I'm still your husband!

—И ты просто будешь ходить и лыбиться людям? — Очень влиятельными и самовлюблённым людям, если точнее — усмехается Хенджин и тут же чихает, когда сахарная пудра от пончика попадает ему в нос — Чем занимаетесь? — Как скучно.. — Тэян укладывается на небольшой диванчик, перекладывая телефон на другое ухо — Я спать собираюсь, а папа решил перекусить. — В его стиле кушать ночью — стилист несильно хлопает его по плечу, оповещая о примерке костюма — Мне нужно идти. Сегодня я собираюсь покорить всех своей красотой. — Ты как всегда, отец — они смеются и Хенджина охватывает безумное желание обнять мальчика. — Сладких снов, солнце. Поцелуй папу за меня. — Конечно. Тэян выпрямляется, когда к нему подходит радостный Феликс и махает билетами, вложенными в паспорта. — Думаешь, отец обрадуется нашему неожиданному появлению? Тебе поцелуй от него, кстати. — Ещё бы — Феликс улыбается шире и протягивает сыну сэндвич в пластиковой коробочке. Объявляют посадку и захватив ручную кладь, омеги направляются к выходу на их самолёт. Машина останавливается у белого особняка с эмблемой бренда «***», в чью честь была организована вечеринка. Перед показом своей первой собственной коллекции неизвестный омега, получивший достойное наследство после смерти родителей, устроил масштабное празднование. Ради безопасности, супруги скрывали своего ребёнка всеми силами, но тому надоело сидеть в тени и, оплакав трагедию, бесстрашный парень вышел в свет. Лучшие дизайнеры, стилисты и фотографы были приглашены на торжество. В том числе и Хенджин, что любезно предоставил свои студии моделям вышеупомянутого бренда, когда те приехали по работе в Корею. Самого омегу он не видел, а приглашение аккуратно лежало в красивом конверте на рабочем столе. Дворецкий, одетый в классический чёрный смокинг, низко поклонился и провёл Хенджина в дом. Альфа скривился, когда в нос ударило резкое месиво из природных запахов и дорогих духов гостей. Дворецкий не ушёл. Он дождался, пока Хенджин поздоровается со знакомыми альфами и пригласил того пройти дальше. Одинокие омеги, а некоторые и замужние, засматривались на невероятную красоту Хенджина, но взаимности не получали. Наблюдая за небольшим оркестром, которого заглушали разговоры присутствующих, Хенджин думал о Феликсе. Когда-то омега пытался научиться играть на фортепиано. Потрёпанный временем инструмент стоял в музыкальном классе университета, куда Феликс таскал Хенджина каждую пятницу. Тогда они ещё только дружили, но быстро сближались. Хенджину нравилось наблюдать за короткими пальцами, что ловко перемещались по клавишам. В такие моменты они всегда молчали, полностью пропитываясь моментом. Музыкальный класс хранил их самые сокровенные и тяжелые разговоры, самый искренний смех и самый неловкий поцелуй. Но Феликс быстро перегорел к музыке, когда преподаватели завалили его работами, поэтому старенькое фортепиано одиноко пылилось в углу кабинете, а вскоре и вовсе было выкинуто. — Сэр, Господин вас ожидает — растерявшись, Хенджин чуть не врезался в открывающуюся дверь. Он неловко кивнул дворецкому и прошёл внутрь. В комнате было темно и только тусклая настольная лампа была единственным источником света. Дверь за спиной шумно щёлкнула, тишина стояла гробовая. Медленно пробираясь к телефону во внутреннем кармане пиджака, дабы включить фонарик, Хенджин готов был разораться, когда в его спину крепко вжались, а комнату осветила большая хрустальная люстра. — Хенджин! Я так скучал! — Чонин, боже! — Не лежи на кровати в верхней одежде, Тэ — но мальчик не отвечал. Скинув надоевшие кроссовки, Тэян запрыгнул на двуспальную кровать в легкой толстовке, которую не снимал с самого утра, и сразу уснул. Перелёт в двенадцать часов дался мальчику