Я видел тебя во сне

Он очнулся на диванчике зала ожидания в кинотеатре. Красная кожаная обивка, красный потолок, стены на тон темнее, но тоже красные. Режет глаз, раздражает. Зачем вообще делать всё таким красным? Экраны под потолком светятся ярко-голубым, но названий фильмов на них не наблюдается. Людей за кассами или где-то ещё тоже. Зато напитки и попкорн заманчиво подсвечиваются со всех сторон. Ёнджун знает, что нельзя. Он здесь уже был. Он садится — кожа на диване неприятно скрипит — и осматривается, разминая конечности. Тихо шумят холодильники, но больше ни звука не слышно. Так всегда, остальные появляются позже, будто первое время не замечают его присутствия здесь. Поднявшись, он идёт к игровым автоматам. Внимание привлекает какой-то файтинг; он играл в них в детстве. Глупо, конечно, здесь это делать, но желание берёт верх. Да и он пока не придумал, куда пойти и чем ещё заняться. Шарится по карманам, но там, как всегда, пусто. Опускает взгляд вниз, и — о чудо — прямо рядом с ногой валяется жетон. Ёнджун довольно улыбается, поднимает его с пола и с пару секунд разглядывает. А затем тянется к автомату, чтобы закинуть монетку внутрь, но кто-то хватает его за руку, и он резко вздрагивает, поворачиваясь. — Твою мать! Чёрт… Зачем так делать? — Он потирает пальцами переносицу, чтобы успокоиться, и вздыхает. — Хе-хе. Прости. Ты просто каждый раз очень мило пугаешься. Ёнджун поднимает взгляд и видит перед собой уже знакомое лицо. Они видятся каждый раз, когда он сюда попадает. Бомгю улыбается, и у второго злости не остаётся — как рукой сняло — но виду он не подаёт: всё ещё хмурится, перекатывая жетон между пальцами. — Дождёшься ты у меня. Давно здесь? — Не-а, только пришёл. Ёнджун поворачивается к автомату и подкидывает жетон, начинает игру. Бомгю стоит рядом и смотрит, иногда кидая замечания и крича почти в самое ухо. Старший морщится, но не отвлекается до победного конца. Буквально победного. — Ура-а! — Бомгю поднимает руки над головой и прыгает на месте. Ёнджун довольно улыбается. — Куда пойдём? — М… — Он останавливается и, задумавшись, трогает свои губы пальцами. Ёнджун немного подвисает. — Идём в парк? Мы так и не дошли до колеса обозрения. — Давай. Вечереет. Они выходят из большого кинотеатра и одновременно глубоко вдыхают свежий воздух. На дворе осень; пока они идут в сторону парка, под ногами кое-где шуршат листья. Машин совсем нет, ни одного прохожего. Только за воротами парка появляются люди. Пахнет сахарной ватой, дети выпрашивают сладости и воздушные шарики у своих родителей… — Тоже хочу шарик, Ёнджун-а, — тянет Бомгю и виснет на его руке. — Ёнджун-хён, — поправляет старший и скидывает его руки со своей. — Даже если бы у меня были деньги, не стал бы тратить на такую ерунду. — Противный. Ну хоть покатаешься со мной? — М… Думаю, с высоты будет хорошо видно город. — И закат! Солнце почти село. Они проходят по билетам младшего и занимают кабинку. Кроме них, на колесо никто не пришёл — это немного странно, но думать об этом не хочется. Думается вообще о чём-то из ряда вон выходящем. Они видятся с Бомгю третий раз, всегда встречаются и проводят время в пределах кинотеатра, огромного торгово-развлекательного центра и парка аттракционов рядом. За торговым центром также видно большие красные палаты и фургончики — цирк. Места очень знакомые, особенно по атмосфере. Ёнджун явно был здесь когда-то, может быть… в детстве? Знакомые запахи, звуки, иногда даже лица (только мелькают, тут же скрываясь за поворотом). И всё же, странное чувство чего-то неестественного, неуютного и тревожного каждый раз оседает на дне души. Настроение не то чтобы новое и непривычное, поэтому значения он не придаёт. Усевшись в кабинку друг напротив друга, они какое-то время просто о чём-то разговаривают. О чём-то неважном, чего даже не вспомнят через несколько часов. Колесу потребуется примерно полчаса, чтобы сделать полный оборот. Поэтому спустя десять минут оба парня уже с восхищением наблюдают за тёмным городом на фоне яркого тёплого заката. — Как красиво-о, — тянет Бомгю, и Ёнджун переводит взгляд на его лицо. Ещё при первой встрече он заметил, как тот красив. На него приятно смотреть. Мягкие черты лица, большие, всегда сияющие глаза, пухлые губы… Он кажется хрупким, хоть и не совсем является таковым. «Да, красиво», — думает и слегка улыбается. Время замирает. Слышится громкий скрежет. Их чуть наклоняет вбок, и Бомгю резко поворачивается к Ёнджуну. В его глазах настоящий ужас; колесо разваливается, они падают. Бомгю хватается