Just Sex

— Мне нравится это, — сказал Сириус, взбалтывая остатки пива в своем стакане, прежде чем допить его. Ремус с сомнением посмотрел в свой стакан. — Пиво? Оно неплохое, думаю, но… — Нет, это, — Сириус махнул рукой через стол между ними. — Мы. В баре. Выпили по паре бокалов вместе. Улыбка изогнула губы Ремуса. — Не знаю, считал ли ты, Бродяга, но ты выпил немного больше, чем просто пара бокалов. Сириус раздраженно фыркнул. — Ты понял, о чем я. Сохатый сейчас проводит все время с Эванс, а Хвост слишком занят заботами о своей маме, чтобы хоть куда-нибудь выйти. Ремус мрачно кивнул и сделал еще один глоток. Дни, когда они вчетвером проводили долгие ленивые вечера вместе, казались сейчас частью другой жизни. Он уже давно задавался вопросом, будет ли у них больше времени друг для друга, когда закончится война, или к тому времени окажется уже слишком поздно. Прошло всего полтора года после окончания школы, а ему казалось, что они уже отдалились друг от друга. — А ты не думаешь, — сузил Сириус глаза во внезапном подозрении, — что Хвост может использовать свою маму как оправдание? Ремус нахмурился. — Что? Ты думаешь, он нас избегает? — Не знаю, — Сириус пожал плечами. — Я просто подумал – что, если он снова связался с Яксли? — Неудивительно, что он не хотел бы, чтобы мы об этом знали, если это и правда так, — сказал Ремус. — Вы с Сохатым никогда особо не скрывали своего мнения о ней, да и, вполне вероятно, она может быть связана с… делами. Он кинул взгляд на маглов, которые, и не подозревая о войне, бушующей прямо у них под носом, праздно болтали в другом конце бара. — Ага, — Сириус кисло улыбнулся, — Питу не хватило бы яиц связаться с одним из них… Он был бы слишком напуган от одной только мысли. Ремус оставил Сириуса наедине с его мыслями и подошел к бару, чтобы взять им еще по одному бокалу. Этим вечером они вдвоем отмечали то, что Ремус получил новую работу. Сам Ремус был достаточно оптимистично настроен: его новая зарплата в кои-то веки позволила ему задуматься о переезде из родительского дома. Когда он поставил свежую пинту перед Сириусом, его друг посмотрел на него снизу вверх несколько расфокусированным взглядом, его серые глаза сияли. — Ты лучший, Лунатик. Ремус нежно улыбнулся ему. — Не забывай об этом. — А что насчет тебя? — спросил Сириус после большого глотка пива. — Что насчет меня? — Ну… — медленно сказал его друг, собираясь с мыслями. — У Сохатого Эванс. У Хвоста, видимо, его мама. А ты с кем-нибудь встречаешься? Ремус покачал головой. — Нет. Уже давно. — Почему? — Это сложно, не так ли? — Ремус нахмурился. — Что? Ты имеешь в виду из-за… — он понизил голос до хриплого шепота, — из-за твоей маленькой проблемы? Ремус неловко поерзал. Это был не тот разговор, который он хотел бы вести с Сириусом. Особенно с немного нетрезвым Сириусом посреди маггловского паба. — Дело не только в этом, — сказал Ремус, понизив голос. — То есть, да, отчасти в этом, но есть еще и война. Сейчас просто неподходящее время, чтобы что-то начинать. Сириус поморщился. — Ты слишком много думаешь, Лунатик. — Я должен, не так ли? — язвительно сказал Ремус. — Скажем, я встречу кого-то, кто мне понравится, и я хочу пригласить этого человека на свидание. Если я скажу этому кому-то что я… ну, ты понимаешь… от меня сразу же сбегут, не так ли? А если я не буду ничего говорить до момента, пока мы не узнаем друг друга получше, это будет ложь о том, кто я такой. Не лучший фундамент для отношений. Сириус ухмыльнулся в свое пиво. — Тебе просто нужно найти кого-то, кого не волнует... это. — Если ты встретишь кого-то подобного, направь его в мою сторону, — Ремус невесело усмехнулся. — О, да ладно, Лунатик, — Сириус по-дружески подтолкнул его руку. — Когда ты в последний раз был с кем-то? Сириус всегда становился более любопытным, когда выпивал. Ремус вздохнул. — Не знаю. Шесть месяцев назад? — Ты хитрый пес! — Сириус усмехнулся. — Ты ничего не рассказывал. И через сколько ты рассказал о... вещах? Уши Ремуса стали розовыми. — Это, — пробормотал он в свой стакан. — Это не было чем-то долгосрочным… Сириус рассмеялся, его глаза озорно блеснули. — Мои уши меня обманывают, у нашего месье Лунатика действительно была связь на одну ночь? Остальная часть лица Ремуса теперь соответствовала его ушам. — Было пять ночей, — пробормотал он. — Кто-нибудь, кого я знаю? — спросил Сириус, все еще посмеиваясь. — Джентльмены не делятся подробностями о своих свиданиях, — с достоинством сказал