Я видел тебя во сне

Он весь день думает о том, что нужно было взять номер Бомгю. Или какую-нибудь страничку в соцсетях. У того явно мало свободного времени, и только, как Ёнджун понял, в понедельник нет пар. Зато есть репетитор. Интересно, что за репетитор его учит? За раздумьями и работой проходит целый день. Вторник и среда ничем не радуют: погода вконец испортилась, а покупатели обозлились на весь мир. Даже «любимая» старушка куда-то пропала. Ёнджун надеется, что с ней всё в порядке, считая кассу вечером четверга. Завтра выходной… И погоду, вроде, хорошую обещают, но он совершенно не представляет, чем заняться. Сдав смену, Ёнджун накидывает куртку и выходит из магазина. Но не успевает пройти и двух шагов, как в него буквально влетают с большой скоростью. Он обхватывает этого кого-то за плечи и смотрит в огромные глаза Бомгю. — Ёнджун. — Тот тяжело дышит и понемногу приходит в себя, держась за локти старшего. — Ты в магазин? — Да… Надеялся успеть в твою смену, но… ты уже уходишь? — Обратив внимание на то, как они стоят, он опускает руки и смотрит немного грустно. — Ну да. Домой… А что хотел-то? Я тебя проводить могу, если хочешь. Бомгю сразу быстро кивает и забегает в магазин, Ёнджун — за ним. Он молча наблюдает, как младший хватает с полок несколько бутылок пива и идёт на кассу. — Тяжёлый день? — спрашивает, когда они выходят на улицу. Бомгю медленно вздыхает и поднимает голову, смотрит на мелкий дождь в свете фонаря. Такой дождь не слышно, и он почти не чувствуется, но со временем ты вдруг понимаешь, что промок до нитки. — Как раз один из тех, когда хочется напиться до беспамятства. Прогуляю завтра. Хочешь со мной? — Мне прогуливать нечего, так что я не против. — А дома тебя не ждут? — Бомгю чуть склоняет голову вбок и смотрит. — Нет. Спят уже, небось. Оказавшись у младшего, они снимают куртки и идут сначала в кухню на поиски закуски. Соорудив лёгких бутербродов, сгребают бутылки и перемещаются в комнату Бомгю. Ёнджун глубоко вдыхает и осматривается. За пару дней ничего не поменялось и непривычный, но приятный запах никуда не делся. Бомгю скидывает подушки на пол, и они удобно устраиваются на ковре друг напротив друга. Какое-то время оба молчат, смотрят каждый в свою сторону и медленно пьют. — Есть смысл спрашивать, что произошло? — решает подать голос Ёнджун. В ответ слегка улыбаются, и старшему кажется, что улыбка эта очень уж грустная. — Возможно, мне стоит выпить ещё немного. Я, вообще-то, быстро пьянею. — Он сам себе кивает и немного отпивает. — Это хорошо, что мы у тебя дома, а не где-то ещё, — замечает старший и вздыхает, откидываясь спиной на диван. — Кстати. Что у тебя вон там? Бомгю следит взглядом за рукой Ёнджуна, указывающей на шкаф с разного рода необычными штуками, и воодушевлённо вскакивает, чтобы что-то оттуда достать. Через секунду на ковре лежит гигантская книга с очень красивой обложкой: она тёмная, с переливающимися на свету звёздами. Ёнджун проводит пальцем по флокированному названию и читает: — Сонник. — Он поднимает взгляд и смотрит на младшего с некоторым сомнением. — Ты серьёзно? А тот действительно выглядит серьёзно, хмурясь и молча открывая книгу. — Скажи мне, Ёнджун… — Хён, — тут же поправляет старший, и Бомгю чуть заметно дует губы. — Ёнджун-хён, какого числа у тебя день рождения? — Тринадцатого… сентября. Погоди, ты ещё и в гороскопы веришь? — О, ну надо же, сестринский знак. Хотя оно и понятно. — Он бросает на старшего грозный взгляд, и Ёнджун тяжело вздыхает. — Что тебе там понятно? — Да