Посох Мерлина. Легенды прошлого столетия

      Кэролайн не могла найти в себе силы ни подойти к маме, ни оторвать взгляда от Фосети, пока какой-то неаккуратный ребёнок не задел её плечом и не вернул в реальность. А ведь в голове Дан уже прокрутила, как она медленно подойдёт к родителям, постарается сделать вид, что не знакома с Вермором, и будет избегать его ближайшую вечность. Фосети не был тем человеком, который простил бы ей такую ложь, если, конечно, она действительно не свела его с ума, как было сказано во всех этих легендах про опасных первых в своём роду волшебников. Возможно, он даже не решит мстить ей и не станет раскрывать её происхождение, чтобы хотя бы не портить собственную репутацию.       Но это были лишь мечты и предположения, а реальный мир, реальный гневный взгляд Вермора пугал своей непредсказуемостью. И как бы она ни поступила сейчас, перемотать и выбрать более безопасное решение в жизни, как она делала это в голове, было невозможно. Сделав два глубоких вдоха, Дан выбрала ту же стратегию, что и у себя в мыслях: игнорировать Фосети в данный момент казалось лучшим решением. Она уставилась на улыбчивую маму, которая явно хотела показать ей нечто удивительное, но единственное, что могла видеть, так это быстро удаляющуюся фигуру Вермора.       — Да, мам?       — Мы с папой только что встретили твою учительницу, миссис Коллинз. Представляешь, она показала нам каких-то существ, которых подсаживают на раны, чтобы они ускоренно создавали новую кожу!       Кэролайн непонимающе посмотрела в голубые глаза матери, медленно вспоминая, как почти всё лето утверждала, что хочет быть врачом, и даже читала какие-то медицинские книги. Кажется, она надеялась спасти Ретта, если внезапно летом обнаружит его побитым рядом со своим домом.       — Что-то случилось? — Дан не успела открыть рта, чтобы поразиться существам волшебного мира, как мама задала этот вопрос.       — Нет…       — Уверена? Ты выглядишь расстроенной.       — Да, просто встретила друга, а он не захотел со мной разговаривать.       — Возможно, у него что-то случилось. Не бери в голову: ещё помиритесь. Когда ты была маленькой, постоянно ходила без настроения перед учебным годом.       Кэролайн кивнула и позволила увести себя к тем невероятным существам, которые заживляли раны. Конечно, она бы с радостью разнесла их жилище в отместку за разрушенные отношения с Вермором или в надежде успокоиться после диалога с Реттом, но Дан лишь позволила себе больно прикусить губу.       Дальше время тянулось медленно: Кэролайн старательно делала вид, что всё хорошо, так как родители, по её мнению, всё равно ничего не поняли бы, в то время как Джон и Мэри Дан восхищались каждым аспектом магического мира. Они очень долго рассматривали пикси и различные цветы. Миссис Дан неустанно говорила, что волшебники имеют просто невероятные травы, которые в разы ускоряют выздоровление и заживление ран, и среди обычных людей не было бы так много смертей, имей они эти растения. Кэролайн не спорила, хотя даже если бы и хотела, то историю магического мира и причины скрытия магии знала слишком плохо. И в таком не очень интересном диалоге они медленно подходили к выходу из шатра.       Когда семья Дан наконец оказалась на свежем воздухе, оставалось всего десять минут до Церемонии. Люди с разных концов поля стягивались к небольшой сцене, на которой выступали ученики Гринчвилда, рассаживались вокруг неё на скамейках в ожидании узнать, кого ещё занесло богами в атенеум.       Слева от сцены, где стоял ещё один шатёр с едой, лёгкие ткани развевались на ветру, словно не хотели перекрывать обзор обедающим. Кэролайн предпочла бы оказаться именно в окружении снеков и сладостей, потому что настроения радоваться за незнакомых ей детей не было. Она, правда, увидела ещё утром нескольких ребят из прошлой школы, но так как они никогда не общались, то и интересоваться ими особо не хотелось.       Однако мама Кэролайн потянула девочку ближе к сцене, пока хватало сидячих мест не на задних рядах, наверняка с огромным желанием в деталях увидеть, через что прошла её дочка в прошлом году. И вот когда наконец Брендон с друзьями, а затем и старшие девочки перестали мучить музыкальные инструменты, к ученикам и учителям Гринчвилда потянулся туман. Кто-то на задних рядах обеспокоенно зашептался, вспоминая, как пропали сайлотаковцы. Однако все разговоры смолкли, когда белый туман внезапно вспыхнул ярким пламенем.       Кэролайн от неожиданности вздрогнула, но со всех сторон послышались радостные восклицания, после чего пожар так же неожиданно превратился в сотни драгоценных камней, вызывая теперь крики со стороны драммондцев. Когда бушующие волны, до этого являющиеся всевозможными цветами, улеглись, по центру сцены стояли директора. Миранда Брадберри, как и в тот раз, была в явно винтажном платье, Донелла Клиффорд стояла в строгом костюме и хмурилась, а непривычно бледный Сэмюэль Бойд опирался на трость. Дан уже знала, что речь будет длинной, и от одной этой мысли хотелось пить. Голос миссис Брадберри достиг её ушей, когда она только дошла до шатра с напитками и едой.        — Хочу поприветствовать вас ещё раз. Я Миранда Брадберри, одна из директрис атенеума Гринчвилд…       — Да-да, я знаю, — в никуда ответила Кэролайн, внимательно разглядывая бутылки воды и содовой.       — А я не знал, что мне следовало поверить Паркер.       