infinite twinkling

– Вот обидно! – вздыхает один из омег. Пока ректор встает и речью открывает церемонию, я наблюдаю, как Чонгук незаметно оглядывает зал. Я вжимаюсь в стул и сутулюсь в попытке стать как можно незаметнее. Безуспешно – секунду спустя взгляд серых глаз встречается с моим. Чонгук невозмутимо смотрит на меня, на его лице застыло непроницаемое выражение. Я неловко ерзаю, загипнотизированный его взглядом, и чувствую, как медленно заливаюсь краской. Невольно вспоминаю утренний сон, и мышцы в животе сладостно сжимаются. Я резко вдыхаю. На губах Чонгука мелькает легкая улыбка. На долю секунды он прикрывает глаза, а потом его лицо принимает прежнее невозмутимое выражение. Мельком взглянув на ректора, Чонгук смотрит вперед, на эмблему университета, которая висит над входом. Его взгляд больше не обращается в мою сторону. Ректор все говорит и говорит, а Чонгук по-прежнему не смотрит на меня, сидит, уставившись прямо перед собой. Ну почему он не смотрит на меня? Может, передумал? Мне становится не по себе. Наверное, мое бегство вчера вечером стало для него последней каплей. Он устал ждать, пока я приму решение. Ох, нет, похоже, я все испортил. Вспоминаю его последний е-мейл. Возможно, он злится из-за того, что я не ответил. Внезапно зал взрывается аплодисментами, и слово получает Пак Чимин. Ректор садится, а Чимин кладет перед собой листки с речью. Он не торопится, его не смущает тысяча зрителей, которые глядят на него во все глаза. Закончив приготовления, Чимин улыбается, смотрит на завороженную толпу и начинает говорить. Он так уверенн и остроумн, что мои соседи разражаются смехом при первой же шутке. «Ох, Чимин, ты знаешь, как привлечь внимание!» Я горжусь своим другом, и даже мысли о Чонгуке отходят на второй план. Я уже слышал эту речь, но внимаю каждому слову. Чимин завладел аудиторией и ведет его за собой. Речь посвящена тому, что нас ждет после колледжа. Вот именно, что? Чонгук смотрит на Чимина, слегка приподняв брови. Думаю, он удивлен. Да, могло случиться так, что интервью у него брал бы Чимин. И ему он делал бы неприличные предложения. Ослепительный Чимин и красавец Чонгук вместе. Я мог бы восхищаться им издали, как эти две омеги, что сидят рядом со мной. Наверняка Чимин не стал бы ему угождать. Как там он назвал его на днях? Жуткий. От мысли о конфронтации между Чонгуком и Чимином мне становится не по себе. Честно говоря, даже не знаю, на кого бы я поставил.Чимин эффектно заканчивает выступление, и зал взрывается одобрительными возгласами и аплодисментами, все встают. Первая бурная овация Чимина. Я улыбаюсь ему и что-то кричу, он улыбается в ответ. Молодчина, Чим! Он садится, зрители тоже, а ректор встает и представляет Чонгука . Вот черт, Чонгук будет выступать с речью! Ректор коротко упоминает о его достижениях: генеральный директор собственной чрезвычайно успешной компании, человек, который добился успеха собственными силами. – …а также главный благотворитель нашего университета. Поприветствуем мистера Чон Чонгука! Ректор трясет руку Чона, в зале звучат вежливые аплодисменты. У меня сердце подступает к горлу. Чонгук подходит к трибуне и окидывает взглядом аудиторию. Как и Чимин, он держится очень уверенно. Мои соседи подаются вперед, они явно восхищены. Думаю, большая часть омег аудитории последовал их примеру, и некоторые из альфа тоже. Чонгук начинает говорить, его тихий, неторопливый голос завораживает. – Я искренне польщен и благодарю за честь, оказанную мне сегодня руководством вашего университета. Я получил редкую возможность рассказать об огромной работе, которую проводит университетская кафедра экологии. Наша промежуточная цель – разработать рентабельные и экологически безопасные способы ведения сельского хозяйства для стран третьего мира, а конечной целью мы видим устранение голода и нищеты во всем мире. Более миллиарда людей, в основном из стран Африки к югу от Сахары, а также Южной Азии и Латинской Америки, живут в крайней нищете. Бедственное положение в сельском