infinite twinkling

Папа хмурится, но подзывает официанта, показывая на наши бокалы. Он кивает, прекрасно понимая универсальный язык, на котором его жест означает «повторить». Я украдкой бросаю взгляд на экран телефона. От кого: Чон Чонгук Я не собираюсь обсуждать эту тему по почте. Не многовато ли «Вина» на сегодня? Вот черт, он здесь! Я нервно оглядываю бар. Его нигде нет. – Тэ, что случилось? Ты словно увидел призрак. – Чонгук, он здесь. – Что? Папа тоже начинает озираться. Мне не хочется рассказывать ему об одержимости Чонгука слежкой. Я вижу его. Пока он идет к нам, сердце буквально выскакивает из груди. Он здесь – из-за меня. Чонгук пробирается сквозь толпу, в свете галогеновых ламп его волосы отливают красноватой полированной медью. Яркие серые глаза сверкают… гневом? Губы сжаты, нижняя челюсть напряжена. Боже правый… Только что я готов был убить его, и вот он здесь. Как я буду ссориться с ним на глазах у папы? Чонгук подходит к столику, с опаской заглядывает мне в глаза. На нем простая льняная рубашка и джинсы. – Привет, – пищу я, не в силах скрыть потрясения и восторга. – Привет, – отвечает он, наклоняется и неожиданно целует меня в щеку. – Чонгук, это мой папа, Сокджин, – говорю я. Воспитание берет верх. Он оборачивается. – Мистер Ким , рад познакомиться. Чонгук одаривает Джина своей фирменной обезоруживающей улыбкой, устоять перед которой невозможно. Он и не пытается. Папина нижняя челюсть едва не стукается о столешницу. О господи, пап, возьми себя в руки! Он молча жмет его протянутую ладонь. Неужели терять дар речи в минуты потрясения – наше семейное? – Чонгук, – наконец выдыхает он. Он понимающе улыбается ему, в серых глазах пляшут искорки. Я хмурюсь, разглядывая их обоих. – Что ты здесь делаешь? Возможно, я спрашиваю резче, чем намеревался, и его улыбка гаснет, а на лице появляется тревожное выражение. Сердце ликует, но я потрясен, а при воспоминании о Хаяо кровь вскипает. Я не знаю, чего мне хочется больше: накричать на него или заключить в объятия, и не представляю, чего хочется Чонгуку. Интересно, кстати, как долго он за нами наблюдает? А еще меня беспокоит мое последнее письмо. – Решил с тобой поздороваться, – безмятежно сообщает Чонгук. О чем он только думает? – Я живу в этой гостинице. – В гостинице? – Я блею, словно второкурсник на амфетаминах. – Вчера ты написал, что хочешь меня видеть. – Он замолкает, оценивая произведенное впечатление. – Наша цель – угодить клиенту, Тэхён. В его спокойном голосе нет и тени иронии. Он что, совсем чокнулся? Возможно, мне не стоило так высказываться о Хаяо? Или все дело в моем третьем (а на подходе четвертый) « Бокал вина »? Папа смотрит на нас с беспокойством. – Выпьете с нами, Чонгук? – Он машет официанту, который через наносекунду возникает у столика. – Виски, – . – И еще два «Бокала вина», – добавляю я, украдкой взглянув на Чонгука. Неужели я не имею права выпить с собственным папой? – Садитесь, Чонгук. – Спасибо, мистэр Ким. Он изящным движением подтягивает кресло и садится рядом со мной. – Итак, ты случайно оказался в баре той гостиницы, куда мы зашли? – Я изо всех сил изображаю безмятежность. – Нет, это вы случайно зашли в бар той гостиницы, где я живу, – не моргнув глазом, отвечает Чонгук. – Я только что пообедал, сошел вниз, а тут вы. Бывают же совпадения! – Он склоняет голову набок, и я замечаю в его глазах тень улыбки. Слава богу, возможно, еще не все потеряно. – Сегодня утром мы ходили по магазинам, после обеда загорали , а вечером решили зайти в бар, – бормочу я, понимая, что со стороны может показаться, будто я оправдываюсь. – Этот топ вы тоже купили утром? – Он кивает на новую фирменную блузку из зеленого