Let's play an office romance?

Феликс больно бьётся лицом о стену. Руки ноют в нагревшемся от человеческого тела металле наручников, а волосы на затылке неприятно тянет от железной хватки — полицейский держится за них так сильно, что ещё чуть-чуть и вырвет с мясом. С пухлых губ срывается невнятный жалобный скулеж, ведь чужое тело, вжимающее его в обои, не даёт ни говорить, ни здраво мыслить. Чужой пах недвусмысленно упирается в его бедра, заставляя брюнета ещё сильнее засопротивляться. Хотя кому он врёт, он тащится от этого как заниженная приора по асфальту. Ликс пытается сделать вдох. Вдыхает, прилагая неимоверные усилия. Заломанные за спину и соединённые наручниками запястья внезапно начинают нещадно саднить. Хриплое, тяжёлое дыхание полицейского за спиной, от которого Феликс пытался убежать некоторое время назад, слышится над ухом неприлично отчётливо и громко. Подросток чуть ли не нутром чувствует глаза, направленные на его спину, вздымающуюся от рваных вздохов. Чёртова полиция. — Глубокий вдох и медленный выдох, не трепыхайся. Глубокий голос бьёт по ушам, а давление на спину уменьшается. Ли будто рыба хватает воздух ртом, готовясь дать едкий ответ, но резкий толчок в задницу выбивает из головы даже гениальные мысли, оставляя лишь животное возбуждение. Сердце заходится в бешеном ритме, не давая отрегулировать дыхание, а тонкие пальцы дрожат на фоне светлых обоев, стараются зацепиться хоть за что-то — выглядит неимоверно сексуально. Пошло. Дико. Грязно. Феликса берут грубо, до полуобморочного состояния, до срывающегося голоса и закатывающихся темно-голубых глаз. Маленький негодник шипит, когда чужая рука сжимает пучок его волос и тянет назад, заставляя упереться затылком в напряжённое плечо. Сбивчивые вздохи обдают бледную кожу Ли кипятком, а тяжёлый взгляд бирюзовых глаз заставляет неосознанно сильнее выгнуть спину. Развязный влюбленный мальчик. — Ведёшь себя как шлюха. Раздается прямо над ухом, заставляя младшего еле заметно задрожать. Всё его нутро сопротивляется этим словам, но ягодицы предательски крепко прижимаются к чужим бедрами, а изо рта вырывается басистый стон. Неожиданно даже для него самого. "Я не шлюха" — просто самовнушение. Звучит как бред, ведь он сам только что дал себя поймать, повёлся на привлекательную внешность Хвана. "Я не шлюха" — даже в голове это звучит неубедительно. Новый толчок и Ликс прячет лицо в сгибе локтя, всё легче, чем пытаться выдержать свинцовый взгляд полицейского. "Я не шлюха" — возвращается навязчивая мысль, но почти сразу же ее перебивает собственный громкий стон Феликса, вызванный широким влажным следом от языка Хёнджина на шее. Тот, не спрашивая разрешения, кусает, оставляя яркий аккуратный след на загривке, под исступленные крики Ли. Продолжает несдержанно втрахивать мальчика с сердечками в глазах в стену, доводит его до состояния экстаза, пока тот не начинает задыхаться в стонах от животного поведения Джина. — Oh, god!.. Хрипло срывается с языка австралийца, и он чувствует, как рука Хвана до побеления сжимает точёное бедро. Короткие ноготки впиваются в обои, Феликс готов завыть и полезть на стену от этой грубости, он давно не испытывал такого возбуждения от жестокости. — Сука. Рычит из-за плеча полицейский, а Феликс вздрагивает — чужой член твердый как мрамор, но пульсация ощущается просто отлично. Сладкая дрожь спускается в низ живота, заставляя сердце пропускать удары. Ребра спирает от нехватки воздуха, а Хёнджин даже не собирается останавливаться, берёт жёстко, прижимает к стене и так по кругу. Щеку неприятно жжёт от соприкосновения с обоями, запястья выворачивают, блестящий металл впивается в кожу, доставляя дискомфорт. Ликс жалобно складывает брови и кусает губу. Понимает, что легко он не отделается — подставился сам. Но закончить все же хочется, поэтому он зажмуривается и просит: — Пожалуйста, быстрее, заставь меня кончить.. Унизительно. Но действенно. Чужой голос вдруг бархатно обволакивает слух. — Быстро же ты