Принцесса и её рыцарь.

— Здравствуй, Аято! — раздалось в просторном кабинете. Все здесь выглядило довольно мило: стол посреди комнатки, на нем аккуратно сложенные документы, перо с чернилами, а также семейное фото. Вокруг почти ничего не было, не считая дивана со столиком в уголке комнаты, и больших окон. Глава, сидя спиной к девушкам, вздрогнул. Он начал шибуршится на кресле, что показалось девушкам странным. Через пару минут после всего этого Камисато развернулся к девушкам, пытаясь не показывать взволнованность. — Привет, Аяка! — парень оглядел сестру с головы до ног, а потом проделал то же с её спутницей — Кого ты привела? –Блондинка замялась, взглянула на Аяку, стараясь найти в её голубеньких глазах спасение. — Это моя знакомая–Люмин. — ответила девушка. — Она…– Аяка немного задумалась.– Хочет спросить у тебя важный вопрос. — Хорошо, спрашивай! — Слегка грубым голосом ответил Аято. Ему не нравилось, что какая-то обычная деревенская тратит его драгоценное время, которое он мог провести с Томой, которому пришлось уйти, когда парни увидели в окне приближающихся девушек пользой, однако ради сестры он согласился. Аяка — его самый близкий человек, и больше такого нет. Люмин стояла неподвижно, почему-то не начиная диалог. Девушка по несколько раз оглядывала принцессу: ее руки, глаза, губы, волосы, затем кабинет главы, самого Аято, — всё, лишь бы отвлечь себя. Но время будто остановилось и не хотело идти дальше, что очень сильно напрягало всех присутствующих. — М… — издалось из рта блондинки. Аято стал ещё более раздражённым, и фальшивая улыбка на его лице превратилась в лёгкий оскал. Девушка, не ожидавшая предательство своего собственного рта, прикрыла его ладонью, но поняв, что выхода нет, всё же решила начать говорить: — Только можно принцесса покинет кабинет? — врезался нервный голосок блондинки звоном в ушах Аяки. «Что, простите? Ладно. У нее могут быть на то причины.» — Хорошо. Выйди, Аяка.— Принцесса покинула комнату в недоумении: неужели там действительно что-то страшное? — Эм… — постеснялась странница, смотря на уходящую Камисато, и убедившись, что та точно за дверью, перешла ближе к делу.— В общем. Камисато Аято, вы не знаете, как встретиться с вашим верховным богом, Сёгуном Райден? — глаза Камисато удивлённо приоткрылись: вопрос девушки был необычным. — Моего брата зовут Итэр. Он пропал много лет назад, сказав, что хочет встретиться с божеством. Может быть быть, Сёгун знает, где он, — предположила девушка. На самом деле, глава надеялся на что-то более… банальное? К примеру, деньги или положение в обществе — то, что просят у него обычно. Камисато взглянул в окно позади него — нужно обдумать ситуацию. На улице пасмурно. Видно, как листочки носятся по всему двору из-за сильного ветра. На небе были серо-черные облака, однако после упоминания блондинки о Райден, фантазия парня представляла не эти скудные тучки, а огромный простор черных туч, в которых время от времени сверкали молнии огромных размеров, вызывая тошно громкий гром, раздающийся по всей территории. Точно! В голове вспылили полезные воспоминания. — Я знаю способ. — Решительно ответил глава.– Каждые два месяца три королевские семьи собираются вместе, чтобы обсудить правление страной, международные отношения и разные новости. Сёгун присутствует на этом собрании. Следующее собрание будет через полтора месяца.– Протороторил Аято— желания долго разговаривать с девушкой у него нет. — Однако так просто я тебя туда не возьму! — Встав со стула, парень полностью развернулся к окну, встав спиной к Люмин, раздвинул руки вдоль подоконника и продолжил говорить: — Во-первых, я вижу, что вы сблизились с Аякой? — Глава приостановился, слегка повернув голову в сторону девушку, явно ожидая её ответа. — Мы знакомы совсем недолго, — сухо ответила блондинка, — но мы нашли общий язык.– Аято слегка задумался, вновь отвернувшись к окну. — Тогда стань её телохранителем. — Брат, не поворачиваясь, ухмыльнулся: вряд-ли она согласится. Но он не знал, что она уже дала Аяке обещание, которое, в скором, изменит её жизнь. — Я согласна! — девушка радостно покланилась Камисато, от чего его раздраженность уже зашкаливала. Его чувства было сложно описать: он всего-то хотел побыть в покое, в любви, но его прервали — это было очень печально, однако он старался не показывать этого, ведь он всё же Камисато Аято. Всё же с просьбой к нему обратилась не только путешественница, но и его сестра, так что выслушать блондинку он обязан. — Что-ж, — начал парень, — Тогда согласишься ли ты на ещё одно условие? — Он интриговал Люмин, думая, что она сдастся, но она была сильна. Слишком уж она была хороша и самоуверенна в себе и своих словах, что даже удивляло и устрашало: она не боится ни власти, ни богов. — Тогда приходи к нам в дом каждый день, помоги горничным убраться, а Аяке подготовиться к свадьбе. Грубо говоря, я беру тебя на работу. А взамен ты поедешь на собрание вместе со мной и сестрой. — Я не против.