Дан подпрыгнула на месте от голоса Фосети. Она не планировала встретиться с ним сегодня и уж тем более не думала, что он сам к ней подойдёт, ведь мстить при взрослых было неразумно. Однако он стоял за ней, буравя взглядом, от которого ещё сильнее пересыхало во рту.       — Я думала, что ты решишь избегать меня, как в том году.       — Наверное, это будет одним из самых верных решений, — безэмоционально отозвался Фосети. — Хотя после того, что ты сделала, любой бы взбесился и захотел преподать тебе урок.       Кэролайн, так и не решившая повернуться к нему лицом, лишь пожала плечами. Она не собиралась ругаться с ним — тем более, что и правда была виновата, — однако слова как-то сами вывалились из её рта.       — Ну тебе лучше не рисковать и не приближаться ко мне, а то вдруг я тебя ещё с ума сведу. — Дан мысленно ударила себя по лбу с такой силой, что в реальности у неё наверняка остался бы синяк.       — Может, это ты с ума сошла? Ты ведь продолжала общаться со мной, с нами после всех наших разговоров про артифов. И тебе было всё равно, что ты подвергаешь нас опасности. Да и себя тоже: ты не могла не догадываться, что та же Паркер с радостью бы стрельнула в тебя заклинанием, выйди ты из-под моей опеки. Раз ты оставалась с нами, то, наверное, психопатка.       Кэролайн резко развернулась и в первый раз за долгое время позволила себе с нескрываемой злостью посмотреть на Вермора. Он стоял со скрещенными руками и внимательно разглядывал лицо Дан, будто её ответ действительно мог что-то изменить.       — Может, я и свихнулась, однако на тебя это едва ли повлияло. Когда я только начала с вами общаться, мне все говорили, что у лордов и их детей проблемы с психикой. — Кэролайн совершенно не понимала, зачем затевает ссору с человеком, который наверняка не станет винить себя за использование каких-нибудь опасных заклинаний.       — Надо же! — воскликнул Фосети и сделал несколько шагов навстречу кайндаймхке. — И у тебя не хватило ума держаться от подобных мне подальше?       — Кто бы говорил! — раздражённо ответила Кэролайн и сделала пару шагов назад, теряя от обиды любое чувство такта. — У самого интеллекта не хватает, чтобы не приближаться к своему главному врагу-артифу.       — Просто я не боюсь тебя.       — Неужели у тебя появились первые проблески здравомыслия? — спросила Дан и неожиданно для себя упёрлась спиной в подпорную балку шатра. Всё её внимание сфокусировалось на лице Вермора, словно она надеялась внушить ему мысль держаться от неё подальше, так что до неё не сразу дошло, что в случае опасности отступать больше некуда.       — Нет, ты, наоборот, меня лишила любой возможности здраво мыслить. Я говорил тебе, что больше не буду тебя избегать, так что тебе от меня так легко не отделаться.       Кэролайн удивлённо подняла брови и начала перебирать в голове защитные заклинания. Ей казалось, что сейчас он превратит её в марионетку, в которую будет играть перед толпой мюридхаудцев, показывая сценки о глупой ведьме, решившей обмануть лорда Вермора. Фантазия, до этого не превращающая Фосети в страшного волшебника даже после его дуэли с Брендоном, усердно подсовывала только трагичные исходы этого диалога, но в них только Дан неизменно оказывалась проигравшей. И её не покидало ощущение, что теперь очевидно бывший парень сможет воплотить в жизнь каждую из этих жутких фантазий.       — И что это значит? — уточнила она с максимально безразличным видом, на который была способна.       — У меня было достаточно времени, чтобы решить, что с тобой делать. Я не знаю почему, но достаточно часто задумывался, как поступить, окажись Сьюзан права. Любой мюридхаудец и уважающий себя волшебник превратил бы твою жизнь в сущий кошмар, но я не хочу тратить своё время на вражду с тобой.       Кэролайн уже слышала его следующие слова, которые пока не успели слететь с уст. Что она недостойна его внимания и является лишь жалкой версией волшебницы. Представляла, как он растопчет её сердце и вычеркнет из своей жизни: он и правда не станет избегать, просто потому что её больше не будет для него существовать. И почему-то полное игнорирование со стороны Фосети казалось более ужасным вариантом, чем открытая вражда. Но Вермор сказал дальше то, чего она совсем не ожидала.       — Я не заметил признаков того, что схожу с ума. Во всяком случае, я надеюсь, что поступаю так не из-за того, что ты подчинила меня себе.       Дан всё никак не могла понять, к чему клонит Фосети, но напряжение всё же медленно пропадало. Мюридхаудец не выглядел злым или готовым сделать что-нибудь жестокое и неприятное: он лишь не отводил безэмоционального взгляда от Кэролайн. Голос мистера Бойда звучал будто бы из другого мира, звуки аплодисментов смешались со стуком её собственного сердца, а зелень деревьев и разноцветные шатры поблёкли в сравнении с глазами Фосети. Она вглядывалась в них в ожидании наконец понять, что было у него на уме.       — Ты мне нравишься, и я не собираюсь избегать тебя из-за того, что ты первая в своём роду.       — Что? — не поняла Кэролайн.       Вермор буквально мгновение выглядел не менее удивлённым из-за реакции Дан, но потом на его лице появилась довольная улыбка, и он по-хозяйски притянул её за руку к себе. Фосети был совсем немного выше кайндаймхки, но смотрел на неё так, словно был её родителем.       — Я не думаю, что наши с тобой отношения могут повредить моему магическому потенциалу, раз за целый год общения никто из нас не сошёл с ума.       — Это значит, что ты не злишься? — всё ещё не улавливала смысл происходящего Кэролайн.       — Мне неприятно, что ты наврала мне.       — У меня не было выбора… Я в самый первый день даже не поняла, что произошло. А после всех моих слов признаваться было бы так глупо, да и я… Я не хотела потерять тебя…       — Раз ты не хочешь потерять меня, то должна пообещать мне кое-что, — прервал Кэролайн Фосети, сжимая её руки в своих, таких же холодных, как и её. — И я даю тебе слово, что тоже буду сдерживать обещание.       Кэролайн кивнула в ожидании услышать какое-нибудь невообразимое условие по типу не дышать в его сторону. Вермор же немного помолчал, будто пытался подобрать слова, и сказал:       — Не ври мне больше.       — Обещаю! Я клянусь, что больше ничего от тебя не скрываю и не буду скрывать!       — И ещё кое-что. Я хочу, чтобы ты проводила со мной больше времени. Больше гуляла со мной, сидела с нами за обедом и не пропадала с этими глупыми одноадранками по вечерам. Они наверняка будут осуждать твой выбор, а тебе ведь этого не надо, — добавил он, чуть подумав.       Кэролайн, не думая, закивала, радуясь, что не потеряла такого чуткого парня. Вермор удовлетворённо улыбнулся и быстро поцеловал девушку в щёку, после чего вновь отстранился, позволяя ей наконец отойти от балки. Дан почувствовала, как с её плеч свалился груз из переживаний и толики страха и внимательно посмотрела на расслабленное лицо Фосети. Он был немного похож на довольного кота, который только что поймал мышь.       — Значит, ты больше не веришь, что первые в своём роду способны свести с ума?       Расслабленность парня вмиг сменилась на натренированную маску безразличия к её вопросу. Вермор небрежно пожал плечами, будто эта тема не была причиной их многих ссор.       — У меня было время подумать. Наверное, я всё же всегда подозревал, что ты даже не метис, поэтому мысли о том, что делать, приходили ко мне ещё в том году. Я уверен, что первые в своём роду способны навредить волшебникам. Но мне кажется, свести с ума вы можете только если захотите и будете специально забирать нашу магию. Мой отец всё ещё считает, что такие, как ты, невероятно опасны, если общаться на постоянной основе, но я несколько пересмотрел свои взгляды. Некоторые в атенеуме говорят, что вы чаще сами слетаете с катушек, чем лишаете нас рассудка. И если ты начнёшь сходить с ума, тебе нужен будет кто-то, кто сможет направить на истинный путь.       Кэролайн некоторое время стояла молча, обдумывая услышанное. От тех же мюридхаудцев она не раз слышала, как выпускники Гринчвилда переступали закон, когда ощущали всю свою мощь в хабильском мире. И в основном этим страдали именно первые в своём роду, поэтому этот факт пугал Кэролайн ещё в том году. Сейчас же было неприятно осознавать, что Фосети относится к ней, как к бомбе замедленного действия, но это было однозначно лучше, чем его истории об абсолютной опасности таких, как Дан. Ведь теперь они могут быть вместе, несмотря на её происхождение. По крайней мере, до тех пор, пока она в своём уме.       Кайндаймхка глубоко вдохнула и попыталась тепло улыбнуться парню, хотя его слова вернули на плечи весь груз, отсутствием которого она наслаждалась всего лишь несколько минут.       — Я рада, что у меня есть ты. Но надеюсь, тебе не придётся спасать меня от безумия.       — Согласен. И, пожалуйста, Кэр, не забирай мою магию даже когда будешь злиться.       — Обещаю, — кивнула Дан, и до её мозга наконец дошло объявление миссис Брадберри, что какой-то Томас оказался в драммонде.       — Не хочешь по такому случаю сходить со мной на концерт? — спросил Фосети.       — Концерт? Где?       — В Чеширском лесу этим летом поставили сцену. Типа в честь победы над террористами, которые там скрывались. Ретт достал несколько билетов — наверняка для каких-нибудь своих воздыхательниц — и дал мне парочку.       — Почему? Вы же не друзья.       — Это не мешает нам выказывать уважение друг к другу подобными поступками. Полезно для будущего, когда мы будем продолжать дела родителей. Хотя я сомневаюсь, что Ретту достанется хотя бы копейка от отца с его-то выходками, — ответил Фосети, пока они медленно приближались к местам перед сценой. — Так ты пойдёшь? В эту субботу. Там будет Тринадцатый меч и ещё какая-то группа. Жрецы или Жнецы, не помню точно.       — Оу, уже в эту субботу… Я не уверена, Фосети. Я ещё не все вещи привезла, так что на выходных придётся ждать посылки от родителей, — на ходу сочиняла Кэролайн. Ей жутко не хотелось вертеться вокруг Ретта после его слов. Как минимум, чтобы не выглядеть так, словно она преследует его.       — Хорошо, — согласился Фосети, не скрывая небольшого расстройства в голосе. — Хотя надеюсь, в следующем году ты не будешь так с ними носиться. Это всё же наш праздник. Мои родители сидят в шатре с их партнёрами, так что мне надо возвращаться к ним, если ты не возражаешь. Ты, конечно, можешь присоединиться, ведь они не знают про твоё происхождение.       — Мне кажется, твой отец в ту нашу встречу у тебя дома был не очень расположен ко мне. Но, конечно, тебе нужно идти. Ещё увидимся, — неловко помахала ему Кэролайн, краем глаза пытаясь найти лицо лорда Вермора.       Фосети сдержанно кивнул и через какое-то время исчез за шёлковыми тканями шатра.