Ремус. — А ты? Обычно он был не из тех, кто влезает в чужие личные дела, так как не очень любил, когда другие совали нос в его собственные, но он знал, что единственный способ отвлечь Сириуса – задать вопрос ему самому. Сириус покачал головой. — Уже пару месяцев нет. Не так долго, как у тебя, но все же дольше, чем мне хотелось бы. Ремус фыркнул. — Если я правда тебя знаю, Бродяга, то ты на кого-то положил глаз. — Может, и так… — Сириус бросил на друга задумчивый взгляд. — Лучше не говори мне ее имя, — ухмыльнулся Ремус. — Я могу счесть своим долгом предупредить ее о тебе. Она уже знает, что ты ей заинтересовался? Сириус снова покачал головой. — Нет. Я... просто жду подходящего момента, понимаешь? — Что ж, желаю удачи, — сказал Ремус, когда бармен в последний раз нажал на звонок. — Нам пора идти. Через минуту на улицах будет полно маглов. Когда они вышли из паба и свернули в темный переулок, чтобы аппарировать, Сириус стоял на ногах гораздо более неустойчиво, чем Ремус, но в этом не было ничего необычного. Одним из многих побочных эффектов состояния Ремуса была высокая толерантность к алкоголю. Он просто должен был убедиться, что его друг благополучно добрался до дома, прежде чем сам отправится в дом родителей. Споткнувшись о собственные ноги, Сириус налетел на Ремуса, который потерял равновесие и был вынужден прислониться спиной к кирпичной стене и схватить друга за руки, чтобы удержать его. Сириус тихо рассмеялся, уткнувшись в плечо Ремуса. — Ты пьян, — ласково сказал Ремус, пытаясь не обращать внимания на знакомое тепло, которое разливалось по его телу каждый раз, когда Сириус прикасался к нему. — Может быть, немного. Теплое дыхание Сириуса обдало шею Ремуса, резко контрастируя с зимним воздухом, и Ремус задрожал. — Давай отведем тебя домой, — сказал он, немного запыхавшись. Сириус не шелохнулся. — Через минуту. Теплые губы коснулись кожи Ремуса чуть ниже его уха, и он ахнул. — Бродяга, что ты делаешь? — А на что похоже? Это... это определенно было... Сириус уткнулся носом в его шею, вдыхая запах. Ремус понял, что все еще сжимает руки своего друга, и отпустил его. Сириус сделал шаг назад, выглядя разочарованным, но уже чуть более уверенно держащимся на ногах. — Сириус, я не гей, — солгал Ремус. Сириус недоуменно поднял голову. — Разве нет? Тогда это не ты играл в игру с местоимениями последние полчаса в пабе? — Что? — смутился Ремус. — О, не волнуйся, — ухмыльнувшись, заверил его Сириус. — Ты был тонок. Но все это было «кто-то», или «человек», или просто построенные определенным образом предложения. Полагаю, твой пятидневный партнер был отнюдь не девушкой. — Даже если бы это было правдой… — взволнованно сказал Ремус, — Сириус, ты не гей. Ухмылка Сириуса стала шире. — Это будет шоком для нескольких парней, которых я знаю. — Ты… что? — пробормотал Ремус. — Кто..? С каких это пор..? Сириус пожал плечами, все еще ухмыляясь. — С тех пор как всегда. И я знаю из надежных источников, что джентльмены не рассказывают подробности о своих свиданиях. — Мерлин, — выдохнул Ремус. Это была, возможно, одновременно лучшая и худшая новость, которую он когда-либо слышал. Сириус был геем. Сириус, очевидно, хотел его. Но он не знал... он не понимал... — Итак, — сказал Сириус, снова подходя ближе и разглаживая воротник пальто Ремуса. — Я полагаю, ты не отведешь меня к своим родителям. Тогда, наверное, ко мне. — Да. — сказал Ремус решительно. — Ты идешь домой и сразу ложишься спать, а когда проснешься завтра, то либо не вспомнишь этого разговора, либо притворишься, что не помнишь. И я не буду об этом напоминать. Сириус нахмурился, когда Ремус протянул руку, чтобы помочь ему трансгрессировать в свою квартиру. Он рискнул переместить их прямо к входной двери – было поздно и темно, и вряд ли кто-то из соседей заметил бы их. Необходимые меры безопасности означали, что они не могли трансгрессировать прямо в квартиру, даже связь Сириуса с каминной сетью большую часть времени в эти дни была отключена. Сириус опять забыл свой ключ, так что открыл дверь легким прикосновением палочки. — Ты понимаешь, что должен притворяться магглом, — сказал Ремус, следуя за Сириусом в темную квартиру. Он помог Сириусу снять пальто и шарф и повесил их вместе со своим пальто рядом с дверью. — Мне приготовить тебе чашку чая, прежде чем я уйду, или ты сразу в постель? — В постель, — пробормотал Сириус. Когда он провел Сириуса в небольшую спальню, Сириус закрыл за ними дверь и повернулся, обвивая