— Без раздумий ответила девушка. А был ли смысл отступать назад и отказываться? Она и так уже зашла слишком далеко. — Договорились. — Аято повернулся к ней, скрестив руки за спиной. На самом деле, он не хотел, чтобы та соглашалась, но раз уж так произошло, то это даже лучше — выгода присутствует для обоих сторон. Люмин поблагодарила главу и направилась к двери. Ноги слегка подкосились, идти было трудно: казалось, что она вот-вот рухнет на пол, опозорившись перед всеми. Кроме того, блондинка переволновалась слишком сильно, ведь в голове был полнейший бардак: все мысли смешались в один большой чёрный ком, в котором очень трудно разобраться. Девушка открыла дверь, за которой стояла принцесса, беседующая с горничными. Аяка, услышав скрип двери, повернулась к Люмин и, увидев ее роскошные светлые локоны, направилась к девушке. — И снова здравствуй. — Принцесса мило улыбнулась, стараясь показать гостеприимство. — Горничные накрыли обед. Хочешь пообедать с нами? — Было бы неплохо. Я проголодалась! — Люмин тоже одарила Камисато своей скромной улыбкой, что ту очень обрадовало. Девушки направились в столовую, где туда-сюда метались домработницы. На столе была красивая белая скатерть, покрытая узорами, а на ней лежало самое главное — разное множество деликатесов: яйца-пашот, уми будотосты, икура, тосты. Люмин не была особо богатой, из-за чего такую роскошь ела она нечасто (если ела вообще), из-за чего глазки странницы слегка засверкали. Гостью и Аяку пригласили за стол. Блондинка даже и не знала с чего начать, а вскоре, увидев на себе взгляд Аяки и горничных, ей стало неуютно, хотя, конечно, голод взял своё и Люмин славно поела. — Большое спасибо! — Поблагодарила блондинка поваров и домработниц. — Ах да… — Ненадолго задумалась она, глядя на Камисато. — Я хочу поблагодарить и вас, Аяка, ведь иначе я… — Путешественница наклонила голову вниз, испытывая неимоверный стыд. Ей казалось, что без других она совершенно беспомощна. — Ничего такого, — ответила Аяка, — к тому же у нас договор, не так ли? — девушка улыбнулась, немного наклонив голову набок. — Да, точно. — Люмин пришла в себя и утвердительно кивнула на слова Аяки. — Ладно, я тогда, пожалуй, пойду! — Она направилась в прихожую, к входной двери. Надев верхнюю одежду, странница снова заговорила: — Спасибо за гостеприимство и дружелюбность, мне было очень приятно побывать здесь. Завтра я приду сюда снова. — Это обещание? Обещай, что придешь сюда еще раз. Это твой долг, это наш договор. Я хочу верить тебе. — Хорошо, до завтра! — Химэгими проводила гостью. «Блять…» — прокрутилось у неё в голове. Она ведь слышала всё, почти до единого слова, что проговорили в кабинете Аято, но не подала виду. — В данный момент у вас нет никаких дел, — раздался голос работницы позади. — Поэтому в таком случае вы можете заняться своими делами. — Аяка угукнула, слегка улыбнувшись. Всё ее свободное время в основном занимало чтение книг. Многие считали, что романы — пустая трата времени, ведь лучше быть самураем: отрубать головы, воевать и достойно умереть на поле боя — лучшее искусство! Да и книги в то время почти не писали, но, конечно, королевской семье достать их не было проблемой. А многие говорили, что лучше, когда рождаются сыновья, но не дочери. Дочери не могут прославить свою семью и позорят родителей. Сыновья всегда ценились больше, чем дочери. Это раздражало Аяку, однако её родители не считали, что дочь — это плохо. Главное в воспитании девочки были манеры и этикет. Также девушка должна была расти в строгости: она должна не приближаться к мужчинам близко, а также понимать, что должна родить ребёнка, наследника, ведь выращивание ребенка–это чисто женская доля. Но детям семьи Камисато крупно повезло, их родители не думали так. Мать была чудесной женщиной, которая умела прекрасно готовить и шить. Именно она сшила для девочки тэмариЯпонская национальная техника вышивания на шарах.–игрушку, с которой Аяка долго не могла расстаться, именно мать сделала Химэгими такой, какая она есть. Отец, как глава клана, был занятой, однако даже при этом находил время поиграть с детками, что, конечно, их очень радовало. Всё было прекрасно: любящие друг друга родители, их счастливые и умные дети, которых ожидали большие возможности, но… Думать о дальнейших событиях не хочется. Принцесса направилась в свою комнату. Она не была слишком большой, скорее, милималистичной, от чего там было очень уютно. Всё было обставлено книжными полками, из которых чуть ли не вываливались книги. Да, пожалуй, найти многие из них было непросто, тем не менее, это того стоило–именно эти экземпляры она перечитывала по нескольку раз, фантазируя, что Камисато и есть та самая загадочная главная героиня. Из-за больших окон в комнате почти всегда было светло, даже при свете луны она была хорошо освещена, однако сейчас из-за пасмурной погоды комната казалась серой, по причине чего Аяка чувствовала себя чужой в собственном доме. На пустых местах на стене, которые, к счастью, не были обставлены шкафами, висели картины, что ещё раз доказывало заинтересованность девушки в творчестве. Зайдя в комнату, Химэгими вздохнула, после чего плюхнулась на кровать, начав смотреть в потолок. В ее голове было бесконечное количество различных мыслей, которые ей бы искренне хотелось выбросить из головы. Девушка потёрла глаза, пытаясь собраться. «Нужно состредочиться и заняться чем-то полезным» — думала она, но ничего не получалось. Неожиданно на глаза попалась книга, и принцесса, поддавшись соблазну, открыла случайную страницу, на которой был набросан небольшой стишок: «Хочу любовь провозгласить страною, Чтоб все там жили в мире и тепле, Чтоб начинался гимн ее строкою: «Любовь всего превыше на земле».» «Забавно.» — подумала девушка, отбросив книгу в сторону. После плотного обеда Аяку начало клонить в сон, и она, свернувшись калачиком в плед, сладко заснула, предвкушая приятные сны.