Прелести дистанционного обучения

— Назовите мне отсутствующих, пожалуйста, — произносит Чжун Ли своим бархатным голосом и внимательно всматривается в экран ноутбука. Чайльд невольно залипает. Они встречаются уже несколько месяцев, но Чайльд по-прежнему каждый раз слушает и смотрит на Чжун Ли с восхищением, обожанием и просто огромной любовью, даже не пытаясь это скрывать. — Нет Кейи, Итто и Тартальи, — слышится из динамиков голос Барбары, и Чайльд не сдерживает улыбку. Он даже не удосужился предупредить Барбару, как их старосту, о том, что он «не сможет» посетить пару по истории у их строгого учителя Чжун Ли. Перед глазами рисуется ее недовольное личико, когда она вновь будет отчитывать его за прогулы, и улыбка становится только сильнее. — Передайте им всего наилучшего и пожелайте удачи на приближающейся сессии, — строго произносит Чжун Ли, а Чайльд едва сдерживает тихий смешок. Пропускать пары Чжун Ли было сродни самоубийству. К своему предмету он относится с трепетом и любовью, поэтому не терпит прогулы. Чайльд на собственной шкуре знает, каково это — быть тем самым студентом, попавшим в немилость у самого Чжун Ли. Но те времена давно прошли. Теперь Чайльд находится в не просто выгодном положении, а буквально в списке избранных, а еще точнее — прямо в квартире своего преподавателя. — Насколько я помню, на сегодня у нас запланирован семинар, — мягко вещает Чжун Ли, внимательно всматриваясь в списки в своей тетради. — Есть желающие начать?.. Чайльд тихо ерзает на диване, устраиваясь поудобнее. Все же таким образом посещать пары по истории ему нравится куда больше, чем сидеть обреченно в институтском кабинете, где нет возможности так нагло пожирать своего любимого учителя взглядом. Все же в дистанционном обучении есть свои прелести. Экран телефона загорается от пришедшего уведомления. Чайльд нехотя отрывает взгляд от задумчивого лица Чжун Ли. От: Томчик Ты где блять? У нас семинар по истории! Чайльд вновь ярко улыбается, тихо прыская в кулак. Никто не знает. Даже самые близкие друзья, коим является Тома, не знают о том, что Чайльд уже три месяца встречается с самим профессором Чжун Ли, о котором грезит добрая часть студентов института. Чайльд едва сдерживает себя, чтобы не пошутить, что он находится в самых первых рядах, можно сказать, почти на коленях у историка.

Кому: Томчик Бля, я забыл…

От: Томчик Ты издеваешься? Тебе пиздец на следующей паре. Он сказал передать всем, кого нет, привет и удачной сессии. Чел, ты не представляешь, КАК он это сказал. Я бы на твоем месте сразу повесился.

