Не альфа?

Лëгкое опьянение анисом преследует меня с самого утра, с момента подхода к школе. Ты стоял на крыльце и болтал со знакомыми мне учениками параллельных твоему классу. Запах гораздо плотнее, из-за чего мне душно и тяжело дышать, но я как и обычно стараюсь полностью игнорировать тебя. Поэтому даже не смотрю в твою сторону, когда здороваешься со мной. Одно радует: к середине зимы ты наконец-то надел нормальную обувь да куртку сменил на более тёплую. Учебный день проходит в своём обычном ритме, за исключением того, что твой анис не оставляет меня ни на минуту, и я, как обезумевший альфа в гон, чую тебя почти повсюду. Мне кажется, что ты преследуешь меня, что ты незримо постоянно рядом, будто ты… кончил на салфетку, а после привязал её к моему носу. Знаю, что сравнение так себе, но ничего менее грязного не приходит мне в голову. Конечно, справляться с собой под таким натиском стало гораздо сложнее. Поэтому, когда в обед столкнулся с тобой около входа в столовую, тут же понял, что я уже и не так-то голоден. Не так. Я дико голоден, но голод иного характера перекрыл всё. И я под твоим удивлённым взглядом развернулся и помчался обратно в кабинет. Отдышавшись, помассировал виски и, найдя в рюкзаке энергетический батончик и воду, закинулся ими. В нервном ожидании тебя. Ведь следующий урок у меня на сегодня последний — с твоим классом. И как я его переживу? Я злился. Меня бесило всё: заторможенные ответы ленивых школьников, что мел в пальцах сломался, испачкав чёрный рукав, что двое альф на последней парте тихо шепчутся — психанул и швырнул в них куском оставшегося в пальцах мела, благо не попал ни в одного из них, но хоть притихли. Но не менее сильно злили твои слишком, как мне казалось, громкие вдохи и выдохи. Ты сглатывал на каждый мой раздражённый выпад. Моё внимание было зациклено на тебе даже в моменты, когда я слушал чужие ответы, грубо советовал друзьям-одноклассникам отвечающих не лезть с «помощью», а то схлопочат двойку не только себе, но и приятелю. Твои вдохи и выдохи преследовали меня, даже когда я стоял спиной, рассказывая подвернувшейся под руку бедной единственной в классе девочке-омеге, которая не сделала домашку. Обычно я не такой тиран, но сегодня… что, твою мать, происходит? Я срываюсь, но вместо того, чтобы рыкнуть и пойти на пару минут проветриться, я выпускаю слишком много феромона. Класс реагирует мгновенно: все замолкают, подавленные мощью и силой окрашенного моей яростью и гневом запаха. На фоне почти идеальной тишины твоё дыхание начинает бить по моим вискам. Резко разворачиваюсь и смотрю тебе в глаза взведённый, нервный, раздражённый, а в твоих обычно голубых глазах плещется тёмное-тёмное море. Я забываю, что мы не одни, хочу сделать шаг к тебе, окутать тебя своим запахом, хочу перемешать наши феромоны, хочу наконец-то сказать всем, что ты мой! Но не успеваю и шага ступить, как ты вздрагиваешь, дёргаешься и, подскочив, несёшься к двери. — Попов, твою мать! — Ору тебе в след, но сам стою на месте. Когда ты как источник безумного уровня удушающего, но не горького, а как будто бы сглаженным каким-то ещё вкусом во рту аниса, пропадаешь из поля зрения, я уже привычно способен подавить своего зверя и вернуть себе разум. Блядь. — Так, — заглядываю в раскрытый учебник на моём столе, — пятьдесят шестую и… седьмую, поглядите дома или… — бросаю взгляд на часы на стене. — Если разберётесь — сейчас. Шестидесятый номер на дом. А теперь посидите тихо. Окидываю взглядом притихших учеников, смотрящих на меня с огромным недоверием. Тяжело выдыхаю. Позов смотрит с обеспокоенностью. — Извините, Антон Андреевич, можно я пойду найду Арсения? Ему скорее всего понадобится помощь… — со страхом и сомнением произносит он. — Нет, Дим. Ты не можешь ему помочь, — прикрываю глаза и втягиваю твой запах. Он липнет к моему и не подчиняется, а как и происходит при истинности — запахи сливаются, и я наконец-то чувствую и свой запах. Серьёзно? Имбирь? Это… остро, пряно и так до безумия экзотично. Анис с имбирём? Дима удивлённо таращит на меня глаза, но очень быстро всё осознаёт. Молодец, я знал, что он смышлёный. Позов стыдливо опускает глаза, а я только сейчас, когда отпускаю твой запах, осознаю, что сделал. Это… чёрт, это было слишком желанно. Я только что всему классу рассказал, что ты мой. Вряд ли это поняли все, но достаточно хотя бы двоих кроме Димы, и об этом тут же узнает вся школа. Какой я идиот! Чёрт! Не смог отказать себе в блажи. Выбегаю из кабинета, нервно кусая губы. Где тебя искать? Куда ты побежал? Где думаешь укрыться ото всех и найти укромный уголок? Нервно достаю телефон из кармана и, прокрутив месседжер, нахожу твой номер в чате класса. С пару секунд пялюсь на твою фотку и облизываюсь, залипнув на твои ноги в офигительно обтягивающих красных джинсах. Мотаю головой и нервно печатаю.

Я (15:18): Арсений, а ты не охренел ли? Я тебя никуда не отпускал. Урок идёт. Куда ты свалил?

Набирая каждую фразу, сжимаю зубы всё сильней: какого чёрта ты не читаешь сообщения?! Возвращаю телефон в карман. По инерции делаю несколько шагов, но понимаю, что оставить ребят одних надолго не могу, а найти тебя навряд ли я быстро смогу. Заруливаю в соседний кабинет и, не стуча, вваливаюсь в него. — Окси! Выручай! — Выдаю сразу же, лишь бросив взгляд на пустующие парты. — О, Боже, Антош, что случилось? — Она принюхивается. — Серьёзно? — Да, — Оксанка, единственная знала из всей школы о моём личном кошмаре счастье. — Он сбежал посреди урока, а мои у меня, сможешь? — Антон, ты уверен, что это хорошая идея? — С сомнением произносит она. Искать моего омегу, у которого похоже только что началась первая течка? Нет, это самая худшая идея, которая только может быть, но кому я могу его доверить? Разве что, возможно, самой Оксанке? Ну а что? Она омега, она поможет, она знает… Мой зверь бешено рычит, раздирая грудь от беспокойства и желания защитить. Нет, я должен сам. Я должен тебя найти! — Спасибо, Окс, буду должен, — бросаю и вылетаю из её кабинета. И тут же лезу в карман за вибрирующим телефоном. Ты (15:24): Антон Андреевич… Что это? Как? Извините, мне очень надо. Я не понимаю… Ну конечно ты ничего не понимаешь. Ты же думал, что ты альфа.

Я (15:24): Что тут непонятного? Я тебе говорю: живо в класс вернулся! Какого хрена ты вообще куда-то свалил?

Я идиот или как? Прекрасно понимаю, почему ты ушёл: испугался. Тебе безумно страшно, ты в шоке. В панике. Ты течёшь, тебе мокро… ты… Бля-ядь, зачем я думаю об этом? Ты (15:25): Вы с ума сошли?! Неужели вы ничего не почувствовали? Прям чувствую, как паника накрывает тебя.

Я (15:26): Что я должен был по-твоему почувствовать? Арсений, ты куда свалил?!

Сейчас взвою. Я всё ещё не хочу признаваться тебе, что так давно знаю, что ты мой? Ты (15:26): Перестаньте на меня кричать! Пожалуйста

Я (15:27): Я ещё не начинал, балбес.

Дико хочется кричать. Руки трясутся, кручу головой в попытке уловить твой запах, но тщетно — не могу определить направление. Ты (15:27): Со мной что-то не в порядке… Да что ты? И как ты догадался? Чуть было и не пишу тебе это, еле успеваю себя остановить и удалить набранное, и пишу новое:

Я (15:27): Попов, блядь! Где ты?

