Не альфа?

Последующие несколько недель оказались самыми эмоционально затратными. Выяснилось, что не так-то просто бесконечно пытаться тебя успокаивать. На методичное и с пониманием отношение к твоему непринятию хватило меня лишь на парочку дней. А после я начал злиться, из-за чего ты сразу же замолкал от бесконечно повторяющейся пластинки о «внезапной» твоей омежей сущности. Я не хотел подавлять, но порой именно это и заставляло тебя успокоиться, перестать копаться в этих обстоятельствах и бесконечных стенаниях о несправедливости жизни. Мне оставалось лишь хмыкать, в очередной раз молча принимая твою потребность в моём тепле. Это по-началу я ворчал, не привыкший подпускать кого-то так близко, бесконечно чувствовать твои перепады и переживания, но пока я видел тебя — был спокоен. Удивительно, как твоё присутствие меняет моё настроение: вот утро, я зол, раздражён, а вот и ты подходишь и молча утыкаешься в грудь, а потом так же молча уходишь к себе на урок. А моё настроение тут же делает скачок, и держать себя в руках становится проще. Вся школа тебе благодарна за меня. Только эти упыри вряд ли признаются. Да… о школе. Две недели — ровно столько мне дали, чтобы я перевёл тебя в другую. Как мог пытался уговорить чёртову директрису позволить тебе доучиться, ведь осталось так мало — полгода из одиннадцати проведённых тобою в стенах этой школы. Тебе про это сказал не сразу — всё надеялся, что смогу переубедить руководство и оставить тебя под моим крылом, но нет. Мне не пошли навстречу. Пришлось звонить твоей матери и договариваться о переводе. Женщина она мудрая, я предложил несколько вариантов школ вокруг — не хотел, чтобы ты был слишком далеко от меня, хотел успеть помочь, если окажусь нужным — она обещала подумать. Говорила со мной очень мягко и… так, будто я её второй сын. Было не по себе. По идее, твоя мама не должна была отчитываться передо мной, ведь я так и не признался, кто тебе, но она явно знала что-то и не смутилась позвонить и предложить составить вам компанию с подачей документов — не смог отказать, да и не стал бы. Я желал быть рядом. Но тебе мы оба с ней об этом не сказали. Увидев меня у вашего подъезда, ты сразу покраснел. С опаской оглянулся на маму, но та нежно улыбнулась и подпихнула в спину в моём направлении. Ты по привычке молча подошёл, замерев в шаге от меня, заглядывая в глаза. Шаг к тебе сделал я, позволив так привычно уткнуться в мою грудь в расстёгнутой куртке, сам перебирая твои волосы меж пальцев, благодарно киваю твоей маме. Святая женщина — сама всё поняла и против не оказалась. Не устроила мне скандал, не взмылила шею, ни слова против не сказала. Я очень рад, что у тебя такие родители. В один из дней твоя мама вновь позвонила и сказала, что ты ходишь как в воду опущенный, но с ней не делишься тем, что случилось, и уточнила у меня, не поругались ли мы, пригласила вечером прибыть к вам на ужин. Просто поставив меня в известность, что хочет альфу сына представить мужу. С ответом я не нашёлся. Проблеял согласное что-то и отключился. Но не успел я позвонить тебе — прозвенел звонок на урок, и как прилетело: Ты (12:31): Какого чёрта это вообще происходит со мной?! Да за чтооо Обвожу твой бывший класс взглядом и обречённо выдыхаю. Ну и что опять случилось, что ты вновь ударяешься в панику?

Я (12:31): Что опять?

Ты (12:31): Я не хочу рожать! Опять по двадцатому кругу, но я пока спокоен.

Я (12:31): К чему ты опять сейчас вообще про это, Арсений?

Ты (12:32): Антон Андреевич🥺 Раздражение начинает подниматься.

Я (12:32): Да что опять?!

Ты (12:32): Не кричите на меня! Фыркаю, но тут же мои губы растягиваются в улыбке — узнаю твоё смущение.

Я (12:33): Я ещё не начинал. Хотя бесишь жутко Что у тебя там опять случилось?

Ты (12:33): Заберёте меня из школы? Поднимаю раздражённые глаза на притихший класс, который явно чует мой неспокойный феромон. Неожиданно даже для самого себя смотрю на Позова, будто ищу в его глазах помощи в успокоении.

Я (12:33): Ещё чего?

Дима смотрит на меня в ответ, будто всё понимающий. — Дим, пожалуйста, расскажи своим одноклассникам, как разобрать шестой номер из второго варианта. Парень молча кивает и поднимается, я уверен в нём. Поэтому позволяю себе вновь склониться над телефоном. Ты (12:33): Ещё вас чуть Хотя бы капельку🥺

Я (12:33): Тебя там третируют? Боишься, что пристанет кто или что? Ты же не маленький, не дойдешь до дома?

Я (12:33): Сегодня твоя мама настояла на ужине. Я должен быть у вас…

Наконец-то сообщаю тебе новости. Ты (12:33): Дойду Скрежещу зубами, моё спокойствие заканчивается. Начинаю заводиться. Отхожу от парт и сажусь на свой стул, пока Дима пыхтит у доски.

Я (12:33):

Тогда что?

Раздражённо. Ты (12:34): Но по пути, боюсь, подцеплю парочку тупых альф У меня снова течка… Блядь, блядь, блядь! Голову тебе когда-нибудь оторву, ведь на кой хрен она тебе, если ты не думаешь ею? Вдыхаю и выдыхаю.

Я (12:34): Да бляяядь Арсений!

Ты (12:34): Я не виноват в том, что я омега! Думаете, я хочу хотеть вас сейчас и во всех возможных позах?! Прям вижу, как ты кричишь мне это в горечи, и сердце моё обливается кровью. Ведь столько раз пытался доказать тебе, что это нормально — хотеть меня, что этого требует твоя природа, ведь я твой альфа. Но, видимо, всё в пустую. Ты так меня и не услышал. Видно, твоя боль гораздо глубже, так глубоко, где я не могу достать, но надеюсь, что это лишь пока. Если… если ты только не захочешь меня оставить, выбрав другого альфу, несмотря на нашу истинность. Мне каждый чёртов раз безумно больно думать, что ты можешь выбрать не меня, но я не хочу тебя принуждать, не хочу, чтобы после, когда вырастешь, понял, что я совершенно не тот, кого бы ты хотел видеть рядом. Понимаю, что сам загоняю себя в эту пучину отчаянья, но по-другому просто не могу. Слишком хорошо осознаю, что я не подарок, что страшный и жуткий. Но я почему-то постоянно игнорирую факт, что когда ты рядом — меня будто подменяют. Становлюсь в твоих руках словно пластилин — податливым, мягким, желающим тебя оберегать и защищать. Насколько бы не был зол, раздражён или морально подавлен. Когда на горизонте встаёшь ты — я готов бросить всех и сделать всё, лишь бы ты был защищён, счастлив и удовлетворён. Как бы я хотел быть с тобой… но это невозможно. Не сейчас, когда ты так мал и не можешь принимать решения на всю свою жизнь… а у меня безумно чешутся клыки. Невероятно сильно хочется сжать твою шею, заставив тебя склониться, и со спины провести языком по открывшейся шее, по намеченному месту, а после медленно, чувствуя, как сладко скручивает живот от желания, ноет челюсть от предвкушения, а слюна переполняет рот, впиться в твою ровную, нежную, покрытую россыпью космических созвездий веснушек кожу. Ощутить, как клыки входят в плоть, оставляя на тебе вечную мою метку. Ведь я — твой, и длины моих клыков хватит, чтобы моя метка на твоей коже осталась на всю жизнь… Выдыхаю, прикрываю глаза, сдерживая опутывающее меня желание. Мне нужен трезвый мозг. У тебя явно проблемы. Кусаю губы, пытаясь понять, что же мне делать.

Я (12:35): Факт. Но, блядь, почему ты не следишь за циклом?! Я что ли должен это делать? У тебя таблетки с собой? Хотя это же ты Хер ты их взял

Ты (12:34): Это второй раз, я не знаю, какой у меня цикл Я не был готов.

Я (12:35): О чем ты с врачом тогда так долго говорил?!

Ты (12:35): … Я охуевал только

Я (12:35): И нихуя не запомнил?

Ты (12:35): Ну, запомнил

Я (12:36): Повторяю свой вопрос. Для тупых. Ты взял подавители?

Ты (12:36): Взял… Сами вы… Выдыхаю с облегчением. И пишу уже с легким азартом.

Я (12:37): Сам я кто?

Но тебе явно не до моих заигрываний. Ты (12:36): Но они остались в рюкзаке в классе А я так офигел от всего, что из класса убежал. Только ничего не говорите Скрежещу зубами.

Я (12:37): Опять???? Я тебе жопу надеру. Кусок ты идиота😡

Злость тут же растворяется, но на смену ему мгновенно приходит страх. Ты в туалете, надеюсь, на этот раз действительно в нём, в чужой школе, где у тебя почти нет никого из знакомых. Разве что, ты говорил, иногда тебе помогает какой-то знакомый тебе ранее омега. Не нахожу себе места. — Антон Андреевич, гляньте? — Осторожно спрашивает Позов. Вздрагиваю, я совершенно забыл, где я. Рассеянно пробегаю глазами по доске с неровным мелким почерком, киваю. Позов не разочаровал. — Кто сделает следующее? — Оглядываю всех и встречаюсь глазами с единственной девочкой-омегой в классе. — Вика, давай к доске. Девочка нехотя поднимается и идёт к доске. И пока она принимается за разбор другого предложения, я вновь возвращаюсь к тебе. Ты (12:40): Прям… так.? Хочу🥺 Антон Андреевич Антон Андреевич!

Я (12:41): Да Боже, почему ты вечно мои нервы на прочность проверяешь?!

Ты (12:41): Потому что вы тогда сказали, что я ваш, вот и терпите И вообще. От меня вами не пахнет Прикрываю глаза. Ну вот опять. Хочется выть, но я лишь оглядываюсь на доску, пока Вика не видит, раздумывая над верностью выбранного варианта ответа.