хозяйстве стало привычным для этих регионов и является результатом разрушения природного комплекса и социальной среды. Я не понаслышке знаю, что такое голод. Для меня это очень личное… У меня отвисает челюсть. Что? Чонгук когда-то голодал. Ох, ни фига себе! Что ж, это многое объясняет. Я вспоминаю интервью – он на самом деле хочет накормить весь мир. Я судорожно вспоминаю статью Чимина. Его усыновили в четыре года. Не могу представить, что его морили голодом, наверное, это случилось еще до усыновления, когда Чонгук был совсем маленьким. Я сглатываю, сердце сжимается от мысли о голодном сероглазом малыше. О, нет. Какую жизнь он вел, пока семейство Чон не нашло его и не усыновило? Меня охватывает чувство возмущения. Бедный, униженный, извращенный филантроп Чонгук – хотя я больше чем уверен, что он не видит себя в таком свете и отверг бы любое проявление жалости или сочувствия. Внезапно зал разражается аплодисментами и встает. Я тоже встаю, хотя пропустил половину выступления мимо ушей. Он занимается благотворительностью, руководит огромной компанией и одновременно преследует меня. Потрясающе. Я вспоминаю обрывки разговора … Все сходится. Еда. Чонгук коротко улыбается теплому приему – даже Чимин аплодирует – и садится на место. Он не смотрит в мою сторону, а я ошарашенно пытаюсь осмыслить новую информацию. Встает один из проректоров, и начинается долгая, утомительная церемония вручения дипломов. Их более четырехсот, и проходит почти целый час, прежде чем я слышу свое имя. В компании двух хихикающих омег иду к сцене. Чонгук смотрит на меня теплым, но сдержанным взглядом. – Поздравляю, Тэхён, – говорит он и пожимает мою руку. Его прикосновение ласковое, но настойчивое. – У вас сломался ноутбук? Он вручает мне диплом, а я хмурюсь. – Нет. – Тогда почему вы не отвечаете на мои е-мейлы? – Я видел только то письмо, где говорится о передаче контроля над активами. Чонгук озадаченно смотрит на меня. – Позже, – бросает он, и я вынужден уйти со сцены, чтобы не задерживать очередь выпускников. Церемония продолжается еще час. Похоже, она никогда не закончится. Наконец под громкие аплодисменты ректор выводит на сцену весь преподавательский состав, впереди идут Чонгук и Чимин. Чонгук не смотрит на меня, хотя я очень этого хочу. Я стою и жду, пока не разойдется наш ряд зрителей, когда меня окликает Чимин. Он направляется ко мне из-за сцены. – Чонгук хочет с тобой поговорить! – кричит он. Мои соседки, которые тоже встали, поворачиваются и изумленно смотрят на меня. – Он послал меня за тобой, – продолжает Чимин. Ох… – Прекрасная речь, Чимин. – Да, неплохо получилось. – Он сияет. – Так ты идешь? Он может быть весьма настойчивым. Чимин закатывает глаза, и я улыбаюсь. – Ты даже не представляешь, насколько… Я не могу надолго оставить отца. Я нахожу взглядом отца и поднимаю руку, показывая, что задержусь на пять минут. Он согласно кивает, и я следую за Чимином в коридор за сценой. Чонгук разговаривает с ректором и двумя преподавателями. Заметив меня, он поднимает голову. – Прошу прощенья, джентльмены, – говорит он и направляется ко мне, одарив Чимина мимолетной улыбкой. – Спасибо, – благодарит Чонгук и, прежде чем Чимин успевает ответить, берет меня за локоть и затаскивает в какую-то комнатушку, похоже раздевалку. Он осматривается и, удостоверившись, что кроме нас там никого нет, закрывает дверь на замок. Вот черт, что у него на уме? Я мигаю, когда он поворачивается ко мне. – Почему ты не ответил на мое письмо? Или на SMS? Он смотрит на меня свирепым взглядом. Я сконфужен и растерян. – Я сегодня не заглядывал ни в компьютер, ни в телефон. Ни хрена себе, неужели он звонил? Я применяю технику отвлечения, которая отлично работает при общении с Чимином. – Прекрасная речь. – Спасибо. – Теперь понятно, почему ты так зациклен на еде. Чонгук проводит рукой по волосам и, похоже, сердится. – Тэхён,я не хочу обсуждать это сейчас. – Он со страдальческим видом закрывает глаза. – Я волновался за тебя. – Почему? – Потому что ты