Не альфа?

Поднимаю глаза на тебя, и совершенно забытый телефон выскальзывает из пальцев, приземляясь на пушистый, но влажный коврик у ванной. Я выпрямляюсь, отлепляюсь от бортика и испытующе смотрю на тебя. — Ты пришёл, — констатирую я. — А ты думал... — сглатываешь, переход на «ты» даётся тебе просто, но непривычно, — думал, я сбегу? Мотаю головой, и ты делаешь несколько шагов ко мне. Подходишь близко, заглядывая в глаза, останавливаешься прямо передо мной, чуть приподнимаешься, руки кладёшь на мою грудь, и меня от этого касания бросает в жар. Перехватываю твои ладони одной рукой, сжимая запястья, второй же поднимаю тебя за подбородок и касаюсь твоих губ, лишая нас обоих возможности дышать. Твой взгляд сбивает меня с ног — похоть в твоих глазах совершенно не прикрытая, ты хочешь меня, но с тоской отстраняешься, когда я отпускаю твои губы. Бросаешь взгляд на воду, но вырываться из моих рук не спешишь. — Мне бы душ принять, — произносишь и выжидательно косишься на меня, а я отрываю глаза от тебя и смотрю на воду в ванной. Мотаю головой, перехватываю тебя за руки и тяну за собой в сторону спальни. — Антон! Возмущённо произносишь, когда толкаю тебя на кровать и, ничего не соображая, лезу к тебе. Хватаю тебя за футболку и дёргаю её так, что ткань стонет, но не рвётся. Закусываешь губу, чувствуя, как моё озябшее, но в то же время горячее тело касается твоей груди, когда я прижимаюсь к тебе, утыкаясь носом в шею, и втягиваю запах. Анис везде: на языке, на губах. Веду языком, облизывая твою нежную кожу, ты вздрагиваешь от каждого касания. Покорно держишь руки над головой, сам удерживая себя одной рукой за запястье второй, когда я спускаюсь языком по твоему телу, зубами прикусываю сосок, а с твоих губ срывается тихий выдох. Когда на пути моих ласк встаёт ремень вместе с твоими штанами, утробно рычу, а после слышу твою реакцию: ты стонешь, когда я сжимаю пальцы на твоей талии, а после дёрганными движениями, чуть не разрывая, дёргаю на себя твой ремень и выдираю его из шлёвок, откидывая куда-то. Так же обезумев, сдёргиваю штаны, после чего на несколько секунд подвисаю. Ты кусаешь губы, щёки твои горят, смотришь на меня будто пьяный, но чётко осознающий всё, что происходит. Видишь меня, и тебе нравится. Глаза твои блестят, выдавая тебя с головой: ты готов, но тебе страшно. Благо, я успеваю включить голову, прежде чем сорваться окончательно. — Арсений, — хрипло. — Я ничего не могу обещать, но пока я ещё не совсем сбрендил, останься со мной до конца, без тебя мне будет очень плохо. Прошу тебя, но учти, в какой-то момент тебе может показаться, что ты не выдерживаешь. И если это действительно случится так — уходи. Скажи, что ненавидишь меня и уходи, надеюсь, это сможет привести меня в чувства, ведь я… — затыкаешь меня, дёргая за руку на себя. — Пожалуйста, заткнись и сделай уже, — шепчешь тихо, но из-за жара твоего дыхания, которое касается моей кожи на виске, я теряю рассудок. Тело сводит, я не осознаю больше ничего, дёргаю тебя за бедро и заставляю встать на колени. Прижимаюсь сверху всем телом, оперевшись на одну руку, кайфую просто от соприкосновения с твоей кожей и внезапно ощущаю, что мне влажно, и в тот же момент начинаю чувствовать твой обострившийся запах. — Что? — шепчешь ты в страхе. — Я предупреждал тебя, — рычу, толкнувшись бёдрами в твою кожу, ощущая, как член проскальзывает мимо твоей потёкшей задницы и упирается в точку под мошонкой. Рукой перехватываю тебя поперёк груди, опутывая твоё ухо своим дыханием. — Сожми ноги. — Но Антон, ты обещал! Пожалуйста! Ты не можешь! — кусаешь губы и пытаешься вывернуться, чтобы посмотреть на меня, но у тебя не выходит. — Прекрати скулить, — грубо бросаю я. — Дай мне кончить, иначе я порву