руками шею Ремуса. — Давай переспим, Лунатик, — взмолился он, прижимаясь губами к горлу Ремуса. — Хотел тебя целую вечность. Ремус отчаянно пытался игнорировать то, как слова Сириуса направились прямо к его члену, который довольно настойчиво высказывал свое мнение о происходящем с тех пор, как Сириус впервые прижался к нему возле паба. — Ты пьян, — сказал он снова, пытаясь высвободится. — Ты не знаешь, что говоришь. Сириус отстранился, глядя Ремусу в глаза. — Я не настолько пьян, чтобы не понимать, что говорю, Лунатик. Я хочу переспать с тобой. Ремус не мог дышать. Серые глаза Сириуса были ясными, а голос не был невнятным. Теперь, когда они вошли в его квартиру, он почти не выглядел пьяным. — Ты просто притворялся, чтобы заманить меня сюда, не так ли? – спросил Ремус обвиняюще. Сириус усмехнулся. — Похоже, некоторые из моих трюков все еще действуют на тебя. Итак, как мы это сделаем? — Никак, мы не будем ничего делать, Бродяга. — Ремус разжал руки Сириуса, обвивающие его шею, и аккуратно, но твердо оттолкнул его. — Ты правда не хочешь? — спросил Сириус, выглядя разочарованным. Ремус отвел взгляд. Правда заключалась в том, что он действительно хотел переспать с Сириусом. От осознания того, что Сириус хочет и жаждет его, у него вспотели ладони и быстро колотилось сердце. Но это не делало идею хорошей. — Я не хочу быть одним из твоих завоеваний, Бродяга. И я не хочу потерять тебя как друга. Голос Сириуса смягчился. — Этого не случится, Лунатик. Это никогда не случится. — Ты этого не знаешь. Сириус коснулся его руки, заставляя Ремуса встретиться с ним взглядом. — Ты один из моих лучших друзей уже восемь лет, Лунатик, — мягко сказал он. — Мы через столько всего прошли вместе. Мы заботимся друг о друге. Ничто не разрушит это. Это просто секс. Он ничего не должен изменить. Просто секс. Сириусу было легко говорить это. Но для Ремуса это никогда не будет «просто сексом». Не с Сириусом. Не тогда, когда Ремус думал, тосковал и мечтал о нем больше трех лет. — Ты не знаешь, о чем просишь, Бродяга, — сказал он. — Ты можешь так не думать, но все гораздо сложнее. — Потому что ты оборотень? — спросил Сириус. — Ты знаешь, мне на это плевать. Оборотень, вампир, кентавр, водяной – я все равно хочу тебя. Ремус напрягся и сделал шаг назад. — Так дело в этом? Ты один из тех волшебников, которым нравится трахать Темных существ, и теперь ты хочешь знать, каково это с оборотнем? Это так? — Что? — Сириус в изумлении открыл рот. — Ты думаешь, я...? Нет! Это из-за тебя, Лунатик. Волк, староста, чертов герой войны – это все ты. Я хочу тебя. Но если ты не хочешь меня, это нормально. Это тоже ничего не изменит. Ты можешь уйти отсюда прямо сейчас, и, может быть, я буду немного смущен, но я переживу это, потому что мы друзья, и нет ничего важнее этого. Я никогда не хотел давить на тебя, Лунатик. Я просто подумал, что ты, возможно, захочешь… Он запнулся, его глаза умоляли о понимании. Ремус разрывался. Он должен уйти сейчас, пока его решимость не покинула его. Слова Сириуса эхом отозвались в тишине между ними. Я хочу тебя... мы друзья... нет ничего важнее этого... Он знал, что такое сочетание страсти и преданности было редкостью, но ведь Сириус был страстным человеком и преданным другом. Ремус обязан ему хотя бы быть с ним честным. — Дело не в том, что я не хочу, Бродяга, — признался он. — Я хочу тебя. Но я боюсь. Если все пойдет не так, и я потеряю тебя... Я не смогу этого вынести. На лице Сириуса появилось выражение отчаянной нежности. Он шагнул ближе, положил руки на плечи Ремуса, пристроился лбом к его лбу. Его губы были в дюйме от губ Ремуса, и тот едва мог дышать. — Ты никогда не потеряешь меня, Лунатик. Я обещаю. Губы, мягкие и сладкие, как и слова, которые они произнесли, коснулись губ Ремуса, и последние остатки его решимости испарились. Его немного подташнивало от волнения. Он хотел этого. Он хотел Сириуса. Сейчас. Этой ночью. Его руки сомкнулись вокруг талии друга и притянули ближе. Губы Сириуса нетерпеливо приоткрылись под его губами, и Ремус глубоко поцеловал его и отстранился. Он обхватил руками лицо Сириуса, ища его глаза. — Это… это только на сегодня? — ему нужно было услышать это от Сириуса, чтобы напомнить себе, что не стоит слишком надеяться. Ремус не мог понять выражение, появившееся на лице его друга. — Для меня этого достаточно, если ты хочешь так, Лунатик. Никаких ожиданий. — Никаких ожиданий, — согласился Ремус, прежде чем снова накрыть его