Ты (15:27): В школе. Злюсь. Волнение за тебя накрывает, а от того, что ты не идëшь на контакт, не понимая, что именно я тебе сейчас и нужен — заставляет меня сжимать челюсть от бессилия. Ты (15:27): Подняться на ноги не могу. Издаю странный звук, нервно выдыхаю, понимая, почему именно это происходит с тобой. Веду носом, но анис тихий, им больше пахнет от меня, из-за моих танцев с твоим запахом. Прикрываю глаза, выдыхаю и пишу:

Я (15:28): Ты где? Я тебя сейчас прибью, Попов. Где ты?

Ну пожалуйста! Арсений, скажи мне, где ты? Я же лишь хочу убедиться, что ты в безопасности. Ты (15:28): Вы хотите прийти.? — Блядь, да! — восклицаю, чувствуя себя абсолютно беспомощным.

Я (15:28): Я отвечаю за тебя в школьное время!

Пишу не самое важное сейчас, но то, что даёт мне хоть какую-то возможность удержать тебя на месте и позволить приблизиться. Прикрываю глаза, а распахнув их, пишу то, что действительно меня волнует.

Я (15:28): Где ты? Один?

Кусаю губы, пока ты набираешь, стираешь, набираешь. Ты (15:28): Один И тут так жарко Антон Андреевич… Блядь, теперь понимаю, что твоя течка началась не только сейчас, а как минимум пару часов уже точно, но ты, видимо, игнорировал своё тело и состояние, а сбежал лишь тогда, когда количество выделяемой смазки стало недопустимо для тебя, давая тебе понять, что с тобой что-то сейчас совершенно не так, тем самым доводя тебя до паники и дикого непонимая, что с тобой происходит.

Я (15:28): Арсений?! Я долго ждать буду?

Хожу туда-сюда по этажу, не в силах стоять спокойно. Осознаю, что ты далеко, точно не на этом этаже — я бы учуял. Перебираю в голове варианты укромных мест в школе, вряд ли ты бы умудрился рвануть куда-то за её пределы в своём состоянии. Ты (15:28): И что вы сделаете, когда придёте? Изо рта вылетает тихий стон. Безумно хочу влететь к тебе, схватить, прижать к себе, вылизать твою шею, где максимальная концентрация твоего феромона. Прикрыть глаза и вдыхать полные лёгкие твой чёртов пьянящий анис, а прижав тебя к любой поверхности, запустить пальцы в штаны и ощутить твою смазку… блядь. Нет! Антон, остановись! Ему плохо! Бью себя по лицу, заставляя зверя обидчиво фыркнуть и заткнуться. Ты (15:28): Нет, нет, нет Это не может быть так Я не… Я же точно знаю Обреченно выдыхаю и толкаю дверь в туалет, насильно заставляя себя максимально выкрутить холодную воду в кране. Пальцы сводит от холода, а прикосновение её к лицу заставляет поморщиться, но всё-таки несколько раз умываюсь. Выдыхаю, перекрываю кран и, вытерев ладони о бёдра, пишу тебе.

Я (15:28): Что ты знаешь?

Я знаю, что ты ответишь. Знаю, что думаешь, знаю, чем заполнены твои мысли. Ты (15:28): Я же уже прошёл переходный возраст… Что я альфа? Да, ты полностью подтверждаешь мои мысли.

Я (15:28): К чему ты? Тебе плохо? Арсений? ГДЕ ТЫ?

Ты (15:28): Так вы не? Я в туалете Только не надо приходить, хорошо? В каком это смысле? Не надо приходить? Издеваешься? Я весь изведусь, если сейчас же не найду тебя, не увижу тебя, не пойму, что ты в безопасности, и ни одна альфья морда не тронет тебя. Рвано выдыхаю.

Я (15:29): Почему? Ты боишься меня?

Выхожу из туалета и, пройдя до омежьего на этом же этаже, не заходя — не чую твоего запаха оттуда — спускаюсь на этаж ниже. Ты меня боишься? Что? Как? Почему? Я же… никогда не выказывал к тебе агрессии или явного недружелюбия. Да я не смог бы причинить тебе вред. Всегда старался защищать тебя, укрыть и спрятать от каждой опасности. Альфа внутри меня воет, кусается, тоскливо бьётся головой об прутья своей клетки, в которой я прячу его. Ты (15:29): Это странный вопрос Да И я не понимаю, почему сейчас пишу вам, хотя правда боюсь вас От меня пахло чем-то непривычным на уроке? Твою мать, и что тебе ответить?

Я (15:30): Я не собираюсь это комментировать.

Просто пытаюсь сдержаться и не вывалить на тебя все свои желания и мысли, боюсь, что ты будешь в шоке. Для тебя сейчас одно понимание, что у тебя течка, что ты — омега, а не альфа, приводит в ужас. А тут тебе на голову ещё и я — твой истинный альфа, которого ты не выбирал. И кто я? Наверняка тот, кого ты не любишь, и это ещё мягко сказано. Ты (15:30): О боже Прям так и вижу, как ты панически пытаешься спрятать лицо. Уверен, что щёки твои покрыл стыдливый румянец. Обойдя ещё один этаж, панически пишу — мест где ты можешь быть всё меньше, а запах твой не меняется, но ты точно пробегал по лестнице, тут есть хотя бы остаточная нотка аниса.

Я (15:30): В каком ты туалете, Арсений?! У нас три этажа! Я должен оббежать все туалеты для обоих полов на каждом этаже?!

Паника начинает подкрадываться и ко мне. Ты (15:30): Антон Андреевич.? А от вас всегда так приятно пахло.? Твою мать, зачем ты говоришь мне это? Это… заводит, ведь я и так взведён. Моё тело реагирует на твою течку, оно готовится быть с тобой всю твою течку, для максимального шанса продления рода — это наша природа. Чёрт. Резко торможу. Заставляя себя остановить участившееся дыхание и дрожь в пальцах.

Я (15:30): Откуда я могу знать? Это я у тебя хотел бы спросить, почему это ты вдруг начал так реагировать на меня?

Почему я ещё продолжаю этот идиотский концерт? Ты (15:31): Я не знаю! Ничего не понимаю… У меня… это Какой стыд Хочу умереть Р-р-р! Глупый ты мой омежик! Какой же ты… так бы и… выпорол тебя, чтобы ты, блин, знал, что говорить такие вещи — нельзя. Ты мой! Моя пара. Моя половина, данная мне природой, а ты несёшь такое…

Я (15:32): Арсений, я перестаю злиться, но ты начинаешь меня раздражать.

Пишу, а сам зубы сжимаю. Ты (15:32): Извините Просто оставьте меня в покое И не замечайте. Как делали эти все года Да почему с тобой так сложно? Ты же у меня умный, догадливый и с головой дружишь, должен же понимать, что я…

Я (15:33): Арсений! Я тебя удушу… Ты свалил по собственному желанию! Я тебя не отпускал!

Чуть не рычу. Ты (15:33): Теперь накажете меня? Да! Да! Да! Так бы и схватил тебя за горло, вгляделся в твои заволоченные глаза, поймал бы твои губы ладонью и провёл пальцами по щеке… Заставляю себя остановиться. Ты сейчас беспомощен. Согласишься на всё, что я скажу. У меня есть власть над тобой, и я не говорю о физической силе и разнице, лишь о твоём состоянии. Ты сам потянешься ко мне. Твои ноги дрожат, а стоит почувствовать меня рядом, количество выделяемой смазки увеличится в геометрической прогрессии и твой же организм будет сводить тебя с ума, требуя альфу — меня. Ведь твой омега давно встретил меня. Это ты сам ещё не до конца осознал, что отныне тебе не подойдёт каждый альфа, лишь я. Ты нуждаешься во мне. Я должен думать в первую очередь о тебе. Это для меня ты омега уже больше двух лет, более того, мой омега. А ты столько лет считал себя альфой. Готовился защищать омегу, оберегать, а тут на тебя свалилась течка и привычный тебе мир дал трещину.

Я (15:33): И я ещё должен оставить тебя?

Ты (15:34): Антон Андреевич… Я… Кажется, у меня течка Вот ты и признался. Молодец. Спустившись на первый этаж, я учуял пьянящий, более сильный анис, из-за которого я постоянно сглатываю — слюны столько, что она разве что не течёт.

Я (15:34): Я тебя найду

Обещаю, стараясь дать тебе хоть какую-то опору и мысль, что всё скоро закончится. Ты (15:34): Подо мной всё мокрое Почему я это вообще пишу.? Рвано выдыхаю, останавливаюсь и прижимаюсь лбом к холодной стене: блядь!

