Мятные леденцы с привкусом печали

Ноябрь. Холодный ветер срывает с деревьев последние увядшие листья, мерзнет дрожащими отражениями домов в лужах. Снег еще не выпал, но холод стоит такой, что хочется закрыться дома, закутаться в одеяло и еще лучше – заснуть, и не просыпаться до теплой погоды. Ужасно противно. Александр Гамильтон сидит за столом и согревается кружкой свежего крепкого кофе – последней радостью, что у него осталась. В планах на день дописать статью и начать работать над новым эссе для универа. Задание дополнительное,  да и дедлайн не скоро, но Гамильтон все равно сделает его раньше срока: вдруг в последний момент решится переписать? Батареи не греют, какого-то черта отопление еще не включили, а за окном стоит кромешный ад. Завывание ветра слышно даже отсюда. Аж стекла в форточках дрожат. И даже дождя нет, так хоть дома уютней было бы. Сплошная серая тоска. Александр на минуту поднимает голову от тетради и долго смотрит в окно. Почему-то ему нравилось писать именно в тетради. Выделять важные места маркерами, вырывать к чертям страницу, если что-то не выходит, да и.. вообще,  чувствовать бумагу, видеть конспекты. На ноутбуке все это делается быстрее, но если есть возможность писать в тетради — Гамильтон будет писать в тетради. Мокрый осенний лист, летящий с очередным потоком урагана, резко повернул к окну и прилип стеклу, все еще подрагивая от ветра. Парень вздохнул и бросил мучительный взгляд на статью. Работы еще на целый вечер, так что эссе придётся начать ночью. Спать он не хочет, и никогда, ни за что на свете себе не признается, что вовсе это не из-за работы. Сегодня снова приснился однокурсник, Джон Лоуренс. В школе они с Алексом были самыми близкими друзьями, какие только возможны. Порой они целыми днями оставались друг у друга на ночевках, просто потому что расходиться по домам было лень, да и зачем? Вечно ходили вместе, все делали вместе. А потом экзамены, поступление, Александр ночами напролет сидел в своей комнате и готовился, Лоуренс, заботясь о его здоровье, пытался вытащить друга хоть на один вечер погулять. Гамильтон каждый раз отвечал так холодно и грубо, в стрессе перед экзаменами, и их общение с Джоном медленно умирало, пока вовсе не прекратилось. Правда, так вышло, что поступили они в один универ. Но это их дружбу не спасло: Гамильтон старательно игнорировал все, что было между ним и Джоном, хотя последний не менее старательно пытался наладить контакт со старым другом. Гамильтон теперь мрачный, серьёзный, вечно уставший, вечно раздраженный. Его не узнать: универ стал его жизнью, да больше у него ничего и не было. Сигареты еще, да кофе. На этом его мир заканчивался. Лоуренс – тот все еще искал в ноябре каштаны в старом парке и надеялся найти хоть один, хотя конечно, никаких каштанов в ноябре уже быть не могло, и тогда он находил только желуди, чему, впрочем,  радовался не меньше. Лоуренс носил свитера и шарф в клеточку, а еще обожал чай с корицей.  Джон весь искрящийся, солнечный, живой, в его глазах будто звёздочки сверкают. Ах да, о его глазах. Изумрудные до невозможности, как вообще может существовать человек с такого цвета глазами? Весь добрый до инфальтильности, а сам лучше всех отвечает на парах по праву и истории. Любит латынь. Очень. И лицо его глупое все в этих чертовых веснушках. Гамильтон фыркает своим мыслям. То, что когда-то казалось очаровательным, теперь раздражало. Раздражало так, что сердце начинало быстрее биться, а в животе странное чувство, как перед выступлением на конференции. Джек просто выводит из себя всем своим существом. Джефферсон, идиот со второй парты, – и тот не так сильно бесил. Поэтому Александр так отчаянно избегал Джона: не хотел, чтобы Лоуренс увидел эту перемену в его поведении. Вдруг еще что подумает? А Джек просто бесит. Хочется забыть его навсегда,  потому что в который раз при мысли о нем Алекса всего в жар бросает  – от злости, конечно, отчего же еще? Гамильтон и сам не понимает, почему он стал так относиться к Лоуренсу. Просто первый раз, когда при новой встрече с ним внутри вдруг что-то упало и разбилось, Александр поклялся себе закрыть это что-то в себе и ни за что никому не показывать — это ведь так позорно,  в лучшего друга влюб-.. да нет, бред. Чушь. Вздор. О какой чёртовой любви вообще может идти речь? Это же Джон Лоуренс, Джек, его лучший друг.  