губы еще одним страстным поцелуем. Его руки зарылись в шелковистые волосы Сириуса, и спина Сириуса ударилась о дверь спальни, когда Ремус прижался к нему, больше не заботясь о том, чтобы скрыть свое возбуждение. Если они собирались переспать, он не видел смысла скромничать. Сириус был так же тверд, как и он, и простонал ему в рот. От этого звука Ремусу стало жарко. — До полнолуния осталось три дня, — хрипло предупредил он. — Все может быть немного грубым. Ты скажешь мне, если это будет слишком? Щеки Сириуса пылали, губы покраснели, глаза, с восторгом смотрящие на Ремуса, потемнели от желания. — Я не против, если ты будешь грубым, Лунатик. Ты можешь делать со мной все, что захочешь. Пожалуйста… Вид Сириуса, развязного и практически умоляющего, поразил самое сердце Ремуса, напомнил о самых потаенных его фантазиях. Сириус хотел его. Отчаянно. Это был подарок, о котором Ремус никогда не просил. Если он может получить такой подарок только на одну ночь, он, черт возьми, воспользуется им по максимуму. — Все? — пробормотал он, скользя губами по подбородку Сириуса. Сириус откинул голову назад, обнажая горло, в неосознанном жесте подчинения. — Скажи мне, что делать. С тихим рычанием Ремус прикусил его шею и отступил назад, оставив Сириуса, колени которого ослабели, опираться на дверь. — Разденься для меня. Сириус колебался лишь мгновение. Его глаза не отрывались от Ремуса, пока он медленно снимал свитер, футболку, джинсы, бросая их на пол. Он гордо поднял подбородок, когда наконец предстал обнаженным перед взглядом Ремуса, но в его губах было что-то уязвимое. Ремус уже видел его голым – при переодевании в общежитии, в душе, при купании в озере. Но никогда так. Сириус был прекрасен. Его темные волосы и длинные черные ресницы контрастировали с бледной кожей. Линии щек, носа и челюсти и идеальные пропорции лица выдавали его аристократическое происхождение. Его тело было продолжением этого совершенства. Безупречная кожа сияла при слабом освещении, подчеркивая мышцы поджарого тела, настолько пропорционального, что даже искусный скульптор не смог бы его улучшить. Ремус поднял руку, чтобы коснуться щеки Сириуса, и медленно провел ей вниз по шее, груди и животу. От его прикосновения по коже побежали мурашки, и Сириус задрожал, закрыв глаза. — Пожалуйста, Лунатик, — умоляюще прошептал он, когда Ремус провел пальцем по тонкой дорожке волос ниже пупка. Он издал сдавленный стон, когда рука Ремуса сомкнулась вокруг него, и судорожно вцепился в его рубашку. Пальцы Ремуса исследовали его изящные формы. Ему нравился аккуратный размер члена Сириуса и то, как он, немного изогнутый влево, идеально ложился в его ладонь, словно был создан специально для его прикосновений. Сжав руку, он провел по темно-розовой головке, оттягивая и отпуская крайнюю плоть, вырывая из горла Сириуса еще один еле слышный стон. Член Ремуса запульсировал в ответ. Его глаза скользнули по телу Сириуса и остановились на его лице: глаза закрыты, губы приоткрыты в экстазе. Он наклонился ближе и коснулся губами уха Сириуса. — Отсоси мне, — прошептал он. — Ммм? — Сириус звучал так, как будто способность говорить связно временно покинула его. — Встань. На. Колени. И. Соси. Мой. Член, — медленно и четко произнес Ремус, ослабляя хватку и отступая. Сириус почти не колебался, прежде чем упасть на колени и потянуть ремень Ремуса. Он высвободил член Ремуса из штанов, провел по нему языком и с голодным гортанным звуком заглотил сразу практически до горла. Люпин выругался и вцепился пальцами в волосы Сириуса, когда ощутил, как погружается в горячий, жаждущий рот друга. Когда этого стало слишком много, он отстранился. Сириус смотрел на него снизу темными глазами, проводя по влажным красным и немного припухшим губам языком. — Кровать, — прохрипел Ремус. Сириус молча послушно сделал то, что ему было велено. Он откинулся на подушки и раздвинул ноги, выставив тело напоказ. Его член дернулся, словно почувствовав прикосновение взгляда Ремуса, и он поднял руку, чтобы погладить его. Дрожь желания прошла по позвоночнику Ремуса, когда он с жадностью смотрел на то, как Сириус доставляет себе удовольствие. Часть его хотела остаться в одежде – он не хотел показывать свое покрытое шрамами, тощее, нескладное тело, когда перед ним было такое совершенство, но еще больше, он хотел чувствовать кожу Сириуса своей. Сириус не переставал прикасаться к себе и не выказал никаких признаков отвращения, пока Ремус сбрасывал с себя одежду