так, сделал кое-какие выводы. «Он явно дразнится», — думает Ёнджун и прожигает Бомгю взглядом. Но тот, кажется, непоколебим, и никаким взглядом его не возьмёшь. — Помнишь, что тебе снилось в ближайшее время? — Возвращается к соннику и не спеша листает, ожидая ответа. Ёнджуну хоть и не близка эта тема от слова совсем, да и разбираться в ней не хочется, но он пытается что-то вспомнить. — Я плохо запоминаю сны, если честно. Ты в это всё правда веришь? — Сны содержат в себе все наши сокровенные и глубоко потаённые желания. Даже если кажется, что тебе приснился лютый бред или кошмар. Правильно истолковав их, мы поймём, что тебя гложет или ждёт в ближайшем будущем, — завершает свою речь лёгкой загадочной (Ёнджун не может подобрать другого слова) улыбкой и открывает страницу на букве «П». — Звучит всё ещё сомнительно. — Зануда, — обрывает младший и уворачивается от пинка, параллельно ища что-то в соннике. — Я некоторое время практиковался в осознанных снах. У меня даже что-то получалось поначалу, но потом стали сниться кошмары, половину из которых я забывал. Я… хорошо помню парк развлечений. Бомгю немного понижает громкость голоса и вычитывает пару строчек. Ёнджун ждёт, но тот ничего не говорит, только берёт бутылку и отпивает прилично, после чего следует отрыжка. — Ой… Пх. Оба смеются, и Ёнджун разворачивает к себе книгу, листает, пробегаясь глазами по строчкам. «Цирк — наяву оказаться жертвой самообмана. Необычная, запутанная жизненная ситуация», — вычитывает и скептически выгибает бровь. Когда это он себя обманывал? Да и в жизни всё вполне себе спокойно и… А ведь правда, ему не так давно снился цирк. Когда же это было? И деталей не вспомнить. Он был не один — это точно, но с кем? С ним рядом кто-то сидел. Ёнджун поднимает взгляд на младшего и тут же пугается. Тот сидит в обнимку с уже пустой бутылкой и ревёт. — Эй, эй… Ты чего? — Он подсаживается чуть ближе и не знает, как вообще реагировать на чужие слёзы. В ответ ему мычат что-то нечленораздельное и утыкаются мокрым носом в плечо. Ничего не остаётся, кроме как обнять. Ёнджун гладит младшего по спине и смотрит куда-то в книжный шкаф, молчит, слушая тихие всхлипы. От Бомгю пахнет яблочным гелем для душа, немного алкоголем и ещё чем-то едва уловимым, своим, родным. — Я не хочу больше ходить на гитару, — шепчет еле слышно, перебирает пальцами свисающий с запястья бинт. — Почему? — Ёнджун опускает голову и следит за его руками. — Мне правда нравится… как она звучит. Как ты играешь, мне тоже понравилось. Н-но… — Голос немного вздрагивает, и он отстраняется. Не поднимая взгляда, Бомгю закатывает рукава кофты и медленно развязывает бинты, стягивая их. Ёнджун следит за его руками и, увидев, что с ними произошло, резко мрачнеет. На запястьях до самых локтей красуется множество красных, разной длины полос, будто кто-то бил его палкой или плёткой несколько минут подряд. Какие-то следы едва заметны, а какие-то распухли и теперь кровоточат в некоторых местах. — Мой… ну… — Бомгю мнётся, а Ёнджун поднимает взгляд на его лицо, — репетитор. Он наказывает меня за ошибки. — Тем, что бьёт тебя? Порку запретили много лет назад, какое он вообще имеет право?! Ещё и по рукам… — Ёнджун осторожно берёт чужие ладони в свои и легонько поглаживает по пластырям. — Ты говорил родителям? Нельзя такое терпеть. Он сам не заметил, как сильно разозлился. У Бомгю очень красивые руки, которыми он прекрасно готовит, ночами напролёт чертит и клеит проекты в университет, учится играть на гитаре… Несправедливо