Теперь ты будто призрак

— Итак, если ты уже готова начать…- Макс опустила глаза и стала нервно перебирать свои пальцы, - можешь рассказать, что случилось?             Это тот самый вопрос, которого следовало ожидать в первую очередь, но и тот самый, который она молилась никогда не услышать. При этой мысли она сглотнула. Мы привлекаем то, чего боимся. — Не волнуйся, это нормально, что сейчас ты не можешь о чём-то говорить, всё хорошо, - мисс Келли увидела, что тема откликается чем-то тяжёлым в душе Макс, и решила подбодрить её, - Просто говори то, что помнишь, любые мелочи – всё, что угодно, самые мельчайшие пустяки, которые всплывают в памяти. — Да, хорошо…- Макс немного помедлила, но больше нечего было ждать, и она начала. Всё небо было чёрно-синим…пожалуй…слишком густым...Время уже…наверное…перевалило за полночь – я не совсем помню…да это и не так важно… - когда она это говорит, то заведомо врёт. Она помнит каждую деталь этой чёртовой ночи. Каждую. Грёбаную. Деталь. Очень сложно не помнить то, что каждый день всплывает в твоём сознании. Но она никогда в этом не признается. Ведь тогда её посчитают окончательно сумасшедшей, ненормальной и будут лезть с ещё большей кучей вопросов… А Макс не хочет на них отвечать.   — Мы были на первом этаже…точнее…я…спустилась со второго…и рядом со мной стояла Оди…а Лукас, Уилл, Дастин и Майк…они остались на верху…- слова лились обрывисто, будто она пытается заставить себя говорить. Макс сглатывала во время своих пауз, и чем дальше шёл её рассказ, тем стекляннее становились её глаза, наполненные слезами.             Девушка будто попала в ловушку своего сознания, из которой ей не выбраться. Будто переживает этот ад снова и снова. Она смотрела в одну точку перед собой и была будто под забвением. — Пол был бежевый…и…он был выстлан из маленькой квадратной плитки…а потом…он…весь залился кровью… - на этих словах она выдохнула и вытерла слёзы рукавом, но это не помогло. И они всё равно покатились по веснушчатым щекам, потому что она больше не могла не думать о той ночи.             Потому что в этот конкретный раз осознала, что его больше нет. Нет. Абсолютно нигде. А она здесь. Сидит и объясняет что-то женщине, которую впервые увидела 10 минут назад. Какой в этом смысл?.. Она просто не понимает. У Макс теперь бывают моменты, когда она просто выпадает из реальности. И тогда уже ничего не имеет смысл.             Какого чёрта он бросил её?! Ушёл и оставил здесь, забрав при этом все краски в её жизни, но оставив после себя сквозную дыру в душе.             И Макс помнит каждое мгновение с того момента, как увидела, что он борется за свою жизнь. Он правда боролся, и не только за свою, но и за жизнь Оди. За жизнь Лукаса и Майка, Уилла, Дастина... За жизнь всего Хоукинса. За жизнь самой Макс. Он боролся, но Макс не может... Да и какой в этом смысл, если он всё равно умер? Единсвенный человек, который мог побороться за её жизнь... И в тот момент, когда он упал, девушке показалось, что время остановилось, и наступила гробовая тишина. Но на самом деле стоял оглушающий крик. Её крик. Когда он умер, то она почувствовала, что потеряла важную часть своей жизни.             Отстойно романтизировать мудаков, но ещё отстойнее, когда человека таким сделали. Макс прокручивала в голове эту мысль сотни раз, и каждый раз рыдала. Потому что она чувствовала беспокойство за неё, да, оно было жестоким, но больше никто не проявлял его к ней, кроме Билли. Никто не пытался ей помочь, выслушать, всем было плевать, где она и с кем, кроме него... И это так смешно, что единственный человек, который мог бы ей помочь умер...             Но Макс слышит иногда его голос в своей голове. И девушка помнит те жуткие крики из сауны, когда он рыдал и молил о прощении. Теперь рыдает и молит о прощении она, только больше не у кого. И в глубине души, на грани сознания, Макс хочет этих страданий для себя, потому что тогда не смогла его спасти. И теперь КАЖДЫЙ. ГРЁБАНЫЙ. РАЗ. Она должна страдать.             Потому, что в ту грёбаную ночь, он забрал с собой бо́льшую её часть. Макс здесь больше не осталось. Все её друзья могут жить дальше, но...она не может. Потому что она слишком привязана к прошлому. Потому что её рвёт на части. Потому что теперь она вечно живёт в том моменте в своей голове.             Макс уверена, что не сказала ничего вслух, но эта женщина всё равно жалостливо на неё смотрела. А это то, что ей не нужно. Теперь все смотрят на неё так, что только заставляет возвращаться в ту ночь. Но не помогает. Она чувствует себя ненормальной. Ни на кого больше не смотрят так. — После той ночи, Макс, что изменилось в твоей жизни? – мисс Келли проявила тактичность, и не стала спрашивать про самое больное. – Что теперь ты по-другому?             