Я (12:40): Ты опять начинаешь? Арсений, ты хочешь, чтобы я тебя повязал? И ты, когда вырастешь, даже не сможешь уйти, если захочешь? Я не собираюсь, быть рядом насильно. А это причинит тебе лишнюю боль. Да и не могу я! Я должен хотя бы с твоими родителями поговорить. Сегодня же собирались. А ты как всегда!

Ты (12:41): А может этого я и хочу, перестаньте решать за меня!

Я (12:41): Божее Ты ещё слишком мелкий. Почти что карапуз!

Ты (12:41): А, да, я и забыл. Наверное поэтому у меня сейчас жопа течёт и стоит так, что едва ли я продержусь ещё хотя бы полчаса Совершенно забываю, где я нахожусь. Телефон в руке чуть ли не хрустит, с удивлением смотрю на свои пальцы, разжимая их.

Я (12:42): … С тобой сейчас разговаривать бесполезно.

Ты (12:42): Ну и хорошо Отстаньте Сам справлюсь

Я (12:42): Ага. И что ты сделаешь?

Ты (12:42): Найдите кого-то повзрослее

Я (12:43): Ты мой.

Рычу. Тихо. Еле слышно, но Вика слышит и с опаской оглядывается на меня. Ловлю её испуганный взгляд и мотаю головой, вновь возвращаясь к телефону. Девочка облегчённо выдыхает и тоже возвращается обратно к заданию. Ты (12:43): Не ваше дело Глаза расширяются, и я чуть ли не ставлю точку после каждого слова.

Я (12:43): Не смей со мной так разговаривать.

Ты (12:44): Я не меченый Значит не ваш — Вика, пока всё хорошо, заканчивай, но и следующий номер тоже сделай пожалуйста, а я отойду на минуту, — девочка кивает мне, а я, еле сдерживая ярость, выхожу из кабинета и иду к учительскому туалету. Мне нужно умыться, нужно привести себя в чувства.

Я (12:44): Блядь Попадись ты мне сегодня......

Ты (12:44): Снова уложите в кровать, напоив таблетками и не дав себя? Выдыхаю, вспоминая, как тяжело мне это далось в прошлый раз. Вернувшись тогда домой, я еле нашёл в себе силы раздеться, не говоря уже о еде. Уснуть получилось с трудом — ты в моей голове просто сводил с ума. Я без конца вспоминал твои прикосновения, от которых терял разум… и не мог перестать думать о тебе. Я бы тогда подрочил, если бы хоть какие-то силы остались, но их не оказалось вовсе, поэтому просто лежал пластом, чувствуя, как тело ноет, а член стоит, заставляя меня тяжело дышать и пытаться не потерять голову, кусая уголок подушки. Вспоминать первый свой гон, после встречи с тобой — моим омегой — и вовсе не хотелось. Я тупо потерял себя. Выплывал из беспамятства лишь на считанные минуты, а потом вновь впадал в безумие. В голове в красках вставали различные картинки с тобой. Благо мне хватило мозгов вовремя вспомнить о приближающемся гоне и попросить у начальства выходные на пару дней. Телефон я предусмотрительно выключил и заперся дома, заранее приготовив запас таблеток, смазки и еды. Ты конечно же звонил, о чём предъявил мне позже. Волновался… но ты будто за сутки до моего гона почувствовал что-то и, смущаясь, преподнёс мне мою пайту. Глаза ты упорно прятал, но я и так догадался, что ты с ней делал. Хах, и это довело меня в гон. Встретив меня после, ты сразу всё понял — не знаю как, догадался? Или… посчитал? Стал изучать вопрос истинности? Не знаю, и обсуждать это не желаю, и так было тяжело сдержаться, когда увидел тебя на следующий день после гона — прижал тебя к стене и несколько минут стоял, не мог надышаться твоим анисом. Из дурмана меня вырвал звонок с урока. Ты опоздал тогда, и тебя не пустили в кабинет, я же, учуяв тебя, сорвался и прибежал.

Я (12:45): Ты хочешь меня довести? Тогда продолжай в том же духе И я тебе совершенно не завидую

Ты (12:45): А вы знаете, что это заставляет меня загореться лишь больше? Вы сейчас такой возбуждающий Кусаю губы, в живот отдаётся теплом. Не стоило вспоминать, как увидел тебя в твою первую течку. Как ты сел на мои колени, как тёрся об меня. Рвано выдыхаю.

Я (12:45): Я зол. Арсений. Крайне зол До звонка пятнадцать минут. Потом смогу отпроситься. И я тебя найду. И тебе жопа

Ты (12:46): 🥺 Почему у всех такие любящие и заботливые альфы, а у меня вы😭😭😭 Мало того, что омега… Так сильно хочется прижать тебя к себе, уткнуться в твои волосы, вдыхать твой пьянящий анис, который каждый раз бьёт меня в голову.

Я (12:47): Я тебе крайне сочувствую. Извини уж. Какой есть.

Ты (12:47): Надеюсь хоть в сексе вы хороши ( А то зря я что ли столько мучаюсь Рычу, бью рукой в стену, разбивая костяшки, но даже не чувствую. Всё равно взвываю. Хочется на стену лезть, меня ломает так сильно, что нет возможности думать рационально.

Я (12:48): Ты ахуел?

Ты (12:48): А когда у вас в последний раз было что-то? Задыхаюсь.

Я (12:48): Ты всё борзеешь и борзеешь.

Ты (12:48): Ну извините, что я не могу контролировать эмоции сейчас Господи, Арсюш, ты же такой тихий и хороший мальчик! Что с тобой? А мне мужик мой не даёт! Всё, я выдохся 😔 Прижимаюсь лбом к холодной мерзко-белой плитке, пытаясь остудить голову.

Я (12:48): Успокоился? Умылся?

Ты (12:48): Угу

Я (12:49): Где ты там? Точно один? В безопасности?

Ты (12:49): У нас в туалете так воняет, что даже мой запах перебивает Ладно хоть туалеты для омег отдельные

Я (12:49): Хорошо.

Ты (12:49): Извини.?

Я (12:49): Ага Арсений, ты мне каждую свою течку будешь такое устраивать?

Отрываюсь от стены. Включаю воду и обмываю лицо одной рукой, удерживая телефон недалеко от глаз. Ты (12:49): Я не знаю. У всех по-нормальному уже в 12-14 всё началось А мне 17

Я (12:50): Да. Поэтому ты должен быть взрослее. Адекватнее относиться. Следить, блядь, а не вот это вот всё. Ты хоть кушал сегодня?

Вытираю ладонь о штаны и закрываю кран. Ты (12:50): Вы злитесь На меня

Я (12:51): И будь, блин, внимательнее к себе. Течка не приходит внезапно! Омега всегда чувствует приближение за сутки точно. А ты игнорируешь своё тело.

Не понимаю, почему ты так упрямишься. Потом вспоминаю, что ты подросток, и твой максимализм решает за тебя. Обречённо выдыхаю, готовясь и дальше справляться с твоими тараканами.

Я (12:52): Злюсь. Очень

Ты (12:52): Я думал, что это погода

Я (12:52): Ага. Давление ещё скажи. Погода… Арсений. Я, блядь, боюсь за тебя, идиота! Понимаешь, нет? Ты там один. От тебя пахнет сладко. А сколько мудаков рядом?! Я тебя, блядь, тогда через пол школы чувствовал!

Держать себя в руках больше не могу. Всё. Открываю чат с Окси.

Я (12:52): Окси. Он опять. У него течка, он в другой школе.

Окси (12:52): Ох, поняла тебя. Прикрою, беги к своему омеге, Ромео

Я (12:52): Буду должен

Наконец открываю непрочитанные сообщения от тебя, пока быстрым шагом направляюсь к своему кабинету. Ты (12:53): Может позвать кого-то из учителей? Но я так ни с кем здесь не сблизился 😔

Я (12:53): От тебя несёт сладкой призывной течкой. Нет, блядь. Жди меня

Дописываю, блокирую телефон и пихаю в карман. Влетаю в кабинет, окидываю взглядом притихший класс. Молча подбегаю к своему столу, куртку вытаскиваю из шкафа за собой, спихиваю в рюкзак две методички, перекидываю сигареты туда же и кидаю его на плечо. В кармане вибрация, но я не смотрю. — Антон? — Оксанка заглядывает в кабинет. — Да, спасибо, — киваю ей и перевожу взгляд на ребят. Позов обеспокоенно следит за моим лицом, едва заметно киваю ему. Он и так, видимо, не может придумать причину, как бы узнать, что у меня случилось. Ох уж этот твой Дима. — Ребята, Оксана Александровна подменит меня до конца урока, не создавайте ей проблем. Достаю ключ от кабинета из кармана и кладу на стол. Окси, видя, кивает и я, доставая телефон, бегу из кабинета, по дороге реагирую на твоё вполне ожидаемое сообщение. Ты (12:53): Хочу к вам. Выдыхаю. Не могу сдержать стон сквозь сжатые зубы.

Я (12:54): Я скоро с ума сойду такими темпами. Не выдержу и помечу. Блядь. Так бы половина альф точно нахуй бы пошли.

И только теперь отвечаю на твоё сообщение.

Я (12:54): Я знаю.

Перепрыгиваю через ступени, хорошо, что урок идёт и все в своих кабинетах, а парочка подростков из старших провожает меня любопытствующими взглядами. Ты (12:54): Тогда почему нет? Почему? Мои родители не будут против Против природы не попрешь Пока перебираю ногами в сторону выхода, пересекая первый этаж школы, набираю, не смотря по сторонам.

Я (12:54): Ты этого не выбирал. Да я тебе уже объяснял! И я должен поговорить с ними лично. Сам.

Почти запихиваю телефон в карман, но вытаскиваю вновь, добавляя:

Ты же так и орëшь вечно, что я просто ужасный альфа.

Ты (12:54): Но я вас выбрал ещё до того, как… Моё тело поменялось Даа Угу. Выбрал он. А какого чёрта тогда постоянно кричишь, что я чудовище? Что я такой холодный и вообще не пускаю к себе? Да, я делаю это осознанно, иначе просто не остановлюсь. Не смогу. Я тогда… не смогу тебя отпустить. Никогда. Никуда. Ты мой. Злюсь сам на себя же.

Я (12:54):

Что да?

А куда ты денешься, имея мою метку?