и обидно, что они должны так болеть. — Я пытался сказать маме, но она всегда слишком занята, чтобы вникать в мои проблемы. Тем более… — Бомгю смотрит на свои руки в ладонях старшего и понемногу перестаёт плакать. — Она оплатила весь курс наперёд, я не могу просто взять и бросить. — Бросать и не нужно. Ёнджун ловит вопросительный взгляд и вздыхает. Наверное, он должен это сделать. Он в любом случае должен что-то сделать. Такой уж он человек. Да и Бомгю… Уж больно быстро и сильно зацепил его младший. Сейчас такое чувство, что они и вовсе знакомы уже давно. И ведь правда. Ёнджун точно где-то его видел до того инцидента с помидорами. — Я могу тебя научить. Не хочу хвастаться, но у меня достаточно знаний, чтобы кого-то учить. Хотя бы… попытаться. Ёнджун смотрит на Бомгю и ждёт ответа. Он даже какую-нибудь программу подготовит. Он всему научился сам по урокам из интернета и по куче ошибок. И он действительно может помочь избежать их младшему. — Я даже не знаю, — немного мнётся Бомгю и ищет рукой вторую бутылку. — Я не смогу тебе заплатить… — Не парься, — начинает было Ёнджун, но его перебивают. — Нет, я так не могу. Это же твоё время. — Хорошо, тогда… Я не буду брать деньгами, идёт? — А чем мне платить? — Смотрит с сомнением и открывает бутылку, делая глоток. Ёнджуну теперь кажется, что тот даже не закусывал всё это время. — Что-нибудь потом придумаю. Давай сильно не налегай. Что мне с тобой потом делать? — Да мы же у меня дома, ничего тебе делать не нужно. Ммм… — Крутит бутылку в руках и расплывается в улыбке. — Чего улыбаешься? — Вспомнил, как мы встретились в первый раз. — Пх, ну да. — Ёнджун смотрит на него с прищуром. — Я потом ползал, собирал эти помидоры полчаса. — Чтоб ты знал… — Бомгю немного наклоняется и смотрит сердито. — Я ненавижу помидоры. — Серьёзно? Ёнджун думает, что ситуация из-за этого выходит ещё более абсурдная, и смеётся. А потом вспоминает, что у него нет контактов младшего, и спрашивает его соцсети. Они быстро подписываются друг на друга, и Ёнджун хочет посмотреть его профиль, но не успевает. Бомгю подсаживается почти вплотную и смотрит прямо в глаза. Его взгляд немного размыт, но он смотрит так, что у Ёнджуна невольно по телу пробегают мурашки. Неужели младший всегда так на него смотрел? — Всё в порядке? Последнее слово заглушается, пропадает в чужих губах. Ёнджун чувствует привкус алкоголя и мёда. Наверное, он тоже выпил достаточно много, чтобы ответить на поцелуй. Он прикрывает глаза и не спеша мнёт мягкие губы, ловит выдох с едва слышимым стоном и приобнимает обмякшее тело. Младший отстраняется и утыкается носом ему в шею, тяжело дыша. А Ёнджун держит его и смотрит перед собой, осознавая. — Теперь мы оба знаем секреты друг друга. Да? — Бомгю тихонько шепчет в шею, и старший снова покрывается мурашками. — Да… Ёнджун думает, что, наверное, так и должно было случиться. Они так мало друг друга знают, но будто знакомы всю жизнь. И поцелуй показался таким… правильным? Он вспоминает, что однажды где-то что-то слышал про родственные души. Он, вообще-то, не особо во всё это верит, но отрицать такую возможность пока не торопится. Поэтому решает спросить у Бомгю. Уж он-то наверняка знает об этом больше. — Бомгю-я. Тишина. — Гю… Ёнджун немного отстраняется и с удивлением обнаруживает, что тот спит. «Да ты серьёзно?» — проносится в голове, но будить рука не поднимается. Тяжёлый сегодня был у него день. Поэтому Ёнджун поднимает младшего на руки и укладывает на кровать. С минуту колеблется: снимать с него одежду