infinite twinkling

– Так-то лучше, – шепчет Чонгук. Он берет шампанское, снимает фольгу и проволоку, слегка поворачивает бутылку, а не пробку, и с легким хлопком эффектно открывает вино, не пролив ни капли. Наполняет чашки до половины. – Оно розовое, – удивляюсь я. – «Боланже Гранд Анне Розе» тысяча девятьсот девяносто девятого года, превосходный купаж, – говорит Чонгук со вкусом. – В чашках. Он ухмыляется. – Точно. Поздравляю с окончанием университета, Тэхён. Мы чокаемся чашками, и Чонгук делает глоток, а я не могу отделаться от мысли, что мы пьем за мою капитуляцию. – Спасибо, – говорю я вполголоса и пробую шампанское. Оно восхитительно, кто бы сомневался. – Может, обсудим пределы допустимого? – предлагаю я. Чон улыбается, а я краснею. – Ты, как всегда, полон энтузиазма. Он берет меня за руку, ведет к дивану, садится сам и усаживает меня рядом. – Твой отец очень неразговорчивый человек. Ох… значит, пределы допустимого пока обсуждать не будем. Я просто хочу побыстрее с ними разделаться; меня уже измучила тревога. – Ты его очаровал, он тебе чуть ли не в рот заглядывал. Я недовольно надуваю губы. Чонгук тихо смеется. – Только потому, что я умею рыбачить. – Откуда ты узнал, что он заядлый рыболов? – Ты сказал, когда мы пили кофе. – Правда? Делаю еще глоток. И как это Чонгук умудряется все помнить? Хм, шампанское действительно превосходное. – Ты пробовал вино на приеме? – спрашиваю я. Чонгук корчит гримасу. – Да. Отвратительное пойло. – Я подумал о тебе, когда его попробовал. Как ты стал таким знатоком вина? – Я вовсе не знаток, Тэхён. Просто разбираюсь в том, что мне нравится. Его серые глаза сияют почти серебряным блеском, и я краснею от их взгляда. – Еще немного? – спрашивает Чонгук, имея в виду шампанское. – Да, пожалуйста. Чонгук грациозно встает, берет бутылку и наполняет мою чашку. Он что, хочет меня напоить? Подозрительно смотрю на него. – Комната выглядит почти пустой, вы уже все упаковали? – Более или менее. – Ты завтра работаешь? – Да, мой последний день в магазине. – Я бы помог вам с переездом, но я обещал брату, что встречу его в аэропорту. Ой, вот это новость! – Хеншик прилетает из Парижа в субботу рано утром. Завтра я уезжаю в Сеул, но, как я слышал, Юнги вам поможет. – Да, Чимин просто в восторге. Чонгук хмурится. – Чимин и Юнги, кто бы мог подумать? – бормочет он, по какой-то причине ему это явно не нравится. – А как насчет работы в Сеуле? «Когда же мы начнем обсуждать эти пределы? Что у него на уме?» – мелькает у меня в голове, и я отвечаю: – Мне назначили пару собеседований, хочу устроиться стажером. – И когда ты собирался мне это рассказать? – Он поднимает бровь. – Эээ… вот, рассказываю. Чонгук прищуривает глаза. – Где будут собеседования? Не хочу, чтобы он знал, вдруг захочет использовать свое влияние? – В издательствах. – Ты хочешь заниматься издательским делом? Я осторожно киваю. – Ну? – Он смотрит на меня, терпеливо ожидая дальнейшей информации. – Что «ну»? – Не тупи, Тэхён,в каких издательствах? – сердится он. – Совсем маленьких, – бормочу я. – Почему ты не хочешь, чтобы я знал? – Злоупотребление влиянием. Он хмурится. – О, теперь ты сам тупишь. Он смеется. – Кто, я? Ну и дерзкий же ты! Пей, давай обсудим эти пределы. Чонгук достает из кармана еще одну копию моего послания и перечень. У него что, эти бумажки всегда при себе? Я вспоминаю, что в его пиджаке, который остался у меня, точно есть пара страниц. Черт, надо бы про них не забыть. Осушаю чашку с шампанским. Чонгук бросает на меня быстрый взгляд. – Еще? – Да, пожалуйста. Он самодовольно улыбается, берет бутылку и замирает. – Ты сегодня ел? О нет, опять он за свое! – Да, мы с отцом съели обед из трех блюд. Я закатываю глаза. Расхрабрился от шампанского. Он наклоняется ко мне, берет за подбородок и пристально смотрит