шелка. – Цвет тебе к лицу. И ты успел загореть. Выглядишь потрясающе. Я вспыхиваю, не зная, как ответить на комплимент. Чонгук берет мою ладонь, мягко сжимает и проводит туда-сюда большим пальцем. Я ощущаю знакомое стеснение. Электрический разряд проникает под кожу, воспламеняет кровь, которая разносит жар во все уголки тела. Мы не виделись больше двух дней. О боже… я хочу его. Дыхание учащается. Я моргаю, смущенно улыбаюсь Чонгук и вижу, как его безупречные скульптурные губы раздвигаются в улыбке. – Я-то думал, что удивлю тебя, Тэхён, но, как обычно, это ты удивил меня, оказавшись здесь. Скосив глаза на папу, я замечаю, что он не сводит взгляда с Чонгука. Хватит, пап! Чонгук не экзотическая зверушка. Я понимаю, у меня никогда не было бойфренда, а назвать Чонгука бойфрендом можно лишь условно – но неужели так трудно осознать, что я сумел привлечь такого мужчину? «Этого мужчину? Еще бы не трудно, ты только посмотри на него», – огрызается подсознание. Заткнись, тебя не спрашивают! – Не хочу вам мешать. Сейчас допью и убегаю. У меня дела, – твердо заявляет Чонгук. – Чонгук, я очень рад, что мы познакомились, – обретает голос папа. – Тэ говорил о вас с такой любовью. – Правда? Чонгук поднимает бровь, на лице довольное выражение, а я снова заливаюсь краской. Подходит официант с напитками. – Виски, сэр, – провозглашает он с нажимом. – Спасибо, – бросает Чонгук. Я нервно прихлебываю вино. – Как давно вы в Париже? – спрашивает папа. – С пятницы, мистер Ким. – Хотите поужинать с нами завтра? И, пожалуйста, зовите меня Хён – С удовольствием, Хён. – Вот и хорошо. Простите, я отлучусь ненадолго, нужно попудрить нос. Папа, ты же только что оттуда! Я с отчаянием смотрю ему вслед. – Итак, ты злишься, что я поужинал со старым другом. –Чонгук обращает ко мне горящий взгляд, берет мою руку и нежно целует каждый пальчик. Боже, не здесь! – Да, злюсь, – шепчу я, а кровь грохочет в висках. – Наши с ним близкие отношения в далеком прошлом, Тэхён, – говорит он тихо. – Мне нужен только ты. Когда ты это поймешь? Я моргаю. – Он псих – В ожидании его ответа я перестаю дышать. Чонгук бледнеет. – Ты слишком субъективен, на самом деле все не так, – шепчет он, выпуская мою руку. Это я субъективен? – Тогда объясни. – Вино придает мне храбрости. Он сдвигает брови. Я продолжаю: – Он затащил в постель пятнадцатилетнего подростка. Если бы ты был невинным омегой, а он – взрослым мужчиной, который вовлек бы тебя в садомазохистские игры, как бы ты на это посмотрел? Если бы на твоем месте оказался Хеншик? Чонгук хмурится. – Тэ, все не так. Я пристально смотрю на него. – Пойми, для меня все было иначе, – спокойно говорит он. – В наших отношениях не было насилия. – Не понимаю. – Приходит мой черед удивляться. – Тэхён, твой папа сейчас вернется. Вряд ли стоит обсуждать эту тему при нем. Возможно, потом. Если хочешь, чтобы я ушел, я уйду, мой самолет ждет . Он разозлился… о, нет! – Не уходи, пожалуйста! Я так счастлив, что ты прилетел. Пойми, я злюсь, что ты ужинаешь с ним, когда меня нет рядом. Вспомни, как ты выходишь из себя, когда на горизонте появляется Хосок! А ведь он всего лишь друг, и мы никогда не были любовниками, тогда как вы с ним… – Я умолкаю, не желая развивать эту мысль дальше. – Ты ревнуешь? – Он изумленно смотрит на меня, глаза теплеют. – Да, и ненавижу его за то, что он с тобой сделал – Тэхён, он помог мне, больше я ничего не скажу. А что касается ревности, встань на мое место. Последние семь лет я никому не позволял обсуждать свои поступки. Никому на свете. Я привык поступать так, как считаю нужным. Я ценю свою независимость. Я пригласил Хаяо на ужин не для того, чтобы расстроить тебя. Время от времени мы