***

      Буквально за несколько дней погода сильно испортилась, и от солнечного тепла не осталось ни следа. Небо затянуло тучами, и люди то и дело задирали головы, будто в надежде разгадать, когда начнётся дождь. Ветер не был особенно холодным, но, когда он порывисто налетал, уносил остатки тепла и вызывал неприятные мурашки на открытых участках кожи, поэтому пришедшие на концерт фанаты старались не расстёгивать одежду. Тем более, что в тени редкого леса будет сложно найти случайные солнечные лучи, даже если ветер всё же разгонит облака.       Но чем дальше Ретт заходил в лес, тем теплее ему становилось. Толпа волшебников стекалась к сцене, где на разогреве выступала малоизвестная группа, однако даже эти странные непричёсанные ребята медленно разжигали безумие зрителей. Люди подпевали песням Дэвида Боуи, затихая на куплетах и горланя на припевах, чуть ли не заглушая своими голосами музыку. Хотя больше шума делали те, кто приехали в лес на машинах. Крашеные парни в ярких кожаных куртках, под которыми были лишь странные галстуки или, наоборот, ещё несколько рубашек и футболок, девушки в коротких кожаных юбках и куртках и десятком браслетов на руках сидели на вытянутых капотах автомобилей, пили пиво и совершенно не стеснялись своего внешнего вида.       Некоторые волшебники старались обходить такие маленькие стоянки, и если такие молодые глэм-рокеры это замечали, то начинали показушно запускать в воздух заклинания, несмотря на находящихся рядом реоли. Помимо красных фордов мустанг и триумфов с другой стороны толпы были ещё и машины-любви хиппи, которые усыпали логотипами рок-групп или даже целыми фразами из песен. На таких автомобилях сидели самые шумные компании и кричали знакомые строчки.       Как Ретта занесло в подобное место, он и сам едва ли понимал, хотя в джинсах, кожаной куртке и со своими красными волосами прекрасно вписывался в атмосферу. Запах дешёвого алкоголя, чипсов, кожи и сладких духов превращали свежий лесной воздух в душный и липкий. Привычная тишина среди деревьев бесследно исчезла, уступив место громким барабанам, звукам электрогитар и крикам песен. Заподозрить волшебство можно было только благодаря заклинаниям со стороны стоянки и парочке пегасов, которых оставили у входа в лес. Это место было пропитано лишь бешеной человеческой энергией и музыкой, а могущество и помпезность магии были не в силах одолеть любовь молодых волшебников к звукам гитар. Да даже музыкальные инструменты были самые обычные, хотя Ретт был больше чем уверен, что мощь барабанов здесь могла победить любую зачарованную арфу.       Ретт пошире распахнул косуху и продолжил протискиваться сквозь толпу. Он шёл ближе к сцене, выдолбленной в огромном камне, на которой в свете софитов со зрителями прощалась группа на разогрев. И едва с губ фронтмена слетело последнее слово, из-за высоких сосен за сценой выбежали ребята из Жнецов, как всегда одетые в плащи и с масками на лице. Мелроуз почувствовал волну колких мурашек, стоило ему заметить на бас-гитаристе белую маску на пол-лица, а рука сама поднялась на уровень груди. Этим летом он слишком часто делал это движение, чтобы спрятать лицо от новобранцев и остальных членов армии, и возненавидел себя за такой рефлекс ещё сильнее, когда зрители лишь радостно закричали. Шахат — тот самый бас-гитарист — был в кожаном белом плаще до голеней и в таких же узких штанах, и он высоко над головой держал гитару, словно собирался замахнуться ею, как косой, и снести публике головы. Однако это движение лишь разожгло неистовое желание толпы услышать музыку своих кумиров. Другие участники группы — ещё два гитариста, барабанщик и клавишник — выбегали с менее агрессивными жестами, но радостных воплей от этого меньше не становилось.       Ретт продирался к стоянке весьма дорогих машин в первых рядах, когда на сцену наконец вышел певец под громкие выкрики его псевдонима «Нергал». Мелроуз бросил беглый взгляд на его плащ до колен и с отрезанными рукавами, под которым не было ничего, кроме кожаного ремня с пряжкой в виде песочных часов и, как оказалось, мощного голоса. Гипнотическое безумие на сцене, где гитаристы и клавишник недвусмысленно двигали бёдрами, лапали друг друга за грудь и шею под громкую музыку, заставило Ретта застыть на месте на несколько песен и очнуться, лишь когда Нергал обратился к разгорячённым фанатам. Мелроуз скривился от визжания со всех сторон на просьбу «дать шума» и достаточно грубо потеснил стоящего перед ним парня.       — Дайте пройти, пожалуйста, — сдерживая раздражение, крикнул Ретт черноволосому юноше. Тот плавно обернулся, и мюридхаудец узнал Фосети, за которым стоял Киллиан.       — Привет, Мелроуз, — важно поздоровался Вермор под первые аккорды новой песни. — Как вечер?       Тяжёлые басы ударили по ушам и вызвали ещё более взволнованные крики. Толпа с вытянутыми вверх руками ближе двинулась к двум огромным камням, в одном из которых была залитая светом сцена, будто желая украсть оттуда кого-нибудь из группы.

