Приближаясь к тебе

      Гермионе казалось, что у нее проблемы с дыханием. Уже почти сутки. С тех самых пор, как Гарри сообщил свою новость, а Снейп равнодушно так изрек: «Допрос — это хорошо» и ушел в свою комнату, не обратив внимания на ее попытки заговорить с ним.       Вот тогда-то все и началось. Грудь как будто сжали, а отпустить забыли, и дышать приходилось неглубоко и часто. А от этого учащался пульс и кружилась голова. В общем, Гермионе было страшно. Очень страшно.       Она плохо спала этой ночью. Ворочалась, взбивала без конца подушку, то натягивала на себя одеяло, то отбрасывала его в сторону. Злилась. А когда получалось заснуть, то ее тут же затягивало в короткий, но неприятный сон, в котором дементоры парили под потолком круглого зала суда, а зачарованные цепи обвивали худые руки Снейпа. Гермиона вскрикивала и просыпалась.       Под утро, когда первые лучи солнца уже пробивались сквозь тяжелые шторы, она провалилась в тяжелый тягучий сон без сновидений и, конечно, проспала. Лихорадочно натягивая на себя халат, она обежала весь дом, не нашла ни Гарри, ни Снейпа и расстроилась, что не пожелала им удачи.       Гермиона сварила кофе, поджарила тосты и бекон и, когда появился непривычно серьезный Рон, без слов поставила перед ним тарелку.       — Спасибо, — неожиданно поблагодарил Рон и быстро управился с завтраком, вопреки обыкновению ни разу не заикнувшись о ее неумении готовить.       — Пожалуйста, — выдавила из себя Гермиона. К еде она даже не притронулась.       — Гермиона, ты это… — Рон откашлялся. — Ты не переживай. Оправдают твоего Снейпа, вот зуб даю, оправдают.       — Он не мой, — на автомате поправила его Гермиона, и Рон встрепенулся.       — Это что, к тебе тогда можно подкатить?       — Ну попробуй, — устало разрешила Гермиона. — Не боишься, что Кэти или кто там, Алисия, тебе яйца оторвет?       — Не-а. С Кэти мы разбежались на прошлой неделе. Оказалось, что у нас разные… м-м-м… темпераменты.       — Конечно! — фыркнула Гермиона. — Или ей не понравилось, что ты за ее спиной трахаешь еще и Алисию.       — Может, и так, — не стал спорить Рон.       — Черт, Рон, когда ты успел стать таким придурком?       — Подожди, дай подумать. Когда ты решила променять меня на Снейпа? — тут же отбил ее нападки парень, и Гермионе стало стыдно.       — Прости.       — Да ладно. Думаю, из нас вряд ли бы получилась пара века. Я бы постоянно лажал, ты бы меня пилила, вот оно нам надо? Зато сейчас мы снова лучшие друзья, и у меня бурная сексуальная жизнь. В отличие от твоей, — мстительно добавил Рон, покосившись на нахохленную Гермиону.       — Ой, заткнись, — вскинулась она, и Рон понял, что не ошибся в своих предположениях. Видимо, подруга не слишком преуспела в соблазнении старого одинокого зельевара.       — Все, молчу, молчу, — ухмыльнулся парень. — Я вот думаю, может, мне к Лаванде зайти? Как она вообще?       — Давно нужно было зайти, Рональд, — покачала головой Гермиона. — Ей сейчас нужна наша поддержка, из Мунго ее нескоро выпишут. Я иногда забегала к ней, когда приходила к Снейпу. Настроение у нее так себе, довольно паршивое.       Рон помолчал. Перспектива нанести визит бывшей подружке, покусанной оборотнем, немного пугала. Но он же не совсем свинья, что бы там ни говорила Гермиона, нужно и в самом деле зайти. Цветы там подарить или конфеты. Или что там девочки любят.       — Гермиона, пойдем в Нору, — неожиданно предложил Рон. — Гарри и Снейп наверняка до самого вечера в Министерстве будут, ну что тебе здесь одной сидеть? Пойдем, а? Мама давно тебя зовет, и Джинни обрадуется.       Гермиона улыбнулась. Семья. Несмотря на их расставание с Роном, они ее любят и ценят, и всегда готовы поддержать. Это так приятно — знать, что есть люди, которые всегда тебя примут.       — Не сегодня, Рон, — все же отказалась Гермиона. — Я обязательно навещу твою маму, но позже. Я хочу дождаться его… их, — тут же поправилась Гермиона, и Рон участливо похлопал ее по руке.       — Остаться с тобой?       — Нет, нет, я лучше одна.       Рон поцеловал ее в затылок и ушел, а Гермиона залпом выпила давно остывший кофе, поморщилась от горького вкуса — она забыла добавить сахар — и поплелась к своим учебникам. Книги всегда неплохо отвлекали ее от насущных проблем, зачем же теперь изменять своим привычкам?       Время тянулось отвратительно медленно, отдельные слова из учебника отказывались складываться в осмысленные фразы и предложения, и Гермиона в конце концов задремала в кресле в обнимку с «Продвинутой трасфигурацией» — сказалась-таки тревожная ночь.       Разбудил ее крик Гарри:       — Гермиона, помоги!       Она испуганно вскочила и в темноте (уже вечер?) побежала в прихожую, по пути больно натыкаясь на мебель и чувствуя, как гулко шумит кровь в ушах, а сердце отчаянно колотится в груди.       Выбежав в коридор, она увидела, как Гарри практически волочет на себе мертвенно бледного профессора.       — Гарри! — ахнула Гермиона и кинулась к ним. — Что слу…       — Грейнджер, — прохрипел Снейп, прервав готовый обрушиться на него поток бессмысленных вопросов. — Зелья! Болеутоляющее, восстанавливающее. Моя комната. Живо!       Гермиона кивнула и, перепрыгивая через ступеньки, побежала вверх по лестнице. В комнате Снейпа она перерыла всю тумбочку, прежде чем вспомнила, что она вообще-то волшебница, и призвала зелья заклинанием. Склянки жалобно зазвенели в ящичке старинного буфета, Гермиона схватила их и рванула в гостиную.       Там Гарри уже усадил профессора в кресло и сейчас помогал снимать мантию. Снейп непослушной трясущейся рукой расстегивал пуговицы сюртука и матерился сквозь зубы.       Гарри, в отличие от него, себя не сдерживал и матерился во все горло.       — Вот суки! Гребаные инквизиторы! Это наверняка противозаконно, сэр! Применять такие методы…       — Поттер, заткнитесь, — Снейп устало прикрыл глаза, по его худощавому лицу пробежала судорога боли. — И без вас тошно. Грейнджер, зелья!       Ах да! Гермиона поспешно сунула склянки ему в руку.       Зельевар одно за другим опрокинул их в себя и со вздохом облегчения откинулся в кресле.       — Что они с ним сделали? — с ужасом спросила Гермиона у Гарри.       — Вламывались в голову. А это очень-очень неприятно, Гермиона, поверь мне, — и Гарри покосился на Снейпа, но, как отметила девушка, даже без капли неприязни, скорее уж сочувственно.       — Но профессор же владеет окклюменцией, он умеет держать щиты, — изумилась Гермиона. — Почему ему так плохо?       — Там было два легиллимента, — тихо пояснил Гарри, и Гермиона охнула.       — Они делали это одновременно?       — Именно, мисс Грейнджер, — криво усмехнулся Снейп, приоткрыв один глаз. Кажется, зелья подействовали, во всяком случае он уже не выглядел так, будто собрался умереть с минуты на минуту. — Резвились в моей голове, как два невоспитанных гиппогрифа. Болваны неумелые. Даже Темный Лорд был не настолько изощренным садистом. А может, просто не додумался?       — Ох, профессор, — Гермиона прижала руки ко рту, чувствуя, как в глазах закипают слезы.       — Пришлось подключить Кингсли, чтобы забрать профессора с этого так называемого допроса. Харрис как обезумел, пытался отправить его в Азкабан в таком состоянии.       — Это твой Харрис — гребаный маньяк! — вспылила Гермиона, позабыв, что говорит о будущем непосредственном начальнике друга и в принципе не последнем человеке в Министерстве. — Что он себе позволяет? Как может применять такие живодерские методы? Да что с ним вообще такое?       — Его жену и сына в прошлом году убили Пожиратели смерти, Гермиона, — неохотно сказал Гарри. — Это многое объясняет.       Гермиона потрясенно выдохнула и встретилась глазами с напряженным взглядом Снейпа.       — Пиздец мне, — прокомментировал он и как-то коротко и зло рассмеялся. — Мисс Грейнджер, сделайте чай.