за плечи Ёнджуна, и тот прижимает его к себе. Ему тоже страшно; скрежет режет уши, а деваться уже некуда — счёт идёт на секунды. Только когда кабинка стремительно летит вниз, намереваясь разлететься вдребезги и расплющить в кровавое месиво её содержимое, Ёнджун вспоминает, что забыл спросить самое важное. Он резко открывает глаза и тяжело дышит, с минуты три пялясь в стену перед собой. Затем переводит взгляд на плакаты и рассматривает свою комнату, пытаясь вспомнить, что ему снилось. Мозг упорно не хочет воспроизводить детали. Как всегда, одни обрывки, и те мутные, без особого смысла. Ёнджун пытается ухватиться хоть за что-нибудь, но ничего не получается, и он только злится. Тяжело вздохнув, он поднимается с кровати и, натянув шорты, отправляется умываться и искать на кухне завтрак. На часах десять утра, торопиться некуда… В этом году его отчислили из университета за пропуски, на третий курс он не прошёл, поэтому он уже седьмой месяц сидит дома. У родителей, которые любезно позволили ему немного погонять балду. При условии, что он либо восстановится к концу года, либо найдёт работу. Год постепенно подходит к концу, поэтому нужно понемногу начинать шевелиться. На учёбу возвращаться не хочется, но и адекватную работу без диплома мало где найдёшь. Он до сих пор совершенно не знает, чем по жизни хочет заниматься. Все варианты, которые он перебирал в голове или искал в интернете, все результаты, которые показывали тесты на профориентацию, не казались ему в достаточной мере интересными. У него были хобби, но он боялся потерять интерес и к ним, если попробовал бы углубиться. Например, в музыку. В тринадцать он выпросил свою первую гитару и к шестнадцати уже мог играть все свои любимые песни. В восемнадцать записал собственную в спальне, но этим всё и ограничилось. Инструмент достаёт — и хорошо, если хотя бы раз в месяц. Ещё пару лет назад неожиданно загорелся изучением рыб. Но особой любви к ихтиологии не случилось, и где-то спустя месяца три он забыл это дело. За семь месяцев сидения дома пришлось научиться готовить. По крайней мере, что-то простое вроде омлета или сэндвичей. Коронное блюдо — кекс в кружке. Вот и этим утром без него не обошлось. К кексу Ёнджун заваривает себе крепкий кофе и устраивается на диване в гостиной, включив телевизор. Ничего интересного, как всегда, не показывают, но подключаться к сети не хочется, поэтому он бездумно листает каналы, пока не натыкается на какой-то научный. Рассказывают про самое большое в мире колесо обозрения. Ёнджун откусывает кекс и пялится в экран. Что-то говорят инженеры, мельком показывают чертежи, карту местности, и вот он — огромный, горящий с наступлением ночи всеми цветами радуги глаз. Ёнджун громко сглатывает и замирает. Что-то такое он уже недавно видел. Но он никуда не выбирался и включил телевизор впервые за неделю. Где-то в интернете? Нет, он бы не стал заострять внимание на этом. Странное чувство дежавю не даёт покоя, но только до тех пор, пока он не выключает телевизор. Затем обычная рутина: прибрать за собой на кухне и в комнате, покормить рыбок (что входит в его обязанности с тех пор, как их завели по его же инициативе) и, наконец, поиграть в приставку. В основном так и проходит первая половина дня. Пообедав тем, что любезно приготовила мама, он обычно проводит время у себя в комнате. Реже выходит гулять: одному быстро наскучивает, а все друзья в основном либо завалены учёбой, либо живут в сотнях километрах от его дома. Буквально. В интернете он довольно популярен. Он ничего не снимает, но ведёт блог, где часто пишет свои мысли на обозрение достаточно большого количества людей. За четыре года собралось немало единомышленников, и Ёнджун, по правде сказать, немного гордится своим достижением. Но только немного. Никакого дохода это всё ещё не приносит. В этот вечер он лежит на кровати и листает ленту рекомендаций, нет-нет — да оставляя под чьим-либо постом комментарий. В один момент его привлекает публикация, в которой кто-то жалуется, что не может вспомнить детали сна. Что действительно интересно, автору поста сегодня снилось колесо обозрения. — Хм. Интересно… Ёнджун открывает профиль и приподнимает брови. На аватарке — плюшевый медведь, всего семь подписок и три подписчика. Как это оказалось в его рекомендациях? В любом случае, больше ничего интересного в профиле нет. Какие-то бредни про знаки зодиака, гадания и прочую эзотерику. Немного разочарованный в сегодняшнем дне, Ёнджун ужинает с родителями, принимает быстрый душ и готовится ко сну.