тебя. Грубо, даже слишком, но ты утихаешь и сжимаешь бёдра, чувствуя, как я бешено толкаюсь меж твоих сведённых ног. Если бы ты не потёк для меня, пришлось бы останавливаться и искать смазку, но… твой организм сразу же ощутил мой гон и подстроился, защищая тебя, стал с бешеной скоростью вырабатывать твою смазку. Мне не понадобилось много времени, воздержание и твоя близость дали о себе знать. Я достаточно бурно кончил на кровать и тебя, но член даже и не думал опадать. Чёртов гон, он и не опадёт, пока ты не выкачаешь из меня всю выработанную сперму. Продолжая обнимать тебя одной рукой, не выпускаю, я лишь надрывно дышу, но после первого оргазма я в состоянии хоть чуть-чуть соображать. — Арсений, я… прости. Я боюсь, что могу навредить тебе. — Я же говорил, что ты никогда меня не обидишь. Видишь, даже сейчас ты заботишься. — Дурак, — улыбаюсь тебе в волосы, рука устаёт держать нас, и нужно бы поменять позу, пока она не надломилась, но ты тоже держишься на конечностях, поэтому упасть нам пока не грозит. — Ты выпил противозачаточные? — А? А надо было? — в последний момент сдерживая свои клыки, прикусываю тебя за плечо. — Ау! Больно! За что? — Идиот или нет? Я же предупредил тебя, что из-за меня у тебя начнётся течка! Рисковать я не собираюсь. Встань и выпей, и быстрее, я вновь теряю разум, — рычу, воюю с собой: отпустить своего омегу куда-то? Нет, нет и нет! Нехотя убираю от тебя руки, сжимаю их и наблюдаю, как ты, перевернувшись на спину, смотришь на свои бёдра и морщишься, но, поймав мой нахмуренный взгляд, ведёшь плечом и тут же подскакиваешь, уходя в коридор. Еле сдерживаю себя, чтобы не броситься за тобой и не трахнуть тебя, нагнув на комоде или облокотив на стену, но заставляю себя лежать. — Антон, я… — голый входишь в комнату и неуверенно жмёшься к двери, — ты так и не ответил, я же могу обращаться к тебе на «ты»? — Издеваешься? — Нет, может ты хочешь, чтобы я… Бью себя ладонью по лицу. — Ко мне, — приказываю и не свожу с тебя глаз. Вздрагиваешь от тона, но слушаешься, подходишь. — А что, я тоже так могу? — спрашиваешь, но в ответе не нуждаешься. Распрямляешь спину, смотришь на меня и чётко, спокойно произносишь: — Хочу тебя. Резко подскакиваю с кровати, бросаюсь к тебе, дёргаю на себя, подхватываю под ягодицы. И под твой «ох», ты, доверяясь мне, запрыгиваешь на мои руки, а я, не сдержавшись, шепчу. — Слушаюсь и повинуюсь, мой омега, — обхватываю второй рукой член и приставляю к тебе. — Нет! Стой, остановись, пожалуйста, — взмолился ты, и я замер. Ты же, ощутив моё замешательство, выдохнул. — Ты помнишь, что ты мой первый? — И последний, — ярость в секунду захватывает разум, рычу. Я бы и рад не открывать рта, но… сейчас балом правит альфа, а не рациональный, чуть более сдержанный я. — Последний, — шепчешь, склоняясь к моим губам, и касаешься их, целуешь, обводя языком мои клыки. — Ты же пометишь меня своей меткой? Заглядываешь в глаза, весь в ожидании, даже голову на бок склоняешь. Сглатываю обильную слюну и киваю, но ты будто продолжаешь чего-то ждать ещё, и я делаю шаг к кровати, и опускаю тебя на неё. Подползаю к твоим разведённым ногам. Ты дёрнул ими, ощутив мою руку, но развёл ещё сильнее, в нетерпении поджал губы, а я, засмотревшийся, понял, что… как бы я не хотел сорваться и тебя грубо да по-животному выебать, это твой самый первый раз, и мне мой же инстинкт не позволяет причинить тебе боль. Я чувствую твой страх, будто могу коснуться его. И всё чего желаю: избавить тебя от него. Вот она разница истинности! Я с лихвой её ощущаю сейчас. Никогда ранее у меня не было столь сильных чувств, я никогда ранее настолько сильно не ощущал омегу, его чувства, эмоции — будто проживаю их сам, своей кожей. Ранее максимум что