Я (15:34): Когда это началось?! Почему ты тогда не взял таблетки? Почему пришёл тогда вообще в школу?

Ты (15:36): На вашем уроке, когда вы начали повышать голос То есть… я так думал.

Я (15:36) Что?! Из-за моих феромонов? Моих?

Чуть не взвизгиваю, вторя слова себе под нос. Ты (15:36): У меня ничего нет. И у меня ни разу не было такого. И вы… такой… Эм, такой горячий? Ваши феромоны? Нет, стойте Я потёк от вас?! Помогите… Нет, Арсений, это мне сейчас нужна помощь и срочная! Веду носом, наконец-то отлепляясь от стены. Куда же мне идти? Стою посреди первого этажа и не понимаю, твой запах тут сильный, плотный. Безумно призывной, к дурманящему анису примешивается окраска твоей течки — она у всех омег одинаковая: на запах ложится мягкость и примешивается неповторимый для каждого омеги запах именно его смазки, как запах тела у бет.

Я (15:36): Ты не знал? Альфы, когда злятся, не контролируют уровень выпускаемых феромонов. А тем более альфа, почуявший течного омегу.

Ну вот я и решился наконец-то тебе признаться, что я знаю, что ты омега. И что у тебя течка. Я бы, конечно, хотел сделать этот момент более сглаженным, более мягким для тебя. Осторожнее коснуться темы, которая тебя сейчас уничтожает, но ты прости меня — я очень плохо могу думать в недалеко ушедшем от тебя состоянии. Меня спасает лишь опыт. Я бывал рядом с омегами в течку. И хотя бы могу сделать свои выводы и не совсем утерять разум. А что говорить о тебе? Для тебя сама течка шок, а что говорить об… об ином? Ты (15:37): Вы меня почувствовали? Да? То есть, и все остальные в классе???

Я (15:37): Да.

Обречённо вздыхаю, чувствуя твой ужас будто своей кожей. Ты (15:37): Что мне делать? Я не хочу быть омегой Хмуро растягиваю губы в улыбке, и, ещё раз глянув по сторонам, выбираю направление для продолжения поисков.

Я (15:38): Но ты омега, Арсений.

Стараюсь максимально подтолкнуть тебя к мысли о нашей совместной природе.

Ты уверен, что среагировал на меня? У нас много альф. Может всё-таки.?

Твой запах не усиливается, но концентрация и не падет.

Арсений! Я тебя порву. Где ты?

Ты (15:39): Ох. Что вы.? Не говорите такого! Ухмыляюсь. Ведь прекрасно осознаю, как моя грубость сейчас действует на тебя. Да сейчас всё, что со мной связано, заставляет тебя нервничать и хотеть, нет, даже желать и мечтать обо мне. Лишь бы я приблизился и взял тебя. Тебя держит лишь ужас и паника, совсем скоро ты можешь утерять контроль полностью. Нужно придумать, как быть дальше. А вот этого я и не предвидел! У меня была лишь одна цель: найти.

Я (15:39): Я чую твой запах! И тебя нет в туалетах! Где ты, блядь?

Ты (15:40): Аааа… Я вас боюсь

Я (15:40): Я злюсь.

Быстрым шагом направляюсь к старому крылу школы, но, не доходя, разворачиваюсь — источник точно находился в иной стороне. Чёрт, чувствую себя кобелём, ищущим свою суку по запаху, хоть это и не далеко от правды. Начинает скапливаться раздражение. Ты (15:40): Я знаю И у меня от этого всё внутри сжимается Мне кажется, что сейчас сердце остановится Вы пугаете меня Это теперь мне придётся пить таблетки каждый раз, сидеть дома, чтоб не дай бог никакой альфа не захотел меня, с ума сходить от запахов и быть слабым и домашним омегой? А ещё… ложиться под кого-то? Я не хочу🥺 Сердце замирает от трепета и волнения перед твоими переживаниями.

Я (15:42): Где ты?..

Ты (15:42): Оставьте меня в покое.

Я (15:43): Нет. Сколько я ещё должен раз спросить тебя, чертова течная омежка, где ты? Почему ты не слушаешься меня?

Запах начинает сгущаться, я наконец-то приближаюсь к тебе. И меня охватывает мандраж. Ты (15:43): О боже… Вы… Нет… Вы, блять, учитель! Но такой… Я хочу… Так хочу

Я (15:44): Чего?

Ты (15:44): Слушаться вас Бля-ядь! Похоже, я конченный идиот! Зачем я драконю тебя? Зачем заставляю продолжать эту тему? И, кажется, моё тело хочет альфу Но я не хочу! Мне кажется, что я готов разорвать тебя, но знаю, что максимум, что я могу с тобой сделать — поставить на колени и сделать то, о чём ты сам будешь меня просить.

Я (15:45): Альфу? Альфу? Арсений? Альфу?

Ты (15:45): Ну что?! Вы хотите, чтобы я это сказал? Ну, пожалуйста, не надо🥺 Да-а! Скажи! Скажи!

Я (15:45): Я, тебя, блядь, как ищейка ищу по всей школе. Я чувствую твой запах. Я тебя найду и помогу уйти из школы. Я не хочу, чтобы тебя нашёл другой альфа. Ты понимаешь, нет?!

Ты (15:46): 🥺 Вы не будете на меня кричать?

Я (15:46):

Не сейчас.

Раздражённо пишу, а сам оглядываюсь: я в тупике. Та-ак. Ты точно тут был. Видимо, решал, куда спрятаться, крутился, топтался. Я вдыхаю полные лёгкие, и не хило так кружится голова, что приходится чуть развести стопы, чтобы не упасть, а удержать тело зафиксированным в пространстве. Ты (15:46): Вы постоянно на всё злитесь И всегда недовольны А я сбежал с урока и теперь истерю — Факт, — фыркаю.

Я (15:47): Я хочу тебя защитить, Арсений. Успокойся

Ну, пожалуйста, доверься мне! Я же твой альфа, глупый ты мой омега. Ты (15:48): Я хотя бы вкусно пахну? В смысле, приятно? Пф! Нашёл о чём беспокоиться сейчас.

Я (15:49): Вкусно. Сладко. Желанно. Ни один омега так не пах.

Для меня твой анис действительно отдаёт сахаром, терпким, пряным сахаром, но не рафинадом из свеклы, а скорее кокосовым или любым другим коричневым. Хах, присылаешь стики текущей лужицы — как иронично. Ты (15:50): Я всё Готов.

Я (15:50): К чему?

Ты (15:50): Да уже, кажется, ко всему Я в актовом зале. За сценой. В каморке этой И тут очень жарко Бля-ядь! Так вот где ты!

Я (15:51): Твою мать, почему я не догадался? В столовку свернул. Там холодно, Арсений, я там был на прошлой перемене.

Ты (15:51): Нет. Я уже снял пиджак, расстегнул рубашку, но всё равно Это течка, малыш. А ещё, ты, похоже, стал чуять меня. Я ведь почти рядом, шагов десять осталось. Всегда бесил тот момент в фильмах, где альфа находит беспомощную течную омегу, и у них прям любовь Но я, кажется, понимаю Хмыкаю; забавно-забавно.

Я (15:51): Да, и что же ты понимаешь?

Ты (15:52): Я вас хочу, Антон Андреевич Безумно Замираю с протянутой рукой к двери актового зала. В голове наступила чернота, будто шоры на глаза опустили — зверь выломал прутья и вылез, стремясь к тебе. И меня это бесит, пугает, но ничего сделать не могу У меня это впервые, но вы же взрослый, да.? Вы попадали в такие ситуации Вдох-выдох-вдох-выдох-вдох… Дыши! Скажи ему, скажи!

Я (15:53): В какие? Что человек, думающий, что он — альфа, вдруг, когда я начинаю злиться и орать, внезапно течёт, оказавшись моей омегой? Да, знаешь, каждый, блядь, день такое происходит.

Ты (15:53): Я — ваш? Это бред И что теперь.? Вам не понравилось, когда я сказал, что хочу альфу А я не хочу любого Я вас хочу🥺 Простите Самый ужасный день в моей жизни. Я оказался омегой, а теперь хочу, чтобы меня отымел мой учитель, который холодный, грубый и издевается над учениками Рычу, ты всё больше и больше меня распаляешь.

Я (15:54): Ты не боишься, что этот учитель, который холодный, грубый и издевается над учениками, будет делать с тобой?