ужинаем вместе. Он мой друг и деловой партнер. Деловой партнер? Это что-то новенькое. Чонгук наблюдает, какое впечатление произвели на меня его слова. – Да, деловой партнер. Наши близкие отношения в прошлом. – Почему вы расстались? Чонгук поджимает губы, глаза сверкают. – Его муж узнал. Вот черт! – Давай обсудим это в другое время, в более подходящем месте, – раздраженно бросает он. – Вряд ли тебе удастся убедить меня, что он не склонен к педофилии. – Я не считаю и никогда не считал его извращенцем. И хватит об этом! – рявкает Чонгук. – Ты любил его? – Соскучились? Приход папа застает нас врасплох. Мы оба вымученно улыбаемся, и я резко откидываюсь на спинку кресла. Я чувствую себя виноватым. Папа пристально смотрит на меня. – Да, пап. Чонгук молча потягивает коктейль, не сводя с меня глаз. Выражение лица тревожное. О чем он думает? Любил ли он его? Если любил, я этого не вынесу. – Что ж, мне пора. Приятного вечера. Нет… нет… ты не оставишь меня в подвешенном состоянии! – Пожалуйста, запишите напитки на мой счет, номер шестьсот двенадцать. Я позвоню утром, Тэхён. До завтра, Сокджин-хен. – Как приятно, когда тебя называют полным именем. – Прекрасное имя для прекрасного омеги, – тихо говорит Чонгук, пожимая его протянутую руку, и он расплывается от удовольствия. Ах, папа, и ты, Брут? Я встаю, взглядом умоляя его ответить на мой вопрос.Чонгук чмокает меня в щечку. – Пока, детка, – шепчет он и уходит. Вот негодяй! Привык всеми командовать! Плюхнувшись в кресло, я поворачиваюсь к папе. – Что ж, должен признать, он сразил меня наповал, Тэ. Вот это партия! Однако мне показалось, вы ссорились. Не пора ли вам обсудить разногласия? Вас обоих распирает от желания, того и гляди сам воспламенишься ненароком. – Он начинает картинно обмахиваться. – ПАП! – Ступай к нему. – Не могу. Я прилетел, чтобы побыть с тобой. – Тэ, ты прилетел, потому что запутался, пыталась убежать от себя! Я же вижу, вы без ума друг от друга. Поговори с ним. Бог мой, он пролетел три тысячи миль, чтобы с тобой увидеться! Ты забыл, как тяжело тебе дался перелет? Я краснею. Он ничего не знает про его личный самолет. – Ну что там еще? – У него свой самолет, – смущенно бормочу я, – и не три, а две с половиной. Почему я смущаюсь? Его брови взлетают. – Ничего себе! – шепчет Сокджин. – Послушай, Тэ, с тех пор как ты прилетел, я пытаюсь понять, что вы не поделили. И единственный способ разобраться с трудностями – обсудить их вместе. Про себя можешь думать что угодно, но пока ты не выскажешь ему своих сомнений, ты так и будешь топтаться на месте. Я смотрю на него исподлобья. – Тэ, милый, ты слишком любишь копаться в себе. Прислушайся к своему сердцу. Что ты чувствуешь? Я рассматриваю ладони. – Мне кажется, я люблю его, – отвечаю я тихо. – Я знаю, милый. И он тебя любит. – Нет! – А я говорю, любит! Чего тебе нужно? Чтобы он написал это на лбу неоновыми буквами? Я изумленно смотрю на него, от слез щиплет глаза. – Тэ, милый, не плачь. – Я не верю, что он любит меня. – Не всякий способен бросить все и перелететь через континент, чтобы заглянуть на чай. Ступай к нему! Вам не найти лучшего места. Сплошная романтика, и к тому же нейтральная территория. Под его взглядом я робею. Я хочу пойти к нему – и не хочу. – Милый, тебе необязательно возвращаться со мной. Будь счастлив! И ключ от твоего счастья в шестьсот двенадцатом номере. А ключ от дома – если вернешься поздно – под ковриком . А если не вернешься… что ж, ты уже большой мальчик. Я вспыхиваю до корней волос. О господи, папа! – Только сначала допьем коктейли. – Узнаю своего сыночка – усмехается он. Я робко стучусь в дверь шестьсот двенадцатого номера. На пороге Чонгук, говорит по