With disdain am I to sing

Of myself, a fuck'd up goblin

Hidden in a tall man's flesh

Revelling in misleading

      — Отдыхаю от тяжёлой недели. Эти три учебных дня выпили из меня все соки. А где же твоя маленькая пассия? Удивительно видеть тебя без её прелестной компании.       — Тебе какое дело? — сверкнул глазами Фосети. — Она тебя особо не интересовала в том году.       — Никакого. Я всего лишь рад, что сегодня обойдусь без её внимания. Не возражаешь, если я пройду?

My love is unchained and spilled

All over the places below me

But it's no truer than me

Cause I don't know what I feel

      Вермор буквально несколько секунд прожигал в Ретте дыру, а потом сделал небольшой шаг в сторону. Его ревнивая реакция предоставляла неплохую возможность понервировать его, но Мелроузу было совсем не до этого. Он лишь благодарно кивнул и продолжил продвигаться сквозь толпу под низкое приятное пение Нергала. В нескольких шагах от него уже виделся новенький ягуар, на крыше которого стояли парень с девушкой и подпевали Жнецам. В голове Ретта слышался звук его собственного сердца и динамичная музыка.

I wish I could unearth

A courageous cage

To bury my eyes into

And have them starve to death

      Жнецы в такт песне перемещались по сцене, освещённые ярко-красным цветом вперемешку с белым. Их плащи колыхались от каждого движения, а глаза лихорадочно горели. Почти так же, как и у Ретта, который был буквально в нескольких шагах от машины. Мелроуз облизал пересохшие губы и поднёс руку к куртке.

But in the end, they're not

The ones that lie (it's the heart)

So pluck it from my chest

And tear it apart

Glorious dreams are washed away

By my sole petty desires

It was once all done to me

And still I drown in apathy

      — А почему же ты один? — из ниоткуда возник Фосети и перегородил дорогу.       — Я как раз иду к друзьям. Так что дай пройти, пожалуйста.       — Представляешь, — не унимался Вермор, — Кэролайн оказалась артифом. Кто бы мог подумать, правда?       — Удивительно, как она это долго скрывала. Целый год держала всех нас за дураков.       — У самого в голове не укладывается, как это она так долго пускала нам пыль в глаза. Ещё и без помощи убедила, что она из Норвегии.       — Уму непостижимо, — ответил Ретт и растянул губы в хищной ухмылке. — Может, она действительно свела нас всех с ума?       — Что она пообещала такому склизкому парню, как ты, взамен на помощь?

I am no victim, yet I cry

I am no killer, yet I die

I am Judas, but I feel

A wooden cross burning my back

      — Не переживай, Фосети, ты будешь первым, кто нарушит её неприкосновенность.       — Даже шутить об этом не смей, — прорычал Вермор, пока толпа подпевала припеву. — И не вздумай смотреть в её сторону. Она моя девушка.       — Мне малолетки неинтересны. И уж тем более целованные тобой. Всё же у меня есть гордость.       — Ну да, поэтому ты побывал под юбкой у каждой третьей в атенеуме.       — Чисто по дружбе, когда тебе надоест с ней играться, я и пальцем её не трону. Конечно, если она не станет за мной бегать и умолять, а ей бегать за парнями явно нравиться, — ответил Ретт в надежде, что Фосети решит его ударить. В этом случае он быстро собьёт с него спесь и сможет завершить начатое.