Так и будешь всю жизнь ненавидеть меня?

Ты (12:55): Вы только и делаете, что орёте на меня, постоянно недовольны, заставляете учиться и не позволяете вас трогать Фыркаю. А что ты хотел? Я же всё-таки препод. Ла-а-адно, это отмазка. Мне приходится соблюдать дистанцию за нас обоих, чтобы хоть так держать себя в руках. Твой анис такой манящий, что я каждый раз держусь из последних сил. А ты же… ты… зараза мелкий, только и делаешь, что пытаешься ко мне притереться, подойти ближе, как бы случайно коснуться. Мурашки пробежали по телу — фантомно ощутил твои недавние касания. Мне стало проще держать себя в руках. Вдали-то от тебя… но без тебя я слишком ярко стал ощущать, насколько ты мне нужен. Нет сил. Я постоянно злюсь. Рычу. И всё чаще ловлю себя на том, что мечтаю коснуться, дотянуться до тебя, я словно интуитивно понимаю, где моя зона спокойствия. И мне требуется лишь тебя услышать/увидеть, я уже не говорю о физическом касании. Достаю ключи, открываю багажник. Копаюсь в нём, ну не мог же я забыть? Я же специально заказывал эту штуку! Нет, я же клал её в багажник, чтобы была под рукой. Уф, да. Вылавливаю нужный пакет из-под сумки с формой для спортзала (должен же я как-то сублимировать?) и сажусь на водительское, убирая пакет в рюкзак. Телефон вновь вибрирует. Ты (12:55): Но вы в прошлый раз обнимали, пока я не успокоился, и свели мою истерику на нет🥺 И я знаю, что вам тоже тяжело. Какой взрослый захочет иметь дело с подростком Ну, если только конченый извращенец О, Боже… А-арс… Закатываю глаза.

Я (12:55):

Меня тянет к тебе.

А природа требует защищать.

И я, блядь, хочу тебя до сведения челюсти.

Думаешь, мне легко удерживать обоих?

А ты ещё нихуя не помогаешь.

Ты (12:56): Как я могу помогать, когда всё тело требует этого (

Я (12:56): Поэтому я и не хочу тебя трогать! Потому что это природа, а не твоё желание. Ты помнишь, сколько орал, когда течка кончилась?!

Ты (12:56): Я паниковал Всю неделю

Я (12:57): Ага.

Ты (12:57): Ну пожа-а-алуйста

Я (12:57): Что?

Ты (12:57): Что-нибудь Это ужасно Быть омегой отстой Мои губы сами собой растягиваются в ухмылке. Ты всегда начинаешь ныть, что омегой быть отстойно, но стоит мне подойти, прижать к себе, как ты беззаботно расплываешься в улыбке и сам стремишься ко мне, наивно блестишь своими невозможными голубыми глазами, которые я обожаю.

Я (12:58): Возможно. Но я рад, что ты мой омега.

Ты (12:58): Почему?

Я (12:58): Потому, что ты очаровательный И мне кажется, что ты сможешь меня вынести. Я… слишком сложный. А у тебя есть стержень.

Бля-я… зачем я это пишу? Тру глаза. Я безумно хочу, мои клыки чешутся. Невероятно сильно хочу впиться в твою шею и сделать своим. Оставить рядом, когда я уже это сделаю?.. Сжимаю глаза и зубы, чтобы не сорваться, но каждый раз так сильно желаю именно этого. Нельзя. Нельзя. Нет. Ты (12:59): Я смогу вынести вас А-а-а! За что ты так со мной? Я знаю… знаю, ведь ты мой, мой омега, но сейчас рано… Арсений… остановись, прошу. Я же… Блядь. Сжимаю руль в пальцах. Дышу тяжело, через зубы. И понимаю: вести машину в таком состоянии лучше не стоит. Да и насквозь через несколько дворов я доберусь быстрее, поэтому хватаю рюкзак, закрываю машину и чешу в сторону твоей школы, не отрывая глаз от телефона. Я очень терпеливый, вы знаете Ну… в нормальное время Только мне хотя бы немного отдачи Я очаровательный? Как омега или как… Арсений?

Я (12:59): Оба.

Ты (12:59): Никогда не думал, что отношения это так тяжело Хотя даже их у нас ещё пока нет

Я (13:00): Арсений. Тебя нет двух. Ты один. Ты — омега.

Ты (13:00): Это моя нелюбимая сторона Может когда-нибудь смирюсь Я из-за этой сущности стал чувствительнее

Я (13:00): Здоровый, половозрелый омега, который не оставляет альф равнодушными. Это факт. Раньше ты выносил меня проще. Я думаю, ты просто меня ненавидел. Но одно дело игнорировать и слать меня, Когда я твой препод и другое, когда я твой альфа.

Ты (13:01): Эти комплименты не сработают, вот Я уже говорил, что вы мне нравились Очень Ноги продолжают меня нести, а внутри поднимается обречённость.

Я (13:01) Мне кажется, что мне сложнее принять, что тебе так не повезло. Я ужасный человек. Я в них не умею. А это был факт. Холодный и самый обычный.

Ты (13:01) Вы не ужасный Я утрировал Тепло улыбаюсь, ведь прям вижу, как ты закусываешь губу, пытаясь подобрать слова. Но грубоватый и холодный — да Но было бы хуже, если бы вы отвечали на заигрывания омежек Смеюсь в голос. Опустошение отпускает, внутри становится легче…

Я (13:01): Вот ещё. Нахуй надо Мне своего омеги хватает

Ты (13:02): А мне вы улыбаетесь 🥺 Редко, но так… красиво Я вообще, когда впервые увидел, забыл как дышать

Я (13:02): Хах, это когда было-то? А… я кажется помню. Когда ты нахватал двоек и пришёл спрашивать, как исправлять.

Ты (13:02): У меня было 2 варианта по привлечению вашего внимания И это был второй

Я (13:03): Каким же был первый?

Хмыкаю. Любопытно. Ты (13:03): Быть лучше всех в классе, чтоб вы заметили Но, кажется, это называется зубрила и выскочка

Я (13:04): Это не твоя история, Арсений

Хихикаю я, огибая детскую площадку. Ты (13:04): А ещё я 2 года подряд на ваш день рождения и праздники подкладывал вам в стол открытки Но, наверное, они терялись среди остальных

Я (13:04): Я в курсе. Я чуял твой запах от них. Он был слабым, но всегда привлекал.

Ты (13:04): 😳Кошмар какой-то Вы знали, что он мой? Ох. Вот и пришло время мне каяться, насколько давно я знаю о… о нас.

Я (13:04): Знал. Понял, когда отчитывал вас с Позовым, Когда поймал вас сбегающими из школы. Поэтому…

Я остановился и замер над телефоном. Мне потребовалось несколько секунд, но я всё-таки решил сказать тебе и это.

Поэтому я и отпустил тебя тогда. Мне нужно было время, чтобы принять этот факт, Осознать и… я бы не смог, вернись ты обратно в школу в тот день.

Сжимаю телефон в руке, резко стартую и почти бегу. Роясь по карманам, нахожу сигареты, притормаживаю на мгновение, чтобы огонь прихватил табак и больше, не тормозя, передвигаю ногами. Как-то думать, в каком состоянии я увижу тебя в этот раз, даже не всплывает в сознании, пока я не оказываюсь перед твоей школой. Ты (13:05): И… ничего? Прям чувствую, как обида скользнула бы в твоём голосе, если бы ты произносил это вслух.

Я (13:10): «Ничего» что?

Даю тебе возможность уточнить, что именно тебя в этом беспокоит. Ты (13:10): Ну Вы понимали, что нравитесь мне Знаю, что отвечать на симпатию своего ученика — отвратительно Но мне всё равно обидно

Я (13:10): Извини

Ты (13:10): А вот теперь у вас выбора нет

Я (13:11): А мне он и не нужен.

И вообще ведь не вру, не нужен мне никакой выбор. Мне нужен ты! — Антох? — А? — Обрачиваюсь в поисках источника знакомого голоса. — Здравствуй, дорогой, что-то ты рано. Парни играют лишь в четыре, — я нахожу приятеля взглядом — невысокий, дружелюбно улыбающийся преподаватель физичекой культуры в школе, которую я же и посоветовал маме моего омеги. Ведь частенько бываю в ней — если наша школа хоть и имеет дополнительные кружки, но все они более гуманитарные или естественные, как, например, физика или кружок по литературе, то в этой школе было много спортивных секций. Волейбол, футбол — я часто приходил поддержать команду из нашей школы, тренерующихся здесь. Так же и сам пару раз участвовал в районном поединке по футболу. Поэтому и вход в эту школу у меня свободный — Пётр, здешний охраник, лишь приветственно кивнул мне, впуская. — Ох, чёрт. К сожалению, Серёг, сегодня без меня, — я совсем забыл, что игра сегодня. Ну… мне явно не до неё. — О, что-то случилось…? — Серёжа нахмурил брови. — Это… с твоим? — Угу, — тяжело вздыхаю. — Именно. Я принюхался, поведя носом. Ани-ис… Боже. Лёгкий, островатый, но та-ако-ой знакомый и родной. Почти было рванулся к источнику. Альфа рядом повторил мой жест, поймав помутнение радужки моих глаз. — Это… твой пахнет? — Матвиенко напрягается. — Мой, — почти рычу, — мой омега опять проёбывается с началом своей течки. Серёжа молча кивает и делает шаг в сторону, пропуская меня наверх — он ранее как раз сам спускался по лестнице, к которой я подлетел, ничего не видя перед собой. — Спасибо, Серёг. Извини, но сам понимаешь, я сегодня никак, — виновато тру переносицу. — Шутишь? Беги скорее к нему. Благодарно киваю и со спокойной душой резво поднимаюсь по лестнице, возвращаюсь глазами к нашей переписке и строчу:

Я (13:13): Как это трогательно Убедил. Скажу.

Ты (13:13): Что?

Я (13:14): Я не хотел вестись на твой запах. Он манил. Всегда тянул. Поэтому я и срывался. Ведь не мог. Ты был моим учеником. Ещё и думающий, что альфа. Хоть я и проверял твой гендер несколько раз. «Неизвестен» стояло в документах. Хм. Это казалось странным.