телефону. Удивленно моргая, он широко распахивает створки и машет мне, чтобы я входил. – Включая компенсации? А издержки? –Чонгук свистит сквозь зубы. – Да уж, эта ошибка дорого обойдется. А что Лукас? Я осматриваюсь. Чонгук живет в люксе из нескольких комнат, похожем на номер в Singularity. Новехонькая ультрасовременная мебель, все в приглушенной темных тонах. Чонгук подходит к ящику темного дерева и открывает дверцу мини-бара. Он знаками велит мне налить себе чего-нибудь, а сам удаляется в спальню. Наверное, не хочет, что-бы я слышал его разговор. Я пожимаю плечами. В тот раз, когда я вошел в кабинет, он тоже не прервал звонка. Я слышу шум воды, он наполняет ванну. Наливаю себе апельсиновый сок. Чонгук возвращается. – Пусть Рэй пришлет мне эскиз. Бен уверяет, что решил проблему… – Он смеется. – Нет, пятница… Есть участок земли, который меня заинтересовал… Да, пусть Бан перезвонит… нет, завтра… Посмотрим, что предложит нам Франция, если мы будем настойчивы. – Чонгук не отрывает от меня глаз. Протянув стакан, он показывает на ведерко со льдом. – Если их мотивы нас устроят… мы подумаем, хотя эта чертова жара… У Парижа свои преимущества… – Внезапно его лицо мрачнеет. Что случилось? – Пусть Бан перезвонит. Завтра, только не слишком рано. Итак, моя очередь. – Ты не ответил на мой вопрос, – бормочу я. – Нет, – произносит он ровно, в серых глазах настороженность. *** Твое «нет» означает, что не ответил или не любил? Чонгук скрещивает руки и облокачивается на стену. – Зачем ты пришел, Тэхён? – Я уже сказал. Он глубоко вздыхает. – «Нет» означает, что не любил. Чонгук хмуро смотрит на меня, но, кажется, приятно удивлен моей настойчивостью. Странно, что я все еще дышу. Когда наконец я выпускаю воздух из груди, то оседаю, словно старый мешок. Слава богу. Что бы со мной было, если бы он сказал, что любил эту ведьму? – Ты и в самом деле божество, Тэ. – Вы смеетесь надо мной, мистер Чон? – Я не смею. Он торжественно качает головой, но в глазах играют озорные искорки. – Смеете. И нередко. Чонгук ухмыляется, когда я повторяю его собственные слова. Серые глаза темнеют. – Хватит кусать губы. Ты в моем номере, тебя не было со мной три дня, и я проделал долгий путь, чтобы тебя увидеть. Голос Чонгука смягчается. Его телефон гудит, однако он выключает его, не взглянув на экран. Мое дыхание учащается. Я вижу, к чему он клонит… но ведь мы собирались поговорить! Чонгук делает шаг ко мне, взгляд хищный и чувственный. – Я хочу тебя, Тэхён. И ты меня хочешь. Поэтому ты здесь. – Мне действительно хотелось знать правду, – шепчу я, защищаясь. – Теперь, когда ты ее знаешь, останешься? Или уйдешь? Он подходит ко мне вплотную, и я вспыхиваю. – Останусь, – шепчу я, поднимая глаза. – О, хотелось бы верить, – произносит Чонгук, глядя на меня сверху вниз. – Признайся, ты страшно разозлился на меня. – Да. – Не помню, чтобы кто-нибудь, кроме родных, на меня злился. Мне это нравится. Подушечками пальцев он проводит вниз по моей щеке. О боже, его близость, его волнующий запах! Мы собирались поговорить, но сердце стучит как бешеное, кровь вскипает, страстное желание охватывает все тело . Чонгук наклоняется и проводит кончиком носа от плеча к уху, а его пальцы зарываются в мои волосы. – Мы собирались поговорить, – шепчу я. – Позже. – Мне так много нужно сказать тебе. – И мне. Он нежно целует мою мочку. Потянув за волосы, запрокидывает голову назад, открывая доступ губам к моему горлу. Нежно покусывая кожу, Чонгук впивается в горло поцелуем. – Я хочу тебя, – шепчет он. Застонав, я сжимаю его в объятиях. – У тебя течка? – спрашивает или утверждает Чонгук, не прерывая поцелуя. О черт. Он видит меня насквозь! – Да, – смущенно отвечаю