или нет — и по итогу оставляет так. Сам убирает бутылки и ложится в гору подушек на полу, смотрит в потолок. Там светящиеся от ночника звёзды. Будто под открытым небом. Бомгю явно умеет создавать уют вокруг себя. Ёнджун немного улыбается и вспоминает о том, что хотел проверить его соцсети. Он достаёт телефон и находит в последних подписках страницу Бомгю. Плюшевый медведь на аватарке, восемь подписок и четыре подписчика… Ёнджун чуть хмурится и листает записи. И, наконец, видя ту самую публикацию про сон с колесом обозрения, осознаёт, что именно эта страница вылезла ему в рекомендациях примерно месяц назад. После того самого сна. Воспоминания одно за другим быстро, как в перемотке, возвращаются в тот день, а точнее — в ту ночь, когда ему приснился сон с парком и колесом обозрения. Он с кем-то катался, а потом, перед тем как проснуться, случилось что-то ужасное. — Колесо… Оно упало. Ёнджун медленно садится на полу и поворачивает голову. Бомгю тихонько спит, уткнувшись лицом в подушку. Этим кем-то был младший. Всё это время он ему снился. И в цирке, и в лифте, и в кинотеатре… Как это возможно? Он что-то говорил про осознанные сны и в целом много чего странного рассказывал. Но не было похоже, что он помнит. Он бы сказал ведь… да? Не желая тревожить сон младшего, Ёнджун до самого утра переваривает свалившуюся на голову информацию. Часам к восьми он позволяет себе немного прогуляться по дому, заварить чай, постоять у стены с фотографиями, воображая, будто он критик какой… К половине десятого он достаёт одну за другой книги с полок и читает краткие содержания или рецензии. Бомгю очень тихо спит и просыпаться явно не собирается. Ёнджун хочет предпринять попытку его разбудить, но, подойдя ближе и увидев, как сладко тот дремлет, сразу передумывает. Вместо этого он садится на корточки и разглядывает чужое лицо. Во сне Бомгю немного хмурится, но всю ночь он лежал почти неподвижно. Его волосы отросли чуть ниже ушей, и почему-то в них очень хочется зарыться рукой. Ёнджун только немного поправляет прядку, спадающую на чужое лицо, и чуть улыбается. Младший ворвался в его жизнь, как ураган, а сейчас спит как ни в чём не бывало. Вот тебе странная и запутанная ситуация… Бомгю ночью поцеловал его сам. Он был пьян, но не настолько, чтобы совсем не соображать, что делает. У него губы мягкие, как мармелад, а мармелад Ёнджуну нравится. Хочется попробовать ещё раз, но не целовать же без спроса спящего. Ещё и с утра пораньше после пьянки. Но, правда, очень хочется. Ёнджун на пару сантиметров двигается в сторону Бомгю и чуть не ловит инфаркт, когда в кармане вибрирует телефон. Он быстро выходит из комнаты и отвечает на звонок с работы. Его сегодня просят выйти из-за того, что сменщик сдаёт какой-то экзамен. Нужно успеть заскочить домой, поесть и переодеться, не забыть про рыб. Вернувшись в комнату, он понимает, что Бомгю лежит всё в той же позе. Кажется, его и барабанной дробью не разбудишь. Старший находит на столе стикер и оставляет записку на тумбочке. Также приносит в комнату стакан воды и тихонько уходит к себе домой. Кажется, что сегодняшняя рабочая смена длится дольше, чем когда-либо. Вообще-то, сегодня должен был быть выходной; на улице последние тёплые деньки, и их хотелось провести хотя бы вне магазина. А ещё очень хочется поговорить с Бомгю. Ёнджун всё порывается позвонить, но одёргивает себя. Он ведь оставил записку с просьбой написать на видном месте. Неужели так долго спит? Он уже успевает известись, когда ближе к пяти вечера видит