тяжело. Его тошнило, из-за чего Феликсу приходилось каждый час водить сына в уборную. Рядом с ними сидел омега с новорожденным, что постоянно плакал. Парень извинялся по несколько раз и чуть ли сам не рыдал. Слишком добродушный Феликс предложил свою помощь и оставшееся время укачивал малыша. Не сказать, что он об этом пожалел, наоборот, почувствовал ностальгию. В машине Тэяну стало легче, но дорога до отеля заняла больше часа. Заранее снятый номер был небольшим, но уютным и со всеми необходимыми вещами. Оставив сумки у шкафа купе, Феликс укрыл Тэяна легким пледом и поцеловал в светлую макушку. Омега зашипел, когда телефон громко завибрировал, высвечивая на экране блокировки сообщение: Джини: Я только домой еду, представляешь? Очень спать хочу, но ехать ещё минут сорок точно. Вы уже проснулись? Тэян поцеловал тебя перед сном за меня? Чем планируете заниматься? Я сплю до обеда, а после еду по работе. Хочу тебя рядом с собой :(( Феликс ярко улыбнулся и в ответ отправил: Вы: Как вечеринка? Много выпил? Клеился кто-нибудь?)) Проснулись. Сегодня отдыхаем, может быть Джисон приедет. Спи сладко. Поцелуй как-нибудь себя за меня. Джини: Как мило, Ликси :*** Я почти ни с кем не общался, так что не волнуйся. Отдыхайте, пока возможность есть) Не буду здесь долго задерживаться. — Какой наивный — Феликс ставит телефон на зарядку и стягивая лишь носки, укладывается рядом с Тэ. Себя с сыном он поругает за свинство утром. Вдоль защитного экрана пошла трещина, когда трезвонящий телефон полетел на пол. Хенджин с силой вжимал подушку в голову, пытаясь абстрагироваться от надоедливого звука, но адская мелодия взяла своё. Следом за телефоном полетели подушки, одеяло, бутылка воды, светильник, а после и сам Хенджин. Он готов был убить Чонина, что так бодро щебетал на другом конце трубки: — Доброе утро, Хенджин-и! — Очень доброе. — Какой недовольный— ярко смеётся Чонин, сладко потягиваясь в мягком кресле на балконе любимого кафе с чашечкой кофе — Ты же не забыл про наши дела? — Конечно нет, умник. Ты сейчас всем своим существом об этом напоминаешь — взъерошенный и недовольный Хенджин чуть ли не полз в ванную приводить себя в порядок. Ночью он слепо верил, что маленькая таблетка поможет его бедной голове, но чуда не произошло. С его работой в принципе никогда не было фиксированного режима, из-за чего в ящиках по всему дому всегда лежали обезболивающие. Хенджин признавал, что был безумно счастлив увидеть Чонина спустя столько лет, но за неожиданность поругал. Семья Ян стремительно росла в сфере бизнесе, поэтому родители парня приняли решение переехать в другую страну, дабы развивать своё дело, а после и вовсе основали свой бренд. Будучи ровесником альфы, Чонин, казалось, совсем не изменился. Только чуть внешне повзрослел и в росте вытянулся, но внутренне всё тот же ребёнок. Постоянно улыбается, несмотря на горе, что осталось с ним. Не показался на собственной вечеринке, а предпочёл выпить вино со старым другом в самой дальней комнате своего дома. Замужем Чонин не был, но на вопрос о личной жизни смущался и тему переводил. Для Хенджина осталось загадкой, как это милое и наивное дитё будет нести такую ответственность на своих хрупких плечах. Но он совсем позабыл о том, что книгу по обложке судить нельзя. Как ожидалось, Чонин приехал к назначенному времени весь бодрый и светящийся. Он благородно выслушал долгие тирады ещё сонного Хенджина, помог ему найти рубашку и вручив заботливо купленный завтрак, парни наконец отправились в Лувр. Озлобленный на весь мир Хенджин даже не подозревал, что уже ненавистный показ мод войдёт в список самых счастливых моментов. А пока недавно проснувшаяся причина его счастья не спеша вкушала традиционные круассаны с горячим