Кому: Томчик Пиздец…

Чайльд блокирует телефон, охренительно довольный собой. Он слишком хорошо представляет, каким голосом произнес это Чжун Ли. И прекрасно осознает, что посвящено это было ни в коем случае не ему, потому что все прогулы он отрабатывает в индивидуальном порядке. Все. До единого. На самом деле, это не первый раз, когда он «пропускает» историю, тихонько отсиживаясь в углу комнаты и наблюдая за тем, как читает лекции Чжун Ли. Но это первый раз, когда он прогуливает семинар. А в институте абсолютно все знают: прогулял семинар Чжун Ли — можешь попрощаться со стипендией. Из динамиков ноутбука доносится звонкий, слегка взволнованный голос Беннета, но Чайльд все слова пропускает мимо ушей. Все его внимание сейчас сосредоточено лишь на Чжун Ли. Он сидит как всегда ровно, в белой рубашке и черных, идеально отглаженных брюках. И сколько бы раз Чайльд не говорил, что на дистанционке не обязательно надевать костюм полностью, ведь все равно не видно ничего, ниже пояса, Чжун Ли упрямо одевался целиком, объясняя это тем, что ему так удобнее работать. Мол, сосредоточиться проще. И Чайльд в конце концов перестал спорить. — … одним из поводов для начала войны стал разрыв дипломатических отношений между странами… Чайльд тихо зевает, борясь со скукой. Если лекции Чжун Ли он готов слушать хоть круглыми сутками, утопая в чарующем тембре низкого голоса, то воспринимать сбивчивую, торопливую речь Беннета почти пытка. О какой там войне он говорит? Чайльд окончательно теряет интерес к чужому докладу. Неужели ему придется еще почти полтора часа слушать это и пытаться не откинуться от скуки? Чайльд недовольно ерзает, но тут же замирает, когда замечает, что Чжун Ли скашивает взгляд в его сторону и вопросительно поднимает брови. Сердце Чайльда пропускает удар. Он бегло машет головой, мол, «ничего, не обращай внимания», после чего поджимает губы. Чжун Ли бесшумно отстраняется от экрана и откидывается на спинку стула, продолжая внимательно вслушиваться в то, что ему зачитывает Беннет. Чайльд, еще минуту назад умирающий от скуки, чувствует предательские мурашки, бегущие по всему телу. Чжун Ли скрещивает руки на груди, и Чайльд видит, как выделяются мышцы под блядской белой рубашкой, которая совершенно не скрывает, а наоборот подчеркивает все достоинства сидящего перед ним мужчины. Чайльд гулко сглатывает, подавляя подкатывающее возбуждение. Чжун Ли неприлично красив. Чайльд приметил это еще год назад, когда только впервые его увидел, и уже тогда он четко для себя решил, что добьется внимания мужчины любой ценой. — Спасибо, Беннет, хороший доклад. Только у меня осталась еще пара вопросов… Чайльд, словно губка, впитывает в себя каждое слово мужчины, заглядываясь на его губы. Если бы только хоть кто-нибудь в институте знал, что Чжун Ли умеет вытворять этими губами, каждый раз заставляя Чайльда хрипеть и задыхаться от стонов, то тогда бы у самого Тартальи определенно возникли бы сложности с завоеванием мужчины. Чайльд снова ерзает, чувствуя, как член начинает болезненно упираться в ткань домашних шорт. Черт бы побрал его легкую возбуждаемость. — … молодец, Беннет, — довольно хвалит Чжун Ли, а Чайльд невольно вспоминает, как сегодня ночью его тоже хвалили, сжимая руку в волосах и еще глубже насаживая на крупный член. — Кто хочет выступить следующим? Чайльд злится, окончательно осознавая, что так глупо возбудился просто от голоса Чжун Ли и немного пошлых мыслей. Перед глазами вновь мелькают картинки с их ночи, и Чайльд едва сдерживает себя, чтобы не сжать член в руке сквозь одежду. Еще не хватало начать дрочить здесь, во время чертовой пары, на которой он, между прочим, формально не присутствует. Чайльд слышит голос Итэра и пытается отвлечься от собственной проблемы. Но вникнуть у него