и забирался на кровать рядом с ним. Ремус знал, что Сириус уже десятки раз видел его шрамы, но сейчас все было по-другому. «Как он может хотеть меня?» – удивлялся он. Он наклонил голову и поцеловал Сириуса, наслаждаясь тем, как он сразу же полностью отдался поцелую: его губы жадно разошлись еще за пару мгновений до прикосновения, руки нерешительно потянулись вверх. — Могу я коснуться тебя? — вздохнул Сириус. — Да. Возможно, ему это показалось, но руки Сириуса слегка дрожали, скользя по его коже. Его пальцы с нежностью проследили знакомые линии шрамов Ремуса, а большие легко погладили самые серьезные повреждения. Он наклонил голову, чтобы уткнуться носом в упругие волосы в центре груди Ремуса, и благоговейно прижался губами к шраму над его сердцем. Ремус нашел этот жест странно трогательным. Руки Сириуса продолжали исследовать его тело в течение долгих минут. — Это все, что ты хотел сделать? — поддразнил Ремус, и Блэк покраснел. — Извини. Я отвлекся. Мы можем... сделать что-то еще. — Например? В ответ Сириус снова прижался к его губам и глубоко поцеловал. Его руки скользнули по плечам Ремуса, притягивая его, и Ремус со стоном перекатился на него сверху, оседлав его бедра. Он схватил руки Сириуса и, переплетя их пальцы, прижал их к кровати. — Ты действительно хочешь это сделать? — снова спросил он, вглядываясь в лицо Сириуса в поисках хотя бы какой-то подсказки на то, о чем он мог думать. Неуклюжая попытка Сириуса соблазнить его, последующее странное поведение и легкая неуклюжесть в его действиях заставили Ремуса задуматься, так ли уж опытен был его друг, как он утверждал. Сириус сглотнул, его взгляд остановился на члене Ремуса, находившемся в нескольких сантиметрах от его собственного. — Больше всего на свете, — прошептал он. — Скажи мне, — пробормотал Ремус, коснувшись губами ключицы Сириуса. — Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я сделал. Ему казалось, что он уже знает, но он хотел услышать, как Сириус это скажет. Сириус откинул голову назад, снова обнажив изгиб горла в полной покорности, но на этот раз, подозревал Ремус, этот жест был намеренным. Он чувствовал бешеный пульс Сириуса под своими губами. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня, Лунатик. С торжествующим рыком Ремус сомкнул зубы, прихватив кожу на шее Сириуса. — Мерлин, да. Он опустился на Сириуса, притираясь своим членом к члену друга, наслаждаясь этим ощущением кожи на коже и стоном удовольствия, сорвавшимся с губ друга. Ремус прижимался к нему, двигая бедрами, уткнувшись носом в его шею, ощущая губами соль его кожи, пока Сириус, заикаясь, не сказал: — С..стоп. Ремус замер. — Что случилось? — Слишком близко, — выдохнул Сириус, покраснев. — Мерлин, Лунатик. Ты едва прикоснулся ко мне, и я уже готов кончить. Только в самых смелых и самых тайных мечтах Ремуса Сириус был таким развязным, отчаянным и жаждущим. Он тоже долго не протянет, если они будут продолжать в том же духе. — У тебя есть смазка? — спросил он, перекатываясь на бок и прижимаясь к губам Сириуса. Сириус изогнулся, чтобы дотянуться до ящика тумбочки, достал маленькую баночку и протянул ее Ремусу. Тот покачал головой. — Я хочу посмотреть, как ты готовишь себя. Сириус вздрогнул. — Задница Слизерина, Лунатик. Я никогда не думал, что ты будешь таким. — Это проблема? Широкая, ленивая ухмылка расплылась по лицу Блэка. — Нет, это великолепно. Мы должны были сделать это давным-давно. Ремус смотрел, приподнявшись на локте, как Сириус подкладывает одну из толстых подушек под поясницу и подтягивает вверх колени, раздвигая бедра. Он колебался, кусая губу. — На спине нормально? — спросил он с мольбой в глазах. — Я… я хотел бы видеть тебя, если ты не против. Уязвимость в его голосе сдавила сердце Ремуса. — Это прекрасно, — заверил он его, целуя в плечо. — Я тоже хочу видеть тебя. Руки Сириуса явно дрожали, когда он открыл банку и зачерпнул пальцами немного прозрачного геля. Он потер их, согревая смазку, прежде чем протянуть руку между ног и скользнуть пальцем внутрь. Ремус зачарованно наблюдал, как Сириус медленно трахает себя. Наклонившись ближе, Ремус провел губами по члену друга. Сириус тихонько заскулил и впился ногтями в плечо Ремусу, когда он языком стал дразнить головку. Губы медленно скользнули вниз по стволу, пока жесткие черные волоски не защекотали нос. Он сосал осторожно, не желая пока доводить Сириуса до края. Во рту член лежал так же идеально, как и в руке. Когда Сириус начал