шоколадом, нежась на мягкой кровати под лучами солнца. Легкими касаниями подушечек пальцев, Феликс не спеша втирал масляные духи в область за ушком. Насыщенный запах карамели идеально подходил под бежевые штаны и такого же цвета фетровую шляпу, что покоилась на распущенных волосах, лишь некоторыми мелкими прядями заплетённые в косички. Феликс, если честно, не шибко-то и понимал своего порыва выглядеть сегодня на все сто. После тёплого душа он сразу принялся за макияж и причёску, но больше времени ушло на выбор образа. Пока Феликс злился на собственноручно раскиданные вещи, зевающий Тэян попивал тёплое молоко, удобно устроившись на пуфике в небольшом коридоре. Его телефон постоянно вибрировал от уведомлений и Феликс совсем не понимал, что это за мода у молодёжи писать по одному сообщению каждое слово. Волосы у мальчика всегда лежали идеально, макияжем он пока особо не интересовался, а с одеждой он определился ещё в самолёте. По отцу он, конечно, скучал, но совсем не так, как папа, поэтому выбор пал на обычный зеленый свитшот, белую рубашку и коричневые брюки. Время стремительно близилось к выезду, а Феликс всё больше паниковал. Чонин отписался ему о начале показа, посоветовал поторопиться и бессовестно доложил о том, что Хенджин уже успел поныть ему о своей тоске по любимым омегам. Быстро, но аккуратно зашнуровав свои новенькие кофейные джорданы, Тэян вложил в вытянутую руку Феликса металическую ложку для безумно неудобных, но таких красивых белых конверсов на платформе. Мазнув по губам бальзамом, Феликс напоследок осмотрел себя в зеркале и они с сыном направились к подъехавшему такси. — Ты так волнуешься, будто отца год не видел — подмечает Тэ, кинув взгляд на подрагивающие пальцы Феликса. — Сегодня особенный день. — Я так и понял, пап. Всю дорогу Феликс нервно приглаживал свои мелкие косички, теребил пуговицы на манжетах своей шёлковой рубашки и готов был развернуть водителя обратно к отелю, но Тэян крепко держал родителя за руку и старался отвлечь рассказами о малоизвестных местах в Париже, где бы очень хотел побывать, а в лучшем случае зарисовать. — Твой отец когда-то тоже любил рисовать. У него осталось много запрятанных альбомов в шкафу. — Господи, папа.. — пробубнил Тэян, утыкаясь лицом в ладони. — А вот над этим платьем когда-то работал отец. Я нашёл эскиз, когда впервые решился зайти в его кабинет после их с папой смерти. Хенджина особо не интересовали модели, что профессионально ступали по подиуму, расположенному в крыле Ришелье, но внимательно осматривал каждую деталь, когда Чонин шептал ему очередную историю создания наряда. Он с открытым восхищением признаёт, что Чонин действительно постарался на славу. Достать разрешение на проведение показа в таком месте действительно сложно, но омега отличался удивительным терпением и добивался этого почти полгода, за что получил долгожданную подпись на заветной бумаге. Взгляд манили к себе скульптуры, историю которых Хенджин знал наизусть. Тэян часто любил делиться с отцом постами своего любимого блогера парижанина по дороге в школу. Тот был настоящим фанатом искусства и ежедневно закидывал в профиль новые записи с историей той или иной скульптуры и Хенджин с грустной улыбкой подумал о сыне, мечтающем побывать в обители Лувра. Чонин резко подрывается со своего места и громко хлопает с широкой улыбкой, когда на подиум выходит стройная модель в кремовом атласном платье, напоминающий хитон. Шлейф изящно следовал за стройными ногами, пока модель с хищным взглядом наслаждалась громкими аплодисментами и щелчками фотоаппаратов. Блестящая ткань еле прикрывала бюст девушки, но идеально обволакивала тонкую талию. Хенджин мысленно проводит параллель с мраморной Афродитой. Менеджер в строгом костюме