уехал домой в этой развалюхе, которую называешь машиной. – Развалюха? Она в отличном состоянии. Хосок регулярно ее осматривает и ремонтирует. – Хосок? Тот фотограф? – Глаза Чонгука сужаются, лицо принимает ледяное выражение. Вот дерьмо! – Да, «Фольксваген» когда-то принадлежал его папе. – Ага, а еще раньше дедушки и прадедушки . Эта машина небезопасна. – Я вожу ее больше трех лет. Извини, что заставил волноваться. Почему ты не позвонил? Господи, как же болезненно он все воспринимает! Чонгук делает глубокий вдох. – Тэхён, мне нужен твой ответ. Ожидание сводит меня с ума. – Чонгук, я… Слушай, я оставил отца одного. – Завтра. Я хочу получить ответ завтра. – Хорошо. Завтра и получишь. Прищурившись, смотрю на него. Он отступает назад, не сводя с меня холодного взгляда, его плечи расслабляются. – Останешься выпить? – Я не знаю, как отец скажет. Я хочу с ним познакомиться. О, нет… Это еще зачем? – Не стоит. Чонгук отпирает дверь, его рот мрачно сжат. – Ты меня стыдишься? – Нет! – Теперь моя очередь злиться. – Как, по-твоему, я должен тебя представить? «Это человек, который лишил меня девственности и хочет вступить со мной в БДСМ-отношения?» Ты не надел кроссовки для бега. Чонгук сердито смотрит на меня, потом его губы кривятся в улыбке. И хотя я безумно на него зол, не могу удержаться и тоже улыбаюсь в ответ. – К твоему сведению, я очень быстро бегаю. Просто скажи, что я твой друг, Тэхён. Он открывает дверь, и я выхожу первым. Мысли скачут в разные стороны. Ректор, три проректора, четыре профессора и Чимин изумленно таращатся на меня, когда я торопливо прохожу мимо них. Твою ж мать! Оставив Чонгука с преподавателями, отправляюсь на поиски отца . «Скажи, что я твой друг…» «Ага, друг по койке», – хмуро подсказывает подсознание. Да знаю я, знаю. Гоню неприятную мысль прочь. Ну и как я представлю его отцу? Зал еще наполовину полон, и отец стоит там, где стоял. Он видит меня, машет рукой и спускается вниз. – Привет, Тэ.Мои поздравления. – Он обнимает меня одной рукой. – Пойдем в шатер, выпьем? – Конечно. Это твой день. Показывай дорогу. – Если не хочешь, можно не ходить. «Ну пожалуйста, откажись…» – Тэ, я просидел два с половиной часа, слушая всякую болтовню. Мне необходимо выпить. Беру его под руку, и мы вместе с толпой выходим в тепло послеполуденного солнца. Проходим мимо очереди к фотографу. – Да, чуть было не забыл. – отец достает из кармана цифровой фотоаппарат. – Снимок для альбома. Я закатываю глаза, а он фотографирует меня.Моё подсознание говорит: – Значит, ты хочешь представить отцу мужчину, с которым трахаешься? – Оно сурово смотрит на меня сквозь устрашающего вида очки. – Вот он будет гордиться!» Господи, как же я иногда ненавижу свое подсознание! Шатер огромен, и под ним полно народу – студенты, родители, учителя и друзья, все весело болтают. Отец протягивает мне бокал шампанского, вернее, дешевого игристого вина. Оно сладкое и теплое. Я вновь думаю о Чонгуке. Ему бы не понравилось… – Тэ – Я оборачиваюсь и попадаю в объятия Лина. Он кружит меня, умудрившись не расплескать мое вино, поразительная ловкость. – Поздравляю! – Он радостно улыбается, в зеленых глазах прыгают смешинки. Вот это сюрприз! Его светлые волосы растрепаны и выглядят очень сексуально. Лин такой же красивый, как Чимин. Поразительное семейное сходство. – О, Линия! Как я рад тебя видеть! Отец, это Лин, брат Чимина. Лин, это мой отец, Ким Намджун. Они обмениваются рукопожатием, отец окидывает мистера Пака холодным оценивающим взглядом. – Когда ты вернулся из Европы? – спрашиваю я. – Неделю назад, но я хотел сделать сюрприз моему братику, – отвечает он заговорщическим тоном. – Так мило, – улыбаюсь я. – Чимин – лучший на курсе, ему доверили прощальную речь. Разве я мог это пропустить? Он чрезвычайно горд за брата. – Он отлично выступил. – Это точно, – соглашается отец. Лин обнимает меня за талию. Я поднимаю голову и вижу устремленный на меня ледяной взгляд серых глаз Чонгука. Рядом с ним Чимин. –Здравствуйте, мистер Ким! – Вы уже знакомы с парнем Тэхёна? . Твою ж мать! ! Чувствую, как кровь отливает от лица. – Очень приятно познакомиться, – тепло и приветливо говорит Чонгук, слова Чимина его совершенно не смутили. Он протягивает руку, отец ее пожимает и, нужно отдать ему должное, ни единым жестом не показывает, что удивлен этой сногсшибательной новостью. Спасибо тебе большое, Чимин.