***

Фильм заканчивается, и на большом экране появляются титры. Включается свет. Ёнджун потягивается после долгого сидения на одном месте и встаёт. В зале, кроме него, никого — оно понятно, сейчас середина дня, да и сам фильм не особо популярный. Вроде бы. Лиц актёров не вспомнить, да и сюжет тоже как-то прошёл мимо. На плечо ложится чужая рука, и Ёнджун вздрагивает, поворачиваясь. — Привет. — Бомгю ярко улыбается и смотрит прямо в глаза. Кажется, этот образ надолго останется в голове старшего. Он уже и не сопротивляется. Кто вообще запрещал любоваться красивым? — Привет. Есть идеи, куда пойдём сегодня? Они выходят из здания кинотеатра и одновременно глубоко вдыхают осенний воздух. — Кажется, парк сегодня закрыт, — немного подумав, говорит Бомгю. — Ты любишь цирк? — Не знаю… — Они не спеша идут в сторону торгового центра. Дует несильный ветер, людей вокруг нет. — Как-то не задумывался. А что? — Хочу сходить, пока он не уехал. Будет фаер-шоу. — О… Звучит неплохо. — Отлично, вот и решили! Минуя торговый центр, они направляются к цирку. Огромная, круглой формы красная палатка окружена расписными фургончиками, афишами, флажками и невообразимым количеством фонариков. В воздухе и в палатке сильно пахнет попкорном и карамелью. Есть не хочется, поэтому парни сразу занимают свои места где-то в среднем ряду. Ёнджун замечает, как становится шумно вокруг. Все места уже заняты, три сотни людей ждут представления. Когда свет софитов приглушается, начинает играть энергичная мелодия, на сцену выходит клоун с маленькой собачкой. Костюм у клоуна яркий, как и положено, выбеленное лицо и нарисованная от уха до уха красная улыбка. Собачка весело скачет вокруг, а клоун первые полминуты хохочет, как безумный. Ёнджун начинает немного сомневаться, могут ли ему вообще нравиться цирки. К середине выступления становится интереснее: собачка оказывается идеально выдрессированной, и без юмора не обходится. Следующими на сцену выходят девушки-акробатки. Красивые костюмы и пирамиды из десяти человек вызывают у зала тихие вздохи восхищения, и Ёнджун невольно засматривается. Выступление и правда захватывающее. Звучат аплодисменты, и вот арена погружается во мрак. Он чувствует, как Бомгю легонько трогает его руку и наклоняет голову к уху. — Кажется, сейчас. Ответить не успевает: раздаётся дробь барабанов, и зажигается факел. В центре довольно внушительных размеров мужчина; на голом торсе виднеются несколько кожаных ремней, на груди и плечах — татуировки майя, на ногах — простые штаны; он босиком. Зрители в ожидании молчат, а мужчина медленно, извиваясь, как змея, танцует с факелом. Огонь яркий, бьёт в глаза яркими всполохами, но отвернуться не получается. С первым звуком гитары артист проводит факелом в опасной близости от своего лица и буквально лижет огонь языком. Затем поджигает второй конец факела и начинает танцевать быстрее, крутя его в руках. Зрелище захватывающее, но через пару минут мужчина решает поджечь ещё и натянутую за спиной сеть. Все ахают и смотрят на него, как заворожённые; танец всё больше походит на транс. Ёнджун поворачивается к Бомгю, хочет что-то сказать, но тот не отводит взгляд от сцены и тычет пальцем вперёд, говоря одними губами: «Смотри». Ёнджун поворачивает голову обратно и замирает, распахивая глаза. Мужчина поднимает факел над головой и выплёскивает изо рта пламя. Огонь тут же раздувается до невероятных размеров, освещая каждый угол шатра. Пол и первые ряды охватывает пламенем, раздаётся чей-то вопль, и все начинают вскакивать со своих мест. Огонь распространяется с неимоверной скоростью, стараясь поглотить всё на своём пути. У входа образовывается толкучка; ткани палатки