Я остановился между пролётами лестницы, принюхиваясь. Анис уплотнялся, становился сильней, но им явно тянуло выше, поэтому я и, проигнорировав второй этаж, направился к третьему.

Думал, что ебанулся в край. Поэтому так и отреагировал: хуй пойми как, Когда у тебя началась первая течка. Думать вообще не хотелось. Хотелось тебя найти… Так. Всё. Блядь. Я распизделся.

Я (13:15): Где ты?

Написал я, поднявшись на этаж, и, выйдя из дверей, огляделся: строение школы ничем не отличалось от нашей. Ты (13:15): Я… в удивлении… Так вы тоже🥺 Я уже достаточно слабо соображаю, что ты имеешь в виду. Чем ближе я к тебе — тем сильней, плотней, насыщенней твой анис и тем меньше я могу думать. Тормознув прямо посреди коридора, залез в рюкзак, нашёл подавители и задумался. Подавитель отключит мой запах для всех, в том числе и для тебя, а для меня все иные запахи, кроме твоего, но твой будет гораздо слабее. Но… если ты не будешь чуять мой запах в течку, я осознанно лишу тебя спокойствия рядом и защиты. Чего я сделать не могу. В прошлый же раз я справился без подавителей, значит, справлюсь и сейчас. Справлюсь же? Уталкиваю подавители обратно в рюкзак, закидывая его на плечо. Веду носом в поисках тебя и нахожу: через несколько дверей от меня, явно дверь туалета. Ну хорошо хоть искать потом тебя не придётся.

Я (13:17): А, чую. Так, рюкзак у тебя в каком кабинете?

Ты (13:17): Хватит меня по запаху искать😳 В 230 Твоя смущённая моська, что всплыла в моей голове, что-то похожее на твоё выражение лица, которое я увидел у тебя в первую нашу встречу после твоей первой течки. Мило-о! Это было чертовски мило.

Я (13:17): Я твой альфа. Я его чую!

Ты (13:17): Ужас какой-то Как всегда пытаешься спрятать своё смущение. Ведь тебе объективно приятно — это просто природа. Твой альфа рычит на тебя, а ты плавишься, как мороженое под солнцем. Ведь омега в тебе знает — я рычу из-за него. Я всем нутром желаю быть не с кем-то, а с тобой. Меня ведёт ни от кого-то, а от тебя. Ты интуитивно это знаешь, хоть пока мне и удаётся удержать тебя от поступков, но пройдёт чуть больше времени — и я сломаюсь. Ведь ты мой омега, который знает, как вить из меня верёвки. Тебе просто нужно время. И я сделаю всё ради тебя, Арсений, но пока я буду стараться, держаться из последних сил, чтобы этот момент случился как можно позже.

Я (13:17): Понял, пойду заберу и принесу тебе твои таблетки. Сейчас ещё скажи, что ты меня не чувствуешь.

Почти рычу. Ведь только попробуй сказать, что ты на таком расстоянии меня не чуешь, и я приду и… так, блядь, остановись! Сейчас же! Ты (13:18): Можно ещё вопрос?

Я (13:18): Давай

Подлетаю к нужному кабинету, дёргаю дверь, а она оказывается закрытой. Сжимаю челюсть. Где же его носит? Кошусь на дверь: «Воронцова И.К.» — значит, преподаватель женщина, хм. Принюхиваюсь: чувствую огромное количество запахов. Не могу вычленить иные из громадного кома ароматов. Твой перебивает все, закрывая собой, но в том не твоя вина, а моя, ибо это я хочу вдыхать его. Сам вытаскиваю эту нить из основного букета. Катаю анис на языке. В кармане рука привычно нащупывает металлическую коробочку, в которой я таскаю анисовые сосалки. Когда ты далеко, успокаиваюсь хотя бы так, правда, помогает слабо. Ты (13:19): Очень, чувствую, да А вас привлекает секс в туалете? Мне становится жутко жарко. Распахиваю кофту — куртку расстегнул, когда влетел в школу. Я прикрываю глаза, позволяя твоему анису наполнить лёгкие, мозг сам отсеивает иные запахи, но их наличие помогает вполне сносно соображать и не вестись на твой зов.

Я (13:19): Нет, Арсений. Я тебя сейчас не трону. Даже не думай.

Ты (13:20): Ладно Тащите свои таблетки Я испытал вину. Сильную. Ведь тебе… тебе плохо. Я нужен тебе, очень. Всё твоё естество требует меня… а я? Что я несу. Держись, дебил, держись!

Я (13:20): Ты противозачаточные пьëшь?

Всё равно уточнил я. Но… на всякий случай. Ты (13:20): Нет😒 Идиот!

Я (13:21): Почему?! Или сказали со второй течки? Блядь, да где эта ваша дура ходит?

Ты (13:21): Мне нечего с вами ловить Ну ладно, не спешим Мой зверь поднял голову. Боднул мордой клетку, когтистой лапой вспорол землю, тяжело задышав. Нервный импульс злости вперемешку с чем-то… неописуемо приятным прошёлся по телу дрожью, и я дёрнул лопатками под одеждой.

Я (13:21): ..... Арсений..... Я тебе голову оторву.

Ты (13:21): Ну что? Бурчишь как обиженный подросток. Хотя… почему «как»?

Я (13:21):

Ты сейчас пьешь таблетки.

Я отвезу тебя домой.

Побуду с тобой, а потом сам съезжу к твоим.

Поговорю, когда я вернусь, тебя попустит.

Ты меня понял?

Ловить ему нечего… выбесил меня, сука

Ты (13:22): К вам домой? Понял вас

Я (13:22): Да. Ты против?

Сбавляю обороты я, соображая, что вообще написал. Какой же я идиот. Тащить тебя к себе… что я твоим-то скажу? Твоя мама, конечно, и так всё поймёт, но всё равно… как-то не красиво? Ты (13:22): Нет, я очень за😊 — Извините, вы не меня ждёте? — Мелодичный голос донёсся из-за моей спины. Резко развенувшись, я встречаю, молодую девушку. Низенькую, хотя с моим-то ростом все низенькие. Миловидную, тоненькую, аккуратную. Заметив мой нюх, она смущённо поправила прядку смоляных волос. Омега. У неё очень тонкий и нежный аромат. Цветочный. Куда ей до моего любимого аниса. — Наверное, если вы хозяйка двухсот тридцатого кабинета, — киваю я. Девушка перестаёт быть мне интересной, особенно, если жду я не её. — Да, я преподаю в нём. А вы… простите? — Она озадаченно нахмуривает аккуратные чёрные бровки, а её серые глаза бегло оглядывают меня.

Я (13:22):

Вот и молодец.

О, ура. Она явилась.

Пару минут и подойду.

— Антон, — представляюсь я. Ты (13:22): Угу — Карина, — отвечает она, видимо предположив, что возраст у нас плюс-минус схожий. — Арсений… — начинаю я и встаю в ступор. И что сказать? Я его альфа? Препод? Мда-а. Извечные вопросы. — С ним всё хорошо? — Озабоченно интересуется она. — Он так выбежал, вещи не забрал, ничего не сказал. Я волнуюсь. Мальчик ведь только… — она переводит на меня взгляд, будто что-то прикидывая в голове. — Извините его. Арсений… в общем. Я его бывший классный руководитель и… так уж сложилась природа — его альфа. — А-а… — тянет Карина, несколько разочарованно отводя от меня глаза. Сдерживаю хмык. — Простите, а вы…? — Да. Не волнуйтесь, хотите, запишите мой номер. Я его руководитель. — О! Это здорово, — произношу и записываю диктуемый ею номер. — Если что, можете смело мне звонить, — сообщаю и кидаю прозвон. Услышав, как из её кармана доносится мелодия, я сбрасываю звонок. — Извините, Антон, а мы ранее не встречались?

Я (13:25):

Дождись, ладно?

— Возможно, — пожимаю плечами. — Я часто бываю в этой школе, хоть и работаю в гимназии пятнадцать ноль семь, стараюсь поддерживать парней из нашей школы в спортивных кружках и секциях. Извините, а вы не откроете кабинет? Арсений же рюкзак забыл. — Ох, да, извините, я такая рассеянная. Волновалась за мальчика, а вы меня успокоили, и я… — Карина замолчала, краснея, и ринулась открывать кабинет. Ты (13:25): Салфетки там прихватите Пробегаюсь глазами по строчке, пока направляюсь к твоему рюкзаку, висящему на спинке стула. — Я ничего не трогала, — доносится до меня голос. Но я даже не оборачиваюсь. Копаюсь в твоём рюкзаке и нахожу подавители. Хорошо, что у тебя с собой именно подавители для течки, а не просто запаха. Пихаю себе в карман куртки. И складываю в твой рюкзак учебные принадлежности, хватаю кофту. Но вот опять. Ты же почувствовал свою течку раньше. Опять себя не слушаешь, балбес! — Спасибо, Карин, — благодарю я, направляясь на выход. — И извините балбеса. Он… он всю жизнь думал, что альфа. У него вторая течка, а он ещё не смирился. — Спасибо, что поделились, Антон. Я учту впредь, эта важная информация для меня, — девушка серьёзно задумалась. Такой я её и оставил.

Я (13:26): Я рюкзак твой забрал. Я тебе кое-что лучше взял.

Ты (13:26): Надеюсь, 1 купон на поцелуй Нормальный, с языком Ух… быстрым шагом подхожу к двери, из-за которой так сладко тянет твоим анисом. Закусываю губу. Держись. Держись.

Я (13:26): Только не отказывайся. Тебе с ней станет легче.

Ты (13:27): Нет. Бляяяять Вы же не… Какой стыд О-о, так врач и тебе рассказал? Хорошо.

Я (13:27):

Тихо. Где стыд?

Ты (13:27): 😳😳 *умер* У-у... или нет? Но тогда… растянул губы в ухмылке.

Я (13:28): Ты собирался предо мной на коленях стоять. Просил трахнуть тебя, а боишься обычной омежей пробки?

О… что это? Я слышу твой жалобный стон? Ты (13:28): Замолчите Я понял, не надо И… спасибо Довольно хмыкаю.

Я (13:28): Давай, открывай уже. Хватит мне мозг делать.