I wish I could unearth

A courageous cage

To bury my eyes into

And have them starve to death…

      Вермор сжал челюсти и наверняка был готов замахнуться, когда с передних рядов послышались крики. Только на этот раз не восхищения, а страха. Мгновением позже оборвалась и музыка, микрофон упал на сцену, из-за чего лес охватил закладывающий уши шум, а крики и визги проникали всё дальше вглубь публики.       Ретт и Фосети устремили взгляды к сцене, на которой шесть Жнецов охватили хиленьким защитным куполом себя и кучку зрителей. Люди теснились и двигались как можно дальше от сцены, из-за чего замешкавшиеся мюридхаудцы достаточно быстро оказались сдвинутыми вглубь толпы. Послышалось, как завелось несколько машин, в том числе и та, к которой так долго пробирался Мелроуз. Парень одной рукой держал руль, другой пытался удержать небольшой барьер перед лобовым стеклом. Это был последний шанс добраться до цели, но совсем рядом с Реттом под ноги испуганной толпы упал человек. На его месте оказался высокий мужчина с бордовыми глазами, по губам которого стекала кровь и капала на рубашку. Из его рта вырвался оглушающий звериный крик, и уже в следующий момент он метнулся в сторону ближайшей девушки.       Реоли и волшебники не справлялись под натиском вампиров.       — Они пришли за мной, — выдохнул Ретт, глядя, как на защитный щит впереди него и ещё нескольких людей прыгал монстр с длинными клыками. Его лицо представляло собой череп и сухожилия, обтянутые кожей, руки с длинными пальцами тоже были словно иссушённые — Мелроуз в том году отлично запомнил признаки вампирского голода.       Мощность купола начала иссякать, толпа давила со всех сторон, лишая возможности сбежать, поэтому оставалось только прибегать к особенно трудным заклинаниям. Ретт с силой дёрнул Фосети к себе и прикрыл его спиной, после чего сделал глубокий вдох, концентрируясь на сердцебиении. Оно казалось таким громким, что вампиры наверняка бы с лёгкостью обнаружили его даже под землёй. Люди кричали, толкались, а Мелроуз пытался найти в себе все силы, чтобы дать отпор вампирам и спасти свою жизнь.       В один момент из его рук вырвались мощные потоки магии и ударили в землю. Сухая корка земли и травы взлетели в воздух, но протирать глаза не было времени: магия пульсировала в его пальцах, заглушала крики и учащала пульс. Под ногами начал образовываться тоннель, вокруг слышалось потрескивание, словно кто-то руками пытался раздвинуть расщелину. Испарина выступала на лицо, волосы вымокли, и струи пота неприятно стекали по спине, но останавливаться было нельзя. По крайней мере до тех пор, пока заклинание не сработает до конца. И в какой-то момент в точке, на которую смотрел Ретт, поднялся песок. Почти в эту же секунду вокруг Мелроуза и ещё нескольких людей обвалилась земля, и он обессиленно опустил руки. Обвал был небольшим, но теперь вампиру запрыгнуть на них становилось не самой лёгкой задачей.       Ретт дёрнул Фосети за руку и тут же столкнул его в тоннель, крикнул так и не уехавшей парочке в машине бежать с ними и спрыгнул сам. Стенки тоннеля были узкими, бежать приходилось в полусогнутом состоянии и постоянно оборачиваться, чтобы убедиться, что за ними пока никто не гонится. Но по большей части это уже была забота тех, кто прыгнул последним. Спустя минуту они наконец оказались у выхода за пределами толкотни и, возможно, вдалеке от вампиров, хотя Ретт не верил, что эти кровопийцы бросили все свои силы на беспределы в толпе. Оставлять лес, куда могли ломануться испуганные волшебники, было до бесконечности глупо. Однако когда он вылез на поверхность, вокруг них были только деревья. Поэтому, когда Мелроуз ещё раз огляделся и ничего не увидел, скомандовал бежать из леса без оглядки.       Он безумно хотел сорваться с места и оказаться в безопасности как можно быстрее, но не мог. Внезапно пробудившаяся ответственность приковала его к земле, и Мелроузу оставалось только внимательно следить за теми, кто выбегал из-под земли.       Парочка из ягуара, которая и была ему нужна, оказалась одной из последних, когда у Ретта почти не оставалось самообладания. И едва они выбежали, мюридхаудец с силой дёрнул за шиворот парня. Тот испуганно посмотрел на Мелроуза, из-за чего его приятное лицо вмиг исказилось гримасой ужаса, но, не заметя красных глаз и клыков, крикнул отвалить и показал средний палец.       — Стой! Гаст! — Мелроуз сорвался с места и понёсся к парню, который весьма неблагородно оставил более медлительную девушку позади.       — Подожди же, придурок! — крикнул Ретт, приближаясь к нему. — Это про чёртового палача!       — Иди к чёрту! — отозвался тот. — Его и их всех поймали, так что плевал я на них!       Юноша ускорился и свернул в лес, желая сбросить мюридхаудца с хвоста, хотя это было невероятно идиотским поступком. Лес провонял духом вампиров, это ощущалось во рту, в носу и в принципе повсюду. Но этот придурок летел среди деревьев, будто не чувствовал этого. А ведь его нужно было предупредить о том, что палачи положили на него глаз. Всё же это был сынок главы отдела дэфенов. Но парень уже скрылся среди деревьев, и спасти его было невозможно. Видимо, смерть от вампиров ему нравилась больше, чем от армии Барр. Мелроузу оставалось лишь чертыхнуться и найти Вермора, который тоже по своей дурости мог свернуть не туда. Но его шевелюра обнаружилась не так далеко, как мюридхаудец того ожидал, так что он прибавил скорости.       — Где Киллиан? — рявкнул Ретт, за минуту догнав Фосети. Горло драло, и в голове возникала мысль бросить Вермора и спасаться самому. Тем более, что больше Мелроуз за него не отвечал. Однако увидеть мальчишку мёртвым всё же не хотелось.       — Он был в толпе с другими. Его не рискнут тронуть, если не хотят войны с волшебниками!       — Ну да, ведь все вампиры знают, как выглядят дети лордов! — саркастично заметил Ретт и спиной почувствовал приближение более быстрого существа, чем человек. Он сам толком не понимал, почему был так уверен в этом, но решился довериться инстинктам. — Беги, Вермор! Быстрее!       Лёгкие горели, в боку болезненно покалывало, но Мелроуз не терял надежду сбежать. Он слегка обернулся, и этого оказалось достаточно, чтобы увидеть преследователя, который был в нескольких прыжках от них. И это дало тому возможность сделать рывок и сбить Ретта с ног.       Мюридхаудец успел сгруппироваться, но резкая боль всё равно прошибла спину. Перед глазами на мгновение потемнело, но Мелроуз знал, что выпущенное в последний момент дезиллюминационное заклинание попало в Фосети. Оставалось лишь надеяться, что он не отключится слишком быстро и Вермор успеет убежать достаточно далеко. Хотя это было глупой надеждой: в следующую секунду Ретта подняли за шею в воздух. Холодные пальцы больно сжимали горло, сил набрать воздуха в лёгкие не было, поэтому не оставалось ничего, кроме как цепляться руками за кисти монстра, пытаться вдыхать хотя бы урывками и надеяться на чудо. Но когда хватка немного ослабла, а ноги коснулись земли, острые клыки уже далеко не голодного вампира вонзились в мягкую кожу шеи.       Пелена быстро застлала глаза, мир лишился чёткости и красок, и Ретт потерял сознание.

