вылезает из машины и отдает мне ключи, Чонгук небрежно сует ему чаевые. – Она хоть исправна? – Он бросает на меня сердитый взгляд. – Да. – И доедет до Сеула? – Конечно. – Благополучно? – Да! – рявкаю я. – Согласен, она уже старая, но это моя машина, и она в исправном состоянии. Мне ее купил отец. – О, Тэхён, мы найдем что-нибудь получше. – Что ты имеешь в виду? – Внезапно меня осеняет. – Ты не станешь покупать мне машину. Сжав челюсти, он свирепо смотрит на меня и коротко бросает: – Посмотрим. Состроив гримасу, Чонгук открывает водительскую дверь и помогает мне залезть в машину. Чонгук не сводит с меня потемневших глаз, на его лице непроницаемое выражение. – Езжай осторожно, – тихо напутствует он меня. – До свидания, Чонгук, – говорю я хриплым от сдерживаемых слез голосом. Ну нет, я не буду плакать. Слабо улыбаюсь и уезжаю прочь. У меня сжимается сердце, из глаз капают слезы, и я давлюсь всхлипами. Вскоре слезы уже льются ручьем, и я сам не понимаю, почему плачу. Я отстаивал свои позиции. Чонгук все четко объяснил и был предельно ясен. Он хочет меня, но правда в том, что мне нужно больше. Хочу, чтобы он нуждался во мне так же сильно, как я в нем, но в глубине души понимаю, что это невозможно. Я в полной растерянности. Я даже не знаю, к какой категории его отнести. Если я соглашусь… будет ли он считаться моим парнем? Смогу ли я знакомить его с друзьями? Ходить с ним в бары, кино, боулинг? Честно говоря, вряд ли. Он не позволит к себе прикасаться и спать с ним. Знаю, в прошлом у меня не было ничего подобного, но я хочу, чтобы все это было в будущем. А Чонгук видит будущее совсем по-другому. Допустим, я скажу «да», а через три месяца Чонгук заявит, что все, хватит, он устал от попыток изменить меня. Каково мне придется? Целых три месяца душевных волнений, и вряд ли мне понравится все, что со мной будут делать. А если потом он решит разорвать наши отношения, как я переживу отказ? Может, лучше отступить прямо сейчас, сохранив остатки самоуважения? От одной мысли, что я его больше не увижу, становится мучительно больно. И когда он успел так глубоко запасть мне в душу? Это ведь не только из-за секса, да? Я смахиваю слезы. Не хочу анализировать свои чувства к Чонгуку– боюсь того, что может открыться. Что мне теперь делать? Паркуюсь рядом с нашим домом. Свет нигде не горит. Должно быть, Чимин куда-то уехал. Я рад – не хочу, чтобы он снова увидел, как я плачу. Я раздеваюсь, включаю чертов ноутбук и вижу, что мне пришло электронное сообщение от Чонгука. От: Чон Чонгука Не понимаю, почему ты убежал. Искренне верю, что дал исчерпывающие ответы на твои вопросы. Знаю, что тут есть над чем подумать, но очень хочу, чтобы ты рассмотрел мое предложение со всей серьезностью. Надеюсь, что у нас получится. Мы будем действовать постепенно. Доверься мне. От его письма я плачу еще сильнее. Я – не компания, с которой Чонгук хочет объединиться и получить контроль над ее активами. А он, судя по его е-мейлу, относится ко мне именно так. Я не отвечаю. Просто не знаю, что ему написать. Натягиваю пижаму, укутываюсь в его пиджак и залезаю в постель. Я лежу, уставившись в темноту, и вспоминаю, как Чонгук предупреждал, чтобы я его избегал. «Тэхён, держись от меня подальше. Я не тот мужчина, который тебе нужен». «Я не завожу романтических отношений с омегами». «Цветы и сердечки не для меня». «Я не занимаюсь любовью». «Это все, что знаю». Я молча рыдаю в подушку, и вдруг мой мозг цепляется за последнюю фразу. Я тоже ничего не знаю. Возможно, вместе мы сумеем проложить новый курс. Чонгук в одних старых полинялых и рваных джинсах стоит надо мной, сжимая плетеный кожаный стек. Он смотрит на меня, слегка постукивает стеком по ладони и торжествующе улыбается. Я