***

      Гарри спустился в кухню и неслышно подкрался к колдующей над чайником Гермионе. И, конечно, не удержался.       — Бу! — гаркнул он ей в самое ухо.       Гермиона вздрогнула, разлила чай и инстинктивно схватилась за палочку.       — Блин, Поттер, ты совсем дурак? — завопила она. — Или жить надоело? А если бы я тебя прокляла?       — Ну не прокляла же, — примирительно улыбнулся Гарри.       — А нужно было, — проворчала Гермиона, впрочем, уже беззлобно. Мальчишки. Что с них взять?       — Снейп заснул, — доложил Гарри. — Отрубился прямо в кресле.       — Неудивительно. После того, что они с ним сделали, — вздохнула девушка и наложила чары на чайник, чтобы тот не остывал.       — Слушай, Гермиона, я пойду в Нору, ладно? Там Джинни меня заждалась и вообще… — и Поттер смущенно заулыбался.       Гермиона фыркнула. Что-то подсказывало ей, что друзья собрались совсем не квиддич обсуждать.       — Иди, конечно. Почему ты вообще меня спрашиваешь? Я не твоя мамочка. Со спящим Снейпом я как-нибудь сама справлюсь.       Гарри просиял, чмокнул подругу в щеку и ушел.       — Передавай всем привет, — успела крикнуть ему в спину Гермиона.       Гарри, не оборачиваясь, махнул рукой: да, передам.       Гермиона вздохнула, потопталась в нерешительности у плиты и решила все-таки идти в гостиную. Снейп может проснуться в любую минуту, а он четко дал понять, что хочет чай.       Осторожно поставив поднос с чайником и чашками на маленький столик в гостиной, Гермиона уселась на диван и стала рассматривать спящего профессора. В комнате было темно, но свет из коридора прорезал пол яркой желтой полосой и рассеивал мрак.       Девушка жадно всматривалась в любимое лицо, понимая, что бодрствующий Снейп ни за что не позволил бы ей этого делать. Даже во сне он казался хмурым и напряженным, хотя упрямая вертикальная складка между бровями наконец-то разгладилась, отчего он казался сейчас моложе. Сколько же ему лет, вдруг заинтересовалась Гермиона. Тридцать восемь? Тридцать девять? В школе он казался им ужасно старым, сказывался этот пресловутый барьер между учителем и учеником, но на самом-то деле он ведь ровесник родителей Гарри. И Сириуса с Люпином. А Сириуса Гермиона, не стесняясь, называла по имени и обнимала при встрече.       Сама мысль о том, чтобы назвать профессора Северусом и запросто обнять, заставила Гермиону весело фыркнуть. Ага, как же. Даст он ей себя обнимать, скорее уж приложит каким-нибудь особо мерзким проклятием, вроде Вермикулюса или Дантисимуса.       «Как же к вам подобраться, профессор, — размышляла Гермиона, нервно кусая губы. — Как пробраться сквозь все эти колючки, которые он выставил, словно злобный ощетинившийся еж, и не пораниться самой? Неужели больше никто после Лили Поттер не заставит вас улыбнуться?»       Снейп спал так тихо, что казался неживым. Гермиона, привыкшая к громкому храпу Рона и беспокойному сну Гарри, внезапно встревожилась и подошла ближе. И тут же успокоилась. Худая грудь профессора мерно вздымалась под неизменным черным сюртуком, на котором она только сейчас увидела потеки крови. Сердце ее снова противно заныло от такой несправедливости, дыхание сбилось, а кулаки непроизвольно сжались. Вот уроды! Когда они уже оставят его в покое? Смаргивая подступающие слезы, Гермиона нерешительно погладила его темные волосы.       Снейп вздрогнул и проснулся. Но не отодвинулся. Своими невозможными угольно-черными глазами он, казалось, прожигал ее насквозь.       — Мисс Грейнджер, — его охрипший после сна голос гипнотизировал, притягивал, и Гермиона инстинктивно подалась ему навстречу. — Где мой чай?       