Ну, или.. бывший лучший друг. Сейчас просто знакомый. Гамильтон трет виски, шумно выдыхает и снова невидящим взглядом сверлит ровные строчки статьи. Почему он вообще думает о Лоуренсе? Воздух пронзают тихие звуки вибрации телефона. Неужели преподаватель наконец ответил на его электронное письмо? Александр поворачивает экран к себе, несколько секунд смотрит на пришедшее уведомление.  "Джеки 🐢 ❤ только что Хей, может встретимся на выходных? Ты совсем заработался." Ну конечно, вспомнишь солнце – вот и лучик. Внутри у Алекса все закипает. Он отключает телефон и с силой царапает пальцами деревянный стол. За окном все так же завывает ветер и парень чувствует, как такой же ураган снова охватывает всё его сознание. Алекс продолжает впиваться ногтями в стол, пока не чувствует невыносимой силы боль. Чертов Джек. Зачем вообще писать? Разве не ясно, что не пойдет Александр гулять? Тут каждая минутка на счету, а этот сенсационный прекрасный болван думает, что выходные созданы для отдыха и прогулок, а не для завершения тех дел, что ты не успел закончить на неделе. Еще и с ним. С Джоном.  Тоже мне, очень важная птица. Вот так просто,  после всех грубостей и ссор, которые Лоуренс каждый раз сводил на нет одним своим взглядом "Все в порядке, ты просто устал, я понимаю тебя". Глупый надеется, что все колкости Гамильтона – лишь последствия его непрерывной работы и недосыпа. Пусть надеется.  Александр раздраженно поджимает губы и наконец возвращается к написанию статьи. Через час,  а может, через два (Гамильтон не слишком следил за временем), когда статья была почти закончена, Александр позволил себе наконец поднять глаза от тетради. Теплее на улице, кажется, не становилось. Кофе в кружке давно не осталось и парень с тоской подумал, что надо бы сходить сварить еще. Остановившись на этой мысли,  он ненадолго отложил ручку и отправился на кухню. Везде было так одиноко и тихо, воздух был такой холодный и темный, что казалось, в этих комнатах никто вовсе не живет. Пустота. Здесь время застыло . Гамильтон подходит к стеллажу, в котором от силы хранилось пара тарелок и пара каких-то баночек с непонятным содержимым вроде кофе или чая. Алекс берет в руки упаковку с кофе. Закончился. Замечательно, этого еще не хватало. Студент без особого энтузиазма думает над тем, что теперь нужно, пока за окном еще не совсем ночь, тащиться в магазин. Ведь впереди ещё много часов работы, и без кофе она станет настоящим мучением.

***

Незастегнутое пальто, чисто символический шарф, развивающийся на ветру, ледяной ветер, бросавший свои потоки прямо в лицо, мешая идти. Пока Гамильтон торопливо шел по вечереющей улице, в его рассеянных мыслях крутилось: "Кто вообще гуляет в ноябре?" и он, сам того не замечая, представлял Лоуренса, как всегда искрящегося, солнечного, в своей короткой куртке и с большой сумкой на плече, который так весело шагает по давно сгнившим осенним листьям и болтает об очередном комиксе, который прочитал на днях. Эта картинка все еще стояла в измученной голове Александра, когда он вошел в магазин. Не поднимая глаз взяв с полки упаковку священного напитка и пройдя к кассам, парень быстро расплатился и уже хотел было уйти, когда с ужасом услышал знакомый звонкий голос. –Мятные леденцы, пожалуйста! Мятные леденцы. Они продавались у касс. Вечно мозолили глаза своей яркой упаковкой. Гамильтон был уверен, что никто и никогда не покупал их, но как видно, он ошибался.  И вот он рядом с ним, Джон Лоуренс во всей своей неряшливой, чарующей красе. В короткой куртке и с большой сумкой на плечах. Он берет конфеты, не замечая притихшего Гамильтона, бросает "Чека не нужно, до свидания!" и беспечно выходит из магазина. Алекс слышит звон монеток о прилавок и несколько секунд смотрит на них. Джек снова забыл забрать сдачу, как всегда. Каких-то пол мгновения в его голове шла война: хотелось провалиться сквозь землю, ведь Алекс и не думал, что может встретить здесь Джона,  и в то же время монетки Лоуренсу вернуть нужно, даже ценой своих последних нервных клеток. Зачем? Нет, вовсе не искал Гамильтон встречи с другом. Просто так будет правильно. Очевидно, этот бой проигран. Схватив оставленные Лоуренсом деньги, Александр бросился догонять однокурсника. Ночь встретила парня своим самым хмурым настроением: ветер захлестнул с головой и принялся вихрем развивать черное пальто и напрасно причесанные волосы, темнота спрятала от посторонних глаз очертания улицы. Гамильтон панически огляделся, ища глазами фигурку друга во всей этой пронизывающей стихии. —Джек! — прокричал Александр, но его зов тут же потонул в шуме урагана. —Джон! Лоуренс обернулся. Пряди кудряшек тут же откинул ветер и рассыпал по плечам. Алекс изнутри прикусил щеки. Поздно думать о том, чтобы бросить все и побежать домой. Гамильтон помахал однокурснику рукой, и тот поспешил, борясь с ветром, к нему на встречу. —Александр.. — только и вымолвил Лоуренс, остановившись перед Гамильтоном. Алекс выдохнул и протянул Джону крепко сжатые в ладони монеты. —Ты сдачу забыл. —Ч-что?.. — растеряно проговорил Джек, очевидно пытаясь понять, как вообще здесь оказался его старый друг.  