не могу двигаться. Я лежу, обнаженный, распростертый на большой кровати, руки и ноги крепко привязаны к столбикам. Чонгук наклоняется и медленно проводит наконечником стека по моему лбу, носу – пахнет дорогой, хорошо выделанной кожей – и по приоткрытым губам, из которых вырывается тяжелое дыхание. Он сует хлыст мне в рот, и я чувствую его вкус. – Соси! – приказывает он тихим голосом. Я смыкаю губы вокруг наконечника и повинуюсь. – Хватит! Я тяжело дышу, когда Чонгук вытаскивает стек из моего рта и ведет им по подбородку и шее к впадине между ключицами. Медленно обводит ее и тащит наконечник стека по моему телу, между грудей и дальше вниз, к пупку. Хватаю ртом воздух, извиваюсь, натягивая веревки, которые впиваются в запястья и щиколотки. Кожаный наконечник рисует круг вокруг моего пупка, спускается ниже . Чонгук взмахивает стеком, резкий удар обжигает мое сладостное местечко, и я, с криком облегчения, бурно кончаю. Внезапно я просыпаюсь, мне не хватает воздуха, влажное от пота тело содрогается в отголосках оргазма. Вот черт! Я растерян и смущен. Что сейчас случилось? Я в своей комнате, один. Как? Почему? Ошеломленный, сажусь в постели… ой. Уже утро. Смотрю на часы – восемь часов. Опускаю голову на руки. Не знала, что мне может сниться секс. Наверное, что-то съел. Возможно, устрицы и недавние поиски в Интернете вызвали первый в моей жизни эротический сон. Обалдеть, я понятия не имел, что могу испытывать оргазм, когда сплю. Бреду на кухню, где уже хлопочет Чимин – Тэ, все нормально? Ты как-то странно выглядишь. Что это на тебе, пиджак Чонгука? – Все в порядке. Черт, надо было посмотреться в зеркало. Избегаю пронзительного взгляда тёмных глаз. Меня еще потряхивает от утреннего происшествия, но я продолжаю: – Да, это его пиджак. Чимин хмурится. – Ты спал? – Плохо. Иду ставить чайник. Нужно выпить чаю. – Как прошел ужин? Ну вот, начинается. – Мы ели устриц, а потом черную треску. В общем, морепродукты. – Фи… терпеть не могу устриц, и я спрашивал не про еду. Как Чонгук? О чем вы разговаривали? – Он был очень внимателен, – говорю я и замолкаю. Ну и что сказать Чимин? Что Чонгук – увлекается ролевыми играми, хочет, чтобы я повиновался ему во всем, он изувечил какую-то омегу, когда подвешивал его к потолку спальни, и чуть было не трахнул меня в отдельном кабинете во время ужина? Вряд ли это будет хорошим резюме. Отчаянно пытаюсь вспомнить какую-нибудь деталь, о которой можно было бы поговорить с Чимином. – Ох, Чимин, мы столько всего говорили! Знаешь, он такой привередливый в еде… Да, кстати, ему очень понравилось твоя рубашка. – Чайник вскипел, и я завариваю себе чай. – Будешь чай? А хочешь, я послушаю твою сегодняшнюю речь? – Да, пожалуйста. Я над ней вчера весь вечер работал. Сейчас принесу. И да, чаю я тоже хочу, – говорит Чимин и выбегает из кухни. Ха, Чимина сбили со следа! Беру хлеб и запихиваю в тостер. Вспоминаю утренний сон и заливаюсь краской. Все было как на самом деле. Что бы это значило? Я с трудом заснул прошлой ночью. Голова гудела от мыслей. Я совершенно растерян. Отношения, в которые Чонгук хочет меня втянуть, больше похожи на предложение работы. Определенные часы, должностные обязанности и довольно суровый порядок разрешения трудовых споров. Не так я представлял себе свой первый роман – хотя, конечно, Чонгука не интересует романтика. Если я скажу ему, что мне нужно больше, он может отказаться… и тогда я не получу даже того, что он предлагает. И это меня тревожит, так как я не хочу его потерять. Не уверен, что у меня хватит смелости стать его сексуальным рабом– честно говоря, я боюсь плетей и розог. Я – трус и сделаю все что угодно, чтобы избежать физической боли. Вспоминаю свой сон… Неужели все