я. – Болезненная? – Нет. – Я краснею. «Боже…» Он отрывается от моих губ и смотрит на меня сверху вниз. – Ты пьешь таблетки? – Да. Почему я чувствую себя так униженно? – Идем, примем ванну. О нет… Чонгук берет меня за руку и ведет в спальню, большую часть которой занимает огромная кровать с изысканными драпировками, но мы проходим дальше. Ванная комната – мрамор и аквамарин – состоит из двух помещений. Во втором ванна с каменными ступенями, в которой легко поместились бы четверо. Пар поднимается над пеной, вокруг установлены каменные сиденья. Мерцают свечи. Ох… выходит, он зажег их, пока разговаривал по телефону. Чонгук наклоняется и закрывает вентиль, затем ведет меня в первое помещение и ставит перед зеркалом в пол напротив раковин, а сам становится за спиной. – Подними руки, – шепчет он сзади. Я послушно поднимаю руки, и он стягивает блузку через голову, оставляя меня обнаженным до пояса. Не отрывая от меня глаз, Чонгук расстегивает пуговицу моих джинсов и дергает молнию. – Я собираюсь трахнуть тебя в ванной, детка. Он целует меня в шею. Я склоняю голову набок, чтобы дать ему больший простор. Присев, Чонгук медленно стягивает с моих ног джинсы и трусики. – Подними ногу, теперь другую. Вцепившись в край раковины, я делаю, как он велит. Теперь я полностью обнажен, а он стоит на коленях позади меня, целуя и слегка покусывая мои ягодицы. Дыхание перехватывает. Затем Чонгук встает и смотрит на меня в зеркало. Мне очень хочется прикрыться, но я преодолеваю искушение. Он накрывает мой живот своей ладонью. – Не отводи глаз. Ты прекрасен… А теперь смотри, какой ты чувствительный Он берет мои ладони в свои, продевает пальцы, и кладет обе ладони на живот. – Ощути, какая нежная кожа. Голос низкий и мягкий. Чонгук медленно гладит моими ладонями живот, затем поднимается к груди. – Его большие пальцы нежно теребят соски. Со стоном я выгибаю спину. Чонгук сжимает и нежно тянет соски, заставляя их набухнуть. Я с изумлением наблюдаю в зеркале за охваченной вожделением . О, как хорошо! Со стоном закрываю глаза, не в силах смотреть, как похотливый омега передо мной изнемогает от страсти, возбуждает себя своими ладонями… его ладонями. Я глажу свою кожу, словно я – это он, теряя разум от его прикосновений и тихих, мягких приказов. – Хорошо, детка, – шепчет Чонгук. Он опускает мои руки ниже. Раздвинув сзади бедра коленом, он гладит моими пальцами мою дырочку, то одной ладонью, то другой, выдерживая ритм. Я едва сдерживаюсь, марионетка в руках опытного кукловода. – Посмотри, как ты светишься, малыш, – шепчет он, целуя и покусывая мои плечи. Я издаю стон. Внезапно он отпускает мои руки. – Теперь сам, – командует Чонгук, делая шаг назад. Я пытаюсь продолжать, но, увы, это невозможно сравнить с прежними ощущениями. Мне нужен он, только он! Без него я погибаю. Чонгук через голову снимает рубашку, быстро стягивает джинсы. – Что, я справляюсь лучше? Его глаза в зеркале сжигают меня огнем. – Да, о, да, прошу тебя, – выдыхаю я. Он снова накрывает мои руки своими и продолжает ласкать мою промежность. Спиной я ощущаю его возбужденный член. Скорее, ну пожалуйста. Чонгук покусывает мой затылок, я закрываю глаза, испытывая бесчисленное количество ощущений: на шее, в паху, сзади. Внезапно Чонгук останавливается и резко поворачивает меня к себе лицом. Одной рукой он перехватывает мои запястья и заводит руки за спину. Другой тянет меня за волосы, запрокидывая голову назад, а губами страстно, яростно впивается в мои губы. Его прерывистое дыхание сливается с моим. – Когда у тебя началась течка , Тэхён? Вопрос застает меня врасплох. – Э… вчера. – Хорошо. Чонгук отпускает меня и снова поворачивает спиной к себе. – Упрись