испытывал — желание покрыть, заполнить. Сейчас же меня опутывает таким ворохом чувств, желаний и эмоций, что я несколько теряюсь. Веду рукой по твоей внутренней стороне бедра, касаясь пальцами подсохшей своей же спермы, что не стёрлась об мой живот, и, сомкнув пальцы вокруг основания твоего члена, насаживаюсь губами. — А-антон? — когда я заглатываю полностью, прижимаясь губами к твоему лобку, приподнимаешь голову и смотришь мне в глаза, — Чёрт, что ты творишь? — почти хнычешь, не выдерживаешь и откидываешься обратно, пряча глаза. Издаёшь тихий протяжный стон, закусывая губу, но руками находишь мою голову. Рычу, чувствуя, как ты с силой сжимаешь мои волосы, но вообще не реагируешь на мой рык, сильней хватая за пряди. Выдыхаю, не выпуская твоё тело из своих рук. Сжимаешь бёдра, заставляя посмотреть в свои глаза. Недовольно поднимаю на тебя свой взгляд — мешаешь мне, сдерживаешь меня. Неудобно. — Антон… — тянешь развратно, облизываешь пересохшие губы. Твои нежно-розовые щёки не скрывают твоего стыда, но ты через него не отводишь глаз. Дышишь глубоко, через рот. Твоя грудь ходит ходуном, а я, переместив ладони на твоих бёдрах, чувствую, как по твоей коже бегает дрожь. — Пожалуйста… Ухмыляюсь. Чего же именно ты просишь? Чтобы я остановился? Или продолжил? Тяжело вздыхаю, демонстративно разочарованно отворачиваюсь, что стоит мне колоссальных усилий, отстраняюсь и сажусь, поднимаюсь с кровати. Стою несколько тяжёлых секунд, расправляю плечи и, выпрямив спину, направляюсь к выходу из комнаты. Несколько секунд тишины и резкое движение за спиной. Налетаешь на меня, панически хватаешь пальцами за запястье, прижимаясь всем телом, второй рукой обнимая за талию, прижимая к себе. Губами находишь шею. Да-а, это того точно стоит! Щекотно… и слишком приятно. Поджимаю губы, силясь не шевельнуться, выжидаю твоего дальнейшего шага. Слышу, как твой анис густеет, оседает в моих лёгких, становясь тяжёлым и удушливым, ведь ты ещё совершенно не умеешь концентрировать свои феромоны, не позволять своим гормонам настолько сильно раскрывать твои эмоции… но этому лишь предстоит мне тебя обучить, а пока я дурею, ощутив твой гнев, разочарование и недовольство. Внутренний альфа рычит, воет, и мне еле-еле удаётся обуздывать себя, чтобы не сорваться и до конца не потерять разум. Резко разворачиваюсь к тебе, перехватываю за руки и с усилием вдавливаю тебя в стену, которая оказалась в шаге от нас. На секунду на твоём лице пробегает рябь — тебе больно, ведь я хорошо приложил тебя, не соизмерив силу. Замечаю остатки разочарования, скалюсь. Дышу тяжело. Прикрываю глаза. Отпускаю и, уперевшись руками в стену с двух сторон от твоей головы, прикрыв глаза, упираюсь теменем в твою грудь. Стоим. Я полной грудью вдыхаю твой аромат, чувствую, как ты овладеваешь мной, как касаешься губами волос, ладонями скользишь вверх по моему телу, и оно покрывается мурашками. Немного смещаюсь и, не раскрывая глаз, языком касаюсь твоей кожи. Издаёшь тихий всхлип, подаёшься бёдрами ко мне и, прижавшись, трёшься о моё бедро. Пытаюсь заставить себя дышать. Просто дышать. — Что же ты делаешь… — мой голос предаёт. Тихий, грудной, оглушающий. — Это ты куда собрался? Бросить меня одного в такой момент? — голос спокойный, ты уже успокоился и относишься спокойнее к моему выкрутасу. Склоняешь голову и понижаешь тон. — Возьми меня уже. Рвано выдыхаю через нос. Ладонями ударяю по стене и отстраняюсь от тебя, под твоим тяжёлым взглядом возвращаюсь на кровать, сажусь на ней и молча смотрю на тебя. Косишься, сглатываешь и шагаешь ко мне. В нерешительности останавливаешься передо мной. — Садись, — резко бросаю, ударив себя по бёдрам. Обхватываешь меня за шею обеими руками садясь поверх. Хватаю в ладони твои