Ты (15:55): Мне нет восемнадцати

Я (15:55): Ты мой омега. Официально, это не проблема. Тебе есть шестнадцать. Даже семнадцать. Так что…

Блядь, нет! Остановись, придурок! Ты (15:55): Вдох. Выдох. Вдох. Просто стою и чуть открутив чат смотрю на каждое твоё сообщение не в силах заставить себя шевелиться или ответить тебе. Делаю это лишь спустя пару минут, простояв с закрытыми глазами, просто пытаясь заставить себя вспомнить, что я человек, а не животное. Что я тебе нужен, и я должен быть готов помочь тебе принять всю ситуацию и пережить первую течку без нашего контакта. Это кошмарно сложно, ведь тянет к тебе безумно, но впереди у тебя вся жизнь, и ты должен сам решить, нужен ли тебе такой альфа или нет, а не под воздействием твоей ослабленности и физических желаний близости. Быть со мной должен захотеть ты, а не твой внутренний омега, который без сомнения выберет своего альфу.

Я (16:00): Да не трону я тебя. Прекращай истерить.

Ты (16:00): А если я хочу? Ты же не уймёшься, да?

Я (16:00): Твои проблемы.

Ты (16:01): Теперь и ваши тоже.

Я (16:01): Ха. А ты, я смотрю, наглый. Ну ничего, я тебя обуздаю.

Довольно ухмыляюсь, немного успокаиваясь. Мне нужно иметь холодную голову рядом с тобой. Ведь, если здесь столь сильный и плотный феромон, то что говорить о его скоплении подле тебя? А я нужен тебе рядом. Ты должен меня коснуться, чтобы спокойствие заполонило твой разум, так альфа влияет на своего омегу в течку, являясь для него путеводителем в мире. Ведь все его инстинкты сейчас направлены внутрь, а альфы во вне. Для защиты и обеспечения безопасности пары в этот столь опасный период. Ты (16:02): Перестаньте так делать, я и так на пределе.

Я (16:02): Как?

Специально продолжаю переписку, а не вхожу к тебе. Мне нужно ещё время, чтобы взять над собой контроль. Ты (16:02): Говорить так, словно я ваш И как будто специально возбуждать Или мне это кажется.?

Я (16:02):

Ты «не словно мой». Ты мой. И да. Был ли у тебя кто-то?

Вопрос абсурдный. Знаю, что нет. Хотя… может быть ты всё-таки…? Ты (16:02): Вы о чём? Всё ты понял, но хорошо: я уточню.

Я (16:03): О сексе, Арсений.

Ты (16:03): Я ни с кем не целовался даже, вы о чём вообще😳 Расплываюсь в самодовольной улыбке: это слишком приятно. Мой маленький, девственный, нетронутый омега. Я понимаю, что это чушь и вообще внимания не стоит. Да будь у тебя хоть тридцать альф, я бы относился к тебе так же, но зверь довольно урчит.

Я (16:04): Почему? Боялся?

Ты (16:04): Нет! Да? Меня не привлекали омеги А на альф я не смотрел Почти Только на одного… Я бы не хотел, чтобы ты говорил это сейчас… О вас я думал! О вас! А вы… только игнорировали меня

Я (16:04): Раз ты думал обо мне, значит осознавал, что у тебя проблемы с гендером?

Твою… зачем я сам же и продолжаю эту тему? Но может так тебе будет проще после, когда течка кончится, поговорить со мной? Ты (16:05): Я думал, что это со мной что-то не так. Что скоро стану полноценным альфой И это пройдёт Я озадачился.

Я (16:05): То есть, у тебя был гон?

Ты (16:06): Нет Но я этого ждал А тут пиздец такой. Простите ( Куда-то мы не туда зашли… но раз ты хочешь всё же поделиться со мной своими переживаниями, пока я пытаюсь продышаться, давай. Может хоть так ты сам отвлечёшься от своего состояния?

Я (16:05): Так ты пытался привлечь моё внимание?

Ты (16:05): Пытался. А вы думаете, что я учиться так люблю? Только с вашим предметом сижу всё свободное время Вот ты и признался.

Я (16:05): 🤣можешь и не пытаться. Это было бесполезно.

Ты (16:06): Я понимаю, у меня же так ничего и не получилось Ничего ты не понимаешь, Арсений! У тебя получалось очень и очень! Отчего мне было в несколько раз сложнее держаться от тебя подальше! Надави ты сильнее, и скорее всего я бы прогнулся таки под тебя. А теперь вы посмотрели на меня только тогда, когда меня можно стало… это того Скажите, что сейчас у вас крыша едет от моего запаха? Да нет же! Не только… сейчас. Чёрт! Ох, как же ты чертовски прав! Я дурею от него. Игнорирую твои высказывания, чтобы не начать вновь проваливаться в забытьё. Поэтому просто направляю твои мысли в другое русло.

Я (16:06): Ты же знаешь, что омега при желании может управлять своим альфой?

Ты (16:06): Я не умею контролировать свои феромоны Я их почувствовал лишь сегодня, когда вы смотрели на меня в кабинете, перед тем как я убежал…

Я (16:06): Это пока. Научишься.

Ты (16:06): Антон Андреевич🥺 Что мне теперь делать? Глупый вопрос. Быть моим.

Я (16:07): Отвлекись от своего желания. И подумай: я противен тебе?

Знаю ответ, но с замиранием сердца жду его. Ты (16:07): Нет, точно нет

Я (16:07): Уверен?

Ты (16:07): Наверное У вас давящая аура И я вас немного опасаюсь Но вы мне все равно нравитесь Я, кажется, готов.

Я (16:08): Позволишь мне приблизиться?

Ты (16:08): А вы не будете мною пользоваться? Или всё-таки не готов. Нет, Арсений, это тебе я сейчас нужен. Это твоё тело просит меня, а моё лишь подстраивается для твоей защиты, в альфий гон всё несколько иначе.

Я (16:08): Пользоваться? Арсений, кем ты меня считаешь?

Ты (16:08): Вы же учитель, да. Взрослый. И никого не любите Хорошо, ладно, я вам доверяю Можете входить Ну спасибо! Вот это описание. И с чего ты взял, что я никого не люблю?! Тебя вообще-то я слишком сильно люблю! Но, наверное, откровение на откровение?

Я (16:09): Я никак не ожидал, что найду тебя. Да и вообще не думал, что найду. А тут ты на мою голову.

Ты (16:09): А вы хотели найти своего омегу.? Только сейчас🥺

Я (16:09): Хотел, Арсений, очень хотел. Но не верил, что уже встречу.

Говорю искренне, ведь это правда: я всю жизнь ждал своего омегу. Ты (16:09): Вам вроде 30 даже нет Хмыкаю. Спасибо, что напомнил, что ещё чуть и четвёртый десяток. Чувствую, как дышится уже ровнее. А сердце не такое загнанное. Ты (16:09): Кто узнает — не поверит Это, получается, что? Все омеги школы хотят вас, а вы?) Ошарашенно читаю строки, а из ступора вырывает меня последний звонок на сегодняшний день.

Я (16:10): Че-его? Какие омеги?

В ступоре спрашиваю я, но ты опять переводишь тему. Видимо, тебя совсем накрывает, и мозг уже не успевает за телом. Ты (16:10): Можно мне каких-то таблеток там.?

Я (16:10): Арсений. Я за двумя дверьми чувствую, как ты течёшь… Нет. Нельзя.