в раковину, – командует он и тянет на себя мои бедра, заставляя меня согнуться, как уже делал в игровой комнате. О матерь божья… И вот он уже во мне!.. Кожа к коже… поначалу он двигается медленно, без усилия… прислушиваясь к моим реакциям… о! Я упираюсь в край раковины, тяжело дыша, выгнув спину, ощущая Чонгука внутри. О, сладкая мука… его руки сжимают мои бедра. Движения становятся резкими, темп ускоряется, Чонгук наклоняется и рукой ласкает мой член… О боже. Я близок к оргазму. – Так-так, детка, хорошо, – хрипло бормочет он, бешено вращая бедрами, не щадя меня – и в это мгновение земля уходит из-под ног. О!.. я громко кричу, отчаянно цепляясь за раковину. Меня сотрясает оргазм, внутри все сжимается и разжимается,Чонгук не отстает. Припав ко мне, на последнем издыхании он выкрикивает мое имя, словно молитву. – О Тэхён! – Его хриплое дыхание вторит моему. – О детка, тобой невозможно пресытиться! Неужели так будет всегда? Так восхитительно, страстно, так сокрушительно, так волшебно. Слова рвутся с губ, но я слишком ошеломлен и могу думать лишь об одном: неужели когда-нибудь я испытаю пресыщение? Мы опускаемся на пол, и руки Чонгука заключают меня в ласковый плен. Я прячу лицо у него на груди. Смакуя, вдыхаю его неповторимый запах. Не прижимайся. Я повторяю эту фразу, словно мантру. Мне хочется водить пальцами по его груди, рисуя узоры, но я одергиваю себя, зная, что он ненавидит прикосновения. Мы лежим тихо, уйдя в себя. Я растворяюсь в Чонгуке, растворяюсь без остатка. – Я откидываюсь на спину и смотрю снизу вверх в дымчато-серые глаза. – Давай примем ванну. Он разжимает объятия, намереваясь встать с пола. Внезапно я замечаю маленькие круглые шрамы у него на груди. Это не ветрянка, машинально думаю я. Тэмин сказал, он не болел. О черт… шрамы похожи на ожоги. Но от чего? Неожиданная догадка заставляет меня побледнеть от ужаса и отвращения. Сигареты. Но кто это сделал: Хаяо, его настоящий папа, кто? Возможно, есть другое объяснение, а я надумал лишнего – в груди вспыхивает безумная надежда. – Что случилось? – Чонгук смотрит с тревогой. – Твои шрамы, это ведь не ветрянка? В одно мгновение Чонгук замыкается, уходит в себя: спокойствие и безмятежность сменяет настороженность, даже злость. Лицо мрачнеет, губы сжимаются в тонкую непреклонную линию. – Нет, не ветрянка, – отрывисто бросает он, очевидно, не собираясь углубляться в предмет, затем встает, протягивает руку и поднимает меня с пола. – И нечего так смотреть на меня, – сварливо добавляет он, убирая руки. Я вспыхиваю и опускаю глаза, но теперь я уверен, совершенно уверен, что кто-то тушил сигареты о Чонгука. Мне становится дурно. – Это он? – спрашиваю я, не успев подумать о последствиях. Чонгук молчит. Я поднимаю глаза, наталкиваясь на сердитый взгляд. – Он? Хаяо? Нет! Незачем делать из него чудовище, Тэхён. Не понимаю, тебе что, нравится обвинять его во всех грехах? Чонгук стоит передо мной, ослепительный в своей наготе, на нем моя смазка, и мы наконец-то добрались до разговора. Я тоже обнажен, нам обоим нечем прикрыться, разве что спрятаться под водой. Глубоко вдохнув, я так и делаю, забираюсь в восхитительно теплую жидкость. Уже сидя в глубокой ванне и тая в ароматной пене, я осмеливаюсь поднять глаза на Чонгука – Я просто подумал, каким бы ты был, если бы не встретил его. Если бы он не приобщил тебя к своему… своему образу жизни. Чонгук вздыхает, забирается в ванну с другой стороны, стараясь не касаться меня под водой. Челюсти сжаты, в глазах – лютый холод. Черт, неужели он так рассвирепел от моих слов? Его взгляд невозмутим, по лицу невозможно прочесть, о чем он думает. Молчание вновь разделяет нас, но я усвоил папин