в глаза. – Еще раз так сделаешь, и я живо уложу тебя поперек колен. Что?! – Ой! – выдыхаю я и вижу, что его глаза горят от возбуждения. – Ой! – передразнивает . – Все, Тэхён началось. Мое сердце бешено колотится, а бабочки, похоже, перелетели из живота в судорожно сжавшееся горло. Почему это так возбуждает? Чонгук наливает мне шампанского, и я выпиваю почти всю чашку. Немного успокоившись, смотрю на него. – Я добился твоего внимания, да? Я киваю. – Отвечай. – Да… я весь во внимание. – Отлично. – Он понимающе улыбается. – Значит, сексуальные действия. Мы почти всем уже занимались. Я пододвигаюсь к нему ближе и смотрю на перечень. ПРИЛОЖЕНИЕ 3 ПРЕДЕЛЫ ДОПУСТИМОГО Подлежат обсуждению и определяются по обоюдному согласию Сторон: Какие из нижеперечисленных сексуальных действий являются допустимыми для омеги? > Мастурбация > Анальный секс > Анальный фистинг Я сглатываю. Чонгук улыбается мне, а я только хлопаю глазами. Неужели он думает, что мне понравится? Откуда он знает, что это приятно? – А ты сам пробовал? – шепчу я. – Да. Ох, ни фига себе! Хватаю ртом воздух. – С Хаяо? – Да. Вот дерьмо… но как? Чонгук просматривает перечень. – Глотание спермы… Ну, в этом у тебя высший балл. Я краснею. – Значит, глотание спермы оставляем? – Он смотрит на меня и улыбается. Я киваю, не в силах посмотреть ему в глаза, и снова осушаю свою чашку. – Еще больше? – интересуется он. – Да. И пока он наполняет мою чашку, я вспоминаю, о чем мы сегодня говорили. Что имеет в виду Чонгук, наш разговор или шампанское? А, может, шампанское и есть то самое «большее»? – Сексуальные игрушки? – спрашивает Чонгук. Я пожимаю плечами и смотрю на список. Допустимо ли использование сексуальных игрушек? > Вибраторов > Фаллоимитаторов > Анальных пробок > Других – Анальная пробка? Ее предназначение соответствует названию? – Недовольно морщу нос. – Да, – улыбается Чонгук. – А… что подразумевается под «другими»? – Бусы, яйца… всякое такое. – Яйца? – Я не на шутку встревожен. – Не настоящие. Чонгук громко смеется, качая головой. Поджимаю губы. – Рад, что повеселил, – говорю я, не скрывая обиды в голосе. Он замолкает. – Приношу извинения, мне искренне жаль, – говорит он с сокрушенным видом, но в его глазах пляшут смешинки. – Какие-нибудь возражения против игрушек? – Нет, – резко отвечаю я. – Тэхён, – мне на самом деле очень жаль. Честно, поверь. Я не хотел смеяться. Мне еще не приходилось вести подобные разговоры в таких подробностях. Ты просто совсем не опытный. Извини. Взгляд больших серых глаз искренен. Я немного оттаиваю и делаю еще глоток шампанского. – Так, теперь связывание. Какие виды связывания и ограничений приемлемы для омеги? > Руки впереди > Руки за спиной > Лодыжки > Колени > Локти > Запястья с лодыжками > Фиксация при помощи распорок > Привязывание к мебели > Завязывание глаз > Использование кляпа Связывание веревкой > Связывание скотчем > Фиксация при помощи кожаных наручников > Подвешивание > Использование металлических наручников и цепей – Мы уже говорили о подвешивании. Можешь отнести его к недопустимым действиям. Оно занимает много времени, а ты будешь в моем распоряжении совсем недолго. Еще что-нибудь? – Только не смейся, что такое «распорка»? – Я обещал не смеяться и дважды извинился. – Чон окидывает меня сердитым взглядом. – Не заставляй меня делать это еще раз. Мне кажется, что от его предупреждения я становлюсь меньше ростом. Он такой властный! – Распорка – это планка, на которой крепятся наручники и/или оковы для ног. Забавная штуковина. – Ладно… А как насчет кляпа? Меня бы встревожило, если бы я вдруг не смог дышать. – Это меня бы встревожило. Не хочу, чтобы ты задохнулся. – А как с кляпом во рту использовать стоп-слова? – Прежде всего, надеюсь, что они тебе не понадобятся. Но если у тебя будет заткнут рот, мы