Так, стоп. А вот и решение же! Тебя нужно просто отвести к врачу, чтобы сразу сдать все анализы. Проверить твоё да и моё здоровье. И он поможет нам, справится с твоей проблемой. Расскажет, как и что и на основе анализов выпишет нужные подавители. Моего запаха они тебя не лишат, но голова будет холодной, и у тебя будут все шансы спокойно пережить эти два дня течки. А также правильные, не нарушающие твои процессы противозачаточные, чтобы ты сам решал, когда захочешь стать папой. Твою мать! А я-то почему не выпил свои таблетки? Мне бы сейчас не потребовалось столько времени, чтобы, прикладывая огромные усилия, справиться со своим зверем, тоже было бы сложно, но не настолько. Ты (16:10): Может вы уже зайдёте…? Я чувствую вас… Тяжёлый вдох и быстрый выдох. Убираю телефон в карман и больше не даю себе времени: тянусь к двери и распахиваю её. Анис очень сильно бьёт в нос, на секунды выбивая весь кислород из лёгких. В глазах темно, но сжимаю кулаки и заставляю себя дышать, успокаиваясь. Пробегаю глазами по рядам стульев заполняющих весь актовый зал, по сцене с роялью, по коричнево-золотым шторам, которые и скрывают вместе с пространством за сценой маленькую, низенькую дверь, которая приоткрыта и оттуда слышится шебуршание. Телефон в кармане вибрирует, но я уже не реагирую. Быстрым шагом преодолеваю расстояние до скрывающей тебя подсобки и, резко распахнув дверь, врываюсь туда. Я вновь слепну, веду носом, заглатывая в лёгкие тяжёлый запах твоей течки. Не распахиваю глаза — нужно несколько секунд справиться со своим организмом, который тут же реагирует на твою близость. Живот начинает стягивать, дышаться сложнее, яйца наливаться, а член заинтересованно дёргается. Понимание, что из-за тебя я давно возбуждён, не удивляет — слишком естественный для природы процесс — реакция альфы на своего омегу. Слышу, как ты тихо всхлипываешь, и всё-таки распахиваю глаза: подсобка завалена декорациями и хламом, различным инвентарём — париками, костюмами, около твоих ног валяется бутафорский меч без ножен, чуть левее катана, а, оперевшись на стену, стоит посох то ли Деда Мороза, то ли Гэндальфа. Ты же весь сгорбленный сидишь, подобрав под себя ноги и зажав ладони между бёдер, на стопке из нескольких матов, которые довольно часто ипользуются в разных сценках при выступлениях. Стою и не могу оторвать глаз от раскрасневшегося, с алыми губами, заволочённым взглядом тебя. Нервно облизывающего губы, с которых то и дело срываются тихие всхлипы. Ты ёрзаешь, морщишься, видимо, ощущая вытекающую смазку, и пристыжено опускаешь глаза на свои руки, которые прижимаешь к паху, сильней сводя колени. Твой пиджак лежит рядом на столе, на который опирается посох, телефон же валяется у твоего бедра. Рубашка растёгнута до половины, а её рукава подвёрнуты. Ремень вытащен из шлёвок и лежит рядом с телефоном, пуговица на штанах растёгнута, и в ней видны серые трусы с мокрым пятном. Я и не замечаю, когда ты поднимаешь взгляд и, поймав мой, прослеживаешь его и смущенно пытаешься прикрыться, но стоит тебе услышать мой рык, и твои руки тут же сами устраняются. Всхлипываешь, но на меня больше не смотришь. Дышишь очень тяжело, кусаешь губы, нервно ёрзаешь. — Пож-жалуйста, — голос твой охриплый, низкий, умоляющий. Только ты и сам, наверное, не знаешь, чего просишь, твой голос выбивает меня из ступора. Стараюсь глубоко не вдыхать, чтобы твой анис не ударял так сильно по голове. Неуверенно делаю несколько шагов к тебе и останавливаюсь. Ты вскидываешь голову к моему лицу, а медленно опускаясь взглядом по моему телу, очень красноречиво останавливаешь его напротив моей топорщащейся ширинки. Твои округлившиеся глаза будто совсем становятся чёрными, и ты, чуть подавшись вперёд, утыкаешься носом в мой пах. — Арсений, — жалобно хриплю я, боясь пошевелиться, но ты сам отстраняешься, а щёки твои кажутся мне уже не розовыми, а пунцовыми. — Имбирь, — констатируешь ты. — Так он… Ваш. — И добавляешь уже тише, себе под нос. — Я люблю имбирь. Обречённо улыбаюсь. Я в этом даже не сомневался. Как и я — анисовые леденцы с мёдом. Так и хочется пошутить над тем, какой ты экзотичный, но вовремя прикусываю свой язык. Вздрагиваешь и тихо, протяжно стонешь, всё ещё пытаешься спрятаться от меня, но видя как твоё тело стремится ко мне и каких усилий тебе стоит удерживать себя в руках, но похоже тебе очень помогает твоё нежелание смиряться с фактом своей природы, я безумно хочу потянуться к тебе. — Я не хочу быть омегой! — Всхлипываешь в сердцах, и разве что не хнычешь, пытаешься спрятаться у меня на бедре, ухватившись рукой за него же. Выдыхаю рвано, громко, от чего ты пугаешься и резко отстраняешься. Пытаясь успокоить — окутываю тебя своим феромоном, тебе сразу же легче, протягиваю руку и опускаю на твою макушку, путая её в прядях. Хнычешь очень-очень тихо и всхлипываешь. — Не хочу… Антон Андреевич, ну почему…? — Не заканчиваешь фразу, шмыгаешь носом, и я сажусь рядом, приобнимаю тебя за плечи, прижимая к своему боку. В голове набатом звучит: «Отключить чувства. Не думать. Не желать. Не чувствовать. Ты слаб, я тебе нужен.» И так по кругу, лишь бы не на секунду не поддаться своим безумным желаниям. Ведь ты здесь, ты рядом. Мне нужно лишь протянуть руку, и ты сам пойдёшь навстречу. Сам, отдашься сам. Но нет. После, я себя, скорее всего, убью. Так что нет. Не трону. Сделаю всё, но не трону так сладко пахнущего, дурманящего мой разум и тело моего омегу. Боже, ты хоть когда-нибудь будешь мне помогать? Ведь даже попытаться не хочешь! Ощутив меня рядом, подаёшься вперёд, тянешься, прижимаешься, еле передвигая ногами, забираешься ко мне на колени, бормоча: «Пожалуйста. Извините. Я… мне… нужно». И, усевшись поверх моих бёдер, несколько раз елозишь, устраиваясь поудобнее, носом прижимаешься к груди. Руками оплетаешь талию и замираешь. Просто дышишь, прикрыв глаза. Обнимаю тебя в ответ. — Всё будет хорошо, — какая же дебильная фраза! Как же я её ненавижу, но я хочу убедить тебя в этом, хочу, чтобы ты чувствовал себя в безопасности, чтобы знал, что со мной ты можешь быть спокойным. — Я рядом, Арсений. Я с тобой. Приговариваю, а сам глажу тебя по спине, закусив губу до боли, чтобы заставить себя контролировать свои бёдра и не толкнуться в твой текущий зад, которым ты сел, блин, на мои ноги, и как бы невзначай нет-нет, да притираешься своим членом к моему. Всё-таки не сдерживаю свои руки, и они забираются тебе в раскрытые штаны, сжимают твои ягодицы, на что ты вздрагиваешь от неожиданности и выстанываешь моё имя, уткнувшись мне в грудь. Твой голос возвращает меня в реальность. Сразу же убираю руки с твоего зада, поднимая их на твою спину, утыкаюсь носом в шею. Тебе щекотно от моего дыхания, но ты не шевелишься, тяжело дышишь и слишком явно трешься на мне. Рычу, пытаясь справится с собой, но ты мне как всегда не помогаешь, а лишь сильней топишь меня, перемещая одну ладонь в мои волосы. — Мне так страшно, — ошалело шепчешь. Неужели ты правда думаешь, что я воспользуюсь сейчас тобой? — Я так боюсь. Не хочу… не хочу чтобы меня взяли, но… меня так тянет… Шепчешь, а сам наоборот лишь сильней прижимаешься. — Блядь, — рычу, больше не в силах сносить твою инициативу. Как я себе позволил оседлать мои бёдра? Зубы чешутся — клыки увеличиваются, безумно хочу тебя пометить. Язык сам просачивается сквозь губы, но во время успеваю очнуться и лижу свою руку, чуть не прокусив её, а попытавшись отстраниться от твоей шеи — ты пытаешься мне не позволить. Твой омега завладел твоим разумом. Но я отчётливо понимаю, настолько тебе страшно, насколько