совет. Твоя очередь, Чон, на этот раз я не стану допытываться. Мое подсознание нервно грызет ногти – неизвестно, чем все закончится. Мы с Чонгуком пожираем друг друга глазами, но я не намерен уступать. Проходит вечность… наконец он качает головой и усмехается: – Если бы не Хаяо, возможно, я пошел бы по стопам папы. Я потрясенно моргаю. Стал бы наркоманом? Занялся проституцией? Совмещал бы оба занятия? – Меня устраивали его любовные причуды. Что, черт подери, он имеет в виду? – Что значит устраивали? – Он не позволил мне свернуть на кривую дорожку. – Чонгук твердо смотрит на меня. – Трудно расти в идеальной семье, если ты не идеален. О нет. У меня пересыхает во рту. Он не отрывает от меня глаз, на лице загадочное выражение, однако он явно не намерен делиться со мной своими секретами. Мои надежды обмануты, меня бьет дрожь.Чонгука переполняет ненависть к самому себе. Выходит, когда-то Хаяо любил его. Вот черт… неужели любит до сих пор? Я судорожно вздыхаю, словно в живот заехали ногой. – Он все еще любит тебя? – Вряд ли. – Чонгук хмурится, словно никогда об этом не задумывался. – Сколько можно повторять, это было давно. Я не могу изменить прошлое, даже если захочу. А я не хочу. Он спас меня от меня самого. – Он раздраженно проводит мокрой рукой по волосам. – Я ни с кем этого не обсуждал. За исключением доктора. И единственная причина, по которой я рассказал это тебе: я хочу, чтобы ты мне верил – Я верю, но хочу знать больше! Всякий раз, когда я пытаюсь разговорить тебя, ты меня отталкиваешь. – О, бога ради, Тэхён, что ты хочешь знать? Что я должен сделать? – Его глаза горят, и, хотя он не повышает голоса, я вижу, что Чонгук с трудом сдерживает гнев. Я быстро опускаю глаза на свои руки под водой – пузырьки начинают лопаться. – Я просто пытаюсь понять тебя, ты для меня – загадка. И я счастлив, что ты отвечаешь на мои вопросы. Я придвигаюсь к нему и припадаю к груди, кожа к коже. Чонгук подбирается и с тревогой смотрит на меня, словно я собираюсь его укусить. Вот, так гораздо лучше!– Пожалуйста, не злись на меня, – шепчу я. – Я не злюсь, Тэхён.Просто я не привык к таким допросам. До сих пор только доктор и… – Он запинается и хмурит брови. – Хаяо? Только с ним ты бываешь откровенен? – Теперь я пытаюсь унять гнев. – Да. – О чем вы говорите? Расплескивая воду на пол, Чонгук приподнимается, обнимает меня за плечи и опирается о бортик ванны. – Никак не уймешься? – бормочет он раздраженно. – О жизни, тайнах вселенной, бизнесе. Мы с Хаяо знакомы сто лет, нам есть о чем поболтать. – Например, обо мне? – И о тебе. Серые глаза внимательно наблюдают. Я закусываю нижнюю губу, пытаясь не поддаться эмоциям. – Почему вы говорите обо мне? Мне не нравится ныть и капризничать, но я ничего не могу с собой поделать. Давно пора остановиться, я слишком давлю на него. Мое подсознание снова корчит физиономию . – Я никогда не встречал никого на тебя похожего, Тэхён. – То есть? Все прочие с ходу подписывали контракт, не задав ни единого вопроса? Чонгук качает головой. – Я нуждался в совете. – И мистер Педофил дал тебе хороший совет? Оказывается, я совсем не умею управлять собственным темпераментом. – Тэхён, прекрати. Я очертя голову несусь по тонкому льду навстречу опасности. – Или я выпорю тебя. Нас с Хаяо не связывают ни любовные, ни сексуальные отношения. Он старый добрый друг и деловой партнер. У нас есть общее прошлое, которое я необычайно ценю, хотя наша связь и разрушила его брак, но все давно позади. Как так? Ведь он по-прежнему замужем. И как им удавалось так долго выходить сухими из воды? – А твои родители? Они не знали? – Нет, – рычит он, – сколько можно повторять? Пожалуй, я и впрямь зашел слишком далеко.