Точка невозврата

      Девушка тянет за собой чемодан, преодолевая порог. Улыбается, ловя солнечные лучи на своём лице и вытаскивает телефон из кармана. На экране высвечивается «Крис». Самойлова без промедления проводит пальцем, отвечая на звонок:       — Привет, — слышится из телефона.       — Прилетела, — радостно произносит Полина, — встретимся?       — Я уже выезжаю, — звонок завершается также быстро, как и начался.       Самойлова опускает мобильный телефон в карман, поднимает голову, вдыхая запах родного города. Мысли о том, что она больше не зависит от места, от человека — только радовали, разносясь приятными мурашками. Она смогла отпустить. Принять свои чувства, разобраться в себе. Перед глазами больше не стоит образ грубой, вульгарно громкой кареглазой. Приятный след прошлых отношений. Она простила. Самойлова всегда была достаточно честной, чтобы признать, что между ними уже давно нет никакой связи, но была недостаточно смелой, чтобы решиться на какой-то шаг.       Поднимаясь на свой этаж, девушка подтягивает чемодан. Осматривает чёрные ботинки, которые облепил снег. Не решается поднять взгляд, но всё же делает это. Возле двери стоит Медведева, переминается с ноги на ногу, держа руки в карманах. Но замечая Самойлову тут же разворачивается в её сторону, что-то тихо говорит и срывается с места. Хватает девушку за плечи, тянет к себе.       — Прости, — вырывается из Киры, — прости…       Полина не вырывается из объятий, смотрит куда-то вдаль, но в один миг отпускает ручку чемодана и перекладывает свои руки на спину девушки. Слегка похлопывает, намекая что пора отпустить, но Медведева сильнее сжимает её, зарывается лицом в рыжие волосы.       — Отпусти, — сухо произносит Самойлова, опуская руки.       — Не могу, — тихо говорит девушка, — ты ведь уйдёшь.       Эта нежность пугает, заставляет вновь путаться. То она нежна, то как холод обжигает кожу. Ведёт за собой в метель и оставляет. Ей ничего не стоит отпустить чужую руку. Для Медведевой существует лишь она сама, но сейчас она цепляется за Самойлову, как за единственный шанс выжить в этом мире. Сейчас это неприятно, доставляет дискомфорт. Полина ничего такого не просила. Особенно, сейчас.       — Ты заслужила это, — говорит девушка. — Ты сама загнала себя в угол.       Медведева вздрагивает, чувствуя холод в чужом голосе. Отрывается от объятий, хватая девушку за затылок. Тянет на себя, припадая к губам. Самойлова не сопротивляется, лишь смыкает губы, чувствуя холод металла. Пальцы Киры сжимают чужие волосы, заставляя ту приоткрыть рот. Раздвоенный язык проникает внутрь, исследуя. Проходится по нёбу, задевая язык. Пытается заставить девушку ответить, но она стоит с раскрытыми глазами, не двигаясь. Её руки опущены, а взгляд совсем пустой. Ни одной эмоции.       Самойлова стала другой.       Кира отстраняется, всё ещё держа девушку за плечи. Смотрит в её глаза, пытаясь уловить хоть на секунду оттенок былых чувств. Всё тщетно.       — Что ты хочешь увидеть? — спрашивает Полина, направляя свой взгляд прямо в карие, тревожащие душу, глаза.       — Хочу увидеть ту, которую полюбила.       — Полюбила? — девушка смеётся, протирая глаза. — Ты никого не любишь!       — Люблю, — Кира сжимает плечи сильнее, вновь тянет на себя, но её останавливают чужие ладони.       — Отвали от меня. Оставь, как делала это всегда. Пофлиртуй с кем-нибудь из клуба, потрахайся, но больше не приползай на коленях и моли вернуться, — Самойлова скидывает руки девушки, вновь хватаясь за ручку чемодана, и обходит её.       — Я люблю тебя, — шепчет Кира, заставляя развернуться. — Я думала об этом так много, что голова болит. А когда ты исчезла — я с ума сошла.       — Не играй со мной, — девушка сжимает одну ладонь, пытаясь не поддаться очередной лжи. — Ты причиняешь только боль. Неужели не замечаешь?       — Не иди к ней, — говорит Медведева и движется к Самойловой, — останься со мной. Ты и сама знаешь, что никто не сможет сделать тебя счастливой. Никто не полюбит тебя так, как я!       Полина смотрит в карие глаза и замечает скатывающиеся слёзы. Держать себя в руках становится всё сложнее. Закончить разговор, убежать, скрыться — всё, что проносится в голове девушки. Она разворачивается и движется к двери, пока Кира следует за ней. Смотрит, как та открывает дверь и затягивает туда чемодан. Резкий хлопок двери и громкий крик за ней:       — Съебись нахуй, пожалуйста.       Медведева упирается руками в железную двери. Кричит от боли, нанося удары, пока Самойлова спускается вниз, накрывая ладонями своё лицо, пытаясь унять бурю эмоций. Она чувствует, не в силах побороть это, сжимается на полу, ощущая дикую давящую боль внутри. Вся нежность Кристины не может затуманить образ. А отдаление от неё — не стирает из памяти.       В устах Медведевой даже глубокие слова окажутся фальшью.