сдался, Ликс. Феликсу похуй. Сейчас он пробил дно своего социального статуса, и его волнует лишь одно — "побыстрее бы кончить". Этот акт моральная и физическая пытка для обоих, мышцы напряжены до предела, мозг забит только тем, что этот момент должен длиться вечно, а вдохи пугающе шумные и редкие. ——— — Я смотрю тебе нравится убегать. Глубокий голос и привлекательная внешность — это то, что могло завоевать сердце Феликса. Он упирается спиной в стену, ноги подгибаются после долгого бега, он не до конца понимает за какие такие заслуги за ним и его друзьями гоняется наряд копов. Но, отойдем от темы, тот, что напротив него сейчас — довольно красивый. Хотя если так подумать - Ликс не уступает. Миловидные черты лица, растрёпанные черные волосы, россыпь веснушек по всему лицу и непонимающий взгляд как у оленёнка. — А тебе нравится бегать следом? Чтобы скрыть неуверенность Ли скрещивает руки на груди. Человек перед ним достает удостоверение и разворачивает "Хван Хёнджин. Старший офицер полиции." Успевает прочитать он, а старший убирает документ обратно в карман. Парень с сердечками в глазах открывает рот, чтобы поинтересоваться чем провинился, когда его собеседник очаровательно смеётся, обескураживая, подходит ближе, и когда сердце подростка уже норовит выпрыгнуть из груди, резко разворачивает лицом к стене. Под удивленный возглас Ликса на его запястьях смыкаются наручники. — Ли Феликс, - слышится за его спиной в официальном тоне. - Вы арестованы. ——— Кожаные черные перчатки отлично подчёркивают изящную форму кисти Хёнджина. Но больше Ликса волнует то, что пальцы оголены. Вид длинных узловатых фаланг трахает взволнованного подростка одним лишь существованием. Протяжный вскрик ласкает уши офицера, когда эти самые пальцы входят в задницу Ликса. Немного больно, потому что привыкнуть не дают — но эта скорость сводит с ума. Ли поворачивает голову, но его просьбу опережают, впиваясь в пухлые губы жадным поцелуем. Таким же остервенелым, как и растяжка. Наверняка Феликс не встанет после такого, но перевозбуждение не даёт думать. Пальцы умело жмут на простату, расходятся ножницами, пока их обладатель смотрит на жертву глазами, подёрнутые дымкой похоти. Много времени на растяжку не уходит, у обоих сносит крышу от смешанного запаха предэякулята, одеколона и приятных лавандовых духов. Феликса прижимают к стене, заполняя одним резким толчком, а он и не противится, шипя низкое и примитивное "fuck, damn cop" и Хёнджина несёт с оскорблений в свой адрес. ——— Ликса хватают за плечо и сцепленные вместе запястья и ведут к машине. Он пытается затормозить хоть как то, разузнать что происходит, ведь своих друзей нигде не видит. "Наверное убежали.." — с долей грусти размышляет он, безуспешно пытаясь дать пинка полицейскому, но тот наконец замечает его пустые попытки и устраивает лицу подростка встречу с капотом машины. Жар от горячего металла и впившаяся в колени решетка совсем не радуют. Ликс отрывает голову от машины, но его придавливают обратно, упираясь в задницу офицерским значком. Ну или подросток надеется, что это он, поэтому затихает и перестает дёргаться. Феликса тянут за ворот синей куртки, и он послушно встаёт в полный рост. Из рации, висящей на ремне полицейского, раздается невнятный голос, и Ликс навостряет уши, чтобы разобрать хоть слово. Однако полицейский все понимает и хватка на одежде расслабляется. Ли толкают в спину в сторону здания. Он недовольно разворачивается: — Что за чёрт? Мы только оттуда.. — Ждём подкрепление, твоих друзей ловим. Ловкие вы однако. А в здание, чтобы в машине не париться в такую жару. Личная выгода, понимаешь? Больше вопросов нет? Шагай. Ещё один чувственный толчок в спину и Ликс ковыляет в сторону здания, из которого только что вышел. Оказавшись внутри он вздыхает с облегчением — здесь действительно не такое пекло. Опирается о стену, внимательно разглядывая Хёнджина. Поджарое тело, скрытое национальной формой, немного растрёпанные жёлтые волосы под фуражкой