можем использовать жесты, – немного помолчав, говорит он. Я моргаю. Но если я буду связан, тогда как? Мозг постепенно затуманивается… Хм, алкоголь. – Я нервничаю из-за кляпа. – Хорошо, возьму на заметку. Меня вдруг осеняет, и я поднимаю взгляд на Чона. – Тебе нравится связывать своих сексуальных партнеров, чтобы они не могли к тебе прикасаться? Он смотрит на меня широко распахнутыми глазами. – Это одна из причин, – тихо признает он. – И потому ты связал мне руки, да? – Да. – Ты не любишь это обсуждать, – произношу я вполголоса. – Не люблю. Хочешь еще выпить? От спиртного ты храбреешь, а мне нужно знать, как ты относишься к боли. Ох, черт… самый неприятный раздел. Чонгук наливает мне шампанского, и я делаю глоток. – Так как ты относишься к боли? Чонгук выжидающе смотрит на меня, потом мрачно замечает: – Ты снова кусаешь губу. Сразу же перестаю, но не знаю, что ему ответить. Краснею и смотрю вниз, на руки. – Тебя физически наказывали в детстве? – Нет. – Значит, тебе не с чем сравнивать. – Да. – Это не так плохо, как кажется. Воображение – вот твой злейший враг, – шепчет Чонгук. – Тебе обязательно нужно причинять кому-нибудь боль? – Да. – Почему? – Тут все взаимосвязано, Тэхён. Я это делаю, и все. Вижу, ты нервничаешь. Давай обсудим виды боли. Он показывает мне перечень. Мое подсознание с криками убегает и прячется за диваном. > Шлепанье ладонью > Удары шлепалкой > Порка плетью > Порка розгами > Укусы > Зажимы для сосков > Генитальные зажимы > Лед > Горячий воск > Другие виды/способы причинения боли. – Так, ты отказалась от генитальных зажимов. Согласен. Вообще-то, самое болезненное наказание – порка розгами. Я бледнею. – Будем готовиться к нему постепенно. – Или совсем уберем, – шепчу я. – Это часть сделки, детка, но мы не будем торопиться. Тэ, я не стану доводить тебя до крайности. – Больше всего меня пугают наказания. – Мой голос едва слышен. – Хорошо, что ты мне сказал. Давай пока уберем порку розгами. Когда немного привыкнешь, усилим интенсивность. Будем действовать постепенно. Я сглатываю, Чон наклоняется ко мне и целует в губы. – Пока все было не так уж и плохо, да? Пожимаю плечами. Такое ощущение, что сердце колотится в горле. – Слушай, давай поговорим еще кое о чем, а потом в постель. – Что? Я часто моргаю и чувствую, как кровь приливает к местам, о существовании которых я до недавнего времени даже не подозревал. – Ну же, Тэ, из-за всех этих разговоров я хочу тебя трахнуть прямо сейчас, не дожидаясь следующей недели. Уверен, на тебя они тоже подействовали. Смущенно ерзаю. – Убедился? Кроме того, я хочу кое-что попробовать. – Будет больно? – Нет, и перестань видеть повсюду боль. Это удовольствие. Разве до сих пор тебе было больно? Я вспыхиваю. – Нет. – Вот видишь. Слушай, сегодня днем ты говорил, что хочешь большего. Внезапно он замолкает, и, похоже, ему слегка не по себе. Вот это да! Что бы это значило? Он сжимает мою ладонь. – Мы можем попробовать, в те дни, когда ты не мой так скажем "раб". Не знаю, что у нас получится, не знаю, как отделить одно от другого. Возможно, ничего не выйдет, но я хочу попытаться. Скажем, одну ночь в неделю. Ох, ни фига себе! У меня отвисает челюсть, мое подсознание ошеломлено. Чон Чонгук согласен на большее! Он хочет попытаться! – Но у меня одно условие, – осторожно говорит Чонгук. – Какое? – выдыхаю я. Я согласен.