сообщение от младшего. «Привет. Я забыл, что у нас сегодня в универе очень важная лекция, я не мог её пропустить. Опаздывал, пишу из аудитории. Встретимся вечером? Мне тоже нужно кое-что тебе сказать». Ёнджун отвечает, что свободен после восьми, и еле досиживает до конца смены. Собравшись, выбегает на улицу и достаёт телефон. До дома младшего идти две минуты, бежать — ещё меньше, поэтому у двери он оказывается быстрее, чем успевает позвонить. Бомгю, уже одетый и обутый, встречает его одной из своих самых очаровательных улыбок. — Привет, хён! — Обнимает и быстро затаскивает в прихожую. — А я собрался за тобой. Опять опоздал. — Ничего. Я бы никуда не делся. Хочешь, прогуляемся? Бомгю закрывает дверь, и они вдвоём не спеша идут к концу улицы. Туда, где большой тихий парк плавно перерастает в лес на холме. В детстве Ёнджун частенько взбирался по тропинке на самый верх, откуда весь город виднелся как на ладони. Давно он туда не бегал… Но солнце уже у самого горизонта, едва ли они успеют пройти и половину пути. Пока Ёнджун думает, как лучше начать разговор, Бомгю опережает его: — Я вчера так глупо себя повёл. Прости за… ну… Вряд ли ты горел желанием целоваться со мной. Ёнджун недолго молчит, не ожидая, что разговор начнётся с этого. Он чуть слышно усмехается и прячет руки за спину. — Не горел… Но и не сказать, что был очень против, вообще-то. — Он ловит на себе взгляд, но сам продолжает смотреть под ноги, формулируя мысль. — Помнишь, я постоянно спрашивал, не встречались ли мы раньше где-нибудь? Бомгю кивает и продолжает смотреть. Ёнджун думает, как бы тот не упал, и теперь следит за этим тоже. — Я вспомнил. Вспомнил, где я тебя видел. — Наконец поднимает взгляд и снова теряется в глазах напротив. Он читает в них немой вопрос и заинтересованность. Но только успевает открыть рот, как его опережают: — Это было во сне. Бомгю замедляет шаг и опускает голову, видимо, обдумывая всё. Ёнджун смотрит удивлённо и уже даже не пытается понять, как такое вообще возможно. Всё уже случилось, и это остаётся только принять. Ну и, наверное, радоваться… Кажется, зарождающиеся к младшему чувства, не только тёплые и дружеские, но и трепетные, ласковые, нежные… Для Ёнджуна это ново. Не то чтобы он никогда не был влюблён. Однако так хотеть быть рядом с кем-то и оберегать этого человека — впервые. Бомгю останавливается и дотрагивается кончиками пальцев до чужой щеки. — Ты мне снился. Всегда ты. Ёнджун смотрит в ответ, а потом берёт его ладонь в свою и невесомо прикасается к ней губами. У младшего руки тёплые, шершавые из-за кучи пластырей. От такого жеста он немного краснеет, а затем сжимает чужую ладонь и поворачивается обратно. Они идут к дому, молчат, но чувствуют одну и ту же радость. Становится совсем темно, когда они подходят к дому младшего. Бомгю спрашивает, не хочет ли Ёнджун зайти. Ёнджун хочет. — Я сегодня… пропустил гитару. — Он снимает куртку и направляется в кухню. Упомянув занятия, сразу становится немного нервным. Старший, наоборот, чувствует облегчение. — Вот и молодец, — пытается подбодрить. — Значит, сегодня или завтра я могу помочь. На чём вы остановились? Бомгю скромно улыбается и ставит чайник, после теребя бинты на руках. — Можно я тебе сегодня покажу? Мы учили кое-что, я попробую сыграть сам. — Конечно. — Только… Это ничего, что ты снова у меня так задержишься? — Глядит исподлобья, и Ёнджун понимает, что, даже если бы захотел, отказать не смог бы. — Ничего, мне только в радость. — Он улыбается и неловко чешет затылок. — Поесть