твоя психика сейчас ломается, и стоит мне поддаться твоей сущности — я потеряю тебя. Ты не простишь меня потом, я и сам себя не прощу. Поэтому применяю силу и, перехватив твою ладонь на моём загривке, сжимаю её в пальцах и сталкиваю тебя со своих колен. Тут же твои глаза в испуге расширяются. Ты приходишь в себя и пытаешься вскочить, удрать от меня и своей сущности, но я тебя никуда не отпущу. Твоя ладонь в моей руке. Краснеешь ещё сильнее, чувствуя, как я сжимаю твои пальцы. — Арсений, тебе не нужно меня бояться. Я сделаю всё, чтобы защитить тебя. Отворачиваешься, но немного успокаиваешься. Опускаю наши руки на моё бедро, просто чтобы они не находились на весу и чувствую, что мои джинсы мокрые — ты слишком сильно течёшь. Ты смотришь туда же и нервно втягиваешь воздух носом — могу представить, как тебя возбуждает мысль, что это твоя смазка на мне, что это её я собираю пальцами и слизываю с них. Я просто не смог сдержаться, но если меня это нереально возбуждает и даёт по голове от болезненного желания — тебя бьёт по голове страх и ужас. — Пустите, — еле слышно. Видимо, тебя проняло сильнее, чем я мог подумать. — Арсений… — обречённо. — Пустите, — повторяешь чуть более уверенно, но мои пальцы будто вцепились в тебя, и я так и не выпускаю твоё запястье. — Арсений, послушай, — ловлю твой более осмысленный взгляд. — Как ты сейчас себя чувствуешь? Ощущаешь в себе силы идти? Прислушиваешься к себе и неуверенно киваешь головой. — Хорошо. Тогда план таков: мы встаём, идём в кабинет, — оглядываю тебя и понимаю, что поднятие на третий этаж и спуск в таком состоянии навряд ли тебе дастся, а оставить тебя здесь — да проще сразу пойди застрелиться, расписавшись, что отдал тебя кому-то. Ты, конечно, вряд ли захочешь подпускать к себе другого альфу, но они не я, не спросят. Ведь серьёзно есть такие, кто считает, что их долг как альфы — вставить свой член в омегу, и вообще плевать, что у этого омеги в голове после течки будет происходить. — Я, — кряхтишь и пытаешься прочистить горло, — вряд ли… — пиздец. Ты начинаешь тихо вздрагивать. Дрожишь, но прячешь лицо. — Не хооочу! Я не хочу быть омегой! Я не хочу ро-ожать! Я не хочу вынашивать! Я думал, что я альфа! Почему эта чёртова природа так со мной поступила? Завываешь, и я осознаю, что ты старался как мог сдерживать свою панику, но когда ты ощутил кокон из моего удушающе острого имбиря, расслабился, доверяясь мне, твоя истерика вырвалась наружу. И это в конец остудило мою голову. Прижимаю тебя к себе, без какого-либо подтекста, действительно желаю тебя защитить, успокоить и дать тебе столько и того, что тебе нужно, сколько тебе нужно. Телефон истерично вибрирует в кармане, ты тоже чувствуешь, так как прижимаешься к этому боку. Поднимаешь на меня мокрые глаза и хмуришь бровки, отстраняешься, тянешься рукой к ремню, который теперь оказался от меня по другую руку, тем самым перегибаешься через меня, и замираешь так на долю секунд. А я просто молюсь, чтобы ты не додумался опустить лицо, ведь тогда я вряд ли сразу смогу справиться с собой. Телефон затыкается и начинает вновь. Раздражает. — Да? — Бросаю не глядя, выдернув его из джинс. — У вас всё в порядке? Ты нашёл его? — Тараторит Окси, облегчённо выдыхая, видимо, от того, что я ответил наконец-то. — Я просто… извини, — тушуется, скорее всего только сейчас решив, что я не отвечаю, потому что трахаю своего омегу, а тут она оторвала меня от дела, но нет я ей безумно благодарен. Арсений не дотягивается и прижимается к моему паху, силясь дотянуться. Я взрыкиваю, и сам подаю ему ремень, после чего вскакиваю на ноги. — Всё хорошо, спасибо, что позвонила. — Антон, я просто не знала, что делать. Кабинет то открыт. Тут ваши вещи, — что-то щёлкает в голове. — Окс, а ты не могла бы закрыть кабинет и прихватить наши рюкзаки? Мы подождём в моей машине, а после, если хочешь, могу тебя закинуть домой — повезу его в клинику. Она думает несколько секунд и, дав своё согласие, отключается. Возвращаюсь к тебе: ты успел оправить одежду, трясущимися руками продеть ремень, но молния тебе так и не поддавалась. Ты злился, но всё-таки пытался не слушающимися пальцами застегнуть её. Наклоняюсь к тебе, и тяну руки. Замираешь, когда мои запястья мягко убирают твои и берутся за молнию, касаются твоего члена через бельё — не смог, просто не смог, какой же я мудак! — сжимаю в своих пальцах, услышав приглущённый твоими сжатыми губами всхлип, на деле же я поправил твой орган в белье, чтобы не дай бог не проехаться по нему ширинкой, причинив тебе адскую боль. Поэтому, сглотнув, наконец-то застегнул молнию, пуговицу и ремень и отстранился от греха подальше. И только тут понял, что ты не отрывал взгляда от моих глаз. В них пробежала обида, знаю, как ты сильно сейчас хочешь, но поверь: хреновая идея. Потом тебе будет лишь хуже, а я стану для тебя врагом. Присаживаюсь на корточки перед тобой, стираю последнюю слезу с твоего подбородка и слизываю её со своего пальца. Смотрю в глаза. — Арсений, ты как? — Что именно вас интересует? — Злобно фыркаешь и пытаешься, игнорировав мою близость, подняться, но ноги твои дрожат, а задница и так мокрая, намокает ещё сильней. — Правда. Если тебе сложно, я тебя донесу, — твои глаза сверкают неверием. — Если просто нужно поддержать — поведу под руку. Я теперь рядом. Не нужно бояться. — Думаю, этого хватит, — произнёс ты с сомнением. — Только прихватите мой пиджак, пожалуйста. Киваю, встаю и беру твой пиджак, накидываю тебе на плечи. Подаю руку, чтобы поднять и придержать тебя, ты поднимаешься и прижимаешься ко мне, но вновь всхлипываешь. — Я теку, — невнятно бормочешь под нос, — из-за вас? — Да. Ты течёшь для меня, Арсений, — успокаивающе глажу тебя по щеке. — Я не хочу… — слишком обречённо. — Я знаю. Знаю, малыш, но давай мы обсудим всё после завершения твоей течки? — Вскидываешь на меня глаза и киваешь. Осторожно и внимательно следя за твоей реакцией, целую тебя в висок. Всхлипываешь. — Ну что, попробуешь сделать шаг? И ты делаешь его — осторожно, аккуратно, но взвизгиваешь в ужасе. — Что? — выдыхаю я, но моя рука скользит по телу, не лапая, не оглаживая, а проверяя на целостность. И я понимаю: что. Ты краснеешь и отворачиваешься, когда моя рука касается твоего зада — по всей видимости, когда ты встал, тугая смазка вырвалась из тебя наружу в слишком большом количестве, а ты не привыкший к такому, просто испугался. Тут же убираю руку и ощущаю на ней смазку. Растираю её в пальцах за твоей спиной, будто пытаясь втереть твой запах в свою кожу и обхватываю тебя за пояс другой рукой. Оглядываю подсобку ещё раз и на глаза мне попадает твой забытый телефон. Ты ловишь взгляд и сам отстраняешься от меня, опираясь о стол, и ждёшь, пока я поднимаю его и пихаю в карман. Возвращаясь к тебе, прижимаю к своему боку и тащу тебя к выходу. С Оксаной мы сталкиваемся не у машины, а около выхода из здания. Она протягивает мне куртку, и я тут же понимаю, какой я придурок. Чуть было не выволок тебя на улицу зимой мокрого и в тонкой рубашке. — Арс? — Рычу, даже не поворачивая голову, но заставляю себя успокоиться. К нам на всех парах бежит Позов. Чувствую, как ты обречённо выдыхаешь. — Так это… да? — Не мучай его сейчас, Дим, давай ты потом… — желаю защитить тебя и не подпустить к тебе. — Да, извините, — бормочет он. И тупит взгляд. — Куртка, — облизав губы тихо шепчешь ты. Бью себя ладонью по лицу и подвисаю. Только после третьего нервного вдоха вспоминаю, в чём именно таком вкусно-привлекательном моя ладонь. Перевожу взгляд на покрасневшего тебя, а ты от стыда