никак не получается, потому что о какой внешней политике Японии девятнадцатого века вообще может идти речь, когда перед ним сидит Чжун Ли и, Чайльд готов поклясться, провоцирует его? Чайльд словно зачарованный наблюдает за тем, как тот опускает руку под стол и накрывает ладонью собственное бедро, вздыхая чуть глубже, чем обычно. Он делает это намеренно? Он заметил чужой стояк? Что, черт возьми, происходит? Чжун Ли ведет ладонь выше и после вновь спускает к колену. Он не сжимает пальцы, не пытается заигрывать — он просто водит ладонью по собственному бедру, а Чайльд молится всем возможным богам, чтобы ему хватило выдержки не начать дрочить прямо сейчас. — Итэр, я прошу прощения, что перебиваю. Хочу уточнить один момент… Чайльд прикусывает нижнюю губу и прикрывает глаза. В груди зарождается дикое желание оказаться на коленях перед своим объектом обожания, почувствовать властную руку в волосах и ощутить языком каждую венку на возбужденном члене. Чайльд глубоко вздыхает и приоткрывает глаза. Его тут же словно током прошибает, когда он видит, что Чжун Ли искоса смотрит на него, чуть прищурившись. Блядство… Вот теперь он точно заметил. Чайльд чувствует легкое головокружение только от того, что его состояние теперь не скрыто от чужих внимательных глаз. И пускай Чжун Ли не может повернуться к нему, сказать что-нибудь, от чего Чайльд тут же вспыхнет как спичка, но этого мимолетного взгляда из-под полуопущенных ресниц хватает больше, чем нужно. Чайльд едва касается рукой собственного члена, с облегчением прикрывая глаза. Он ужасно хочет большего, но он все еще не до конца растерял остатки самообладания, поэтому ничего не предпринимает. Лишь чуть сжимает пальцы, пытаясь не думать о том, как хотел бы, чтобы это была не его рука. Время течет словно резиновое. Итэр все говорит и говорит, а Чайльд лежит недвижимо на диване и пытается убедить себя в том, что ему нужно успокоиться. Но в голову не лезет ничего отвлеченного. Перед глазами лишь Чжун Ли — его сильные руки, самые привлекательные губы и невероятно большой член, который Чайльд обожает до подкашивающихся коленок и дрожи в каждой клеточке тела. — Итэр, спасибо за ваш доклад. Предлагаю прерваться на две минуты, а после продолжить, — произносит Чжун Ли, и Чайльд чувствует, как загораются кончики его ушей. Сорок минут от первого урока пролетели настолько незаметно, что Чайльд даже не успевает опомниться. Он виновато поджимает губы, когда Чжун Ли, отключив конференцию, разворачивается корпусом к нему и хитро прищуривает глаза. — Только не говори мне, мой дорогой Чайльд, что ты собрался дрочить во время пары, — томно произносит он. Чайльд хочет удавиться. Адская смесь стыда и возбуждения сводит его с ума. Он одергивает руку, резко выпрямляет спину, садясь ровно, и уводит взгляд в сторону. — Н-нет, — неловко бросает он, хотя сам понимает, как позорно и жалко звучит это в его положении. Чжун Ли встает со своего места и медленно подходит ближе. Чайльд, кажется, перестает дышать, впивается жадным взглядом прямо в охренительные бедра и пытается не умереть от перевозбуждения прямо здесь. — Что именно тебя так завело? — спрашивает Чжун Ли и наклоняется прямо к лицу Чайльда, выдыхая в плотно сжатые губы. — Даже не знал, что тебя так возбуждает внешняя политика Японии, — с легкой насмешкой произносит Чжун Ли и цепляет пальцами ворот футболки, притягивая ближе. Чайльд протяжно стонет, с наслаждением впиваясь в такие желанные губы. Ему кажется, что он сойдет с ума, если прямо сейчас не сделает хоть что-нибудь. Пальцы сами по себе тянутся к ненавистным пуговицам на рубашке, но Чжун Ли перехватывает его руки раньше, чем он успевает расстегнуть хотя бы одну. — Даже не думай, — строго произносит он. — У меня еще не закончилась пара. У