***

      Кэролайн ходила взад-вперёд по больничному коридору, отсчитывая секунды. Она отсчитала уже 457, и это если не учитывать всё то время, что она просидела в ожидании фразы «Врач только что вышел от пациента и поговорит с вами позже». Каждые тринадцать шагов Дан проходила мимо мистера Конноли, каждые пятнадцать мимо миссис Брадберри и миссис Клиффорд. На обратном пути к палате она натыкалась на понимающий взгляд Себастиана. Ровно девять раз.       Когда директрисы и мистер Конноли в спешке покидали замок, весь атенеум встал на уши, хотя причину их отбытия постарались скрыть. Теорий, как всегда, было много, ведь официальные новости об атаке вампиров не успели дойти до Гринчвилда, но слишком резкое решение директрис покинуть замок не могло не настораживать. Да и потом в Гринчвилд стали прибывать очевидцы нападения.       Кэролайн быстро выяснила у нетронутого Киллиана, что произошло, и помчалась к Себастиану за помощью. Несколько минут она упрашивала взять её с собой в больницу, видя, как братьям и сёстрам нескольких пострадавших разрешили отправиться с учителями. Эванс какое-то время был против, ссылаясь на то, что такими темпами половина атенеума решит проведать своих друзей, но в итоге сдался. Возможно, из-за крупной слезы Кэролайн.       — Сегодня вечером ты пойдёшь развлекаться, — сказал он, когда они с опозданием переместились к больнице. — Чтобы выкинуть из головы все переживания. И возьмёшь с собой Фосети. Насколько нам сообщили, тяжело пострадавших среди наших всего два человека, а твой друг слишком осторожный, чтобы попасть в такую ситуацию.       — А кто пострадал?       — Мне не сказали. Знаю лишь, что это не кайндаймхцы, иначе меня бы выдернули вместе с Конноли.       — Значит, это мюридхаудцы? — на выдохе спросила Кэролайн.       Больница пахла лекарствами и травами — запах достаточно приятный, потому что в воздухе витал аромат мяты и цитрусовых, но у Дан от него закружилась голова. Прохлада коридоров вызывала мурашки на руках, и Кэролайн безумно захотела почувствовать чьи-нибудь тёплые объятия. Желательно Фосети, чтобы точно убедиться, что он цел. Себастиан будто прочитал её мысли и легонько сжал её плечи. Большие руки Эванса успокаивающе гладили по лопаткам и удерживали Кэролайн от того, чтобы та сорвалась на бег и налетела с вопросами на какого-нибудь врача.       — Да, насколько знаю, один из них из мюридхау. Второй из алэйсдэйра, но миссис Брадберри в любом случае пришла бы сюда.       — Это правда, что на них напали вампиры? — спросила Кэролайн, не отводя от него глаз.       Себастиан какое-то время молчал, из-за чего Дан ощутила себя так, словно на её плечи положили небо, но стоило Эвансу кивнуть, как к её ноше прибавилось ещё пару тонн.       — Иногда вампиры нападали на целые группы людей, но такое массовое нападение — событие из ряда вон выходящее. Будем надеяться, что эти кровососы не решат устроить нам ещё один год в стенах замка.       Он похлопал Кэролайн по плечу, и они стали ждать вестей от врача. И через двадцать минут их наконец пригласили пройти в палату. Дан так сильно боялась не увидеть в ней Фосети, что у неё даже дрожали коленки, а серое небо за окном становилось ещё темнее и страшнее. Тяжёлые тучи словно прижимали к земле, окружающие запахи и шум больницы прицепились к телу и не давали разогнуться. Белые стены казались грязными и холодными, плитка пола больше напоминала зыбучий песок. Из-за одного этого пола Кэролайн поняла, что никогда не сможет быть врачом, не сможет так спокойно ходить вдоль шумных палат и сутками находиться в этом душном здании в попытках спасти чьи-то жизни.       