издавать отчаянные стоны, Ремус отпустил его и прошелся взглядом по его телу от серых глаз и раскрасневшихся щек до трех пальцев, погружающихся глубоко внутрь него. Он вытянулся рядом с Сириусом, уткнувшись носом в его шею. — Ты готов? — спросил он. — Да, — простонал Сириус. — Хочу, чтобы твой член был во мне. Сейчас же. — Ммм, и я. Он взял банку со смазкой и зачерпнул изрядное количество, смазав себя ей еще до того, как она успела как следует нагреться. Встав на колени между бедер Сириуса, он наклонился к приоткрытым губам друга для долгого поцелуя. — Мерлин, ты потрясающий, Бродяга, — пробормотал он. Если бы ты только знал… Он покачал головой, отгоняя эту мысль, и расположился так, чтобы головка его члена упиралась в вход Сириуса. Глаза Сириуса сияли, когда он смотрел на Ремуса. Его руки обвились вокруг него, притягивая вниз, бедра подались вверх, безмолвно побуждая Ремуса к действию. Сопротивление оказалось меньше, чем ожидал Ремус, просто медленное, напряженное скольжение сквозь тугое кольцо мышц в обволакивающий жар тела Сириуса. Сириус задохнулся, когда Ремус вошел в него, но не издал ни звука боли или дискомфорта, когда он продвинулся глубже. Когда бедра Ремуса уперлись в Сириуса, Ремус замер, давая ему время привыкнуть к проникновению. — Все в порядке? — спросил он, заставляя себя делать глубокие, ровные вдохи. Горячее, плотное сдавливание вокруг него было почти невыносимым. Он еще не хотел кончать. Если это был единственный шанс побыть с Сириусом, он собирался сделать все, чтобы это длилось как можно дольше. — Идеально, — простонал Сириус. — Чертовски идеально. Продолжай, Лунатик. Его рука скользнула по скользкой от пота спине Ремуса и схватила за задницу, подстегивая. Стиснув зубы, Ремус отпрянул назад и подался вперед, погружаясь в тело Сириуса быстрыми, глубокими ударами. Бедра Сириуса вздымались, приветствуя каждый из них. Ремус мог ощущал жар кожи Сириуса на своей, чувствовал, как член Сириуса скользит и напрягается между их животами, чувствовал запах его пота и его желания и ощущал их вкус на своем языке, слышал срывающийся голос Сириуса, умоляющий его: — Сильнее, Лунатик, сильнее… пожалуйста… О, о! Это было прекрасно. Это было оживляюще. Это было идеально. — Бродяга, — задыхался он. — Сириус... Из горла Сириуса вырвался судорожный стон. Его спина выгнулась дугой над кроватью, горячая сперма брызнула между их телами. Ремус почувствовал, как мышцы Сириуса плотно сжались вокруг него в кульминации, пульсируя, и, черт возьми! Все эти годы, проведенные в тоске и желании, и вот теперь Сириус был здесь, кончал на него, вокруг него, из-за него, снова и снова выстанывая его имя, крепко обхватив руками и ногами его тело. Это было слишком. Ремус разбился, как волна о берег, беспомощные стоны заглушались прекрасными темными волосами его друга, когда он изливался глубоко в теле Сириуса. Прошел ошеломляющий пропитанный вздохами момент, пока отголоски оргазма стихали, а затем Ремусу пришлось отстраниться, потому что он знал, что если не сделает это сейчас, то заключит Сириуса в объятия и раскроет ему последний секрет, который поклялся унести с собой в могилу. Он отодвинулся и лег на спину, уставившись в потолок, его кожа остывала в ночном воздухе. — Такого еще никогда не было, — пробормотал Сириус почти что про себя. — Извини, — тут же сказал Ремус, чувствуя, как внутри его сжимается узел беспокойства. — Это было… не очень? Сириус издал тихий беспомощный смешок. — Не очень? Лунатик, это было великолепно. Я и не знал, что может быть так. — Да, — мягко сказал Ремус. — Я тоже. — Лунатик? — голос Сириуса был тихим, серьезным, он приподнялся на локте. — Да, — сказал он снова и отвернулся, боясь взглянуть на Сириуса, боясь, что его глаза выдадут его мысли. — Могу я спросить кое о чем? — Конечно, можешь, Бродяга. — Тебе не обязательно... То есть, я знаю, что мы договорились, что это только на сегодня, но... может быть, ты подумаешь о том, чтобы сделать это еще раз как-нибудь? — Не знаю, — честно ответил Ремус. — Точно, — вздохнул Сириус. — Просто... я тоже не знаю, что это такое. Но знаю, что мне понравилось. Больше, чем просто понравилось. Яйца Годрика! Это был самый лучший секс в моей жизни. Я бы предпочел знать, что это никогда не повторится, чтобы не тратить слишком много времени на надежды. Ремус рискнул взглянуть в беспокойные серые глаза над собой. По правде говоря, он не думал, что когда-нибудь захочет встать с этой кровати. Он хотел остаться