ягодицы, прижимая к себе. Вновь прикрываю глаза и на ощупь нахожу твою текущую густой смазкой дырку. — Эй, а ну… — твой запал резко пропадает, стоит мне поднять на тебя глаза после того, как ты потянул меня за подбородок, но всё-таки договариваешь, — смотри на меня. Не свожу взгляда с твоих прекрасных помутневших глаз. С розовых щёк, с припухших губ, с азартно бегающим по ним языком. Хмурюсь, но ты, растеряв весь стыд, склоняешь своё лицо ко мне и выдыхаешь в губы, ведь я с вожделением касаюсь твоей задницы, измазывая свои пальцы. Хмуришь брови, не понимая, глядишь на то, как я тянусь рукой к своим губам. Медленно вытаскиваю язык, и непонимание на твоём лице сменяется озарением и недоверием. Слизываю твою густую пьянящую смазку с пальцев, с приятным восторгом внутри наблюдая за твоим изменившимся выражением, отображающим твой стыд, но глаз отвести себе не позволяешь. Смотришь на меня с вызовом, хоть щёки да и уши твои пылают. Вторую же руку я так и не отнял от тебя, наоборот, растираю пульсирующую мышцу и, затаив дыхание вместе с тобой, ощущаю, как мои пальцы входят, а ты, удивлённо всхлипнув, пытаешься оглянуться, но очень быстро бросаешь это дело, прижимаешься ко мне, хватаясь за мои плечи. Мы оба не дышим. Ты открытым ртом пытаешься ухватить воздух, а я же, теряя последние осколки сознания, чувствую, как ты сжимаешься, плотно обхватывая мои пальцы внутри. Благодаря твоей смазке — она слишком густая — ощущения несколько смазаны, но я не шевелюсь. Блаженно ощущая, как ты пульсируешь. Еле уговариваю себя держаться. Мне почти не хватает сил, чтобы не кинуть тебя на кровать и не ворваться в тебя, обезумев, вытрахать из тебя душу, завладев тобой полностью: твоим телом и душой. Ещё чуть-чуть… стараюсь хоть немного растянуть тебя, чтобы не навредить, не порвать, но ты… чёрт. У меня нет сил. Ты так сильно сжимаешь мои пальцы… — Пожалуйста… — бормочешь, не переставая. — П-пож… -жалуйста. Не понимаю, о чём ты умоляешь. Ты так и не перестаёшь тихо бормотать, а я так и не начинаю шевелить пальцами. Как же… чёрт. Я больше не могу. — Прости, — произношу холодно, вытаскиваю пальцы, ощутив, как на моё бедро упала капля твоей смазки, и подставляю головку изнывающего члена к тебе. Скользит мысль о презервативе, но так же быстро скрывается за туманом, обволакивающим мои мысли. Есть только ты. Только ты. Твой запах. Твои руки. Твой член и твой манящий меня зад. Понимаешь меня, неосознанно сжимаешься, но, выдохнув и облизав губы, пытаешься довериться мне, а зря… Слетаю с катушек и, подавшись бёдрами вверх, а руками за основание талии тяну тебя вниз, прямо на свой член, и взрыкиваю, чувствуя, как ты так же сильно, как и мои пальцы, теперь сжимаешь мой член. Дышишь тяжело, уткнувшись мне в плечо. Больше не вижу твоих глаз, но желание тут же начать двигаться, как ни странно, не приходит. Наоборот, очень хочется замереть в этом моменте ощущения себя в тебе. Что я и делаю: сильней прижимаю твои бёдра, чувствую твоё напряжение, пульсацию, но сам не шевелюсь. Облизываю губы, очень тяжело выдыхаю. Ты сдаёшься первым. — Антон? — зовёшь неуверенно и глухо, так и не отнимаясь от моего плеча, в которое ты вжался. — Может.? Не может! Но вслух ничего не произношу. Заставляю тебя поднять голову от моего плеча. Ты осторожно выпрямляешься, елозишь. Прекрати, иначе я же сорвусь! Но слова по-прежнему замирают на губах. Сильно обхватываю твои ягодицы, раздвигая их, сильней вжимаюсь в тебя, развожу ноги, беря более уверенную опору и всё-таки наконец-то приподнимаю тебя, фиксируя в удобном положении. Подаюсь бёдрами вверх, вновь полностью оказываясь в тебе… как же охуенно, крышесносно и вообще… слов подобрать не могу. Это стоило того, чтобы так долго ждать. Ты. Ты — мой омега — стоишь всего на свете, любых богатств, времени, сил — всего. Вновь цепляешься за меня, но не утыкаешься в плечо, а склоняешься к моим губам. Мажешь по ним, но я не упускаю, сам сминаю желанные пухлые губы. Мне не хватает дыхания. Я не могу тобой надышаться. Твой анис кружит вокруг нас. Я позволяю своему имбирю подчиниться тебе, и он стелется под твой запах. Мешая ноты и выводя новый, очень необычный аромат. Толкаюсь глубже, жёстче, ощущаю безумное желание повязать и пометить тебя, покрыть, укрыть тебя собой, чтобы быть с тобой единым. Чтобы окружить тебя полностью, чтобы не было и миллиметра твоей кожи без меня, без моего гормона, без моего касания. Желаю, чтобы ты всем нутром чувствовал — я везде. На коже, под ней, на каждой молекуле твоего тела, чтобы после всего... Я въелся в тебя как... Как молоко мешается с кофе. Чтобы ты всегда был защищен мной, коконом моего тела, гормона, запаха и вкуса. Я хочу, чтобы ты всегда чувствовал мой имбирь на своём языке. Чтобы он защитил тебя от всего: бед, боли, страха, переживаний, страданий, грусти, печали. Чтобы он всегда был с тобой. Но так же я желаю, чтобы я ощущал твой анис. Он должен быть везде... Поэтому я желаю втереть тебя в свою кожу... Навсегда мой. Мой. Мой. Только мой. В комнате нечем дышать — настолько плотны наши феромоны. Такое чувство, что ещё немного и они станут осязаемыми. В тебе жарко, очень влажно, туго, но мне мало. Слишком мало. Сил тянуть это дальше нет: зверь вышел наружу. Хватаю тебя за бедро и с силой пихаю на кровать. Успеваешь лишь ойкнуть, когда я хватаю тебя за лодыжку и тяну. Не понимаешь, но пытаешься подчиниться. Рычу низко, гортанно. Злюсь. — Арсений, на колени, — голос мне не принадлежит совершенно. Но никто из нас не обращает на это внимание. Вижу, как по твоей спине проходит дрожь. Ты неуверенно поднимаешься на колени, закусываешь губу, оборачиваясь на меня. Несколько секунд я смотрю в твоё лицо. Выдыхаю, порывистым движением подтягиваю тебя к себе за бёдра. Под гортанный мой рык и твой удивлëнный вскрик возвращаю свой член в тебя, чувствуя, как ты сжимаешь его под самый узел, что и так увеличился в размерах. Испытываю животное желание толкаться в тебя глубже, прям с узлом. Болезненно стонешь, когда непривыкший к его размерам сфинктер вынужден принимать больше. Не хочу да и не имею желания нежничать с тобой сейчас. Помнить про своё обещание мне нет нужды. Даже если бы забыл — всё равно бы сделал. Я заворожённо любуюсь, как от каждого моего толчка прорисовывается рельеф твоих мышц под кожей. Как сильно ты вцепляешься ладонями в простынь, пытаясь удержаться и не упасть лицом в матрас. Как опущенная тобой голова, открыв всё великолепие твоей шеи, манит меня. Смилостивившись над тобой, я, отпустив одной рукой твоё бедро, давлю ею на спину. Вынуждая тебя упасть и больше не тратить силы на ненужную фиксацию тела в пространстве. Склоняюсь и оставляю мимолётный поцелуй на твоей лопатке. Ощутив, что я немного сбавил темп, ты пытаешься подтянуть колени ближе друг к другу и сильней прогнуть спину. Как же мне нравится чувствовать, как ты дрожишь в моих руках, осознавать, что твоё ватное тело — моя вина, а знать, что тебя никто, ни одна живая душа не касалась — невообразимо сладко. Мой нетронутый омега. Мой маленький рай на этой чёртовой земле. Чувствуя, как ты будто замер в моих руках, а внутри тебя всё запульсировало, я склонился и провёл языком по твоей шее, прекрасно прочувствовав, как именно ты среагировал на этот жест, сжав мой член внутри. На следующий толчок я повторил своё действие, но в этот раз губами сжал кожу в области, которую наметил для своей метки. Ты вздрагиваешь, боишься вздохнуть, уткнувшись лицом в кровать. Внутри меня всё