Что? Где? Чай?       Гермиона разочарованно вздохнула. Она-то, разомлевшая от его близости, надеялась хотя бы на поцелуй. Идиотка. Ну, чай так чай.       Девушка включила свет, разлила горячий ароматный напиток по чашкам и отлевитировала одну из них прямо в руки профессора, пролив по дороге, возможно, нарочно несколько капель ему на брюки. Снейп поморщился, но ничего не сказал.       — Это больно? — не выдержала Гермиона.       — Что именно? — поднял брови зельевар.       — Когда в твою голову лезут сразу два легиллимента.       Снейп помолчал, отхлебнул чай, потом пожал плечами.       — Нормально. Бывало и хуже.       И снова сердце Гермионы будто сжала тяжелая ледяная рука. Если такое для него нормально, то что тогда ненормально? Сколько же боли ему приходилось терпеть, находясь на службе у двух господ?       — Что с вами, мисс Грейнджер? — спросил вдруг Снейп, и Гермиона поняла, что стонет сквозь зубы от жалости к нему.       — Ничего, — она выдавила из себя кривую улыбку. — Все хорошо.       — Жалеете меня? — издевательски протянул Снейп.       Гермиона дурой не была и понимала, что жалости к себе профессор не потерпит. Оттолкнет еще дальше, и все то тщательно выстраиваемое ею хрупкое подобие дружбы между ними полетит в тартарары.       Поэтому она ответила слишком громко, слишком поспешно:       — Нет! Не жалею!       — Врете вы все, мисс Грейнджер, — неожиданно мирно сказал Снейп и с трудом поднялся из кресла.       Гермиона дернулась, но все же, хоть и с трудом, удержала себя на месте и не помогла ему. Сейчас точно не время.       Чуть прихрамывая — трость-то осталась в прихожей или куда там ее Поттер запихнул — Снейп прошел через всю гостиную, поставил пустую чашку на столик и сел на диван рядом с Гермионой, вытянув вперед длинные ноги.       — Не стоит меня жалеть, мисс Грейнджер, — не глядя на нее, жестко произнес он. — Лучше себя пожалейте. Что с вашими родителями?       Неожиданность вопроса заставила Гермиону широко открыть глаза и с шумом втянуть в себя воздух.       Снейп внимательно смотрел на нее, на ее побелевшее лицо и мелко дрожащие губы. Так-так-так, кажется, он попал в самое больное место.       — По… почему вы спрашиваете?       — Потому что хочу знать. Что с ними произошло? Я знаю точно, что Пожиратели смерти их не убивали. Так что же с ними?       — Я стерла им память, — выдавила из себя Гермиона так долго мучившую ее правду и все-таки заплакала.       — Вы… что?       О, кажется она все же смогла удивить Снейпа.       — Стерла им память обо мне, — повторила она, кулачком вытирая с лица слезы. — И внушила, что они всю жизнь мечтали путешествовать. Они продали дом и уехали в Австралию. Там некоторое время попутешествовали по стране, потом осели на побережье.       Снейп молчал долго. Так вот как девочка смогла спрятать родителей от Пожирателей. Вот на что пошла. Отчаянная. Гриффиндорка на всю голову и никак иначе.       — Вы все правильно сделали, мисс Грейнджер, — наконец сказал он, и Гермиона улыбнулась сквозь слезы. Оказывается, ей так важно было его одобрение.       — И где же они сейчас, вы знаете? — снова спросил Снейп.       — Да, мне Кингсли помог выяснить. Они сейчас живут в Таунсвилле, открыли свою клинику, они же стоматологи, купили дом… и даже не догадываются, что у них есть дочь.       — Почему вы не поедете туда и не снимите заклятие? — поинтересовался Снейп. — Боитесь, что не справитесь?       — Нет, нет, я смогу… просто…       — Просто что?       — Просто я боюсь! — зло выкрикнула Гермиона. — Представьте себе, боюсь! Это вам не мамино платье порвать или папину машину поцарапать! Это серьезно, очень серьезно! Они будут в ярости, они могут меня не простить. Мне страшно, так страшно. Страшнее, чем было в Малфой-мэноре… вы понимаете? — последние слова она прошептала уже чуть слышно.       — Я понимаю, мисс Грейнджер, — Снейп смотрел прямо на нее и что-то, похожее на сочувствие, было в его суровом взгляде. — Понимаю, но вам придется это сделать. И не медленно и постепенно, а резко, быстро и больно, как сорвать пластырь. Но вы обязательно справитесь. И ваши родители вас поймут.       Он сказал «поймут», а не «простят». Гермионе хотелось услышать немного другое и поэтому она решилась спросить:       — А вы… вы бы простили?       На этот раз Снейп молчал еще дольше, и сердце Гермионы неистово колотилось в груди в ожидании его ответа.       — Я не знаю, мисс Грейнджер, — после долгих минут молчания решил признаться он, в душе понимая, что, разумеется, никогда бы не простил того, кто лишил его выбора и памяти. Но сказать ей это, видя перед собой ее горящие надеждой глаза, он не мог. И потому сейчас тщательно подбирал слова. — Я не знаю. Но я не могу быть объективным — у меня нет дочери, да и скорее всего уже и не будет.       Гермиона настолько боялась услышать его категорическое: «Нет, не простил бы», что довольствовалась и этим осторожным ответом. Ну, а на замечание о дочери просто не могла не отреагировать.       — Сэр, ну конечно же у вас будет дочь или сын и возможно даже не один, — улыбнулась девушка.       — Упаси меня Мерлин от детей и всего, что с ними связано, — фыркнул Снейп. — Да и кому нужен стареющий шпион в отставке с более чем подмоченной репутацией?       — Мне нужен! — подумала Гермиона и в следующую секунду поняла, что сказала это вслух. Ох, черт-черт-черт, что же теперь делать?       Снейп оцепенел. Ведь одно дело догадываться о глупых чувствах бестолковой девчонки и совсем другое точно о них знать.       Северус перевел на нее внимательный взгляд и сразу же понял, что девушка отпираться не будет.       Гермиона выглядела немного растерянной, но тем не менее гордо задрала подбородок и смело посмотрела ему в глаза. Весь ее мятежный вид разве что не кричал оглушительно: «Ну да, нужен! И что ты теперь будешь с этим делать?»       Ладно, попробуем по-другому.       Снейп быстрым движением схватил ее за руку, притянул к своему лицу и… понюхал запястье.       Гермиона приоткрыла рот от удивления. Нет, она, конечно, не ждала, что в ответ на ее нечаянное признание Снейп схватит ее в объятия и покроет поцелуями (хотя было бы неплохо), но руки-то нюхать зачем?       — Любовное зелье вы не пили. Никакое из мне известных, — уверенно заявил Снейп, и Гермиона закатила глаза. Ну конечно! Ищет причину ее влюбленности в него.       — Я в курсе, — процедила она.       — Дайте вашу палочку.       Гермиона уже поняла, куда он ведет, и, разочарованная, безропотно протянула ему волшебную палочку.       «Ну ищи, ищи, — мстительно подумала она, — все равно никакого проклятия не найдешь, многие искали.»       Снейп поставил ее перед собой и стал ходить вокруг, вычерчивая диагностирующие руны в воздухе на уровне ее груди, живота, бедер. И чем больше заклинаний он использовал, тем сильнее хмурился.       — Ничего не понимаю, — наконец признал он.       — А, по-моему, все предельно ясно, сэр, — пробубнила Гермиона, слишком расстроенная его реакцией, чтобы даже заинтересоваться неизвестными ей заклинаниями. Она ему тут практически в любви призналась, а он круги вокруг нарезает и палочкой машет, ну что за чурбан бесчувственный, в самом-то деле?       — Не зелье, не проклятие, тогда что же? — продолжал вслух рассуждать Снейп, не в силах поверить, что на самом деле он, старый угрюмый зельевар, нужен этой солнечной девчонке. — Проиграли пари своим недалеким друзьям, мисс Грейнджер? — выдвинул он последнее предположение.       Гермионе захотелось его ударить. Сильно, больно. А потом, возможно, спрятаться в своей комнате и разреветься.       — Нет, профессор Снейп, — злобно прошипела она. — Но вы думайте дальше, не стесняйтесь.       Снейп наконец остановился прямо напротив нее.       — Вы с ума сошли, мисс Грейнджер? — строго, совсем как раньше в школе, спросил он.       И Гермиона поняла, что первый шаг придется сделать ей. В конце концов, только она из них двоих из Гриффиндора.       — Да! — твердо сказал она и шагнула к нему. — Да, — повторила Гермиона и сделала последний маленький шажок, прижавшись своей не самой выдающейся, чего уж там, грудью к его горячему телу.       Снейп сглотнул. Близость красивого юного тела будоражила кровь, а от смелого признания сносило крышу, и почему-то хотелось схватить ее, ворваться языком в призывно приоткрытый рот, утащить в свою пещеру и долго-долго не выпускать оттуда.       Но нельзя, ни в коем случае нельзя. Недопустимо и так сокрушительно неправильно хотеть ее, но Снейп смотрел в ее упрямое лицо, чувствовал сладкий свежий аромат ее духов, ощущал податливость молодой упругой груди и отчаянно, неистово хотел.       А в мозгу пульсировала и не давала покоя мысль: «Нельзя… нехорошо… запретно… такая молодая, такая красивая, чистая, не для меня… неправильно… неправильно!»       И Снейп отступил на шаг назад.       — Что, мисс Грейнджер, — издевательски протянул он, — покопались в моих воспоминаниях и придумали себе образ трагического героя?       Гермиона широко раскрыла глаза. Что он такое говорит?       — Наверное, ревели по ночам в подушку и представляли, как делаете меня счастливым? — продолжал безжалостно Снейп.       — Что? — завопила Гермиона. — Да нет же!       — А может, вы уже и имена нашим будущим детям придумали?       Гермиона была настолько унижена, что терять уже было абсолютно нечего, и потому она ядовито, в тон ему, усмехнулась:       — Нет, сэр, так далеко я не загадывала. Пока мои фантазии не заходили дальше бурного секса с вами.       Вот тебе, получи, гад слизеринский!       Снейп, естественно, в душе опешил, но вида не подал.       — Секса со мной, говорите? — прищурился он, окидывая оценивающим взглядом ее фигуру. — Ну что ж, мисс Грейнджер, вы, конечно, не в моем вкусе, но я ж не дурак, чтобы отказываться. К тебе или ко мне? — неожиданно переходя на ты, ухмыльнулся он.       Снейп, разумеется, блефовал, но девушка-то этого не знала. Гермиона стояла как оплеванная, горячие слезы уже закипали в глазах, и она еле держалась, чтобы не расплакаться от досады и унижения прямо здесь перед ним. Не так она себе это представляла, совсем не так. Вот как бы теперь уйти, не сбежать, не ретироваться, а именно уйти с высоко поднятой головой и сохранить хоть крохи достоинства, по которому сейчас так бессердечно потоптался Снейп.       — Знаете, сэр, — дрожащим от обиды голосом начала Гермиона, — когда мои чувства смешивают с грязью, у меня как-то пропадает настроение заниматься сексом, уж извините. Доброй ночи.       И ушла. Как и хотела, гордо задрав подбородок и напоследок хлопнув дверью чуть сильнее, чем было нужно.       А уже потом, в тишине своей комнаты, наконец разревелась.