и губы, по которым Хван проходится языком. Губы дёшево блестят в свете ламп на потолке. Взгляд из-под головного убора направлен на небрежно завязанный бант на груди Ликса. Последний сглатывает, подрагивая острым кадыком и привлекая тем самым внимание в который раз облизнувшегося офицера. Безбожно.. Феликс отворачивается, чтобы не лицезреть таких извращений, а через секунду на его запястья опускаются чужие руки. Подросток дёргается, когда чужая рука задирает задний край куртки, а крупная ладонь со звонким шлепком опускается на его ягодицу. Что он себе позволяет? ——— Подросток уже и вправду не помнит, когда перешёл на бессвязные слова, больше напоминавшие молитву и состоявшие из имени Хвана, а тот был и не против, придерживая чужие напряжённые бедра, чтобы ватные ноги не подвели. Он просит. Он умоляет. Он на грани. Он скоро заплачет. Заканчивать сейчас было бы самой большой ошибкой в их жизни, но время до прибытия наряда идёт на секунды. Хенджин надрывно дышит где то рядом, хватая перчатку зубами и с усилием стаскивая с вспотевшей ладони. Кусок кожи летит на пол, а рука Хвана ложится на довольно внушительный член подростка, который в свою очередь выглядел так, будто сейчас потеряет сознание. Оргазм охватывает худенькое тело мощной волной, пронзительной — младший кончает с размытым "Хён~и" и падает на стену, придерживаемый крепкими руками. Хван поднимает голову и не мог оторвать взгляд от Феликса в момент его оргазма. Это картинка, которая навсегда впечатается в память. Глаза закрыты, нижняя губа кровоточит от чрезмерных покусываний, а тело дрожит в руках. Феликс ещё несколько раз толкнулся назад прежде, чем он обмяк в руках Хёнджина, тяжело хватая ртом воздух. Перед глазами плывёт, но внезапная гиперстимуляция отрезвляет не хуже тазика холодной воды. Пары мощных рывков в ослабевшее тело хватает, Хван успевает покинуть судорожно сжимающиеся стеночки и кончить на оголенную спину, а после, небрежно накинув штаны, наваливается на задерживаемого. Оба дышали словно загнанный скот, волосы ниточками облепили мокрые лица, по спине водопадом катился пот. Тихий лязг, ощущение давления на запястья уходит. Феликс на краю подсознания слышит, как наручники с неприятным грохотом падают на пол, и насколько это возможно удивлённо поворачивается, сквозь мутную плёнку возбуждения вглядываясь в лицо офицера. Он проводит языком по верхней губе, собирая соленые капли, с нервным видом дёргает за собачку, тщетно пытаясь застегнуть. Ликс, несмотря на дикую усталость, тянет издевающееся: "Проблемы, офицер?", получая в ответ категоричное молчание, прерывающееся короткими вздохами. Ловко хватает ткань и металл в пальцы и застегивает одним движением, переводя взгляд на свои руки — на запястьях красуются глубокие ярко-красные отметины. Ноют. Вдруг до Феликса доходит весь абсурд ситуации, он экстренно тушуется, натягивая штаны на талию, а куртку чуть ли не до бёдер и мучительно краснеет. Ещё влажная сперма на пояснице заставляет смущаться втрое сильнее, а полицейского это видимо никак не волнует. Он наклоняется, забирая наручники, и крутит их в руках, будто не замечая присутствия Феликса. Тот, отдышавшись, подаёт голос: — Что я.. должен сделать? — Уходить, бежать, скрываться, ещё синонимы подобрать нужно? Холодный взгляд пробирает до костей и ранит чувствительное сердце. Неуверенными движениями Ли спиной отступает к двери, а после разворачивается и прибавляет шаг. Вслед ему летит подстёгивающее: — Быстрее, если не хочешь нарваться на моих коллег. Безумный мальчишка... Феликс оборачивается, созерцая Хёнджина, с которым спонтанно потрахался первый и последний раз. И он правда не жалеет об этом. Слышится приближающийся звук полицейской сирены, подгоняющий подростка не хуже дула дробовика, приставленного к лопаткам. И Феликс бежит со всех ног, спасая собственную шкуру. ——— Немыслимо. Как можно поддаться зову инстинктов и потрахаться с задерживаемым, так ещё и отпустить потом? Ну ничего. Они ещё встретятся.