Все, что попросишь. – Ты милостиво примешь мой подарок на окончание университета. В глубине души я знаю, что это. Меня охватывает страх. – Пойдем, – командует Чонгук и рывком поднимает меня на ноги. Он снимает куртку, набрасывает ее мне на плечи и ведет меня к двери. Возле дома стоит красная машина – компактная двухдверная «Ауди». – Это тебе. Поздравляю, – говорит Чон, притягивает меня к себе и целует в волосы. Он купил мне чертов автомобиль, новехонький, судя по виду. Мало мне было книг! Тупо смотрю на машину и пытаюсь понять, что сейчас чувствую. С одной стороны, я в смятении, с другой – благодарен Чону, ошеломлен его поступком, но все же основное чувство – злость. Да, я злюсь, особенно после всего, что я сказал ему про книги… но тогда он уже купил эту машину. Чонгук берет меня за руку и ведет по дорожке к новому приобретению. – Тэхён, твой «Фольксваген» уже старый и, прямо скажем, довольно опасный. Я себе не прощу, если с тобой что-нибудь случится, когда я так легко могу все уладить. Он замолкает и пристально смотрит на меня, но у меня не хватает духу встретиться с ним взглядом. Я молча пялюсь на шикарную ярко-красную машинку. – Я сказал о ней твоему отцу. Он одобрил, – говорит Чонгук. Возмущенно поворачиваюсь к нему и окидываю свирепым взглядом. – Ты рассказал ему? Как ты мог! Слова застревают у меня в горле. Как он посмел? Мне плохо, чувствую себя оскорбленным за своего отца. – Тэхён,это подарок. Неужели нельзя просто поблагодарить? – Слишком дорогой подарок, и ты это знаешь. – Только не для меня, когда речь идет о моем душевном спокойствии. Я хмуро смотрю на него, у меня нет слов. Он просто не понимает! У него всегда были деньги. Ну хорошо, не всегда – в детстве не было, думаю я, и моя картина мира меняется. От этих мыслей я остываю и больше не сержусь из-за машины, наоборот, чувствую себя виноватым из-за своего приступа злости. Чонгук действовал из благих побуждений, может, не совсем правильно, но он не хотел меня обидеть. – Буду рад, если ты одолжишь мне эту машину, как ноутбук. Чонгук тяжело вздыхает. – Хорошо, одолжу. На неопределенный срок, – говорит он и настороженно смотрит на меня. – Никаких неопределенных сроков. Спасибо. Он хмурится, но я быстро целую его в щеку и говорю нарочито умильным голосом: – Спасибо за машину, господин. Внезапно Чонгук хватает меня и прижимает к себе, держа за спину одной рукой, а другой вцепившись в мои волосы. – А ты дерзкий малыш. Он страстно целует меня, раздвигает языком мои губы, и я понимаю, что пощады не будет. Моя кровь вскипает, и я возвращаю поцелуй с не меньшей страстью. Я безумно хочу его – несмотря на машину, книги, пределы допустимого… порку розгами… я хочу его. – Я едва сдерживаюсь, чтобы не трахнуть тебя прямо сейчас, на капоте этой машины, и показать тебе, что ты мой, и если я хочу купить тебе долбаную машину, я ее куплю, – рычит он. – А теперь отведем тебя в дом и разденем. Чонгук целует меня грубо и сладко. Похоже, он не на шутку разозлился. Он хватает меня за руку и ведет в дом, прямиком в мою комнату… Мое подсознание снова спряталось за диван и прикрывает голову руками. Чонгук включает ночник и останавливается, глядя на меня. – Пожалуйста, не сердись на меня, – шепчу я. Его взгляд ничего не выражает, холодные серые глаза похожи на осколки дымчатого стекла. – Мне жаль, что так вышло с книгами и машиной, – говорю я и умолкаю. Чонгук задумчиво молчит. – Ты пугаешь меня, когда злишься, – выдыхаю я, глядя на него. Он качает головой и закрывает глаза. Когда он их открывает, выражение его лица чуть смягчается. Он делает глубокий вдох и сглатывает. – Повернись, – приказывает он. – Я хочу раздеть тебя. Очередной перепад настроения, за ними не угонишься. Я послушно поворачиваюсь, мое сердце отчаянно колотится, неловкость постепенно вытесняется желанием, которое с кровью проносится по всему телу и сворачивается где-то глубоко внутри. -Люблю смотреть на твою безупречную кожу. На пояснице его палец достигает края брюк. Чонгук просовывает палец под ткань и притягивает меня к себе так, что я оказываюсь спиной к нему. Чувствую, как он вжимается в мое тело и, наклонившись, нюхает мои волосы. – Ты так хорошо пахнешь, детка,так сладко! Он касается носом моего уха, спускается по шее и оставляет цепочку нежных, легких поцелуев на моем плече. У меня учащается дыхание, теперь оно прерывистое, полное надежды. Чувствую пальцы Чонгука на молнии брюк. До боли неторопливо они расстегивают ее, пока губы Чона движутся к другому плечу, он целует, лижет и слегка посасывает кожу. Рубашка уже валяется где-то в углу.