Слышу твой нервный выдох и пытаюсь себя подготовить к тому, что сейчас ты окажешься рядом. Ты, сладкий, зовущий, манящий, желанный, желающий, нуждающийся во мне, мой омега… и мой мозг не справляется. Возбуждение ударяет в голову, стоит услышать, как щёлкает замок на двери, но дверь ты не открываешь. Я слышу удаляющиеся шаги и нервные выдохи. Перед… тобой не надышишься, резко распахиваю дверь, и твой анис в столь сильной концентрации сбивает с ног, а я, чисто на автомате, вхожу в помещение, захлопывая за собой дверь, и щёлкаю замком, запирая нас внутри. Тебя и твоего альфу. Не разворачиваюсь. Стою подле двери, заставляя себя просто дышать. Считаю: один… вдох, два… выдох. Вдох-выдох. Мозг чуточку проясняется, но думать получается ровно никак. Я на трясущихся ногах разворачиваюсь и упираюсь взглядом в тебя: на тебе светло-жёлтая, почти песочного цвета футболка и чёрные джинсы. Волосы взлохмачены. Ты сидишь на подоконнике, рядом с открытой настежь форточкой, облокачиваясь на стекло. Мои глаза расширяются — я испытываю безумный страх за тебя. Наши рюкзаки падают к моим ногам — я невольно разжимаю пальцы, а с плеч соскальзывают моя куртка и наши кофты. Мчусь к тебе, схватив за плечи, прижимаю к себе. Тихо рычу, но, ощутив, как ты привычно улыбаешься, но не обнимаешь, а упираешься лбом и несильно трёшься, утихаю. Нам нужно несколько секунд. Мне, мне нужно несколько секунд, чтобы заткнуть альфу внутри и не дёрнуть тебя на себя, подхватив под ягодицы и не вперев в стену. Рвано выдыхаю. — Антон Андреевич? — Привычно обращаешься ты, отрываешь лоб от моей груди и поднимаешь лицо в попытке поймать мой взгляд, а я… а что я? Я голову теряю, заглядывая в твою талую воду. И не успев себя остановить, перехватываю за подбородок, нахраписто и властно влезаю в твой рот, лаская и целуя твои податливые губы, пока ты, ещё не успевший сообразить, просто подзависаешь в непонимании. Всего через мгновение начинаешь отвечать, хватаясь пальцами за мои бёдра. Не в силах оттолкнуть меня, задыхаешься. Чувствую, как дрожишь, но остановиться не могу — твой анис такой яростный, занимает всё пространство между нами, пьяня мою голову, и вынуждает меня выпустить свой феромон, чтобы покрыть твой… такой сладкий, пряный, свежий анис, покрытый запахом твоей смазки… Так ярко, дурманяще, безумно. Лёгкие саднят, но отпустить тебя я не в силах, лишь сильней прижимаюсь к тебе. Ты опускаешь колени с подоконника, разводишь ноги и сцепляешь их за моей спиной, подпуская к себе, ближе, ещё… Твой зовущий феромон так яростно требует, чтобы я исполнил свой долг… он туманит мой разум, отгоняя любые мысли. Обхватываю ладонями твои ягодицы, подпуская под них свои пальцы, и я несильно сжимаю, ощущая, как ты течёшь и мычишь мне в губы. С восхищением смотрю, как ты прикрываешь глаза, но так и не отстраняешься. Чувствую, как притираешься ко мне, в ответ вжимаю тебя в свои бёдра. Мну мягкие ягодицы в пальцах, хоть надетые на тебя джинсы и мешают мне полностью ощутить их мягкость, но и этого мне хватает, чтобы совсем потерять голову. Пытаешься ногтями попасть по моей коже, чтобы заставить меня отстраниться, и я всё же делаю это, но не из-за твоих ногтей, что забрались мне под ремень на спине, из-за которых я рыкнул, а из-за твоего взгляда — твоя радужка потемнела. Голубые глаза стали почти чёрными, яростными, звериными, и, засмотревшись, я отстранился, чтобы увидеть твоё лицо. Нервно откидываешься на окно и дышишь быстро и тяжело, втягивая носом мой агресивный имбирь, что стал острее перца. Твой кадык нервно дёргается, а ты, чуть склонив голову, облизываешь губы и смотришь на меня из-под чёрных ресниц. Твой очертивающий форму язык уже почти закончил полный круг, но, увидя, как я, расширяя ноздри, резко выдыхаю, ухмыляешься и ведешь второй. Сжимаю челюсть и руки, которые всё ещё лежат на твоих ягодицах, сминая их в пальцах, от чего ты блаженно прикрываешь глаза и тихо издаёшь стон, чуть подавшись вперёд ко мне. Пятками давишь на мои ягодицы, заставляя вжаться в тебя, и потираешься бёдрами, подав их на меня, и я… резко закрываю глаза, ибо выдержать это, видя, не в состоянии: чувствую, как твой член трётся о мой. Рычу — чувствую твой язык на своей шее. Панически распахиваю глаза: ехидно ухмыляешься. Замираю как пойманный в клетку зверь. Я тону в тебе, моё тело с огромным желанием отвечает на твои прикосновения. Меня ведёт. Мурашки бегают под волосами на шее… дышу только через рот, увеличивающиеся клыки мешают мне его закрыть и каждый вдох и выдох происходит шипящим. Я будто без конца порыкиваю, но лишь дышу. Пальцев не чувствую — почти всё тело застыло в оцепенении. Я еле успел остановиться. Ещё бы секунда, и я… я бы развернул тебя, уткнув носом в стекло, а бёдрами прижался бы к твоей заднице. Предварительно вылизав, всадил бы свои клыки в твою шею, навечно сделав тебя своим. Не дышу. Пытаюсь выдохнуть, но не получается, пока ты языком проходишься за моим ухом. Наконец-то, с болью, но всё-таки проталкиваю глоток кислорода в лёгкие и дышу, заставляя себя считать: один, два, три… ты губами касаешься моего кадыка… четыре, пять… вдох… шесть… выдох. Впиваешь ногти в мою поясницу и тянешь руку вверх, вгоняя их в кожу. Дышать, дышать… Меня выгибает, а тело напрягается, и я неосознанно членом толкаюсь в тебя — безумно сладко и болезнено. Морщусь. Чересчур чувствительная головка трётся о бельё, принося непонятное чувство, как поначалу кажется, но стоит этому ощущению пройти, и я сам подставляю спину под твои руки. Хочу ещё! Мне ма-ало! Чертовски мало тебя! Распахиваю глаза и сглатываю: внимательно смотришь на меня, а поймав взгляд, впиваешься короткими полумесяцами ногтей и резко дергаешь обе руки вниз. Рычу громко и протяжно, толкнувшись в тебя. Закусываешь губу, смотря как меня гнёт в твоих руках, будто пластилин, как твой взрослый, грозный, злой и психованный альфа плавится в твоих руках. Если ты… сейчас потянешься к своей ширинке и снимешь штаны — я уверен, что побороть альфу уже не смогу, ведь ты смотришь так, что сказать тебе «нет» не то что нежелательно, а как дышать в вакууме — нет никакой возможности. Твои глаза… язык твоего тела, твой запах, ты… у меня нет сил. Я слаб, я готов сдаться тебе. Я хочу сдаться тебе. Нет, я мечтаю об этом и плевать на всё. Но… ты делаешь ошибку. Ты тянешься к моему ремню. И я перехватываю твою руку, отпуская твои ягодицы, качаю головой. Ты с ужасом смотришь мне в глаза, закусываешь губу и как-то… сам весь сжимаешься, тут же убирая ноги с меня и пытаешься поджать к себе колени, но мои бёдра мешают; опускаешь лицо, видимо, пытаешься спрятать от меня своё смущение, что так резко раскрасило твои щёки. Беру за подбородок, приподнимая твоё лицо, хмурю брови и смотрю в твою необычайно красивую лазурь. Чтобы сгладить твой страх, переживания, волнения, ведь уверен: думаешь, что отказал я тебе из-за твоих каких-то проблем. Знаю: словами тебе сейчас ничего не докажешь. Склоняюсь и прижимаюсь к тебе. Вздрагиваешь, когда чувствуешь касание на своих губах, слежу за твоей реакцией. Неуверенно, очень осторожно подпускаешь — приоткрываешь губы и касаешься моих языком, скользишь кончиком по моим клыкам, заставив меня рвано выдохнуть. Действую быстрее, чем успеваю включить отключенную пьянящим анисом голову: размыкаю губы, а ощутив как твой язык осторожно, будто боясь, касается и убегает, резко дергаюсь за ним. Углубляю поцелуй, руками перехватывая тебя за предплечья. Достаточно быстро прихожу в себя и смыкаю веки, а распахивая, отрываюсь. — Расстëгивай чёртовы джинсы и спускай их до колен, — говорить получается не сразу, голос хрипит, мне он вообще кажется потусторонним, непривычным, не моим. Удивлённо моргаешь, будто уточняя: не ослышался ли ты. Отпускаю твои руки и отхожу от греха подальше, к сброшенным на пол рюкзакам. Сосредоточенно копаюсь в своём, пока пальцы не нащупывают на самом дне пакет. Вытаскиваю его и кладу сверху на портфель. Поднимаю на тебя глаза, а ты будто прикованный всё это время наблюдаешь за мной. Приподнимаю бровь. Я, конечно, не ожидал, что ты тут же мне подчинишься, но то, что даже не дёрнешься… я даже и подумать не мог. — Долго мне ждать? — Раздражение свалилось на голову. Твой анис покрывает каждый сантиметр моего тела, я чувствую на коже твои касания, и хочется рыдать, броситься к тебе и взять. Не думая, по-животному, грубо, лишь впивая в тебя пальцы, зубы, член. С тяжёлым рыком из лёгких выходит воздух, а вновь вздохнув, я уже чуть более склонен к рационализму. Подхватываю пакет, бросаю его рядом с тобой на подоконнике, прижимаюсь к тебе грудью, заставляя тебя в страхе сжаться, облокотившись на стекло. — Встал на ноги, стянул штаны и повернулся ко мне задницей, — закончив шипеть в твой висок, касаясь его губами, отрываюсь от тебя и заглядываю в глаза, требуя слушаться. И отхожу на шаг. Не отрываю глаз от неловко слезшего с подоконника тебя. Стоишь на ногах нетвëрдо, трясущимися руками тянешься к ремню. Прикрываю глаза