глаза отводишь. Стыдно теперь и мне, но сейчас это не важно. — Дим, а можешь куртку Арсения принести? — Обращаюсь к Позову и он, тут же кивнув, бежит за ней. Оксана накидывает мою куртку, которую она очень внимательно забрала из моего кабинета, на мои плечи. — Я ключ отдала охране. Ой, да, давай я сама донесу до машины. Ну Антон! Благодарно киваю и пытаюсь отобрать у неё наши рюкзаки, оба полупустые поэтому действительно лёгкие. Вернулся Позов, подлетел с другого боку от тебя и попытался помочь одеться, но я не смог с собой совладать: рыкнул на него и отобрал куртку, сам одевая на тебя и застёгивая молнию. — Спасибо, — благодарно киваешь и смущённо улыбаешься. — Не за что, — отвечает Дима и следует за нами, когда я тащу тебя к своей машине и, открыв дверь пассажиркого сидения, вталкиваю тебя на него. — Антон Андреевич! — Пытаешься возмущаться, но я не умолим. — Я же… — задыхаешься, тише, но всё-таки произносишь. — Я же испачкаю. Лишь улыбаюсь: это твоя смазка — твой запах — моя слабость. Всё равно. — Ничего страшного, — впихивая тебе в руки наши рюкзаки, что забираю из рук Оксаны. Омега вздыхает, но сдерживает своё недовольство ко мне. За что я ей очень благодарен. Девушка садится сама, без приглашения, а вот твой друг стоит на месте и не знает, что ему делать. — Далеко живёшь? — Я не имею права забыть, что в первую очередь учитель. На улице уже почти темно и опускался мороз. — В одном доме со мной, — отвечаешь ты мне вместо друга. — Вам… Вас? Пытаешься подобрать слова, но я и так знаю, что ты хочешь. Молча окидываю взглядом Диму. И ты тоже понимаешь моё сомнение. — У него есть истинная, — удивлённо моргаю, а Дима кивает. — Они вместе уже лет несколько. — Шесть, — рефлекторно отвечает Дима, и я киваю ему на машину. — Спасибо, — тихо выдыхает Позов и оббегает машину, садясь позади меня. Уточнив адрес вашего с Позовым проживания, забрасываю по пути Оксану, и на светофоре разглядываю карту, чтобы понять, как быть дальше. — А вы… хотите отвести Арса домой? — Неуверенный голос подаёт Позов. — В клинику. У него первая течка, хочу, чтобы врач осмотрел его, — не вижу никакого смысла скрывать, но ты дёргаешься. Всю недолгую поездку ты молчал, а раз у Димы есть истинная, то твой запах его не манит, не возбуждает, но он его всё равно чувствует, раз у него есть омега — знает о многом. — Я… извините, но я бы хотел быть рядом, если Арс не будет против. Я просто… волнуюсь за него. Мы друзья с детства, и он мне много раз помогал, и с Катькой тоже, в её течку, — Дима замечает мой охреневший взгляд, который ловит в зеркале и поспешно пытается меня успокоить. — Нет-нет! Он помогал её нести. Её первая течка началась не так давно, всего около полутора лет назад. Началась неожиданно. Мы ездили втроём на речку, и я бы один не смог. И, ну… — Я понял, — отрезал я. И бросил взгляд на тебя. Ты еле уловимо растянулся в улыбке, видимо, и для тебя это тёплые воспоминания. Или ты так среагировал на мою, похоже, тоже замеченную тобой ревность. Тем самым Позов для меня не страшен. Ты его не привлечёшь. Значит, я спокойно могу поверить в вашу искреннюю дружбу, и ей совершенно плевать, что альфа и омега дружить не могут. Это же как раньше говорилось: между женщиной и мужчиной дружбы быть не может — один из них всё равно мечтает уложить второго в постель. Но вам похоже глубоко пофигу на предрассудки, ну что ж. Я этому рад. — Хорошо, Дим. Вы оба вытаращились на меня, я ощутил это, потому что глазеть по сторонам на дороге недопустимо. — Вы не шутите? — Неуверенно спрашиваешь. — Если ты хочешь. — Хочу, — поспешно отвечаешь, и оба вы сияете как начищенный медак. Увидел, потому что светофор горел красным. Ждать врача оказалось недолго. Обычный мужчина-омега, с сединой, очками и с пузиком. Низенький и маленький. Я не отпустил тебя одного, а Дима покорно остался нас ждать. — Здравствуйте, молодые люди. По какому вопросу? — Интересуется он, чуть приспустив очки, смотрит на нас. Я сжал твоё колено в пальцах и сам ответил. — Здравствуйте, Николай Игоревич. Я… — и замялся. А что сказать-то? Что я твой альфа? Классный руководитель? Что? — Я… у меня началась первая течка, — неуверенно произносишь ты и перетаскиваешь на себя всё внимание доктора. Глаза у него добрые, он улыбается почти нежно, как ребёнку. — На уроке, — продолжаешь ты, — и… — Хм. Вы бы хотели поговорить один на один? — спрашивает доктор, кивая на меня, а я от нервов с силой сжимаю твою коленку. Кривишься. — Да! Но… — Я его альфа, — практически рычу. — Это понятно, — добродушно произносит Николай Игоревич. — Но всё-таки, ваш омега юн, у него первая течка, и это интимно. Я бы хотел обсудить этот вопрос с ним. Не переживайте, я просто вижу, что он не готов к разговору при вас. — Да, да. Я понимаю, — отнимаю руку от твоего колена и всё-таки встаю. — Я бы хотел попросить вас тогда осмотреть его. Взять у него кровь на анализ, и я бы хотел сам сдать кровь и мазок на все виды ЗППП, полагаю, что… я бы хотел быть уверен, что я чист, — Совершенно не смотрю на тебя. Уже почти выходя из кабинета, поворачиваю голову к доктору. — И после, я бы хотел поговорить с вами лично. Доктор кивает, и я выхожу. Сажусь рядом с Димой, и через пару минут ко мне подходит молодой альфа приятной наружности: высокий, сероглазый, с татуировкой на шее, которая выглядывает из-за воротничка белого халата. — Шастун? — Спрашивает он. И я киваю. — Пройдёмте за мной, Николай Игоревич сказал, что вы хотели сдать анализы. — Да, — отвечаю и следую за медбратом. После сдачи и моего возвращения к Позову, ждать тебя всё равно оказалось долго. — Ну что он там так долго? — Дима, в отличае от меня, не боялся озвучивать мои мысли в слух. Но не успел я ответить, как ты появился в дверях кабинета, и я подлетел к тебе, помогая сесть к Позову. И замечая, как бледный ты что-то шепчешь другу, сам направился в кабинет к доктору. — Николай Игоревич? — Спрашиваю я, просунув в дверь голову. — Можно? — А, да-да. — Я Антон, — называю себя, чтобы доктору было проще ко мне обращаться. — Хорошо, Антон, заходите. Закрыв за собой дверь, плюхнулся обратно на ранее занимаемый мною стул. — Ну что я могу сказать. Анализы я взял, через несколько дней будут готовы: не забудьте в регистратуре указать почту, чтобы вам не нужно было приходить за результатами. И вашими, и вашего омеги. Но Антон, вы же понимаете, что мы бы не могли выдать вам его результаты, если бы не были его истинной парой? — Доктор изучающе смотрит на меня, я согласно киваю. — Поэтому я был обязан взять у вас обоих анализы на ген совместимости. — Вновь киваю, мне медбрат это уже пояснял. Но мы оба понимаем, что это лишь формальность, так как сейчас запах моего омеги в течку ведёт себя только образом, как ведёт у пар — молекулы феромона соединяются, полностью мешая запах между собой. Мы оба имеем возможность это контролировать и не позволить ему так себя вести, но я не вижу в этом никакого смысла, а ты… не уверен, что вообще про это знаешь, не то что думаешь. — У вашего омеги жуткий стресс, он не назвал причину. Но сам фактор течки — стресс для нас. — Понимаете, — неуверенно начинаю я, но понимаю, что я, в отличии от тебя, не считаю это чем-то страшным и хочу получить помощь и подсказку, как тебе помочь справиться с этой ситуацией, поэтому говорю, — мой омега всю жизнь был уверен, что он — альфа, даже когда начал чуять меня и знать, что я — такой же альфа. — Хм, даже так? — Угу, — подтвержаю. — В таком случае, я бы посоветовал обратиться к психологу, если после завершения течки у него начнутся какие-то проблемы