бы ещё для начала. Бомгю тут же сооружает неплотный ужин, после которого они перемещаются в его комнату. Ёнджун по-хозяйски устраивается на ковре, забирая одну из подушек, и ждёт. Младший достаёт гитару и устраивается напротив, проверяет, как она настроена. А старший замечает, как тот забавно высовывает кончик языка, когда сосредоточен. Он начинает играть очень уверенно, но с первой заминкой заметно нервничает и сбивается. Ёнджун, кажется, узнаёт песню. Он смотрит на Бомгю и кивает, молча прося, чтобы он продолжал и не боялся. Доиграв до середины первого припева, младший останавливается, зажимает струны и пялится на Ёнджуна. Видимо, ожидая критики. — Здорово у тебя получается, правда. Тебе только неуверенность и мешает. Это не самая лёгкая песня для начала. Осталось только припев подучить, м? Бомгю кивает и расплывается в улыбке, начинает елозить на месте от воодушевления. — Покажешь? — просит, а Ёнджун с удовольствием не только учит, но и сам радуется возможности поиграть. Сюда бы его гитару. Идти-то за ней недалеко, но покидать этот дом и не видеть Бомгю дольше минуты вообще не хочется. В следующий раз принесёт. Теперь-то они часто будут видеться. Спустя час урок перерастает в непринуждённую, весёлую беседу. Младшему чувства юмора не занимать, он очень открытый и немного наивный. Красивый. — Ты красивый. Ёнджун слышит это из уст Бомгю и приподнимает брови. Они что, ещё и думают одновременно одно и то же? Он даже не сразу понимает, что ему сделали комплимент. — Ты тоже очень красивый, Бом-и. Спасибо тебе. — За что? За красоту? — Хихикает и укладывается Ёнджуну на ноги. Лежит и смотрит снизу вверх, прямо как кот. И старший не сдерживается, зарывается рукой в его волосы, гладит и перебирает их, чувствует, что это может стать привычкой. А Бомгю ластится, прикрывает глаза на несколько секунд и почти что мурчит. — За то, что появился в моей жизни. — Ну, значит. — Поворачивается и обнимает его поперёк торса, утыкаясь лицом в живот. — Береги меня теперь. — Обещаю. Ёнджун гладит младшего по голове и особо ни о чём не думает. Бомгю лежит тихо какое-то время, а потом начинает елозить и пыхтеть. И, когда Ёнджун хочет сказать, чтобы тот перестал, он резко поднимается и замирает напротив чужого лица. Смотрит серьёзно и требовательно, и старший удивляется, как на его лице так часто меняются эмоции. Хочет спросить, в чём дело, но его опережают: — Поцеловаться хочешь? Ёнджун, не сдержавшись, прыскает и обхватывает щёки возмущённого Бомгю, не давая ничего сказать. — Кто с таким лицом просит поцелуй? — Я прошу. — Бомгю перехватывает чужие руки и резко прижимается к губам напротив. Ещё чуть-чуть, и они бы стукнулись лбами. Уже на второй секунде Ёнджун понимает, что младший-то и целоваться особо не умеет. Он немного отстраняется, наблюдает за тем, как Бомгю облизывает губы, и вздыхает. — Я возьму инициативу, ты не против? Тот быстро кивает. Смотрит немного испуганно, когда посреди очередного поцелуя Ёнджун укладывает его на спину. Но крепко держится за плечи и отпускать не собирается. Ёнджун думает, что Бомгю, с исцелованными губами и волосами, сбитыми в беспорядке, очень красивый. Взгляд ясный и невинный; у старшего сердце щемит, и одновременно с этим в животе скручивается узел. Оно понятно — столько просидеть дома в компании рыб и интернет-друзей имеет свои последствия. Тело с охотной радостью реагирует на близость. Но Бомгю пугать не хочется. Для младшего это явно в первый раз, и он сомневается. Это видно по взгляду, но отнюдь не по