Я буквально киплю от злости. Думаю, мое подсознание хлопнулось в обморок. – Здравствуйте, мистер Чон – бормочет отец. На его лице непроницаемое выражение, только большие карие глаза стали еще больше, и в обращенном ко мне взгляде явно читается: «Ну и когда ты собирался мне об этом рассказать?» Я закусываю губу. – А это мой брат, Лин, – говорит Чимин Чонгуку. Чонгук переводит холодный взгляд на Лина который по-прежнему обнимает меня за талию. – Мистер Пак. Они пожимают друг другу руки. Чонгук протягивает мне ладонь. – Тэ, детка, – негромко произносит он, и от его ласкового голоса у меня едва не подкашиваются ноги. С холодной улыбкой Чонгук смотрит, как я освобождаюсь от объятий Лин и подхожу к нему. Чимин ухмыляется. Он прекрасно знает, что делает! – Лин, родители хотят поговорить. Чимин утаскивает брата прочь. – Так сколько времени вы знакомы? – отец переводит невозмутимый взгляд с Чона на меня. Я потерял дар речи и хочу, чтобы земля разверзлась и поглотила меня. Чонгук обнимает меня одной рукой,крепко берет за плечо. – Примерно пару недель, – спокойно говорит он. – Мы познакомились, когда Тэ пришел брать у меня интервью для студенческого журнала. – Не знал, что ты работаешь в студенческом журнале, Тэ – говорит отец с мягким укором, он явно недоволен. Вот дерьмо! – Чимин был болен, – выдавливаю я. Мне нечего сказать. – Хорошо выступили, мистер Чон. – Спасибо, сэр. Насколько я знаю, вы увлекаетесь рыбалкой? Отец поднимает брови, улыбается – вот она, искренняя, открытая, но такая редкая улыбка! – и у них с Чонгуком завязывается разговор о рыбалке. Честно говоря, чувствую себя лишним. Чонгук, похоже, совершенно очаровал моего отца… «Совсем как тебя», – замечает подсознание. Сила Чонгука не знает границ. Извиняюсь и ухожу на поиски Чимина. Он разговаривает со своими родителями, которые, как всегда, дружелюбны и тепло меня приветствуют. Мы мило беседуем – в основном об их предстоящем отпуске на Барбадосе и о нашем с Чимином переезде. – Чимин,как ты мог выдать меня отцу? – спрашиваю я, когда нас никто не слышит. – Ты сам бы ему никогда не сказал, и я хочу помочь Чонгуку справиться с боязнью серьезных отношений. Чимин сладко улыбается. Я хмурюсь. Глупый, это я не хочу отношений! – Тэ, Чонгук по тебе с ума сходит. Даже не парься по этому поводу. Смотри, он так и ест тебя глазами. Поворачиваю голову и вижу, что и отец, и Чонгук глядят в нашу сторону. – Он следит за тобой, как ястреб. – Надо спасать отца или Чонгука, не знаю, правда, кого. Мы еще вернемся к этому разговору. Бросаю на него свирепый взгляд и ухожу. – Тэ, я оказал тебе услугу! – кричит он мне вслед. – Привет. – Я улыбаюсь отцуи Чону. Похоже, они нашли общий язык. Чонгук смеется над какой-то шуткой, а мой отец держится на удивление раскованно, учитывая обстановку. Интересно, о чем еще они говорили, кроме рыбы? – Тэ, где здесь туалет? – За шатром налево. – Сейчас вернусь. Развлекайтесь, дети. Отец уходит. Я нервно смотрю на Чона . Мы ненадолго замолкаем, пока фотограф снимает нас вместе. – Спасибо, мистер Чон. Фотограф поспешно уходит. Я моргаю от яркой вспышки. – Значит, моего отца ты тоже очаровал? – Тоже? Серые глаза Чона горят, и он вопросительно поднимает бровь. Я вспыхиваю. Он гладит меня по щеке. – Как бы я хотел знать, о чем ты думаешь, Тэхён! – шепчет он мрачно, обхватывает мое лицо ладонями и слегка приподнимает, чтобы взглянуть мне в глаза. У меня перехватывает дыхание. Почему он так на меня действует, даже в этом шатре, где полно людей? – Сейчас я думаю, что у тебя красивый галстук, – выдыхаю я. Чонгук довольно хмыкает. – С недавних пор он стал моим любимым. Я заливаюсь краской