save the rich kid

21 марта 162 дня

$uicideboy$—Where's Your God?

      «Джиневра, я знаю, что ты игнорируешь мои звонки и сообщения, но так больше не может продолжаться. Я твой отец, нравится тебе то или нет. За нашей семьей пристально наблюдают, и потому, веди себя соответственно, и тогда я позволю тебе вернуться назад. Может закончишь следующий год во Франции? Как тебе Париж? Подумай об этом. Говоря о главном, твой банковский счет пополнился на круглую сумму. Не трать все сразу. И не устраивай сцен. С днем рождения. Твой отец.»       Джинн шумно выдыхает через нос. Комкает записку в руке. Она выхватила ее утром из громадного букета цветов, наспех запихивая его в угол комнаты. Джинн молится, чтоб никто не застал её в такую рань за этим занятием. Она проснулась около шести утра, чтоб собраться заранее и успеть зайти за кофе для неё и Эвана. Букет уже был там.       — Всё нормально? — спрашивает Эван, хмурясь.       Ник ждал их на парковке. Джинн крепче вцепилась в ручку сумки, пытаясь скрыть дрожь в пальцах. Очередной сумасшедший день, который ей хотелось бы перемотать к концу. Погода ожидаемо портилось подстать её настроению. Дождя не избежать.       — Да, всё в порядке.       — Нервничаешь? — уточняет Ник, отталкиваясь от капота своей машины. Он приобнимает Эвана, притягивая его к себе. Харрис недовольно цокает, пытаясь скрыть собственное смущение. Публично проявлять свои чувства для него впервые.       — Немного. Мы давно не виделись.       Они снова врали. Бесконечно много врали. Эван сочинил эту историю для своего парня потому, что не хотел оставлять Джинн одну на этой встрече. Джинн дополнила её деталями. Написала своей лучшей подруге Эм. Договорилась встретиться. Отметить. Адам заберет фотки и передаст их курьером до официантки ресторана, в котором они с Эмили будут вспоминать прошлое и разглагольствовать над будущим. Таков был план.       — Думаю, всё будет нормально. Вы же подруги, — легко пожимает плечами Ник, открывая ей заднюю дверь машины.       — Надеюсь, — хмыкает Джинн.       «Очень, блять, надеюсь.», — думает она про себя, ещё раз прогоняя в голове план.

***

      Миловидная хостес в небольшом ресторанчике провожает Джинн к дальнему столику в углу заведения. Эм все ещё нет на месте, и Смитт дает себе время на передышку. Небольшой глоток воздуха до тех пор пока она не почувствует удушливые объятия Эмили.       — Хэй, подруга.       Джинн оглядывается. Теперь ее подруга заплела дреды и сделала пару новых проколов губы. Исхудала ещё больше. Размазанная тушь под глазами. Странный химозный запах въедается в ноздри. Джиневра морщится.       — Привет.       — Ха, привет? Мы не виделись почти год, а ты говоришь мне «привет»? — истерично говорит Эм.       — Серьезно, Эм?       Джинн складывает руки на груди.       — Ладно тебе, — смеется она, — я немного дерганая. Ну что, как школьная жизнь?       «Да ты издеваешься.», — думает Джиневра.       — Нормально. Если не считать того, что я нахожусь в глуши уже несколько месяцев.       — Должно быть дико скучно, — заключает Эм, — папочка все еще злится на тебя?       — Типа того.       Официантка приносит им меню и Смитт лениво ведет глазами по корявому шрифту.       — Что будешь? — интересуется Джинн.       — Без разницы, — пожимает плечами Эм, — ты, наверное, не в курсе. Мой отец обанкротился пару месяцев назад.       Джинн удивлённо изгибает бровь.       — Как так вышло?       — Его бизнес прогорел. Мать подала на развод и свалила с любовником, отец распродаёт имущество. У него были какие-то сбережения, но всё уходит на покрытие долгов. Меня выперли из колледжа за неуплату и за неуспеваемость.       Эм нервно барабанит ногтями по столу. Джинн долго молчит, а когда подходит официантка, делает заказ, тыкая на первые попавшиеся блюда.       — Дин занимал у меня деньги перед тем, как его посадили. Но теперь он мертв и мои деньги никто не вернет. Отец сходит с ума. Свои оставшиеся сбережения я потратила на дорогу сюда. И я помню, что у тебя день рождения, подарочек я для тебя припасла, — подмигивает Эм и Джинн вздрагивает, не решаясь предположить, что подруга могла выбрать для неё.       Официантка приносит поднос с едой и Эм привычно забирает картошку фри и макает её в кетчуп. Джинн кривится.       — Ну так что, как твоя идеальная жизнь вдали от папочки? Я видела пару фоток со страниц твоих новых друзей. Ты не сильно страдаешь от отсутствия старых, да?       — Эм, ты понятия не имеешь, как я справляюсь со всем этим.       — Ну, доступ к телефону тебе вернули, и я не наблюдала твоих звонков.       — Но ты звонила мне пару раз. Мы виделись с тобой на новый год, — возмущается Джинн, и глаза Эм смотрят на неё в удивлении, — серьёзно, Эм, ты не помнишь?       — Я не… Нет.       — Ты обвиняешь меня в том, что я не интересовалась твоей жизнью, но даже, блять, не помнишь, что я провела с тобой несколько дней, когда вышел репортаж о смерти Дина. Эм, ты проторчала все мозги.       — О, Ты не можешь осуждать меня. Ты Джинн Смитт и ты выиграла ёбаную лотерею в этой жизни, и не можешь смотреть на меня такими глазами, — она выходит из себя, — ты даже не знаешь, каково нам всем было, а Дин. Он…       — Хватит, Эмили. То, что он сделал — преступление. И сделал он это не от большой любви. Ты оправдываешь его из-за своей дурацкой влюбленности.       Джинн знала о её чувствах к Дину ещё с начальной школы, наверное. Но их родители решили всё до рождения отпрысков. Жаль, что планы редко сбываются, особенно такие долгосрочные. Когда Джинн с Дином узнали об их помолвке, договорились, что отношения с другими людьми просто бессмысленны. Дин с того периода спал с многими девушками, но ни с кем не задерживался больше пары ночей. Они должны были отыгрывать счастливую пару с Джинн. Эм знала, что Смитт, в общем-то, до Дина не было никакого дела. Она впитывала все наставления отца как губка, с особой тревожностью, не хотя его разочаровывать, притворяясь любимой дочерью на всех встречах и званых ужинах, разыгрывала счастливую молодую пару с Дином. Все знали о её жестком воспитании. Из-за тревоги и боязни разочаровать отца, Джинн и подсела.       Её параноидальный мозг замедлялся в кайфе, и Дин знал это. Эм его не винила. Джинн становилась истеричной стервой, когда видела своего парня на фотках с тусовок в компрометирующих позах и выносила ему мозги. Дина с Эм застали вместе на одной из тусовок у кого-то из их знакомых. Все довольно быстро разошлось по сети. Джинн тогда вышла из себя, устроив грандиозный скандал. Закономерно, что Эм тогда опрокинули за борт. Дин её игнорировал. А через год оказался в тюрьме. И теперь он мертв. В их компании ходило много сплетен о том вечере с Джинн и о том, что её отправили в рехаб, ретрит и куда-то ещё. Дин тогда сходил с ума, накачиваясь до беспамятства, но так и не взглянул на Эм ни разу.       — Моя влюбленность тут не при чем, Джинн, — сухо говорит Эмили, — Это всё ты. Всегда была ты. Твои завышенные ожидания от других, ваша дурацкая помолвка, ты сломала парню жизнь! А теперь сидишь в глуши, наслаждаясь своей прекрасной жизнью! Нашла уже нового парня, которому будешь трахать мозги?       — Так дело в моей прекрасной жизни или в твоей отчаянной попытке оправдать насилие?       — Ничего бы не было, не будь там тебя!       — Тебя бы успокоило, если бы на моем месте был кто-то ещё? Или чтобы это всё-таки была ты?— презрительно шипит Джинн.       Она с грохотом бросает столовые приборы на тарелку, та чудом не разбивается. Совсем не по этикету.       — Знаешь, мне нужно в туалет. — Эм с грохотом отодвигает стул.       Сердце Джинн клокочет где-то у неё в горле. Какого черта? С годами её пластмассовая жизнь разрушается на маленькие некрасивые части. То, что было важно ещё пару лет назад более не существует. Не имеет смысла. От этой неразберихи сквозит слезами и девушка шумно выдыхает, запутываясь пальцами в волосах у висков. И больно тянет.       — Мисс? — официантка возникает с конвертом в руках, — вам просили передать. Сказали, это подарок на день рождения.       — Спасибо, — Джинн протягивает ладонь, но официантка её опережает:       — Может, я могу предложить Вам десерт за счет заведения в честь праздника?       — Ничего не нужно, спасибо, — Джинн безразлично ведет глазами по помещению, вновь обращает внимание к официантке, — конверт.       Официантка смущенно мельтешит, отдавая посылку. Отдав её Джинн, она ещё задерживается около стола, уточняя у девушки, точно ли она не хочет их фирменный десерт, но наталкивается на безапелляционный взгляд, оставляет её наконец одну. Смитт заглядывает внутрь конверта, натыкаясь глазами на испуганные глаза Кейт. Её начинает мутить. О края фотографии трётся карта памяти. Она наспех убирает конверт в свою сумку, когда видит на периферии зрения Эм. Она взбалмошная и нервозная. Её расширенные зрачки неестественно бегают по залу. Девушка расплывается в неестественной улыбке:       — Джинн, в чем дело? Я тебя расстроила? — она невинно закусывает губу, Джиневра успевает разглядеть язвы на её слизистой, — ну же, подруга, не будем ссориться в твой день. Тебе следует умыться, ты слишком бледная.       Смитт кивает, решая, что ей и правда нужно освежиться. Нужно оставить это безумие хоть на пару минут.       Она заходит в уборную, морщась от ослепляющей белизны. Непутевые дизайнеры интерьера, видимо, решили, что это классная идея. Как и раковина находящаяся у самого входа, в которую Джинн почти сразу упирается взглядом. Какой абсурд. Около дорогущего флакончика с мылом лежит знакомый маленький пакетик с манящим к себе содержимым. Джиневра сжимает челюсти. Какой же мудацкий день. Глаза лихорадочно разбегаются по раковине, натыкаясь на красные пятна. Она хмурится, осматривая. Маленький шприц в мусорке у раковины, наспех закиданных парой салфеток с пятнами крови.       Когда все стало так?       Джинн сглатывает скопившуюся слюну. Открывает кран, чтоб ополоснуть лицо. Если кто-то проверяет её на стойкость, то эта преисподняя должна захлопнуть свои двери. Сейчас. Дрожащими от злости руками, она хватает зиплок, высыпая содержимое в раковину и ополаскивая сам пакетик.       Напряженная официантка заглядывает внутрь, пугая Джинн:       — Мисс, мне очень жаль, но ваше подруге стало нехорошо.       Эм лежит на полу, неся какой-то бред. Она перекатывается из стороны в сторону, посмеиваясь с только понятных ей фраз в окружении персонала ресторана. Джинн расталкивает их.       — Нужно вызвать скорую, — говорит официантка.       — Не нужно, — говорит Джиневра, — просто ваша еда слишком низкокалорийная, — она присаживается рядом с Эм, хватая ладонями ее голову и фиксируя её у себя на коленях, — принесите сок.       Официанты разбегаются кто куда. Джинн бегло стаскивает с ближайшего стола вилку. Не долго думая, больно вжимает предмет в бок своей подруги. Та хнычет, пытаясь вырваться.       — Потом скажешь спасибо, а сейчас веди себя естественно, — шипит Джинн, склонившись над ней.       Официантка подбегает со стаканом в руках, Смитт забирает его, поднося к губам Эм. С этого ракурса девушка лучше может рассмотреть язвы на губах подруги, изменения на её лице. Она успевает немного рассмотреть изменения у перегородки носа, но Эм сует ей стакан обратно и отворачивается. Джинн хватает её за подбородок, больно сжимая тот. Поворачивая её голову к себе.       — Поднимайся, — зло командует Джинн.       Эм послушно встает, Джиневра поднимается следом, прося у официантки счет. Напряжение витает в воздухе, персонал нервно переглядывается, но Смитт оставляет большие чаевые, и когда официантка теряет к ней интерес, грубо хватает подругу под руку, выводя ту на улицу.