тебя, между прочим, тоже. Я надеюсь, ты внимательно слушаешь чужие доклады? Чайльд обиженно морщится. Чжун Ли прекрасно знает, что у Чайльда из тяги к истории только сексуальная к профессору, который ведет эту самую, блять, историю. — Конечно, — бросает Чайльд, на что получает тихий смех, от которого по коже бегут мурашки. — Тогда вечером я обязательно спрошу тебя, что ты запомнил из сегодняшнего семинара, мой дорогой Чайльд, — прямо в губы шепчет Чжун Ли и оставляет на них невесомый, почти целомудренный поцелуй. Чайльд вновь с тихим рыком подается вперед. Он отчаянно цепляется за чужие губы, кусает и дрожащими пальцами хватается за воротник идеальной белой рубашки. Его так сильно ведет от возбуждения, что в голове не остается ни единой связной мысли. Но Чжун Ли — чертов Чжун Ли с его каменной выдержкой — просто отстраняется, с легкой ухмылкой на губах поправляет воротник и молча уходит на свое место. Чайльд на секунду даже успевает почувствовать себя оскорбленным и брошенным, но все это с грохотом разбивается, когда Чжун Ли мягко произносит: — Будь хорошим мальчиком, Чайльд. Не вздумай касаться себя, пока я веду урок. И Чайльд едва не стонет, потому что, черт возьми, он обожает этот голос, обожает, когда его называют хорошим мальчиком, и еще он до одури обожает то, с какой властью и собственничеством относится к нему Чжун Ли. Ответить он не успевает. В динамиках раздаются шорохи подключаемых студентов. Его одногруппников, которые даже не представляют, каким бывает их профессор наедине с некоторыми особенными студентами. Чайльд слышит голос Томы, но в голове просто пустота и стонущее возбуждение. Он вновь прикусывает губу, скользя жадным взглядом по фигуре Чжун Ли. Открытая шея, на которой сбоку едва заметен еще не сошедший засос; широкая грудь, закрытая в почти облегающую рубашку; длинные волосы, собранные в аккуратный хвост; шикарные бедра, облаченные в плотные брюки, за которыми совершенно не скрывается возбуждение… Стоп, что? Чайльд чуть не подпрыгивает на месте, широко распахивая глаза. Не заметить стояк Чжун Ли почти невозможно. Отчетливо виднеющееся возбуждение бьет под дых, отключая и без того слабо функционирующий мозг. Тома с экрана уверенно рассказывает что-то про внутреннюю политику и борьбу за власть, а Чайльд активно начинает борьбу с самим собой. Как часто он фантазировал о том, чтобы отсосать Чжун Ли, пока тот ведет лекцию? Интересно, что с ним потом сделает Чжун Ли, если он рискнет выкинуть нечто подобное? Чайльду необходима пару секунд, чтобы прийти к единогласному решению внутри себя, еще пара минут на то, чтобы собраться с духом и ровно секунда, чтобы подскочить на дрожащие ноги и медленно направиться в сторону Чжун Ли. Уже практически возле стола Чайльд опускается на колени и сталкивается взглядом с внимательными глазами, следящим за его передвижениями. Чжун Ли поднимает руки, складывает их в замок возле лица, чуть опускает голову, чтобы не было видно его губ, после чего почти шепотом задает животрепещущий вопрос: — Что ты делаешь? Чайльд расплывается в хитрой улыбке, медленно подползая на коленях ближе. — Собираюсь помочь тебе с твоей проблемой, — почти невинно произносит Чайльд и пальцем показывает на бугор в области паха. — Чайльд, сейчас же остановись, — звучит почти как приказ, но кто Чайльд такой, чтобы слушаться так легко? Звук Чжун Ли всегда отключает, если кто-то говорит вместо него, поэтому Чайльд, не особо стараясь быть бесшумным, протискивается под стол, игнорируя протестующе выставленную ногу. Отодвинуть ее не составляет труда. Все же, Чжун Ли не может сопротивляться сейчас, так как камера все еще работает, и некоторые особо внимательные личности могут заметить странное копошение их профессора. Чайльд до безобразия доволен собой. Он