Мое тело отзывается на искусную ласку, я невольно выгибаюсь. – Ты. Должен. Научиться. Стоять. Смирно, – шепчет он, отделяя каждое слово поцелуем.Он снимает с меня брюки. Чонгук кладет руки на мое возбуждение и начинает неторопливо гладить – Ммм… – шепчет он во впадинку за моим ухом и начинает ласкать пальцами соски, повторяя движения моих рук в его волосах. Я не могу сдержать стон от острого укола наслаждения внизу живота. – Может, дать тебе кончить вот так? – шепчет Чонгук. Я выгибаю спину, вдавливаюсь грудью в его опытные руки. – Вам нравится,детка не так ли? – Ммм… – Скажи мне! Он продолжает медленную, чувственную пытку, нежно покручивая мои соски. – Да. – Что «да»? – Да… господин. – Хороший мальчик. Внезапно Чонгук сильно меня щиплет, и мое тело, прижатое к нему, судорожно корчится. Я ахаю от острой, утонченной боли, смешанной с наслаждением. Чувствую тело Чона. Издав еще один стон, сильнее вцепляюсь в его волосы. – Думаю, ты еще не готов кончить, – шепчет Чонгук, нежно покусывая мочку моего уха, и перестает ласкать мою грудь. – К тому же я тобой недоволен. «О нет… что это значит?» – проносится в моем затуманенном желанием мозгу. – Возможно, я вообще не разрешу тебе кончить. Он снова начинает ласкать мои соски, его пальцы покручивают, тянут, пощипывают. Я извиваюсь и прижимаюсь к нему задом. Чувствую, как он усмехается мне в шею, пока его руки движутся вниз, к моим бедрам. Его пальцы проникают в мои трусы сзади, растягивают ткань, а потом он резким движением срывает их и бросает передо мной, чтобы я видел… Ох, ни фига себе. Его руки спускаются еще ниже… и он медленно вводит в меня палец. – О да, моя сладкий мальчик уже готов, – шепчет Чон, поворачивает меня к себе, и его дыхание учащается. Он облизывает свой палец. – Ты такой вкусный малыш. Он вздыхает и, глядя на меня из-под полуопущенных век, тихо приказывает: – Раздень меня. На мне ничего нет .Я обескуражен. Я еще никогда не раздевал мужчину. – Давай, ты справишься, – мягко подбадривает Чонгук. Я растерянно моргаю. С чего начать? Тянусь к его футболке, но он хватает меня за руки и, хитро улыбаясь, качает головой. – Нет-нет. Только не футболку, у меня есть кое-какие планы, возможно, тебе нужно будет ко мне прикоснуться. Что-то новенькое… я могу трогать его через одежду. Он берет мою руку, кладет себе на джинсы, и я чувствую его эрекцию. – Вот как вы на меня действуете, Тэхён. Я хватаю ртом воздух и слегка сжимаю пальцы. Чонгук ухмыляется. – Хочу быть в тебе. Сними мои джинсы. Ты командуешь. Ох, ни фига себе… я командую! Изумленно открываю рот. – Ну и что ты будешь со мной делать? – дразнит меня Чонгук. Сколько возможностей…, меня переполняют желание, неудовлетворенность и неудержимая отвага. Я толкаю Чонгука на кровать, и он со смехом падает. Смотрю на него торжествующим взглядом. Неловко и торопливо стаскиваю с Чона туфли и носки. Его глаза блестят от удовольствия и желания. Какой же он… великолепный… и мой. Залезаю на кровать и сажусь на него верхом, чтобы расстегнуть джинсы, запускаю пальцы под пояс, трогаю… ох…его. Чонгук закрывает глаза и выгибается. – Ты должен научиться лежать смирно, – строго говорю я . У Чонгука перехватывает дыхание, и он ухмыляется. – Да, детка – шепчет он с горящим взглядом и с трудом продолжает: – В кармане джинсов презерватив. Медленно исследую карман, не отводя глаз от лица Чонгука. Его рот полуоткрыт. Нащупываю два пакетика из фольги, вытаскиваю и кладу на кровать рядом с Чоном. Два! Нетерпеливо