***

      Она в квартире Ника. Стоит с ним и курит. Эван привычно фыркает на них.       — Ужасно. Можно не курить хотя бы один день? — злится он.       Ник посылает ему воздушный поцелуй, и Джинн выдавливает из себя смешок, оборачиваясь. Она чувствует себя выпотрошенным чучелом, дурацким элементом декора. Недавние события крутятся в её голове как дурацкий сон. Когда просыпаешься, но весь день чувствуешь себя не в своей тарелке. Ужас сковывает тело и мерзость отпускает тебя лишь спустя пару дней. Но Эмили не имела ничего общего с кошмаром. Это всё ещё была её чёртова жизнь, летящая под откос. Будто на полной скорости влетаешь в занос, и машина больше никогда не сможет выровнять траекторию. Пара секунд до столкновения. И эти пару секунд растянулись в несколько месяцев в Блэквелле.       — Эван говорил, что у тебя тяжёлый период, но я бы не подумал, что всё вот так, — в его голосе Джинн слышит укор.       Она оборачивается к нему. Его хмурый вид болезненно отзывается в рёбрах. Его неприятие логично, и Джинн понимает это. Никому бы не хотелось, чтоб его партнер имел дело с чем-то таким. Но Джинн ощетинивается, скрещивая руки на груди.       — О, поверь, когда твоя карьера продвинется выше, тебе это покажется детской забавой.       Ник тяжёло вздыхает.       — Я планировал заниматься искусством, а не спасать моделей от передозировки, — хмурится он.       — Искусство неотрывно связано с внутренним разрушением, — она склоняет голову вбок, задумавшись, — взять ту же Джиа. Она стала супермоделью, заработав большие деньги, подсела на наркотики, повлияв при этом на модельный бизнес и перевернув его. Быстро зажглась и быстро погасла. — Джиневра дернулась, договорив последние слова. Примерно тоже самое сказал ей Джефферсон вначале года.       Ник ущипнул себя за переносицу.       — Ты очень подбадривающая, Джинн, — вздохнул он, прикуривая ещё одну сигарету, пока Эван отвлеченно что-то печатал в телефоне, и не наблюдал за ними с привычным недовольством.       — Извини, если тебя это расстраивает, но таковы факты, к сожалению. Я предпочитаю раскрыть все карты сразу и предоставить тебе выбор. Тогда меня не замучает совесть, когда тебе придется столкнуться с той часть индустрии, о которой знаю я.       — Нет, не извиняйся, — смущенно говорит он, кладя руку на плечо Джинн, и слегка сжимая его, — я ценю это. Правда. Просто... — он напряжённо подбирает слова, — я немного обескуражен. Не каждый день происходит что-то подобное, — он кивает в сторону дивана, на котором лежит Эмили, укутанная в одеяло, всё ещё бредящая.       Джинн надрывно смеется.       — Я тоже ожидала не этого.       Их обрывает Харрис, негодуя. Он возмущенно начинает лекцию о вреде курения и вреда для окружающих, не забывая упомянуть, что они уже должны собираться. Джинн откидывается на перила балкона, наблюдая за ними. Ей кажется это милым. Ник общительный и добродушный, Эван же напротив, более замкнутый и раздражительный. Он кажется довольно высокомерным, пока не узнаешь его получше. С близкими людьми он довольно ворчлив, но скорее делает это из лучших побуждений. В середине его разбушевавшегося недовольства, Ник хватает его за футболку, притягивая к себе и что-то шепча на ухо. Эван смущенно отталкивает своего парня, переводя взгляд на Джинн. Она смеется, отворачиваясь от них. Она и правда рада за Эвана, но скребущее чувство внутри заставляет поёжиться. Мысли неотрывно возвращаются к Прескотту. Смогут ли они когда-то выглядеть вот так? Походить на нормальную пару. Джинн закусывает губу. Она почти наверняка знает ответ. И осознание этого факта больно бьётся о рёбра.       — Мы с Эваном вернемся только вечером, — окликает её Ник, — квартира полностью в твоём распоряжении.       Харрис хватает Джинн под руку, проводя экскурсию по квартире, показывая разные закутки и разные предметы первой необходимости. На если что.       — Эй, Джинн, всё в порядке? — обеспокоенно спрашивает он.       Она закатывает глаза.       — Я в порядке, правда, — она оборачивается на Ника, стоящего в прихожей и наблюдающего за ними, и толкает Эвана к нему, — проваливайте уже.       Оставшись наконец одна, под невнятное бормотание Эмили, Джинн наконец-то может выдохнуть.Она пытается вспомнить хоть какие-то дыхательные практики. Говорят, такое помогает. Только она уже не уверена. Внутренние споры обрывает вибрация телефона. Ей кажется, что если это Харрис, то она убьет его. Она уже где-то на пределе. Но увидев имя звонившего, Джинн удивляется.       — Нейт?, — Джинн удивлённо уставляется в экран, изгибая бровь.       — Привет.       Его голос звучит тихо. Он чуть улыбается, смотря на неё.       — Привет? — она хмурится, смотря на него, — Ты не в Блэквелле?       Она не узнает стены за его стеной. Но в общем-то, просто не знает о чём говорить. Он не спешит рассказывать зачем позвонил.       — Да... Я дома. — Он тяжёло вздыхает, — Мама, она болеет.       Джинн кивает, поглядывая на Эм. Все они болеют, в какой-то степени.       Ей неловко, она ёрзает под его взглядом. Всё это напоминает каникулы. Она уехала, пробыв с ним весь вечер, они созваниваются, говоря ни о чём. Потом она вернется, а он будет в объятьях какой-нибудь девушки. Джинн морщится, злясь.       — Как все прошло?       — М, — говорит она, зажёвывая нижнюю губу, — сносно.       Он вздыхает. Протяжно так. Тяжёло.       — Знаешь, Вик зла на тебя, почти как Кейт. — Джинн вглядывается в его ничего не выражающее лицо, — Серьёзно? Ты решила не говорить о своём дне рождения и просто свалить?       — Я не...       — Да ладно? Харрису ты тоже не сказала, так ведь? — он смотрит на неё с укором и ей нужно защититься.       — Не помню, чтоб я была обязана об этом говорить.       — Ты не обязана. Но мы все твои друзья и хотелось бы узнать о твоём девятнадцатилетии не из новостей.       — Мы с тобой не друзья. — Джинн вскипает от злости.       — Да, но ты дружишь с Вик. Она сильно расстроилась, — он склоняет голову в бок.       Джинн закатывает глаза.       — Вик сильно расстраивается и с твоего поведения регулярно, но почему-то отчитываешь меня ты.       Нейт устало запрокидывает голову.       — Джинн... Всё непросто.       — Да, — вскрикивает Джинн и тут же переводит взгляд на заворочавшуюся Эм, — мне тоже непросто, ладно? И вы все как-нибудь переживете тот факт, что я уехала в собственный день рождения разбираться со всеми остальными вашими проблемами!       Нейт спешно куда-то идёт. Джинн понимает, что он живёт в особняке. Или чём-то похожем. Куча комнат, поворотов, лестниц. Он выходит на улицу. Дождь всё-таки застал Аркадию врасплох. Нейт прячется под деревьями, закуривая.       — Я просто говорю, что все расстроились. — говорит он почти шёпотом.       А как же то, насколько расстроена я, а?       — Нейтан, — вздыхает Джинн. Ей так странно от того, насколько они могли быть близки физически, но так и не сумев научиться нормально разговаривать друг с другом, что от осознания этого факта её передергивает. Как можно спокойно находится в физической близости к кому-то, засыпать с ним, нормально реагировать на его прикосновения и полочные объятия, но быть такими абсолютно далекими друг другу? Так и не смочь сказать, что же ты чувствуешь на самом деле. Он её раздражает, путает. Весь этот разговор на грани. — Я устала, — говорит Джинн.       Она оставляет его в замешательстве, отключаясь. Сворачиваясь в откинутый на край дивана плед. Она лежит на самом краю, давая волю слезам от накопившегося стресса, полностью не понимая, что же будет дальше и куда катится её жизнь.

***

      Она просыпается вечером, озаряемая светом свечей или ночника. Сразу не понять.       — Джинн, — зовёт её Эван, легко трепля за плечо, — эй, просыпайся.       Она присаживается. Тело ноет от неудобной скрюченной позы. Оглядываясь, она замечает, что Эм нет в гостиной и просто надеется, что подруга не успела ничего натворить. Эван выглядит обеспокоенным, но от него веет радостью и теплом, так что Джинн немного успокаивается.       — Уже вечер. Ты в порядке? — опять этот переживающий тон.       — Да, уже да. Я слегка утомилась, — на ходу придумывая оправдание, говорит она. Старая привычка никому ничего не говорить привычно выдает любую правдоподобную ложь из арсенала. Она ведь почти не врёт. Джинн и правда чертовски устала.       — Ладно, тебе следует поесть, пойдем,—он протягивает её руку и она хватается за него своими холодными руками.       — Пробки выбило? — квартира Ника небольшая, оттого странным кажется, что всё освещение в квартире выключено.       — А, да, — тянет Эван, и Джинн хмурится.       Гостиная соединена с кухней и Харрис усаживает Джинн за стул, начинает суетится. От этого девушка напрягается, предчувствуя подвох. Ника и Эм она не наблюдает.       — Джинн, закрой глаза.       — Чего? — теряется она, думая, что ей показалось, — зачем?       — Просто закрой глаза, — просит Эван.       Джинн нервно цокает, выполняя просьбу, но про себя отсчитывает секунды. Она слышит какое-то шуршание и чей-то тихий вздох.       — Открывай.       Чертов торт с горящими свечами. Смитт в недоумении смотрит на улыбающегося Ника.       — Ну же, загадывай желание, — бурчит Эван.       В её голове пустота. В самом примитивном её варианте. Что загадать человеку, который может купить себе абсолютно всё? Она перебирает в голове варианты, уставясь на свечи.       Я просто хочу собрать свою жизнь заново.       Джинн делает глубокий вдох, задувая свечи.       — С днём рождения! — кричат ребята, сгребая её в охапку своими объятиями, через чур сильно сжимая её ослабшее тело.       Джиневра чувствует удушающий парфюм Эмили, которая перекрикивает ребят:       — Вау, как мило. Для меня никто ещё так не старался, — вздыхает она.       Джинн раздражается.       — Ради тебя перекрывали целую улицу и отменяли фестиваль, — проговаривает она, отмахиваясь от Эм.       Их перебивает Эван, крутя в руках коробку:       — Не хочу делать вид, что ты не разбила мне сердце тем, что ты нам ничего не сказала, — его драматичный напускной тон почти что смешит ее, — но когда я посмотрел на него в магазине, подумал о тебе.       Коробка в её руках увесистая. Она распаковывает её, не обращая внимания на крутящуюся рядом Эмили, которая всё причитает о том, что это так здорово. Джинн вытаскивает старенький полароид, хмурясь.       — Почему это?       Эван пожимает плечами, когда с ответом находится Ник.       — Ты говорила, что не запариваешься над кадрами. Тут фотки в моменте, по-моему, очень тебе подходит. В этом есть какое-то твоё бунтарство и парится не надо. Просто фоткаешь и всё.       Джинн кивает, вертя камеру в руках. Она не знает, как себя чувствовать и как реагировать на подарок и эти поздравления, пока Эван нарезает торт. Это так странно. Тихий вечер в маленькой квартирке Ника, который включил что-то напоминающее джаз. Ничего общего с её старой жизнью.       — Давайте сфоткаемся! — весело кричит Эм, которая, кажется, ещё не отошла полностью от кайфа.       Ребята согласно кивают, забирая у Джинн камеру. Ник, который выше их всех, вытягивает руку, пока они кучей сбиваются около него. Эм виснет на нём, пытаясь обнять за шею. Она видит как раздражается Эван и сжимает челюсть, пока Ник делает фотографию. Её напряжённое лицо навсегда останется в этом кадре, как и принятое решение. Она хватает Эм за руку, толкая её на балкон под недоумённые взгляды.       — Мы сейчас, — говорит она парням.       Эмили спотыкается и чертыхается, смеется чему-то. Джинн вытаскивает сигареты из пачки и знакомым жестом передает подруге одну из. Нервно вздыхает, смотря на закатное солнце, тонущее в многоэтажных зданиях.       — Так не может больше продолжаться, — говорит она, всё ещё рассматривая закат.       — Чего? — растерянно спрашивает Эм.       — Ты должна уйти, — резко отвечает Джинн, — так больше продолжаться не может.       — В смысле? О чём ты говоришь? — недоумевает подруга.       Джиневра оборачивается, смотря в её лицо. Такое знакомое и привычное. Так бывает. Она её больше не узнает. Не узнает и себя. Их дружбу, которой, кажется, никогда не было. Вся фальшь обрушивается на неё в один момент, не давая вздохнуть.       — Эмили... Ты переночуешь здесь, а завтра уйдешь.       — Ты выгоняешь меня? — вздыхает она. В её больших глазах появляются слёзы.       — Я дам тебе денег, тебе хватит на то, чтоб уехать и прожить какое-то время.       — Ты слышишь себя? — кричит подруга сквозь слёзы, — ты выгоняешь меня! Меня! Мы дружили с пеленок, Джинн... Ты не можешь!       — Мы были вместе с пелёнок! — срывается на крик Джиневра, — но я больше не хочу... Быть втянута в это. Моя жизнь разрушена, я не знаю, кто я. Я живу от очередного зиплока до другого, в перерывах пытаясь не сойти с ума от ломок, но ты... Принесла мне дури сегодня! Я почти умерла тогда, ты знаешь? Ты, блять, знаешь? — она хватает Эм за края кофты, — Я виню себя в его смерти всё это время. Всё время я ненавижу себя, — слёзы бороздят её лицо, она всхлипывает между словами, — я так ненавижу себя и я больше не хочу. Ты не приносишь ничего, кроме напоминаний... — она склоняется ко лбу Эм своим, смотря в её глаза, — я больше так не могу.