ярко улыбается, глядя на мужчину снизу вверх, и томно облизывает губы. — Ты сказал мне не трогать себя. Про тебя не было ни слова… — нагло произносит Чайльд и видит, как поджимаются чужие губы. — Я надеюсь, ты осознаешь, что тебе потом будет за это? — почти цедит сквозь зубы Чжун Ли, а Чайльд лишь глухо посмеивается, дрожащими пальцами дергая молнию на брюках. — Мой профессор как следует накажет своего студента? Чжун Ли не отвечает. Лишь поднимает взгляд снова на экран и всем своим видом пытается показать, что ему абсолютно все равно на то, что там будет делать Чайльд. Но Чайльда это никак не задевает. Он лишь чувствует прилив адреналина в груди и с новой силой зарождающееся возбуждение. Он ведет руками по бедрам ниже, оглаживает колени и немного разводит их в стороны, придвигаясь ближе. — На этом у меня все, — громко произносит Тома, и Чайльд почти скалится, понимая, что теперь Чжун Ли обязан что-то ответить. — Спасибо, Тома. Очень хороший доклад, — ровным голосом отвечает Чжун Ли. — Кто следующий? Чайльд почти сочувствует ему. Он ведь все прослушал, поэтому сейчас не задал Томе ни одного вопроса. Как некрасиво с его стороны. Чайльд поднимает руки обратно. Он бы мог подождать пару секунд, пока начнет рассказывать следующий. Мог бы. Он накрывает всей ладонью стоящий член и чуть сжимает его сквозь одежду. Чжун Ли не реагирует. Он стоически делает вид, словно ему все равно, но Чайльд видит, как сильно напряглась чужая челюсть в ответ на его действия. Следующей, кажется, желает ответить Барбара, а Чайльд желает поскорее избавиться от этих безусловно элегантных, но таких мешающих в данную минуту брюк. — Начинайте, — сухо произносит Чжун Ли и вновь отключает звук. — Чайльд, поиграли и хватит. Вылезай оттуда, — тихо произносит он, вызывая чужую улыбку. — Мы же только начали, — шутливо бросает Чайльд и, больше не медля ни секунды, тянется к поясу брюк, нетерпеливо стягивая их ниже вместе с бельем и обнажая такой желанный, твердый член. Чжун Ли не двигается. Он не пытается немного приподняться или подвинуться ближе к краю, чему Чайльд несомненно оскорбился бы в любой другой ситуации, но сейчас ему все равно. Он на пробу сжимает длинными, холодными пальцами у самого основания и с наслаждением замечает, как Чжун Ли прикрывает глаза, шумно выдыхая. Интересно, он внимательно слушает Барбару? Насколько стойкая у него выдержка? Чайльд несколько раз двигает рукой. Ладонь сухая, смазки явно не достаточно, поэтому Чайльд тянется ближе и аккуратно облизывает только головку. Собственное возбуждение отдает дрожью по телу. Ужасно хочется утащить Чжун Ли в кровать, оседлать его и кончить в крепкую руку, но подобная роскошь пока еще не доступна, и Чайльд сжимает ноги вместе, глупо считая, что это облегчит его страдания. Язык скользит ниже, проходясь по всей длине. Чайльд издевается. Он знает, что Чжун Ли очень нетерпелив. Каждый раз он почти сразу зарывается ладонью в волосы и заставляет взять полностью. Но сейчас он не может этого сделать, потому что милая Барбара так старается, рассказывая доклад своим милым голоском… Головка проскальзывает в рот. Чайльд с наслаждением обхватывает ее губами, щекочет кончиком языка и невинно хлопает ресницами, глядя на то, как покраснели щеки Чжун Ли и как его дыхание стало совсем тяжелым. Чайльд не двигается, продолжая лишь обсасывать головку, дразнить и распалять на большее. В груди все переворачивается от мысли, что с ним сделает Чжун Ли, когда пара закончится. В том, что на следующий день он не сможет сидеть — Чайльд уверен абсолютно точно. И от этих мыслей ему становится так жарко и охуительно хорошо, что он все же начинает двигаться. Член медленно скользит вдоль языка, и Чайльд не старается взять полностью. Нескольких движений головой хватает, чтобы