тянусь к пуговице на его джинсах и расстегиваю неловкими пальцами. Я вне себя от возбуждения. – Столько энтузиазма, малыш, – шутливо говорит Чонгук. Я веду язычок молнии вниз и понимаю, что брюки легко не снимутся… хм. Сползаю вниз и тяну. Джинсы чуть сдвигаются. Я хмурю брови. Ну почему это так трудно? – Я не смогу лежать смирно, если ты и дальше будешь кусать губу, – предупреждает Чонгук, затем выгибает спину, я стаскиваю джинсы и трусы одновременно – вот это да! – и освобождаю его. Он отшвыривает одежду ногой – весь мой, я могу делать все, что хочу. Как в Рождество. – Что ты собираешься делать? – выдыхает Чонгук, от шутливого тона ничего не осталось. Я прикасаюсь к нему, изучая взглядом его лицо. Он открывает рот и глубоко вдыхает. Кожа у него нежная и гладкая, но в то же время упругая – ммм, восхитительное сочетание! Наклоняюсь над Чоном, волосы падают на лицо, и вот его член у меня во рту. Сосу изо всех сил. Чонгук закрывает глаза, его бедра дергаются под моим телом. – Ох, малыш, полегче…. Я пробую его на вкус, дразню губами и языком, и это ощущение пьянит. Двигаю головой вверх-вниз, почти заглатывая член, губы плотно сжаты… еще и еще… Тело Чона напрягается. – Все, Тэ, хватит. Я пока не хочу кончать. Сажусь и часто моргаю. Дыхание сбивается, я в полном замешательстве. Постойте, разве не я здесь командую? – Твоя невинность и энтузиазм просто обезоруживают, – с трудом произносит Чонгук– Ты сверху… вот что нам нужно. Ох. – Вот, надень. – Он вручает мне пакетик из фольги. Черт. Как надеть? Я разрываю пакетик и вытряхиваю липкий эластичный презерватив. – Зажми пальцами кончик и раскатай его. Там воздух не нужен, – тяжело дыша, советует Чонгук. Очень медленно, сосредоточившись изо всех сил, делаю, как велено. – Боже, детка, ты меня убиваешь… Любуюсь делом своих рук и Чоном. Он действительно прекрасный представитель человеческой породы, от одного взгляда на него возбуждаешься. – Сейчас. Я хочу быть внутри тебя, – шепчет он. Я смотрю на него непонимающим взглядом, и тогда Чонгук резко поднимается, и вот мы уже сидим лицом к лицу. – Например, так, – выдыхает он, обхватывает рукой мои бедра, приподнимает, одним движением оказывается внизу и очень медленно опускает меня на себя. Не могу сдержать стон, когда он проникает внутрь, растягивает меня, наполняет изнутри. Какое удивительное, сладостное, восхитительное ощущение полноты! Ооо… пожалуйста! – Да, детка, почувствуй меня, всего меня, – стонет Чонгук и на миг закрывает глаза. И вот его член внутри, глубоко-глубоко, до упора, и Чонгук держит меня, не давая пошевелиться… секунды… минуты… я не знаю. Он смотрит мне в глаза. – Как глубоко, – говорит он вполголоса, выгибается и двигает бедрами. Из моего рта рвется стон – о боже! – и чудесное ощущение расходится кругами по животу… по всему телу. – Еще! – шепчу я. Чонгук лениво улыбается и выполняет мою просьбу. Со стоном откидываю голову назад, волосы рассыпаются по спине. Чонгук очень медленно опускается назад на кровать. – Двигайся, детка, вверх-вниз, как захочешь. Держись за мои руки, – говорит он низким, хриплым и таким сексуальным голосом. Я хватаюсь за его руки, как утопающий за соломинку. Осторожно приподнимаюсь и опускаюсь… вот это да! Глаза горят от предвкушения. Он тоже тяжело дышит и приподнимает бедра, когда я опускаюсь. Мы находим нужный ритм – вверх-низ, вверх-вниз – движемся в такт… и это… невыносимо… приятно. Между рваными вдохами-выдохами, в этой потрясающей наполненности глубоко внутри… пульсирует и нарастает потрясающее ощущение, я смотрю в глаза Чонгука… и вижу в них восхищение, восхищение мной. Я трахаю его. Я командую им. Он принадлежит мне, а я – ему. Эта мысль подталкивает меня, мое тело тяжелеет, я больше не могу сдерживаться и сжимаюсь вокруг него в сладкой судороге, выкрикивая