здесь навсегда, обнаженный и с Сириусом под боком, имея возможность прикоснуться, поцеловать и заняться любовью с ним всякий раз, когда его захлестнет желание. Видя, как сейчас выглядит Сириус, он подозревал, что это желание будет возникать у него часто. — Может быть, — сказал он наконец. Сириус вздохнул с облегчением. — О, хорошо. Значит, утром ты все еще будешь уважать меня? — А я-то думал, что я тот, чья репутация оказалась под угрозой, — Ремус не смог скрыть улыбку. — Нет, — усмехнулся Сириус. — Я уже знал, что ты шлюха, не так ли? Действительно, пять ночей! Вот счастливчик. Мне остается только надеяться, что ты думаешь, что я стою хотя бы столько же. Ремус закусил губу. — Посмотрим. — Я получу хотя бы остаток сегодняшней ночи? — Рука Сириуса легла в центр груди Ремуса, на его сердце, как будто он думал, что Ремус может сейчас легко встать и уйти. Неохотная улыбка вернулась в уголок рта Ремуса. — Я могу остаться на завтрак. Поцелуй, которым его наградил Сириус, был нежным и долгим, и следующие полчаса или около того они больше не разговаривали, наслаждаясь обществом друг друга, на этот раз медленнее и нежнее. Когда,наконец, они пришли в себя, уставшие и сонные, их пальцы были переплетены, а голова Сириуса лежала на плече Ремуса. Он уже почти заснул, когда Сириус тихо сказал: — Если бы я только знал что, Лунатик? — Хм? — Ты сказал. Раньше. Если бы я только знал. Чего я не знаю? — О… ничего, — Ремус попытался высвободить пальцы, но Сириус только крепче сжал их, прижимая сцепленные руки к своей груди. — Никаких секретов, Лунатик. Пожалуйста? Больше нет. Я знаю, что ты оборотень, и я знаю, что ты гей, и все это закончилось очень хорошо, не так ли? Почему бы просто не довериться мне на этот раз, вместо того, чтобы оставить меня разбираться во всем самостоятельно? — Потому что, — осторожно сказал Ремус, — некоторые секреты облегчают жизнь. Правда может сделать жизнь грязной и сложной. — Я думаю, мы уже давно прошли через «грязное и сложное», — язвительно сказал Сириус. — Расскажи мне. Ремус вздохнул. Он не мог отказать Сириусу. Не тогда, когда он был таким. Возможно, будет легче признаться в темноте, не видя лица Сириуса. — Я... просто ты мне давно нравишься, Бродяга. Больше, чем просто нравишься. Я думаю, я... — он беспомощно покачал головой. — Ты, наверное, не хочешь этого слышать. Просто секс, верно? Сириус провел большим пальцем по костяшкам его пальцев. — Как давно? — мягко спросил он. — Пятый курс, — признался Ремус. — Для меня это был четвертый, — прошептал Сириус. У Ремуса перехватило дыхание. Сириус не мог иметь в виду... — Это было на следующий день после полнолуния, — продолжил он, прижимаясь ближе к боку Ремуса. — Я только вернулся в спальню с уроков, а ты спал, растянувшись на учебниках. Это был день, когда ты разорвал себе губу, помнишь? Ремус кивнул, неосознанно высунув язык, чтобы коснуться тонкого шрама. Порез тогда долго не заживал, потому что он постоянно случайно облизывал и кусал губы. — Я стоял там в дверях, просто смотрел на твои губы, когда вдруг понял, как сильно хочу тебя поцеловать, — он тихо рассмеялся. — Это был небольшой кризис, когда я понял, что влюбился в одного из своих лучших друзей. — Бродяга, — ошеломленно сказал Ремус, — это было пять лет назад. — Пять лет, один месяц, восемнадцать дней, — согласился Сириус. — Ты хочешь сказать..? Все это время..? Сириус кивнул. — Только сегодня вечером в пабе, когда я слушал, как ты подбираешь слова, я понял, что у меня может быть шанс. Так что я им воспользовался. — Значит, ты хочешь сказать, что это не просто секс? — Ничто никогда не было просто так, когда дело касалось тебя, Лунатик, — мягко сказал он. — Не для меня. — Для меня тоже, — признался Ремус. — И что теперь? — Не знаю, — пожал плечами Сириус, коснувшись губами кончиков пальцев Ремуса. — Полагаю, мы ляжем спать. Проснемся утром. Или уже днем. Потрахаемся. Примем душ. Потрахаемся. Позавтракаем. Снова потрахаемся. Я пришлю тебе сову с вопросом, когда мы сможем увидеться. Мы встретимся. Я вытрясу из тебя всю душу, а потом мы еще раз потрахаемся. А дальше я понятия не имею. Ремус тихо усмехнулся, заключая своего любимого в объятия. — По-моему, звучит неплохо. На следующее утро они все еще лежали в постели, найдя медленный приятный способ разбудить друг друга, когда хлопнула входная дверь и раздался голос. — Бродяга? — Черт! Воскресенье! — простонал Сириус, прервав приятное занятие, которым был занят его