поймать тягучий, размеренный темп. Чайльд обхватывает пальцами член у основания, помогает себе рукой и млеет от того, как сильно ему нравится делать Чжун Ли приятно. — Профессор, вам плохо? — взволнованно интересуется Барбара, и Чайльд с пошлым звуком выпускает член изо рта, продолжая двигать рукой. — Все в порядке, я вас слушаю, — с едва различимой хрипотцой произносит Чжун Ли и едва успевает нажать на кнопку отключения звука, ведь в следующую секунду он чуть ли не рычит от того, как член приятно проскальзывает в узкую глотку. Чайльд утыкается носом в лобок и задерживается так на пару секунд, тут же резко подаваясь назад. На глазах выступают слезы, которые он тут же смаргивает. — Блять, Чайльд… — хрипло бросает Чжун Ли и до боли стискивает челюсть. Чайльду его почти жаль. Он не представляет, каких усилий стоит сдерживаться, когда на тебя смотрят студенты и, черт возьми, замечают, что их профессор выглядит определенно не так, как обычно. Руки крепко сцеплены у самых губ, лицо покрыто красными пятнами, а глаза, обычно внимательно смотрящие в экран, сейчас прикрыты, и ресницы чуть заметно дрожат от наслаждения. Чайльд все же позволяет себе закрыть глаза. Он двигает головой чуть быстрее, каждый раз позволяя крупной головке скользить прямо в горло. Челюсть уже ноет, в глазах стоят слезы, но он не останавливается, желая довести до конца. Но в следующую же секунду он практически вскрикивает, выпуская член изо рта, и удивленно вскидывает глаза вверх, когда чувствует, как чужая ступня с силой надавливает на его собственное возбуждение. Чайльд стонет сквозь зубы, почти скулит, потому что он, блять, столько времени сдерживается и теперь даже такое простое прикосновение заставляет его дрожать и сходить с ума. Ступня мягко движется вверх-вниз, чуть надавливая, распаляя, доводя Чайльда до того состояния, когда он готов умолять и унижаться, чтобы получить больше. Он вновь находит в себе силы и тянется к члену. Он едва может сдерживать себя, и теперь его движения головой грубые, резкие. Он плотнее сжимает губы, втягивает щеки, вырисовывает языком одни ему понятные узоры, каждый раз упираясь носом в лобок. Чжун Ли кончает неожиданно. Он весь замирает, напрягается до боли в мышцах и с силой давит ступней, заставляя Чайльда болезненно заскулить. Чайльд послушно глотает, не способный сейчас вообще на что-либо. Его так сильно ведет от возбуждения, словно лихорадит, и он сам того не осознавая, толкается навстречу прикосновениям, трется о любезно подставленную ногу и кончает спустя пару минут, под голос все еще говорящей Барбары и под треск собственного самоуважения. Еще через пару минут после столь яркого оргазма, Чайльд находит в себе силы поднять голову. Чжун Ли вновь выглядит спокойным. С лица сошли красные пятна, взгляд снова направлен на экран, а губы относительно расслаблены. На них даже заметна легкая улыбка. Чего не скажешь о Чайльде. Он чувствует себя до крайней степени омерзительным. Он кончил от того, что на него наступили. Кончил в одежде, как перевозбудившийся подросток. Он искренне надеется, что это был первый и последний раз, когда у него настолько сильно отключился мозг, раз он решился вытворить нечто подобное. Ему стыдно. Стыдно так сильно, что он едва ли сможет сегодня смотреть Чжун Ли в глаза. Он медленно выползает из-под стола, отдаленно слыша, как Чжун Ли хвалит Барбару и передает слово следующему. Ноги не держат, а в голове все еще пустота и тихий звон от яркого оргазма. Он запирается в ванной, глупо надеясь, что долгий душ спасет его от предстоящего разговора. Перед глазами вновь всплывает образ Чжун Ли, невозмутимого, сдерживающегося и ужасно возбужденного на глазах у целой группы студентов. Чайльд усмехается. Да, ему все еще стыдно, но оно того явно стоило.