горит. Выносить это почти невозможно. Я будто сам издеваюсь над собой, оттягивая свой оргазм. Хочу, чтобы кончил ты. В первый, свой самый особенный раз. Ты должен запомнить его на всю жизнь. Я так хочу. Из последних сил сдерживаясь, я толкаюсь в тебя ещё несколько раз. Ты тихо всхлипываешь, скорее это я вырвал из твоих лёгких рваный выдох. Вновь лижу твою шею и резко вцепляюсь зубами, прокусывая твою бархатную кожу. Мелко дрожишь в моих руках. Твой сфинктер сжимается, и я, втолкнув в тебя свой член поглубже, чувствую, как узел набухает, накрепко фиксируя нас повязанными на ближайшие несколько минут. Моя сперма выходит толчками, заполняя тебя — какое же это блаженство. Вот что, оказывается, значит мой омега. Не выпускаю твою шею, сил тебе более не хватает, и ты сползаешь, растягиваясь на кровати. Обхватываю тебя под талию руками, кладя ладонь на низ твоего живота. — Антон? — ты приходишь в себя первым и тихонько зовёшь. — М? — лениво мычу я. Разговаривать не хочется. Пока тело позволяет, я бы предпочёл собрать все свои силы, ведь это далеко не конец, но я чувствую, что тебя вряд ли хватит на продолжение. И стоит лишь подумать об этом, как я ощущаю, что гон попускает. — Спасибо, — еле слышно выдыхаешь и пропускаешь пальцы между моими губами и своей шеей, ощупывая следы от моих клыков. Я знаю, что нелёгкий, и, наверное, стоило выбрать другую позу для первой вязки, но… будем честны, я просто не стал об этом думать, поэтому в наглую лежу, придавливая тебя к матрасу, разве что голова лежит между твоим плечом и им. Пытаешься повернуть ко мне голову, но чувствуешь, что там моя и бросаешь это дело. По прошествии несколько сладких минут слышу, как твоё дыхание выравнивается, становясь тише и глубже, а следом за тобой засыпаю и я. — Блядь, — утро наступает слишком скоро, но твоё недовольное бормотание сразу же выталкивает меня из нежных объятий сна. — Арсений? — хрипло спрашиваю, ещё не распахнув глаза. — Ой, прости! Я не хотел, — приоткрыв один глаз, вижу, как ты закусываешь губу и стыдливо отводишь взгляд. Закрываю глаза обратно и притягиваю тебя к себе, заставив уткнуться в свою грудь. Пока мы спали, мой узел спал и член выскользнул из тебя, но из своих объятий я тебя не выпустил. Недовольно сопишь в мою кожу. — Антон, — нерешительно, но возмущённо, — мне… мне нужно в душ! Я весь, — замолкаешь, видимо, стесняешься, — я весь в… — м-да, уверен, в глаза ты бы мне сейчас точно посмотреть не смог. — Привыкай, — отмахиваюсь я и рукой провожу по твоим ягодицам без стеснения и каких-нибудь отрицательных чувств нащупываю твой сфинктер и… ты течёшь. Я резко распахиваю глаза и опускаю голову, смотря на тебя, а твои щёки и так горят лучше любых слов. Скольжу взглядом по твоему телу и замечаю, что член твой стоит, а пальцами ты поглаживаешь мою метку. Ехидно улыбаюсь. Спать уже не тянет. Приподнимаюсь и подминаю тебя под себя. — Ох, Антон, что ты… — начинаешь, но не договариваешь, и так прекрасно ощущая, как я, подставив член, трусь о твои разведённые ноги, и он наливается, окончательно вставая. Смотришь, как он проскальзывает по твоему бедру, обнажая головку, щёки твои горят пуще прежнего, а отвести глаз не можешь. И с любопытством наблюдаешь, как я, поедая тебя глазами, вталкиваю в тебя член и прикрываю глаза, но лишь на секунду, тут же их распахивая, и, перехватывая тебя поудобнее, дёргаю к себе. Твоей смазки ещё мало, течка только-только началась, и именно это не дало тебе свалиться в беспамятство. Ничего. Я позабочусь о тебе, мой настолько долгожданный омега. Я приложу все силы, чтобы сделать тебя счастливым, рядом с собой. Надеюсь, когда-нибудь ты подаришь мне прекрасную нашу маленькую копию с твоими невероятными голубыми глазами, о, мой Арсений.