Александр не ответил, только настойчивее вытянул руку с деньгами. —Спасибо.. — тихо сказал Джон, забирая сдачу и чувствуя запах сигарет, исходящий от Александра. "Он обещал, что бросит." - проносится в мыслях Лоуренса. —Что ты забыл в магазине в такое время? —У меня кофе закончился. — мрачно ответил Гамильтон, намереваясь поскорее закончить диалог и погрузиться обратно в пучину антисоциального существования. —Снова работаешь всю ночь? — нахмурился Джек. Алекс промолчал и на этот раз, упрямо отводя взгляд. —Ты обещал заботиться о себе и отдыхать хотя бы ночью. — со внимательной укоризной молвит Джон и его спутник сжимает в карманах кулаки так сильно, чтобы ногти впились в ладони. "А ты, как идиот, всему веришь", — хочет сказать Гамильтон. Но молчит. —Я стараюсь. Но у меня слишком много работы. — оправдывается Александр после секундной паузы и кажется, его словам не верит ни Джон, ни он сам. Парни медленно пошли по улице, в спину их подгонял своим ледяным плащом ураганный ветер. Им идти в одну сторону — оба знают, и один хочет поскорее расстаться,  проклиная и боготворя каждый момент, а второй чист и светел, и желает лишь, чтобы прогулка длилась подольше. Внезапно все внутри Александра разбивается и вспыхивает оставляющим болезненные ожоги пламенем. Он вспоминает, как они с Джоном в начале последнего школьного года так же шли по этой улице. Был ливень, Джон провожал друга до дома и они оба накрывались старой джинсовой курткой Лоуренса. Конечно, их это не спасало, но казалось, им было совершенно все равно. Гамильтон вспомнил, как потом Джек остался у него на весь вечер – согреться, высушить одежду и переждать дождь. Вспомнил,  как они вместе пили чёрный чай с корицей, – любимый чай Джона, и допоздна делали уроки, в перерывах танцуя под популярную тогда инди группу. Парень горько улыбнулся и впился ногтями в ладони еще сильнее.  Он не хочет признаваться самому себе, что скучает. Украдкой глядит на Джона. Ловит его мимолётный взгляд и невольно вздрагивает: в глазах Лоуренса читалось то же, что сейчас так жгло мысли Александра. Джек тоже вспомнил, вспомнил тот же вечер. Тут и слов не надо. Все и так ясно, предельно ясно, ядовито ясно, невыносимо, чертовски ясно. Лоуренс тоже все понял и обо всем догадался.  Оба промолчали. —Забавно, помнишь.. — начал было Джек, но Александр, зная, о чем тот намеревался спросить, быстро выпалил короткое: "Нет!" и отвернулся от друга. Лоуренс, удивленный таким резким ответом, лишь мягко улыбнулся. —Я скучаю. Гамильтон тихо выдохнул, следя глазами за листьями, что с бешеной скоростью сопровождали и обгоняли парней, кружась в беспорядочном танце. —Я тоже. — неожиданно даже для него самого вырывается у Алекса и тот прикусывает язык. Он на секунду замедляет шаг, теперь по-настоящему мечтая исчезнуть. Такой ответ еще больше удивил Джона и разлился теплотой по телу, отразился румянцем на веснушчатых щеках. Парень ласково улыбнулся, зелёные глаза засветились так ярко в свете уличных фонарей, что Гамильтону показалось, что свет исходит вовсе не от них, а от его зеленоглазого беса. Тем временем однокурсники уже подошли к дому Александра и он, заметив это, тихо вздохнул с облегчением. —Мне пора. — снова не поднимая глаз на друга бросает Алекс. Джек кивает и обнимает Гамильтона, незаметно залезая рукой в карман его пальто. —Удачи тебе с работой. Не забывай спать, хорошо? —Ничего не обещаю. — сознается Александр и на его уставшем лице мелькает тень улыбки. —Доброй ночи, Алекс! — шутливо хмурится Джон и уходит, оставляя Гамильтона стоять в одиночестве. —Доброй ночи. — тихо-тихо отвечает Александр, все еще бездумно глядя на осенние листья. Дома Гамильтон подходит к окну. Долго смотрит на черное небо, но видит только свое отражение и находит его ужасным. Лезет в карман за сигаретами, но на привычном месте вместо помятой пачки находит только упаковку с мятными леденцами, эту чертову яркую упаковку, только что купленную. Джон. Подменил сигареты на конфеты, чтобы Александр бросал курить. Тоже мне. Важная птица.