Очень смешно, отвечать на вопрос, «Что изменилось?», когда весь твой мир буквально рухнул после той ночи. Вся твоя жизнь. Ты больше не знаешь, кто ты. Не чувствуешь себя хоть где-нибудь своим. И никто не может тебя понять. Потому что никто не чувствует то же самое. Ты и сама себя не понимаешь. Тогда что вообще могут сделать другие? — Я не уверена, что понимаю ваш вопрос… — Может у тебя сменился режим дня? Чаще болит голова? Может ты ощущаешь себя как-то по-другому теперь?             Макс немного замялась, но подумала, что это чуть ли не единственная вещь, с которой мисс Келли может ей помочь. — Да… Мне каждую ночь снятся кошмары и… я почти не сплю из-а этого… —Ага…Я выпишу тебе снотворное – и через неделю мы посмотрим, может, что-нибудь изменится? —Спасибо… - наверно, снотворное – единственное, что может ей помочь не умереть от хронического недосыпа, а это…не самая приятная смерть…хотя, конечно, приятнее, чем смерть Билли… —Я понимаю, что сейчас та ночь – это самая большая боль в твоей жизни…но, может есть что-нибудь ещё, что ты хочешь обсудить?..             Эта женщина внушала доверие, но не настолько, чтобы говорить с ней о своих комплексах и травмах. Макс не настолько глупа, чтобы говорить о своих реальных чувствах… Билли так делал, но иногда, проходя мимо его комнаты, после их очередной стычки брата с отцом, девушка слышала, как о рыдал, почти бесшумно, и звал маму... И теперь она понимает, что гораздо лучше оставить её в неведении, чем пытаться объяснить кому-то чувства, которые сам не понимаешь. — Я… не думаю — Подумай до следующей нашей встречи, хорошо? — Ничего не могу обещать… —Всё же постарайся, хорошо? Мы встретимся ровно через неделю и...             Мисс Келли хотела сказать что-то ещё, но Макс быстро взяла свой скейтборд и пошла к двери, бросив короткое: «До свидания» и вышла.                                                                         ***             Их компания давно хотела встретиться. И, кажется, они даже собирались пару раз. Во всяком случае, Макс с ними не было. Как и нигде за последние две недели. Да, сложно быть где-то физически, когда твоё сознание живёт в одном и том же моменте. Но сейчас она правда старается выбраться из всего этого. После разговора с мисс Келли Макс поняла одно – никто не поможет ей, кроме неё самой.             Мама сказала, что они приглашали Макс на их посиделки в подвале Майка сегодня в 15, хотя в их глазах уже пропала надежда после стольких попыток увидеть её. Но сложно прийти куда-то, когда ты попал в поток воспоминаний, которые кажутся вечными пытками.             После похорон Билли Макс никуда не выходила…и…сегодня первый раз, когда она хотя бы попыталась жить нормальной жизнью. То, что всё, как всегда, не получилось – другой вопрос...Но Макс всё ещё хочет верить, что друзья поймут её.             И после всех раз, когда мама говорила им, приходившим к Макс домой, что сейчас не лучшее время встречаться с ней, и с тяжестью на душе и непередаваемой болью в глазах, каждый раз после этого закрывала перед ними дверь. А после, приходя в комнату дочери, она видела одну и ту же картину. Макс смотрит в одну точку, обняв свои колени руками и даже не поднимает взгляд. Бедная мама, чей приёмный сын умер, и муж теперь вечно бесится и срывается на ней, должна была видеть ещё и разрушение собственной дочери.             И сейчас Макс чувствует себя хуже некуда для общения с друзьями, но лучшего шанса у неё уже не будет. Поэтому она может прийти и хотя бы быть там. И девушка очень боится этой встречи, потому что они точно поймут, что что-то не так, если ещё не поняли, хотя, это, конечно, почти невозможно. Она надеется, что они хотя бы не будут жалеть её. Не будут смотреть так, что что-то не так. Иначе это окончательно её убьёт.             Сложно думать о друзьях, когда ты только и делаешь, что целыми днями сидишь на одном месте и неотрывно пялишь в стену, а в твоей голове прокручивается момент, когда часть тебя умерла.       Но Макс не скажет им об этом. Как не скажет и о кошмарах, преследующих её теперь во сне и наяву, как и о том, что ей теперь придётся каждую неделю ходить к психологу. Только чтобы они не поняли, в каком она дерьме сейчас. Макс просто отделается каким-нибудь «всё будет хорошо». Может, так оно и будет, и они найдут выход вместе? Хотя сейчас думать об этом сложно, особенно когда в голове через каждые пару секунд всплывают картинки худшей ночи в её жизни.             