что-то несвязное. Он хватает мои бедра, закрывает глаза, откидывает голову, сжав челюсти, и тоже кончает. Я падаю ему на грудь, обессиленный, и оказываюсь между фантазией и реальностью, там, где нет ни запретов, ни пределов допустимого. Внешний мир медленно вторгается в мои чувства, и, бог мой, вот это вторжение! Я словно плыву, мое расслабленное тело совершенно обессилело и не может пошевелиться. Я лежу на Чонгуке, опустив голову ему на грудь. От него божественно пахнет: свежевыстиранным бельем, дорогим гелем для душа и лучшим, самым соблазнительным запахом на свете… им самим. Я не хочу двигаться, хочу вечно вдыхать этот аромат. Зарываюсь носом в футболку Чонгука и жалею о том, что она преграждает доступ к его телу. Постепенно прихожу в себя, протягиваю руку и в первый раз касаюсь его груди. Он такой твердый… сильный. Он резко хватает мою руку, но потом подносит ее к губам и, смягчая свою грубость, нежно целует костяшки пальцев. Перекатывается на живот и смотрит на меня сверху вниз. – Не надо, – говорит он вполголоса и легко целует меня. – Почему ты не любишь, когда тебя трогают? – шепчу я, глядя в серые глаза. – Потому, что испытал много боли. Ох… его честность обезоруживает. Я моргаю. – В самом начале жизни мне пришлось очень тяжело. Не хочу грузить тебя подробностями. Просто не хочу. Чонгук прижимается носом к моему носу, затем садится на кровати. – Думаю, основы мы уже прошли. Как тебе? Он выглядит чрезвычайно довольным собой, однако говорит деловым тоном, словно только что поставил очередную галочку в списке. Я все еще не могу отойти от его замечания о тяжелом начале жизни. Это невыносимо, мне отчаянно хочется узнать больше о его детстве, но вряд ли он расскажет. Наклоняю голову набок, подражая ему, и через силу улыбаюсь. – Вы же не думаете, будто я верю в то, что вы действительно передали мне контроль? А если вы так думаете, то, значит, не учитываете мой уровень интеллекта. – Я хитро улыбаюсь. – Но все равно, спасибо за иллюзию. – Тэ, твне просто красивый омега. У тебя уже было шесть оргазмов, и все благодаря мне, – игриво хвастается Чон. Я краснею и моргаю от смущения под его взглядом. Неужели он ведет счет? Чонгук хмурит брови. – Ты хочешь мне что-то рассказать? – Неожиданно его голос становится строгим. Я морщусь. – Мне утром приснился сон. – Да? – Чонгук свирепо смотрит на меня. У меня что, неприятности? – Я коЧонг во сне. Закрываю глаза рукой. Он молчит. Осторожно смотрю на него из-под руки. Похоже, он удивлен. – Во сне? – Да, и проснулся. – Не сомневаюсь. Что тебе снилось? Вот черт. – Ты. – И что же я делал? Я снова закрываю лицо рукой. Словно маленькому ребенку, мне на какойто миг кажется, что если я его не вижу, то и он меня не видит. – Тэхён, в последний раз спрашиваю, что тебе снилось? – У тебя был стек. Чонгук убирает мою руку. – Неужели? – Да, – отвечаю я и густо краснею. – Значит, ты не безнадежен. У меня есть несколько стеков. – Из плетеной коричневой кожи? Он смеется. – Наверняка найду и такой, – говорит Чонгук, и его серые глаза блестят от удовольствия. Наклонившись, он коротко целует меня, встает и поднимает свои боксеры. Ох, нет… уходит. Бросаю быстрый взгляд на часы – всего без двадцати десять. Поспешно вылезаю из кровати, натягиваю тренировочные штаны и майку, затем снова сажусь, скрестив ноги, и смотрю на него. Не хочу, чтобы он уходил. Что мне делать? – Когда у тебя течка? – спрашивает Чонгук, прерывая мои мысли. – Ну? – настаивает он, когда я не отвечаю, и выжидающе смотрит на меня, как будто хочет услышать мое мнение о погоде. Вот дерьмо! Это слишком личная информация. – На следующей неделе, – бормочу я, разглядывая свои руки. – Ты же проведешь её со мной? Как же он любит командовать! Тупо пялюсь на него, а он садится на кровать и надевает носки и туфли. -Да – У тебя есть врач? Качаю головой. Мы снова вернулись к передаче контроля над активами, очередной поворот на сто восемьдесят градусов. Чонгук хмурится. – Я пришлю тебе своего врача. В воскресенье утром, до того как ты приедешь ко мне. Или он может осмотреть тебя у меня дома. Что ты предпочитаешь? Это называется, он на меня не давит. Еще одна блажь, за которую он платит… хотя, собственно, в своих же интересах. – У тебя. Значит, я точно увижу его в воскресенье. – Хорошо, я сообщу тебе время. – Ты уходишь? «Не уходи… Останься со мной, пожалуйста», – хочется мне крикнуть. – Да. «Ну почему?» – вопрос готов сорваться с моих губ. Но вместо этого я шепчу: – Как ты доберешься? –Богом заберет. – Могу отвезти. У меня теперь замечательная новая машина. Он смотрит на меня теплым взглядом. – Вот это совсем другое дело. Но, думаю, ты слишком много выпил. – Ты нарочно меня подпоил? – Да. – Зачем? – Ты слишком много думаешь, и ты такой же молчаливый, как твой отец. Тебя можно разговорить только после капельки спиртного, а мне нужно, чтобы ты был со мной честен.Иначе ты замыкаешься, и я понятия не имею, что у тебя на уме. Истина в вине, детка. – А ты, значит, со мной всегда честен? – Я стараюсь. – Он настороженно смотрит на меня. – Наши отношения сложатся только в том случае, если мы будем честны друг с другом. – Я хочу, чтобы ты остался и использовал вот это, – говорю я и показываю ему второй презерватив. Он улыбается, его глаза весело блестят. –Тэхён, я сегодня и так слишком далеко зашел. Мне нужно идти. Увидимся в воскресенье. Я подготовлю новый вариант контракта, и мы начнем играть по-настоящему. – Играть? Вот дерьмо. Сердце подпрыгивает к горлу. – Я бы хотел провести с тобой сцену,7 но подожду, пока ты не подпишешь контракт. Тогда я буду знать, что ты готов. – О, значит, я могу тянуть время, пока не подпишу? Чонгук смотрит на меня оценивающим взглядом, затем криво улыбается. – В принципе, да, но я могу не выдержать и сломаться. – Как? Чонгук ухмыляется; похоже, он меня дразнит. – Стану чрезвычайно опасным. У него заразительная улыбка. – Как это? – О, знаешь, всякие там взрывы, автомобильные погони, похищение, лишение свободы. – Ты меня похитишь? – О да, – ухмыляется Чонгук. – И будешь насильно удерживать? Ух, до чего же возбуждает! – Конечно. Но тогда речь пойдет уже о полной передаче власти.8 – А это еще что? Я тяжело дышу, сердце бешено колотится. Он что, серьезно? – Буду полностью тебя контролировать двадцать четыре часа в сутки. У Чонгука блестят глаза, даже со своего места я чувствую его радостное волнение. Вот черт! – Короче говоря, у тебя нет выбора, – ехидно замечает он. – Разумеется. Я не могу скрыть сарказма в голосе, когда завожу глаза к небу. – Ким Тэхён , ты только что закатил глаза. – Нет, – пищу я. – Да-да. А что я собирался сделать, если ты еще раз закатишь при мне глаза? – Чонгук садится на край кровати и тихо командует: – Иди сюда. Я бледнею. Боже… он серьезно. Сижу совершенно неподвижно и смотрю на него. – Я еще не подписал контракт… – Я всегда держу слово. Сейчас я тебя отшлепаю, а потом оттрахаю быстро и жестко. Похоже, презерватив нам все-таки пригодится. Он говорит тихо и угрожающе, и это чертовски сексуально. Мои внутренности сжимаются от горячего, жадного, растекающегося по всему телу желания. Чонгук смотрит на меня горящими глазами, ждет. Я неохотно выпрямляю ноги. Может, убежать? Вот оно, наши отношения висят на волоске, здесь и сейчас. Согласиться или отказаться? Но если я откажусь, то все будет кончено. Я точно знаю. – Я жду, – говорит Чонгук, – а я не люблю ждать. Ох, ради всего святого! Испуганный и возбужденный, я тяжело дышу. Чувствую, как кровь пульсирует в теле, а ноги становятся ватными. Медленно подползаю к Чонгуку. – Хороший мальчик, – говорит он. – Теперь встань.