Ком подступал к горлу, челюсть была так плотно сжата, что даже зубам стало больно. Но её губы сами собой разомкнулись, стоило увидеть макушку Фосети. Он спокойно сидел на койке в окружении нескольких знакомых из Гринчвилда. Кэролайн не помнила их имён, но память подсовывала их лица без ран и ссадин, без затаённого испуга в глазах.       Врач попросил не заходить в палату и начал рассказывать, какие у кого травмы. Дан не слушала его спокойный голос, а могла лишь вглядываться в испачканные волосы Фосети. Ей было страшно увидеть его окровавленное лицо или сломанные кости, но она хотя бы могла быть уверенной, что он не сильно ранен. Всё же даже сломанный нос можно вправить…       «А Ретт?» — внезапно подсунуло этот вопрос сознание.       «Здесь много палат, а в этой всего шесть человек. Наверняка он сидит в другой», — попыталась она сама себя успокоить, но сердце болезненно сжалось. Что-то явно было не так: она это нутром чувствовала.       Небольшое облегчение пришло лишь когда Фосети наконец обернулся и Кэролайн смогла разглядеть его царапины. На виске, на правой руке и, судя по тому, как он прикрыл ребро, там тоже. Но это были лишь небольшие ссадины, ничего серьёзного, поэтому Кэролайн не смогла сдержать облегчённый выдох. Особенно легко стало, когда Вермор ей улыбнулся.       «Фосети в порядке, но что же с Реттом?» — опять не вовремя поинтересовалось сознание, когда мюридхаудец уже выходил из палаты с исписанной бумажкой с названиями заживляющих мазей. Когда он подошёл ближе, Дан смогла разглядеть мелкие царапины на его шее и наконец понять, что именно Вермор сумел избежать.       — Фосети! Ты в порядке! — воскликнула Кэролайн, заключая парня в объятия.       Она почувствовала желаемое тепло его тела и влажные руки на своей спине, из-за чего сердце сжалось: его ладони потели только в редких случаях. Например, когда ему было страшно.       — Только не обнимай слишком сильно, — мягко отстранил он Кэролайн. — У меня ушиб, но он пройдёт за пару суток с этими эликсирами и мазями.       — Извини… А что ещё болит?       — Ничего, не переживай. Я отделался малой кровью, хотя меня всё же сбили с ног.       — А Ретт как? — нечаянно вырвалось у Кэролайн.       Глаза Фосети будто в момент потемнели, а уголки губ опустились. Дан ощущала себя дурой из-за того, что спросила сейчас про Мелроуза, когда её собственный парень держится за больное ребро.       — А что с Реттом Мелроузом? — долетел до неё вопрос Себастиана. Кэролайн не решалась обернуться, чтобы ещё больше не обидеть своей реакцией Фосети и особенно чтобы не увидеть печальных глаз врача.       — Как я уже сказал, он в тяжёлом состоянии, намного более тяжёлом, чем мы думали изначально. У него тоже выпили кровь, поэтому мы надеялись, что обморок произошёл именно от нехватки крови.       — Но? — послышался голос миссис Брадберри и вздох врача.       Фосети в этот момент тоже что-то говорил, но Кэролайн не слышала и звука, лишь смотрела, как открывается и закрывается его рот. Все её внутренности будто вытянулись в одну напряжённую струну, которая могла лопнуть от любой фразы, а слух напрягся.       — Но мы обнаружили большую дозу вампирского яда в крови. Ретт сейчас в коме, и мы не знаем, когда он из неё выйдет. Если вообще выйдет.       Где-то в коридоре больницы ударил гром. Или Кэролайн так показалось, потому что внезапно все звуки пропали, оставив лишь шум в ушах. Сердце стучало как бешеное, ноги больше не держали, и Дан рухнула в объятия Фосети, начав водить рукой по его волосам.       — Я так рада, что ты в порядке, — шёпотом повторяла она, не ощущая слёз на щеках. Она даже не думала, какие мысли могли сейчас быть в голове Фосети, считал ли он себя причиной её слёз. В голове Кэролайн была только одна фраза.       «Если вообще выйдет».