рот. — Я должен был встретиться с Сохатым на бранче. Он вскочил с кровати и схватил халат как раз в тот момент, когда в комнату ворвался Джеймс Поттер. — Вот ты где, мерзавец! Я думал, что что-то случилось… — затем его мозг осознал то, что видели его глаза, и он нелепо открыл рот. — Сохатый, — сказал Сириус, быстро прикрывая свою нижнюю половину тела халатом, — почему бы тебе не пойти на кухню и не сделать нам чай? Я буду через минуту. Джеймс отрывисто кивнул, повернулся на пятках и осторожно закрыл за собой дверь. Сириус посмотрел на Ремуса – ярко-красного под натянутым до подбородка одеялом – и расхохотался. — Ну, — сказал он, когда смог дышать, — может быть, я не так бы рассказал ему это, но выражение его лица того стоило. Ремус фыркнул и опустил одеяло. — Думаю, это значит, что секс в душе отменяется. Сириус сбросил халат и забрался обратно на кровать, чтобы подарить Ремусу глубокий поцелуй, которого он так хотел. — Ммм, я уже могу сказать, что мне понравится просыпаться с тобой, — сказал он, неохотно отстраняясь. — Ты можешь принять душ, если хочешь. Я разберусь с Сохатым. Блэк нашел своего лучшего друга, стоящего посреди маленькой кухни квартиры и уставившегося на чайник так, как будто он забыл, для чего он нужен. Сириус снял чайник с плиты, наполнил его водой и включил газ. В обычное утро он нагрел бы воду с помощью магии, но сейчас он подозревал, что может захотеть, чтобы свисток чайника прервал разговор через несколько минут, если все станет невыносимо неловким. Он опустился на стул за кухонным столом и жестом пригласил Джеймса занять другой. — Ты в порядке, приятель? — спросил он. — Э-э… — ответил Джеймс. Сириус не смог сдержать ухмылку. — Так тебе и надо за то, что вламываешься в чужие спальни без стука. Я знаю, что твои родители воспитывали совсем не так. Джеймс поморщился. — Да. Прости. Так что... — Так..? — подбодрил Сириус. — Ты и Лунатик… Сириусу казалось, что он никогда не перестанет улыбаться. Я и Лунатик. — Похоже на то. Джеймс прочистил горло. — Как долго..? — Мы не скрывали это от тебя, приятель, — заверил его Сириус. — Это случилось только прошлой ночью после паба. Он увидел, как в глазах Джеймса зарождается гнев. — И что? Ты напился и просто решил посмотреть, каково это – заниматься сексом с парнем? Это стерло ухмылку с лица Сириуса. — Все не так, Сохатый. Я гей, ясно? Я никогда не говорил, я не знал, как ты это воспримешь. — Хорошо, — сказал Джеймс, заметно сглотнув. — Ты гей. Понял. А Лунатик..? — Он тоже. Я даже не знал до прошлой ночи, — он бросил на своего лучшего друга предупреждающий взгляд. — Если хочешь, можешь поиздеваться надо мной, но если ты доставишь Лунатику неприятности из-за этого, я прокляну тебя до следующей недели. Джеймс поднял руки в знак капитуляции. — Ты гей, у меня нет проблем с этим. Просто немного шокирует, когда два твоих лучших друга занимаются… этим. Сириус нахмурился. — Мы ничего не делали, если ты помнишь. Я как раз пытался привести себя в порядок, когда ты ворвался без предупреждения. — Ладно, я знаю, — огрызнулся Джеймс, густо покраснев. — Я уже извинился, не так ли? Так это было только на одну ночь, или вы двое теперь вместе, или что-то в этом роде? — Это довольно личный вопрос, не находишь, Сохатый? — Ремус вошел на кухню с еще мокрыми после душа волосами, одетый в одежду, в которой он был накануне вечером, как раз в тот момент, когда чайник начал свистеть, и потянулся к буфету за чашками. — Не хочешь объяснить свои намерения в отношении Лили? Джеймс стал ярко-красным. — Я… э… на самом деле… Слушай, я рад, что ты здесь, Лунатик. Я хотел кое-что сказать вам обоим. Ремус поднял брови и бросил взгляд на Сириуса, ставящего на стол три кружки. — Не похоже, что он был рад видеть меня совсем недавно, не так ли? — Я это принял, окей? — нетерпеливо сказал Джеймс. — Вы геи. Вы трахаетесь. Это не мое дело. Идем дальше. Сириус усмехнулся. По неловкой позе друга он мог сказать, что его заявление о том, что он "принял это" было явной ложью, но Сириус был уверен, что его друг скоро действительно примет, потому что он – Джеймс Поттер, и его друзья значат для него больше, чем глупые представления и стереотипы о приличиях и гендере. В мире не было никого, кого Сириус хотел видеть своим лучшим другом вместо Джеймса. — Так что ты хотел нам сказать, Сохатый? — спросил он. Джеймс глубоко вздохнул, нервно проводя рукой по своим непослушным черным волосам. — Я… мы… Лили беременна. Мы собираемся пожениться.