полыхают, слепя глаза. Ёнджун жмурится, на ощупь пытаясь найти руку Бомгю. Он должен что-то спросить… Что-то важное. Лёгкие наполняет едкий дым, и он проваливается во тьму. Ёнджун открывает глаза и морщится, пытаясь сглотнуть. Горло так пересохло, будто он не пил воду по меньшей мере неделю. Он встаёт, выпивает два бокала воды разом и прислушивается. Телефон звонит. С негромким раздражённым рыком он идёт обратно в комнату и отвечает на звонок. — Ты встал? — раздаётся мамин голос, и он чуть хмурится. — Давно уже. Чего? — Звонила тётя. Просила забрать помидоры… — О боже… — Не ёрничай. Сходи, пока она дома. Сегодня пасту хочу приготовить. Понял? — Да понял, понял. Уже собираюсь. Сбросив звонок, он глубоко вздыхает и отправляется умываться. Помидоры… Наверняка целую тонну тащить придётся, как обычно. Не спеша позавтракав перед телевизором, он идёт собираться. Джинсы и лёгкая толстовка по погоде. Сегодня тепло, но серо, в любой момент может пойти дождь. Сунув телефон в карман, Ёнджун выбегает из дома и быстрым шагом направляется к тёте. Она живёт не так далеко и никогда не отличается особыми гостеприимством и разговорчивостью, поэтому уже спустя пятнадцать минут он с двумя полными пакетами громадных помидоров спешит домой. Ветер усиливается, в воздухе буквально пахнет дождём, а мокнуть не хочется. По дороге он пытается вспомнить свой сегодняшний сон. Ведь он проснулся от чего-то. Огонь?.. Ёнджуна вдруг резко сбивают с ног (а с этим и с мысли), и он больно приземляется на копчик, роняя оба пакета. Помидоры радостно укатываются каждый в своём направлении, а перед глазами мельтешит, когда он пытается подняться. — Да твою ж… мать! — в сердцах кричит Ёнджун и поднимает свирепый взгляд на виновника аварии. А в следующий момент замирает, позабыв обо всём на свете на несколько секунд. Парень напротив смотрит так же ошарашенно. Он загнанно дышит, густые волосы растрёпаны, рубашка в клетку смешно топорщится из брюк. В дополнение ко всему за спиной виднеется чёрный чехол для гитары. Парень резко вскакивает, хватаясь руками за ремень чехла, и хочет оббежать Ёнджуна, попутно бросая извинения. Тот, возмущённый до глубины души, вскакивает за ним и резко тормозит, разворачивая к себе. — Ну нет, пацан. Быстро помог мне собрать помидоры, иначе получишь по самое не хочу. — Боже, я и так опоздал на пятнадцать минут! Отвали со своими помидорами! — Парень жмурится и кивает. — Давай, бей, только быстрее. — Чего? — Ёнджун растерянно смотрит на него и немного ослабляет хватку. Вообще-то, он не особо любит драться. Просто хотелось припугнуть. А такой реакции он никак не ожидал. — Ладно, давай потом ударишь? — Почувствовав неуверенность в чужом голосе, парень быстренько выбирается из хватки и ретируется за ближайший поворот. Ёнджун ещё какое-то время тупо смотрит ему вслед и пытается вспомнить, где он видел это лицо. Парень показался ему знакомым, но, где они могли встретиться, он понятия не имеет. Из мыслей выводят раскаты грома вдалеке. — Чёрт, помидоры. Он быстро собирает все овощи, которые удаётся найти, и возвращается домой. Спустя пару минут начинается сильный ливень. Дома сидеть в такую погоду чуть менее совестно и чуть более уютно. Ёнджун не спеша поедает бутерброды с сыром и помидорами, наблюдая за рыбками в аквариуме. Все они медленно плавают почти у самой поверхности воды. Плохая погода… Если рыбки роются в грунте, будет солнце. Плавают у поверхности — с большей вероятностью погода испортится. Мама никогда не понимала рыб в качестве домашних питомцев. И всё равно каждый раз переживала чью-то аквариумную смерть. Вдоволь насмотревшись, он идёт в свою комнату и до ночи занимается тяжким ничем.