действиям. Ибо, заметив заминку старшего, Бомгю тут же толкает его на спину и забирается верхом на чужой торс. Смотрит сверху вниз с хитрым прищуром, и без какого-либо стеснения щупает, и гладит грудь Ёнджуна. — Ехе… — Тот кладёт руки на бёдра младшего и позволяет себе погладить их круговыми движениями. — Смотри, аккуратнее. Могу не так понять. — Мнг. — Бомгю задумывается на пару секунд, а затем наклоняется к лицу Ёнджуна и чмокает в губы. — Что тут непонятного? Всё в порядке, Ёнджун-и. Я тебе доверяю. А тот и не думал, что эти слова так сильно тронут сердце. Он улыбается и наклоняет к себе младшего, утягивая в очередной долгий и сладкий поцелуй. Бомгю с каждой минутой всё больше раскрепощается и открывается. В один момент вовсе начинает бесстыдно елозить сверху и пытается перехватить инициативу. Ёнджун тут же перемещает руки на его попу, сжимая её и тем самым останавливая. — Медвежонок. — Он и не заметил, как у обоих дыхание сбилось. Младший очень мило покраснел ушами, но всем своим видом сейчас говорит, что останавливаться не собирается. — Ну пожалуйста, — произносит так, что невольно дёргается внизу живота. — Хоть немножко. — Немножко… Ёнджун цепляет край рубашки Бомгю и пытается её расстегнуть, злясь на такие ненужные сейчас пуговицы. Ему помогают и после берутся за толстовку. Старший резко меняет их местами и раздевается сам. Смотрит на младшего и ловит такой же полный желания взгляд. Они снова целуются, и Ёнджун не может удержаться от того, чтобы не помять бока и бёдра Бомгю. Младший выгибается навстречу прикосновениям, отчего окончательно сносит крышу и отказывают тормоза. Сейчас есть только они вдвоём друг для друга на всём свете. Ёнджун особое внимание уделяет рукам младшего. Он осторожно гладит их, целует и хвалит, получая ответную реакцию вроде томных вздохов и своего имени из чужих уст. Голос Бомгю низкий и бархатный — под стать медовым губам. С рук Ёнджун плавно перемещается к груди, выцеловывая каждый сантиметр. Бомгю тянется ближе, трогает в ответ и жмётся. Он зарывается рукой в волосы на чужом затылке, сжимает, отчего ему тихонько рычат на ухо. — Можно? — Старший берётся за ремень на брюках младшего и получает положительный ответ. Не спеша они изучают тела друг друга, окончательно привыкая и оставляя место только восхищению и желанию. Ёнджун целует упругие бёдра Бомгю и хочет подняться губами выше, но его останавливают. — Давай руками? Буквально с пару мгновений они не могут решить, кто начнёт, а после прижимаются друг к другу тесно, обхватывают оба члена: Ёнджун — одной рукой, Бомгю — двумя. Поначалу их движения резкие, сбитые, нетерпеливые. Когда они находят одинаковый темп, Ёнджун слышит пробирающий низкий стон и не может сдержать свой. В комнате становится душно и шумно. Но, даже если бы на соседней улице упала комета, они не смогли бы отвлечься друг от друга. Бомгю кончает чуть раньше и немного дольше приходит в себя. Он лежит на спине и смотрит в потолок, глубоко дыша. Ёнджун же заботится о том, чтобы вытереть их найденными в комнате салфетками, а потом переместиться в кровать, чтобы укутаться в мягкое и тёплое одеяло. — И всё же… Почему каждый раз во сне мы с тобой умирали? Не очень весело, да? — Не поверишь, но обычно умирать во сне — к долгой и здоровой жизни. — Бомгю жмётся, как котёнок, и хихикает в одеяло. Вот-вот уснёт. — Теперь самое время сказать, что ты мне нравишься. — Ты мне тоже очень нравишься, Бомгю-я. Спи спокойно. Этой ночью они засыпают с мыслью о том, что наконец-то нашли своё счастье.