и лишь тогда осознание приходит ко мне: какого хуя я делаю? Я так сильно потерял голову. Обезумел. Я должен остановиться. Я не должен тебя касаться. Чёрт. Отхожу к кранам и включаю воду, пока ты всё ещё воюешь со своими штанами. Умываю холодной водой шею, лоб, щеки. А после беру мыло и тщательно мою руки, внимательно оглядываю свои пальцы. Знаю, что вряд ли ты сам справишься. Кому я вру? Ты конечно справишься. Нет ничего сложного, чтобы вставить пробку, но я на то и твой альфа, чтобы считать, что если это сделаю я, тебе как омеге будет легче, да и что таить? Будет элементарно быстрее. Не говоря уже о том, что врач тоже заикался про это. Оглядываюсь в поисках, чем бы вытереть руки, но так и не найдя, возвращаюсь к мешку и достаю оттуда салфетку. Ты наконец-то справляешься с застёжкой штанов, но спускать их не спешишь, скрещиваешь руки на груди и смотришь на меня воинственно. Салфетку кидаю в пакет, достаю маленький ручной антисептик; я конечно же не собираюсь трогать тебя… там… где очень хочу, куда меня тянет. Нет. Вообще не собираюсь, но перестраховаться не мешает. Обрабатываю руки, растираю. И достаю убранный в индивидуальную упаковку пробку. Я приобрёл для тебя несколько разных. Сейчас же взял самую маленькую. Думаю, тебе её должно быть достаточно. Хватит, чтобы заполнить тебя и отдать мой феромон, чтобы унять течку. — Боже, какой стыд, — нервно облизав губы, отводишь взгляд в сторону, когда я смотрю на тебя. — М-м, омега ты мой дурной, почему же стыд-то? Я же не делаю ничего непозволительного или нежеланного, — хватаю тебя за руку и разворачиваю к себе одной рукой, поворачивая тебя лицом к окну, и прижимаюсь грудью к твоей спине. — Я же не прошу тебя встать на колени передо мной и отсосать мне прямо здесь, — несу какой-то бред, даже не осознавая, что за слова произношу, пока стягиваю твои штаны ниже, но слышу заглушенный закушенной губой рваный выдох, — не приказываю тебе принять меня здесь и сейчас, текущему, желающему, — стягиваю мокрющие трусы с твоей задницы. Присаживаюсь на корточки позади тебя и утыкаюсь носом в твою ягодицу, прикрывая глаза, — не требую держать свои ягодицы раздвинутыми, чтобы я мог языком пробиться к твоему сфинктеру и вылизать всю вытекающую из тебя смазку. Блядь. Твой феромон так сильно пьянит меня. Вдыхаю в полные лёгкие твой запах и распахиваю глаза. Остановись, мудак. Что же ты делаешь? Только сейчас до меня доходит, как сильно тебя трясёт, что те стоны, что мне казались фантазией, действительно издаешь ты, напряжённый, сжатый, испуганный, но такой… такой требовательный. — Сделай уже хоть что-то… — звучит так грозно и повелительно, что не могу сдержаться и повинуюсь. Касаюсь языком твоей ягодицы, слизывая каплю плотной смазки. Руками вцепляешься в подоконник, оглянувшись на меня, встречаешься с моим взглядом и теряешься в нём. Вижу, как твои щеки горят, но лишь ухмыляюсь. Раздвигаю твои ягодицы и пальцем руки, в ладони которой зажата пробка, вожу по сфинктеру. Чёрт, как бы я хотел ласкать тебя языком. Долго и нежно растягивать, а потом очень резко войти в тебя, вбиваться в твоё тело, заставляя тебя кричать, а в момент твоего оргазма пометить тебя. Ох, боги, дайте мне сил. — Прости меня, — рычу, но ты не успеваешь ничего спросить или сказать — я растягиваю твои ягодицы пальцами и прижимаюсь языком. Тебя ведёт. Распахиваешь рот и затаиваешь дыхание, вжимаясь лбом в стекло. Твоя смазка терпкая, плотная, немного горчит, но в целом вкуса не имеет. Мне же кажется, будто я лижу анис, но это лишь иллюзия твоего феромона. Прохожусь краешком языка по твоему сжимающемуся сфинктеру, ещё… и ещё… пока не утыкаюсь лбом в твою ягодицу, давая нам с тобой наконец-то возможность дышать. И ты втягиваешь воздух, резко начиная дышать. Перехватываю пробку из ладони в пальцы, и, подставляя её холодную головку, нажимаю. Добавлять иную смазку просто нельзя, она может помешать, твоей достаточно, но из-за того, что я животное, вернее, ещё немного и я точно сорвусь, я уже потерял голову, поэтому не растягиваю тебя вообще никак. И ты выгибаешься, запрокинув голову, ловя ртом воздух, ведь никогда ранее в тебя ничего не проникало. Слышу скулёж. Потом лишь осознаю, что звуки исходят от меня. Прикрываю глаза, проталкивая пробку до фиксатора и выпрямляюсь. — Порядок? Несмело оглядываешься через плечо на меня. Гнёшь спину, силясь взглянуть на свою задницу, ведь я не отвожу от неё взгляда, и тебе дико любопытно, до смущения, чего же я там вижу. Кусаю губы и просто не могу пошевелиться. Молчишь. Чтобы посмотреть на себя, ты выгибаешься, но всё равно тебе не хватает угла, и ты застенчиво, не смотря на меня, опускаешь руку. Она соскальзывает с твоей ягодицы и осторожно касается ограничителя. — П-порядок, — резко отворачиваешься, но я в отражении стекла вижу твои пылающие глаза и закушенную губу. Трёшь лицо, делая шаг назад. Рефлекторно приближаюсь к тебе, и ты вздрагиваешь, чувствуя, что я вновь прижался к тебе. — Чёрт, оденься уже, — бормочу под нос. Это могло прозвучать как приказ, но прозвучало как неуверенное бормотание. Слова в слух. Мольба. Не знаю, возможно, именно из-за этого ты и не спешишь исполнить это. А самому отойти? Нет, видимо, я слишком многого хочу. Поэтому продолжаю стоять, чувствуя тепло твоей кожи, прижатой ко мне. Не удерживаюсь и, подхватив под живот, прижимаю тебя к себе, поглаживая пальцами несильно выше твоего члена. Прижимаюсь носом к твоему виску и вдыхаю, прикрыв глаза. Боги, дайте мне сил хотя бы не шевелиться. Не тереться о твои ягодицы, ведь мой член сейчас взорвётся. Выдыхаю. Нужно отпустить. Мне необходимо тебя отпустить. Но не могу. Я чувствую, как ты расслабляешься в моих руках. Как дышишь ровнее, а с губ твоих срывается тихое бормотание. Почти ничего разобрать не могу, кроме… кроме своего имени. Видимо, тебя тоже мутит, ты боязливо опускаешь ладонь поверх моих пальцев, что поглаживают твой живот, и несильно обхватываешь мою руку за запястье. Поддаюсь тебе, хоть и догадываюсь, что ты сделаешь дальше, но позволяю. Чуть толкаешь ладонь, и я пальцами касаюсь твоего члена. Вздрагиваешь, судорожно выдохнув, смотришь в окно, видя в отражении меня: как я глажу тебя. Почти стемнело, свет мы не включали, с улицы светит фонарь. Нас вряд ли увидят. Окна выходят во двор школы, но мы то оба прекрасно видим, как моя рука под твоими ловкими пальцами гладит твой член. Я позволяю тебе это делать. Недолго, несколько мгновений или минут? Я не знаю. Насильно напрягаю свою ладонь, расставляя пальцы. Закрываю глаза. — Оделся, — рычу. Холодно и отстранённо. Дергаешься как от огня и обиженно оттолкнув меня, пытаешься натянуть влажные трусы. — Арсений, в пакете сухие. Возьми. И я больше не смотрю на тебя. Отворачиваюсь и отхожу к рюкзакам, беру их в руки и, застегнув молнию своего, вскидываю на плечо. Так же поднимаю с пола куртки. И просто готовлюсь ждать, пока ты переоденешься, гневно вырвешь из моих рук свой рюкзак, затолкаешь туда пакет с оставшейся парочкой пробок и, выхватив куртку, первым порывисто выйдешь из туалета. Злюсь. Сжимаю челюсть, но иду за тобой. Нагоняю тебя у выхода на улицу. Охранник удивлённо ведёт носом, расплывшись в мерзковатой улыбочке. Ты же, завидев другого альфу, тушуешься и тормозишь, но обернуться в поисках меня не успеваешь. Кладу ладонь на твоё плечо и бросаю на альфу гневный взгляд. Мужик виновато разводит руками и отворачивается, выпуская нас из школы. — Я не брал машину. Ты в порядке? — Произношу, спускаясь за тобой с крыльца. — Ага, — бросаешь, но несколько замедляешься, не понимая, видимо, куда идти. Всё-таки уходить далеко от меня в свою течку ты интуитивно боишься. Хорошо. Хоть инстинкты не отбиты. — Давай тогда доберёмся до машины, а там как и планировали: ко мне, — говорю ровно, уверенный в своих словах. Бросаешь на меня задумчивый взгляд, но молчишь. Шагаешь достаточно бодро. Твой запах никуда не делся, но легче нам обоим. Ведь твоё тело, «получив» своего альфу, перестало вырабатывать призывной гормон, и сила давления течки и запаха уменьшалась, что благотворно влияет и на тебя, и на меня. Добравшись до стоянки школы в которой работаю я, забрались в машину почти одновременно. Я хватаю пачку сигарет и вылезаю на улицу. Покурить. Мне нужно несколько минут выдохнуть. Когда я возвращаюсь в салон, ты, скрестив руки на груди, перехватив руками за ремень безопасности, не смотря на меня, говоришь. — Я не хочу к вам. Вы… всё равно оставите меня там одного. — Да, оставлю, но… я оставлю тебя одного в своей постели, Арсений. И ты должен будешь… я хочу, чтобы твоя течка закончилась сегодня. Поэтому ты… — барабаню пальцами по рулю, пока мы едем ко мне. Как, блядь, сказать, что я хочу, чтобы ты подрочил в моей кровати и кончил столько раз, сколько сможешь? В моей, блядь, кровати. Голый. Потный. Текущий. Блядь. А ты смотришь на меня, давно всё понявший, но издеваясь и вредничая, не признаёшься. Лишь ехидно ухмыляешься, отвернувшись, чтобы я не понял. Вот же