Мальчики собрались играть в D&D в подвале Майка, где, конечно, будет и Оди. Раньше они часто собирались там вшестером и могли сидеть так весь день. Тогда они были беззаботными и весёлыми.             Раньше Макс очень часто задумывалась о том, как ей повезло встретить их всех. Наверное, в долгосрочной перспективе, подружиться с ними – было лучшей вещью, которую девушка сделала в жизни.             Круто, когда нет проблем. Когда просто можешь зависать целыми днями с друзьями. Она могла так делать. Подумать только, всего две недели назад она ещё могла так делать. Но сейчас… Всё изменилось.             Она даже примерно не знает, как ребята отреагируют на её внезапное появление. Наверно, Дастин улыбнётся и будет спрашивать, где она пропадала всё это время, Майк пристанет к ней с шуточными расспросами, на кого она успела их променять, и что Лукасу пора начинать ревновать, и Макс не думает, что ему понравится ответ: «на депрессию и панические атаки», хах, знал бы он. Уилл будет над всем этим смеяться и просто радоваться, что вся компания наконец вместе, а Оди будет её обнимать и болтать о всяких пустяках, пока мальчики играют в свою занудную игру. Как и раньше. Всё, как и было раньше. Но Лукас…             Макс не знает, что ему сказать. Что он подумает, когда девушка вернётся? Может, будет спрашивать, где она была или поймёт всё с первого взгляда, и даже и её самая реалистичная улыбка не поможет?             Девушка знает, что он приходил чаще всех. Возможно, каждый день. На самом деле, Макс запуталась в днях – просто это рассказывала ей мама по пути в школу… по крайней мере, это то, что девушка уловила из её рассказа. Лукас нравится её маме. Он упорный и уверенный. А Сьюзан знает вредный и вспыльчивый характер своей дочери.             Но Лукас Всегда возвращается. Всегда возвращался. После каждого раза, что она бросала его. Самый заботливый и милый.             Когда Макс думает о нём, сердце начинает биться быстрее. Наверно, в её жизни никогда не было человека, который был бы важнее для неё. Главное – она всегда знала, что Лукас вернётся. С ним она чувствовала себя нужной и спокойной.             Она не могла сейчас просто так прийти к нему. И, поэтому, идея, возникшая так внезапно, стала лучшей, которую она могла придумать для какого-никакого извинения. Лукас тащится по чёртовой новой коле. Так почему бы не купить чёртовой колы на всю мелочь, что она найдёт в своих карманах, чтобы лишний раз посмотреть на споры мальчиков и посмеяться?             По пути от школы до дома майка, было пару магазинов, поэтому найти хотя бы один, где есть кола – не составляло труда.             Мелочи ей хватило на 8,5 банок колы, ха. На те 0,5 банки колы она купила самую дешёвую пачку чипсов, закинула всё в рюкзак и поспешила к Майку, потому что игра должна была вот-вот начаться.                                                                         ***             Макс глубоко вздохнула, борясь с сильнейшим желанием упасть на колени прямо посреди улицы и разрыдаться от вновь нахлынувших воспоминаний, и наконец позвонила в звонок.             Дверь открыла миссис Уилер, и на её лице отразилось удивление. Очевидно, она наслышана о произошедшем…хотя…что уж там…весь город теперь наслышан. Благодаря прессе и газетам. На его похоронах было много людей, и, вероятно, всё это казалось им интересным. — Здравствуйте, миссис Уилер, - Макс старалась сказать это настолько бодро и жизнерадостно, насколько вообще могла — Привет, Макс… - в глазах женщины девушка увидела сочувствие и…боль? – Прими мои соболезнования о Билли… - на этих словах женщина обняла Макс, теперь выглядевшую разбитой. — Спасибо…— сказала Макс в плечо Карен.             Билли - это имя отозвалось болью в груди Макс, и на секунду её взгляд снова стал пустым и стеклянным, и она вновь выпала из этого мира, видя ту ужасную картину вновь. Но в следующий миг она отстранилась и продолжила, пытаясь вернуть хотя бы каплю внешнего спокойствия, — игра ещё не началась? — Нет, но, они, кажется, вот-вот начнут. Тебе лучше поторопиться, если ты хочешь успеть. – мама Майка отошла в сторону и дала Макс проход, и девушка, на секунду задержавшись взглядом на женщине, которая, как Макс показалось, немного понимает её, медленно направилась к подвалу.             Видимо, ребята не услышали прихода Макс. Да уж, им было весело, и это было слышно у самой входной двери. Макс начала медленно спускаться по ступенькам. И лишь когда она полностью прошла вниз, её появление заметили. Теперь в комнате возникла тишина. — Твою мать…Макс...