с принятием. — Киваю, но это вообще не то, чтобы я хотел, но пойдёт. — Будьте с ним внимательным и не настаивайте на сексе. Дождитесь, когда ваш омега сам созреет и решит, что может идти дальше. — Учту, спасибо, а что насчёт противозачаточных и подавителей? — О них можно говорить лишь после результатов анализов. Сейчас я прописал ему универсальные подавители, которые он сможет принять завтра, если будет в них потребность. Сейчас же я дал ему успокоительное, не сильное, но когда он доберётся до кровати, спокойно уснёт, а его организм поубавит течку. Но если хотите, чтобы ему стало легче в плане самой течки — лучше дистанцируйтесь от него, но только там, где вашему омеге будет безопасно. Там где вообще нет источника вашего запаха. — Хорошо, спасибо. А, ещё, доктор. Есть ли что-то, что может как-то облегчить его течку в следующий раз? Если он к тому моменту ещё не справится или если не справлюсь я? — Простите? — Доктор удивлён и не понял, чего я так опасаюсь. — Я его учитель, Николай Игоревич. И он… Арсений, ну он же так юн! Чёрт. Взгляд доктора подобрел и мужчина улыбнулся мне. — Ах, вот оно что. Технически, ваш Арсений полностью созрел, и его организм готов выносить ребёнка. Другой вопрос — этический, который вас и беспокоит, как я понимаю, — в миллионный раз киваю головой, и доктор продолжает. — Тут я уже ничем не могу помочь — решать лишь вам, когда вступать с вашей парой в интимные отношения. Физически он здоровый, это то, что могу сказать из осмотра, но дождёмся анализов. А что насчёт вашего вопроса — я бы посоветовал для вашего омеги несколько вариантов: либо ручное снятие желания, которое притупит на несколько часов после состояние, либо то, чем вы сами… — мотаю головой, — хм, тогда попробуйте пробки для омег в течку. Если ваш омега посчитает её для себя допустимой, то она успокоит его и не даст так сильно вытекать смазке, в случае чего можете сами ввести её, облегчив его течку. Погуглите, они бывают разные, но берите самую маленькую. И с указанием, что она для течки — обязательно, иначе это просто сексуальная игрушка, которая не принесёт того эффекта, о котором вы меня спрашиваете. На пробках для омег в течку нанесён специальный состав, что-то вроде химического феромона альфы, который обманывает тело, и омега чувствует себя лучше. Но так же вы можете сделать такую пробку на заказ для своего омеги со своим личным феромоном. Таким видом пользуются истинные пары, которые вынуждены в течку оставлять своего омегу. Так же, если у омеги будет ваша метка — ваш омега будет в безопасности, правда, феромона от метки почти недостаточно, но это отключит вашего омегу от запахов других альф в течку. Почти дёргаюсь: я оставил тебя с Димой, думая лишь об опасности со стороны альфы, но я не подумал… дёргаюсь и почти вскакиваю на ноги. — Но конечно, только вам двоим решать, когда заключить ваш союз меткой. — Спасибо, доктор. — Ещё минутку, — просит он. — В случае чего, вы можете сами подойти ко мне с результатами Арсения, и я выпишу ему на их основе подавители и противозачаточные. Но если придёт он сам — будет лучше. Киваю и вылетаю из кабинета. Замираю: ты устроил голову у Димы на плече и тихо что-то ему рассказываешь. Выдыхаю, подлетаю к тебе. — Ты как? — Крови много взяли: а я голодный, — говоришь правду, и я искренне рад такой открытости с твоей стороны. — А ещё дико спать хочу. Улыбаюсь, вспоминая слова доктора. — Пойдём? Я отвезу вас. Одновременно киваете как болванчики. Не забываю забежать оставить адрес электронной почты, спускаемся к машине, а там мне становится жарко, и я снимаю с себя не только сброшенную к Диме на заднее сидение куртку, но и пайту, оставаясь в одной футболке. Не успеваю кинуть кофту назад, как ты смущённо тянешь руки, забирая вещь из моих запястий. Мило улыбаясь, подкладываешь под свою щёку, прижимая к себе. Лишь хмыкаю, наблюдая, как ты сворачиваешься и устраиваешься поудобнее, прикрывая глазки. — Спасибо большое, Антон Андреевич, — произносит Дима, прежде чем выйти из машины, после того, как я припарковываюсь. — Не за что, Дим, беги. Я сам… — не договариваю, скользнув взглядом по заёрзавшему тебе, и поднимаю его на зеркало заднего вида. Позов несколько секунд смотрит на меня, а потом кивает и открывает дверцу машины, не забывая рюкзак, скрывается в подъезде. Я в нерешительности тру лоб. Мне очень не хочется тебя будить, но придётся. Только вот… как бы это сделать лучше? Позвать тебя? Коснуться? Или и то, и другое? А может вылезти самому и всё-таки попытаться донести тебя? Даже и не знаю… Неосознано тяну руку, касаюсь твоей щеки. Хмуришь брови, но не просыпаешься, лишь сильней прячешь лицо в моей пайте. Мои губы сами собой расплываются в тёплой улыбке. — Малыш, — тихо зову. — Арсе-ений. — Ну не-ет, не хо-очу, — хнычешь и укрываешься пайтой с головой. — Ну уж нет! — трясу тебя за плечо нещадно. — Давай просыпайся, хватит! Недовольно хмуришься, но всё-таки распахиваешь глаза. — Антон Андреевич? — воровато оглядываешься, но не находишь ничего странного, поэтому просто возвращаешь глаза ко мне. Я киваю на мою кофту в твоих руках и, хихикнув, отворачиваюсь, чтобы не смущать тебя ещё более — твои щёки полыхнули краской. Вытягиваю куртку с заднего сидения и выхожу из машины. Ты не торопишься за мной, но всё-таки вылезаешь. До твоей квартиры добираемся в тишине. Молча наблюдаю, как копаешься в карманах в поисках ключей. Первым порывом было уйти, увидев, как перед тобой открылась дверь, но зайдя в прихожую, ты обернулся на меня и выглядел таким потеряным, что я не смог оставить тебя одного. — Ладно, пойдём, я… — даже в голове слова звучат стрёмно. — Я уложу тебя спать. Киваешь, прижимаешь рюкзак к груди, скидываешь кроссовки, куртку и бредёшь в направлении какой-то комнаты. Подозреваю, что твоей. Замираю в дверях, когда вижу тебя раздевающимся. Панически соображаю и отворачиваюсь. — Скажи, когда ляжешь, — не смотря за спину, произношу. Ты не отвечаешь, продолжаешь шуршать одеждой. Слышу, как ты что-то достаёшь из рюкзака и откидываешь его прочь, а потом шуршит постель. — Антон Андреевич, я… — оборачиваюсь и вижу, как ты закусываешь губу, подтягивая одеяло под самое горло. Из-под него торчат твои голые плечи. — Пожалуйста, полежите со мной чуть-чуть. — Просишь, а в глазах смущение. Поддаюсь порыву или тебе? Делаю шаг, второй, и, скинув куртку на ближайший стул, опускаюсь рядом с тобой на одеяло. Ложусь, притягивая тебя к себе. Утыкаешься носом в мою грудь и прикрываешь глаза. — Та-ак спокойно… — шепчешь, и я замираю, боясь пошевелиться. Твоё дыхание очень быстро углубляется, становится размеренным, но я будто парализованный лежу, боясь слишком рано зашевелиться и вырвать тебя из объятий сна. Не знаю, сколько я так пролежал, слушая твои вдохи-выдохи, ощущая под пальцами твою будто обжигающую кожу. В какой-то момент всё же решил, что пора. И осторожно вылез из твоей постели, прихватив куртку, очень тихо ступая по паркету, вышел в коридор, вставил ноги в ботинки и, тихо прикрыв за собой входную дверь, зашнуровал обувь. Выходя из подъезда, столкнулся с твоей мамой. Вкратце пересказав, что у тебя началась первая течка, что я возил тебя к врачу, что всё хорошо, анализы сданы, и ты уже спишь после таблеток доктора. Женщина сосредоточенно кивнула мне, одарив тёплой улыбкой, но никаких вопросов не задала и поднялась наверх. Это лишь потом я понял, что спрашивать, почему именно я… и так забеспокоился… Я только в машине понял две вещи: во-первых, я какого-то хрена умолчал, что твой альфа, а во-вторых, ты стащил мою пайту.