будет, как в нем? Возвращается Чимин со своим ноутбуком. Я сосредоточенно ем тосты и терпеливо слушаю речь, которую он подготовил для выпускной церемонии. Я уже одет и готов к выходу, когда приезжает Отец. Открываю дверь, и вот он, в плохо подогнанном костюме стоит на крыльце. Меня охватывает волна благодарности и любви к этому незамысловатому человеку, и я бросаюсь ему на шею, хотя обычно не проявляю свои чувства подобным образом. – Эй, Тэ, я тоже рад тебя видеть! – бормочет он и обнимает меня. Потом отстраняется и, нахмурившись, берет меня за плечи и окидывает внимательным взглядом. – Ребенок, ты в порядке? – Конечно, отец! Неужели омега не может порадоваться своему старику? Он улыбается, от чего в уголках его темных глаз появляются морщинки, и идет за мной в гостиную. – Отлично выглядишь! – Это заслуга Чимина. – А где он? – Уехал в кампус. Сегодня онтвыступает с речью, так что должен быть пораньше. – А нам не пора? – Отец, у нас еще полчаса. Хочешь чаю? И расскажи мне, чего нового . Как прошла поездка? Отец оставляет машину на университетской стоянке, и мы направляемся в спортивный зал, следуя за людским потоком, в котором мелькают многочисленные черные и красные мантии. – Удачи, Тэ. Похоже, ты ужасно волнуешься. Тебе тоже нужно выступать? Вот черт! Ну почему отец выбрал именно этот день чтобы проявить излишнюю наблюдательность? – Нет, отец. Просто сегодня такой важный день. «И я увижу Чонгука», – добавляю я мысленно. – Да, мой малыш получает диплом. Я горжусь тобой, Тэ. –Спасибо, отец. В спортзале полно народу. Отец идет к зрительским трибунам, где сидят родственники и друзья, а я ищу свое место. На сцене пока никого нет, но я никак не могу успокоиться. Сердце бешено стучит, дыхание поверхностное. Чонгук где-то здесь. Кто знает, может, сейчас Чимин говорит с ним, расспрашивает. Пробираюсь к своему месту среди других студентов, чьи фамилии начинаются с буквы «К». Я сижу во втором ряду, что делает меня еще незаметнее. Оглядываюсь вокруг и высоко на трибуне замечаю Гука. Машу ему рукой. Он смущенно то ли машет, то ли салютует в ответ. Сажусь и жду. Зал быстро заполняется, гул возбужденных голосов становится все громче и громче. На ряду передо мной уже нет свободных мест. Две незнакомые омеги с другого факультета садятся на стулья рядом со мной. Они явно друзья и переговариваются через меня. Ровно в одиннадцать часов из-за сцены выходит ректор в сопровождении трех проректоров, а за ними – старшие преподаватели, все в полном академическом облачении черного и коричневого цветов. Мы встаем, приветствуя педагогический состав аплодисментами. Некоторые преподаватели кивают и машут, другим, похоже, скучно. Профессор Ким, мой научный руководитель и самый любимый преподаватель, выглядит как обычно – словно только что встал с кровати. Последними на сцену выходят Чимин и Чонгук. Чонгук в сшитом на заказ сером костюме и с волосами, отливающими медным блеском в ярком свете ламп, выгодно отличается от всех остальных. Серьезный и сосредоточенный, он садится, расстегивает однобортный пиджак, и я замечаю его галстук. Вот черт… это тот самый галстук! Машинально тру запястья. Я не могу отвести от Чонгука глаз – его красота, как всегда, приводит меня в смятенье, – и он надел тот галстук наверняка не без умысла. Чувствую, как губы сжимаются в тонкую линию. Зрители садятся, и аплодисменты стихают. – Ты только посмотри на него! – восторженно выдыхает один из моих соседей обращаясь к другу. – Он такой сексуальный! Я цепенею. Вряд ли они говорят о профессоре Киме. – Должно быть, это Чон Чонгук. – Он свободен? Меня переполняет негодование. – Не думаю, – бормочу я. – Ой! – обе омеги удивленно смотрят на меня. – По-моему, он по альфа выдавливаю я.