гадёныш. — Кровать найдёшь, если вдруг что — звони, — оставляю тебя в квартире и запираю в ней. Не хочу потом прийти и увидеть тебя с кем-то. Вернувшись в машину, выдыхаю. Пытаюсь собраться с духом, прежде чем набрать твою маму. — Здравствуйте, — произношу, когда заканчиваются гудки. — Всё хорошо? — Интересуется женщина. — А? А, да, всё хорошо. Извините, но… чёрт. В общем, вы не против, если я приеду один, а Арсения привезу позже, вечером? — Хм, нет, конечно не против, но почему? С ним что-то случилось? — О, не волнуйтесь, он… в порядке. Он у меня. И ну… в общем… — пытаюсь подобрать слова. Я понятия не имею, какая ситуация у тебя в семье. Как твои родители ко мне относятся, что они думают о том, что ты омега? Всё это я собирался сегодня узнать, но вот так? Чёрт, с чего начать? — Ладно, Антон Андреевич, выдохните. Я вам верю. Если с Арсением всё в порядке, то хорошо. Но я всё же надеюсь, что вы расскажете мне при встрече, что случилось? — Ох, да, конечно. Обязательно, — очень хочется попросить обращаться ко мне на «ты», ведь я хочу стать частью твоей семьи, но понимаю, что сейчас не стоит. — Тогда я еду, и буду у вас минут через двадцать пять — тридцать. — Отлично, до встречи. — До встречи, — произношу и отключаюсь. Перед тем, как завести машину, нервно пробегаюсь по чату с тобой. Очень хочу тебе позвонить. Хочу услышать, что ты делаешь. Как дышишь. Представить, как сейчас стоишь на коленях на моей кровати и выгибаешься, хнычешь, утыкаясь носом в мой запах, что хранит постельное бельё. Мотаю головой и завожу машину. Мне нужно опустошить свою голову. Разговор с твоей мамой предстоит не из простых. До твоей квартиры я добираюсь даже быстрее чем думал и в нерешительности стою под дверью. В подъезд проскочил с какой-то девушкой, а теперь не могу собраться с мыслями. Что говорить? Как пройдёт разговор? Что скажут твои родители? Знают ли они… о… нас? Как они вообще относятся к тому, что ты теперь… что ты вовсе не альфа, но и не мужчина-бета? Что ты уродился омегой? Миллионы вопросов в голове, а ответы сами собой не появятся. Ну что же. Пришло время, и я наконец нажимаю на чёрную кнопку звонка. Слышно, как в квартире орёт заунывная классическая мелодия, а я, отпустив противную кнопку, жду, заставив себя достать руки из карман джинсов. Негоже показывать характер и пофигизм там, где это не уместно. Твоя мама открывает и мило улыбается мне. — Антон Андреевич, а вы быстро. Проходите. — Ох, прошу, просто Антон. Я… я здесь из личных побуждений, — произношу, проходя в квартиру, когда женщина делает шаг в сторону, пропуская меня. — Да, дейстивительно, наверное, вы правы. — Вот чёрт, Елена Игоревна, простите, я такой идиот, я так спешил, что совершенно не подумал забежать за сладким к чаю, — проклинаю себя на чём свет стоит. Ну как же так. Припёрся к родителям своего омеги просить его… ну не руки, далеко ещё до этого, но познакомиться лично, а не догадался забежать куда-то. — Во-первых, Антон, просто Елена, а во-вторых, у меня для вас есть вкусный тортик к чаю, так что не переживайте, — женщина улыбнулась очень по-доброму, и я виновато ответил ей тем же, стягивая с себя куртку и вешая её на указанный крючок. И первый раз принюхался. Твой запах в этом пространcтве идёт только от меня, а вот яркий запах черники и валежника окружают меня. Твоя мама, замечая и твой запах, и моё принюхивание, выпускает более плотный феромон, и я, подчиняясь ей, глушу свой, позволяя оставить лидерство за ней. И с облегчением понимаю, что твои родители точно знакомы с подполами, ведь как минимум твоя мама является их представителем: женщины-альфы. Значит, твой отец… омега? Или бета? Хм. Любопытно. Почему-то раньше я никогда не обращал внимание на твоих родителей в этом плане. — Лен, ну что вы там стоите? Проходите уже, — вздрагиваю, когда сильный мужской голос оказывается внезапно рядом. Твой отец вышел из кухни, видимо, не дождавшись, и сам решив познакомиться с таким медлительным гостем. — Антон, — подхожу ближе, протягиваю руку, — рад знакомству. — рука у мужчины крепкая. Запахов от него нет, из чего я делаю вывод, что он бета. Любопытный союз. — Сергей, — отец твой вызывает во мне мурашки. Не сказать, что я боюсь его, но он статен, грозен и выглядит совершенно не дружелюбно. — Ну что же, тогда за стол? — Добро приглашает женщина. — А где этот шкет? — Сергей смеряет меня взглядом, и мне становится совсем не до шуток. Это он о… о тебе? Хм. — Антон обещал рассказать, но давайте сначала всё же пройдём за стол, — в голосе Елены слышны обвиняющие нотки, но я не шевелюсь, ибо твой отец брезгливо оглядывает меня. — Это ты, тот… из-за которого мой сын перестал быть мужиком? — Сергей хмурится всё больше, а меня парализует. Вернее, я сам заставляю себя замереть, чтобы не наброситься на мужчину, который явно слишком груб и недружелюбен. Я не ждал, что меня примут с распростёртыми объятьями, но это откровенное хамство. — Сергей! — Твоя мама спасает ситуацию. — Что ты такое говоришь?! Мы же с тобой это уже обсуждали. Арсений — омега, и с этим ничего не поделать! Родился наш мальчик способным вынашивать детей, но как это влияет на наше к нему отношение? Правильно. Никак! Он так же твой сын! Чтобы я больше не слышала от тебя таких слов! — Я его не трогал, — всё же, не в состоянии смолчать, рычу я сквозь зубы. — Наоборот, пришёл к вам, чтобы просить разрешения быть с ним. — Антош, — твоя мама прекращает сверлить мужа взглядом и обращается ко мне, — всё хорошо. Я знаю, что твой мальчик тебе предназначен, — она резко переходит на «ты», но я, если честно, вовсе не против, главное, чтобы она меня услышала. Стоп, что? Она знает, что ты мой истинный? Когда ты успел ей сказать? Поднимаю удивлённый взгляд на Елену. — Давайте всё же пройдём к столу? — Она делает жест в сторону кухни. Сергей нехотя делает шаг назад, позволяет мне пройти в помещение и сесть на предложенный стул, но притрагиваться к еде никто не спешит, хотя желудок мой, раздразнённый сочными запахами домашней кухни, жалобно скулит. — Я так-то тоже не в восторге, что мой омега — подросток, — сцепляю пальцы между собой и, ни на кого не смотря, говорю спокойно и взвешенно, — который за течкой уследить не может. Именно поэтому я и… отвёз его домой. Он вновь сообщил, что течка началась слишком поздно. Он не слышит своё тело, до сих пор не принял, что он омега, — бросаю взгляд на Сергея, и я, кажется, начинаю понимать, почему ты никак не смиришься. — Ну отлично, нафига тебе такой сопляк? Брось его, и он «нормальным» станет. — Он не сможет измениться, — всё-таки поднимаю глаза на мужика, он брезгливо смотрит на меня. — Это его природа. Арсений таким рождён и подарен природой мне. — И нормально тебе ложиться с пацаном? — Его лицо перекашивает презрением. — Он омега. Почему мне, альфе, должно быть как-то не так? Да, он мелкий ещё, но когда он вырастет, только я и смогу быть рядом с ним, — выдыхаю, чёрт. Перевожу взгляд на твою маму, понимая, что диалог нужно вести с ней, твой отец не поймёт нас сейчас, а вести долгие разъяснительные беседы я не готов. Мне нужен ты, а не твои родители. Я и так веду себя слишком… мягко. Альфы обычно даже мнения не спрашивают, метят, а потом забирают «своё». — Арсений настаивает на метке. — Да? Ну… он подросток, ему свойственен максимализм… и он не… подожди, а ты против? — Сначала Елена смутилась, а потом с подозрением уставилась на меня. — Нет, то есть да. То есть… нет. Я очень хочу пометить вашего сына. Вы уж извините, но я вряд ли смогу его отпустить, сколько бы я ни говорил ему, в попытках оттянуть этот момент, чтобы он решил это холодной головой, отпустить не смогу. Он под кожей. Он нужен больше воздуха. Я готов полностью взять на себя и обеспечение его и обещать вам, что он будет в безопасности, что я сделаю для него всё, не обижу. Я вполне состоятелен как человек и могу финансово тянуть нас с ним, а в дальнейшем и детей. Но про последнее… я бы хотел оттянуть и это как можно больше. Да, мне скоро четвёртый десяток, но Арсений так юн… Я бы очень хотел, чтобы он закончил школу, а потом решил, чего он хочет. Я не стану закрывать его дома. Буду поддерживать в его развитии, но если он захочет стать домохозяином, я не стану запрещать ему и этот ход. Всё в его руках, а пока я буду внимательно следить, чтобы он пил противозачаточные, — Сергей зло выдыхает, а Елена удовлетворённо кивает головой. — Антон, я очень счастлива за сына, что он встретил своего истинного альфу так рано. Это же такая удача! — Она косится на своего мужа, который в этот момент, пропустив слова мимо ушей, потянулся за дорогого вида бутылкой неизвестной мне марки. — Это же в принципе так редко происходит, — закончила она почти шёпотом. — Ну хоть выпьешь за его здоровье со мной? — Хмурит брови Сергей. — Конечно, — киваю я, хотя пить мне вообще не хочется, но всё же сделаю это ради уважения. Мужчина крякает и оглядывается в поисках штопора, но не находит, и тучно поднимается с места, выходя из