приглашает Чонина на подиум, когда последняя модель закрывает показ. Хенджин продолжает хлопать вслед уходящему другу и спускается в зал, присоединяясь к всеобщему восхищению. Чонин светится ярче любых софитов, кланяется и благодарит гостей, чуть ли не плача. Модели выстраиваются за ним в одну линию под вспышки камер и одновременно низко кланяются, в честь уважения азиатской культуры дизайнера. Приглашённые дизайнеры дарят Чонину пышные букеты цветов, жмут руки, а некоторые порываются обнять бедного омегу, растерявшегося под таким вниманием. — Родители гордились бы тобой — шепчет Хенджин. Он собирается последовать за остальными в банкетный зал, как кто-то за его спиной выкрикивает: — Хван Хенджин, можно ваш автограф? И Хенджин готов поклясться, что ни с чем не перепутает этот любимый голос. Он оборачивается, успевает пересечься с хитрым взглядом Чонина, как на его шею кидается Феликс и, подскакивая, обвивает талию своими длинными ногами. — Феликс.. — зарываясь носом в мягкие локоны, Хенджин прижимает к себе хрупкое тело, крепко удерживая под ягодицами — Как ты здесь оказался? — Я не один вообще-то — Феликс слегка отстраняется и кивает в сторону Тэяна, что старательно пытался отвязаться от тискающего его Чонина — Ну, ты чего? Растирая по чужим щекам хрустальные слёзы, Феликс тянется за поцелуем. Он целует будто невесомо, со всей осторожностью сминая поочерёдно пухлые губы, совсем забыв про свой бальзам, от чего близость кажется слаще. Хенджин подкидывает его совсем как ребёнка, удобнее перехватывая. У него сердце трепещет, а через пелену слёз фейерверки взрываются. Они со чмоком отстраняются, рассматривая в глазах друг друга яркие звезды и широко улыбаются. — Эй, вы должны мне будете за съёмку! — шутливо возмущается Чонин, удерживая на них камеру телефона. Мягко опустив Феликса, Хенджин крутит в крепких объятиях подбежавшего к нему Тэяна, расцеловывая пухлые щеки сына. — Весь показ думал о тебе. Наши уроки даром не прошли. — Я очень счастлив оказаться здесь — шепчет Тэян и притирается к мокрой щеке отца. — Как вы всё это провернули? — Хенджин с Тэяном на руках подходит к омегам. Те кидают взгляд на друг друга и заливисто смеются. — В отличие от тебя, Хенджин, Феликс мне звонит куда чаще — убрав телефон во внутренний карман своего пиджака, Чонин жестом указал идти за ним в Апартаменты Наполеона, где проходил банкет — Мы созвонились ещё за неделю до твоего приезда. Феликс рассказал мне о ваших непонятных отношениях и о твоём приглашении на показ, а я по секрету поделился кто на самом деле является дизайнером — он горделиво задирает подбородок и ухмыляется — Вот мы и решили сделать тебе сюрприз. Во имя любви, друг, всё во имя любви. — А ещё папа очень переживал перед выездом. Носился туда-сюда по номеру весь день. — Тэ! — возмущается Феликс, прикрывая краснеющие щёки ладонями под всеобщий смех. По завершении банкета, Чонин уходит проводить гостей и просит друзей подождать его у главного входа. Пока Тэян отходит насладиться архитектурой Лувра снаружи, Хенджин крутит Феликса в импровизированном танце у ярко светящийся пирамиды. Они тесно прижимается к друг другу, медленно танцуя малый квадрат. — Почему ты такой красивый? Феликс лишь улыбается, продолжая напевать мелодию вальса. Он снимает шляпу и льнёт к тёплой груди. Несмотря на вечернюю прохладу, его будто одеялом укутывают переполняемые за края чувства. Прожитые долгие годы в одиночестве вмиг забываются, стоит оказаться в объятиях возлюбленного. Феликс вновь чувствует себя любимым и счастливым. — Папа, отец! К ним спешит растрёпанный от бега Тэян. Он с улыбкой до ушей протягивает родителям план музея и три билета в золотом конверте. — Хён дал мне это! Мы идём смотреть на Мона Лизу!