***

Целую неделю Ёнджуну не снятся сны. Он забывает и о колесе обозрения, и о том парне с гитарой. Он загружен свалившимися делами по дому, мыслями о работе и блоге. Плохой погодой. Этой осенью как-то особо много дождей. Ещё он договаривается прийти в субботу на собеседование в магазин. Обычный круглосуточный на соседней улице. Хоть что-то для начала. Работка не особо сложная, зато родители хоть ненадолго оставят в покое. В субботу он одевается потеплее и в назначенное время выходит из дома. Перепрыгивая лужу, вляпывается кроссовком в грязь и ругается, пугая прохожих. Как только он начинает стараться и что-то делать, мир вокруг сходит с ума, всё валится из рук, портится погода, убегает кофе. Кроссовки оставляют грязные следы на только что вымытом полу магазина, куда он пришёл устраиваться. Перебросившись буквально парой фраз с директором, Ёнджун направляется в зал, чтобы взять домой молоко. Завтра в три часа дня первый выход, так что настроение немного поднимается. Он не глядя расплачивается и выходит на улицу. Снова начался дождь, причём довольно сильный. Идти не так далеко, но он всё же решает немного подождать. Одна из рыбок сегодня утром рылась носом в камушках. Глупая. Открывается дверь, и боковым зрением Ёнджун замечает, как кто-то становится рядом. Он поворачивает голову и смотрит на того самого парня с гитарой. Только теперь он без инструмента и с огромным пакетом лапши быстрого приготовления вперемешку с энергетиками. Парень наблюдает за дождём какое-то время, а затем, видимо почувствовав на себе чужой взгляд, поворачивается к Ёнджуну. И явно тут же узнаёт его, чуть заметно дёргая плечами и распахивая глаза. Ёнджун щурится. — Ну что, сейчас у тебя есть время? — Извини за помидоры, правда. Мне репетитор и так чуть голову не снёс… — извиняется, вроде, искренне. Ёнджун замечает, что рука, которой тот держит пакет, вся в пластырях, из-под рукава рубашки торчит бинт. Он снова поднимает взгляд, парень тут же отводит свой и опять смотрит на дождь. Бить его желания теперь нет абсолютно, но вдруг появляется другое чувство. — А мы раньше… нигде не встречались? — всё-таки решает спросить. На него снова смотрят сначала пристально, а потом — с неожиданной улыбкой. — Если это такой способ подкатить, то он дурацкий. — Ч… с чего?.. Что?! — Ёнджун наблюдает за тем, как парень напротив довольно лыбится, стараясь сдержать смех. — Ты дурной? — А что, разве я недостаточно красивый для тебя? Видел бы ты своё лицо, помидорчик. А-а-а! Ёнджун замахивается, но парень ловко уворачивается и бежит под дождь, крича при этом на всю улицу. «Не иначе как больной», — думает Ёнджун. А потом всё равно бежит за ним, стараясь догнать и воплотить в реальность вновь появившееся желание врезать ему. Они бегут по мокрому тротуару, привлекая внимание прохожих. Парень с пластырями на руках громко хохочет и резко сворачивает в один из частных домов. Ёнджун останавливается, тяжело дыша, смотрит на номер дома и хмыкает. Если он тут живёт, то, получается, они соседи через два дома. Вернувшись к себе, он первым делом отчитывается маме о работе, убирает молоко в холодильник и принимает горячий душ. К вечеру дождь перестаёт идти совсем и небо окрашивается в яркие закатные краски. Ёнджун какое-то время наблюдает из окна, а затем погружается в пучины интернета, засыпая только к двум часам ночи.