кухни. — Антон, я не должна была этого говорить, но… вы должны знать. Сергей не отец Арсению, — киваю, осознав это чуточку раньше. Альфа женщина не может понести от беты. — Я встретила его, когда Сюше был годик. Он нас принял и воспитывал его как своего. Поэтому… поэтому ему и так тяжело. Вы не сердитесь на него, простите. — Елен, я всё понимаю. Правда. Знаете, это всё-таки не моё дело. Я лишь хотел поступить правильно, но я же его альфа, — почему-то это прозвучало тоскливо и жалобно, — я всегда буду его защищать. Хочу я того или нет, но то, что мы предназначены друг другу — решено за нас. Я бы просто хотел, чтобы у нас сложились хорошие отношения. Семейные. Я родителей потерял очень рано и невероятно по ним скучаю, — в её взгляде скользнула печаль и искреннее переживание, — поэтому очень хотел, чтобы Арсений не потерял вас, когда… когда станет моим. Совсем. Женщина нерешительно смотрит себе на руки, но не успевает собраться с мыслями, когда Сергей возвращается. — Наконец-то нашёл! — И он довольный помахивает штопором. — Чёрт, вы извините, но я, наверное, воздержусь, да и ехать уже нужно, — скулы мужчины становятся более очерченными — похоже, он сжал зубы. — Извините, я совершенно забыл, что должен привезти Арсения. Я бы не хотел выпившим при нём садиться за руль. — Ох, Серёж, ты ещё не успел выпить? — Женщина вскидывает глаза на мужа, а тот, не понимая, раздосадованно качает головой. — Отлично! Давай тогда сами съездим за сыном? Заодно глянем, как далеко они будут жить? — Серьёзно? Твоя мама приняла меня? — Если только… если только вы не хотите, чтобы Сюша остался у вас… ну… — она смутилась. — О! Нет! Нет! Я против, ему рано! — Слишком эмоционально воскликнул я, а твоя мама хмыкнула в кулачок. — Ну, это пока вы так говорите, но если что, просто напишите мне сообщение, что он будет у вас, чтобы я не волновалась, хорошо? Тупо киваю, наблюдая, как женщина хватает пустой лоток и начинает собирать в него со стола еду, а заметив моё непонимание, она тепло улыбается. — Вы совершенно ничего не поели! Поэтому я положу вам с собой, — безапелляционно сообщает она. — Нет-нет! Что вы, Елена, право же, не стоит! — Но понимаю, что мне её не остановить, а мой желудок достаточно громко и позорно урчит, и я сдаюсь, — спасибо вам за внимательность. В ответ получаю тёплую домашнюю улыбку. Так улыбалась моя мама, когда я приходил со школы голодный и первым делом бросался к ней в объятья, услышав, что она приготовила мою любимую шарлотку с миндальной корочкой. Сборы много времени не заняли, под руководством Елены Сергей развернулся и, сменив домашние спортивки на джинсы, ушёл из квартиры первым, буркнув что-то про прогрев машины. Я пожал плечами, вылез из-за стола, приняв в руки несколько наполненных едой лотков, и убрал их в рюкзак, который прихватил с собой из машины. Спустившись на улицу вместе с женщиной, около своей машины я предложил ей сесть со мной, и она согласилась, но предварительно передала мужу мой адрес. На дороге он держался позади, аккуратно следуя за моей машиной. В квартиру твои родители тактично не поднялись. Хотя я предлагал Елене, но так действительно, наверное, лучше. Я отпер дверь и зашёл внутрь. Анис тут же ударил в голову, но он не был буйным или требовательным. Он просто был, обозначая твоё присутствие в моей квартире. Я не стал звать тебя, а молча, оставив рюкзак в прихожей, не разуваясь, прошёл по коридору и заглянул в спальню. — Антон… — твой шёпот преступно страстен. Я вздрогнул, но, скользнув взглядом по твоему лицу, убедился, что ты спишь. Ты лежал, закинув ногу на одеяло, сжав его между своих колен. Твоя щека использовала его же вместо подушки. Ты лежал на боку, закрыв своё голое тело спереди. Опустив взгляд, заметил твою валяющуюся подле постели одежду. Я потёр рукой шею. Блядь. Хочу к тебе. Хочу тебя. Какого хера я сказал твоим родным, что отдам тебя? Осторожно подхожу к тебе, ступая аккуратно, чтобы не наступить на твою одежду. — Малыш, — зову очень тихо, коснувшись твоей щеки краешком пальцев. — А? — Резко дёргаешься и просыпаешься. Поднимаешь свои мутные ото сна глаза на меня, но опускаешь взгляд, видимо, желая вновь завернуться в одеяло и уснуть, но твои глаза широко расширяются, когда взгляд скользит по обнажённому телу. И ты в панике пытаешься прикрыть свою задницу, я же отхожу к двери и, облокотившись на косяк, скрещиваю руки на груди. — Арсений, вставай, одевайся. Твои родители приехали тебя забрать, — машешь ресницами и смотришь на меня с мольбой. — Арсений? — Вы можете выйти? — С надеждой спрашиваешь. — Нет, — отрезаю и с удовольствием наблюдаю, как ты, закусив губу, смотришь на меня, будто я предложил тебе лимон без сахара съесть. Но ты вспоминаешь, что я всё-таки твой альфа и, фыркнув, гордо задираешь подбородок, откидываешь с себя одеяло, и мне приходится впиться своими пальцами в предплечья, а зубами закусить изнутри щёку. Твоё голое тело, освещённое луной, блестит. Аккуратный небольшой член крепко стоит, а когда ты слез с кровати и замер напротив меня, он дёрнулся, тогда ты резко выдохнул и отвёл от меня глаза. Когда же ты нагнулся за своей одеждой, я не выдержал. Прорычав что-то матерное, вышел из комнаты, ожидая тебя в коридоре. — Как долго я могу использовать её? — Не более шести часов непрерывно, потом на полчаса - час нужно вытащить и далее можно пользоваться, — сразу понимаю о чём ты и, не задумываясь, отвечаю. Оборачиваюсь на тебя, кусающего губы. Ты оказался слишком близко, и стоило мне повернуться, как встал на мысочки. Ты, конечно, очень длинный, но я всё-таки выше, поэтому, схватив меня ладонью за шею, потянул к себе. Я упрямиться не стал, позволил поцеловать себя, прижав тебя одной рукой за талию к себе. — Спасибо, — прошептал ты, отстраняясь. — Пойдём, они ждут, — тяжело выдохнув, я поднял ключи с полки. Дождавшись, пока ты наденешь куртку и возьмёшь рюкзак, закрыл за нами дверь. Спустившись, я заметил твоего отчима курящим у машины, а мама, заметив нас, поспешила вылезти из салона. — Сюша! — Она подбежала к тебе, а ты криво улыбнулся, косо глянув на докуривающего мужчину рядом, который не сказал тебе ни слова, лишь удостоил косым взглядом. — Извини, мам, — ты засмущался и отвернулся от неё ко мне. — Антон Андреевич, извините ещё раз, — пролепетал ты, а отчим натужно крякнул. Я же приподнял руку в жесте, зовущем тебя прижаться ко мне, и крепко обнял. — Елен, ещё раз спасибо, ваше принятие для меня очень много значит, - произнёс, теребя тебя по волосам второй рукой. — Ох, Антош, прекрати, — я чувствую, как ты прижимаешься ко мне щекой, а пропустив руки под мою расстёгнутую куртку, стискиваешь в объятьях, меж того Елена продолжила. — Я и так знаю, что ты ничего плохого моему сыну не сделаешь, ты же его любишь. Ты отлипаешь от меня щекой, ставишь подбородок мне на грудь, удивлённо силясь заглянуть в мои глаза, а я лишь улыбаюсь тебе, погладив по щеке. — Любите? — Еле слышно произносишь ты, не отрывая глаз. Не отвечаю тебе, а Сергей, докурив, ногой топчет бычок и, звучно сплюнув, залезает в машину. — Ну что же, нам пора. Я очень рада, что именно ты, Антош, его альфа, рада была познакомиться поближе. Арсений, догоняй, — и, получив в ответ мою благодарную улыбку, Елена залезла на сидение рядом с водителем. Потрепав тебя по волосам вновь, я попытался, не применяя силу, отцепить твои руки от себя, но ты лишь сильней вжался в мой торс. — Арсений, ну что это такое? — Спрашиваю с насмешкой, а тебе не смешно, ты отворачиваешь лицо и надуваешь губы. — Не хочу от вас уходить. Мне с вами спокойней. — Я знаю, но тебе пора домой, — тепло улыбаюсь. — Твоя мама приготовила много еды, и у вас дома остался тортик. — Это, конечно, очень мило, но вы серьёзно думаете, что я променяю вас на тортик? Очень захотелось рассмеяться в голос, но ты сказал это с такой обидой, что я лишь кусаю себя за щёку, чтобы не хмыкнуть. — Извини, — произношу холодно и отстраняюсь. Ты не успеваешь за моей резкостью, и твои руки хватают воздух. Обиженно косишься на меня, но вновь задираешь подбородок и тянешься открыть дверь заднего сидения. Вернувшись в квартиру, я стекаю по стеночке прямо в коридоре на пол. Есть хочется нестерпимо, тяну рюкзак к себе, и он падает с полки на меня, матерюсь, но вытаскиваю из него контейнер с салатом, так же из рюкзака достаю одноразовую плотную ложку, которые всегда на всякий случай там лежат. И с безумным аппетитом набрасываюсь на оливье, заедая его любимым балыком и салями. Опустошив половину небольшого лотка, отставляю посуду поверх пакета на пол. Кошусь взглядом на это кощунство и всё же заставляю себя встать и отнести еду в холодильник, а по пути оттуда, скидываю с себя всё: ботинки, куртку, футболку… до кровати доползаю полностью голым. И падаю лицом в одеяло, которое несколько влажное, да и вся постель, впитавшая твою смазку, запах твоего тела и феромона. Она пахнет тобой. Рычу, вдыхая полные лёгкие твоего аниса и блаженно прикрываю глаза. День был безумно тяжёлым.