Heavens and not only (сборник)

- И как собственно это нужно понимать, - черный длинный стэк изящно описал круг, рассекая воздух между двумя мужчинами. - Фэн Синь? Гибкая лоза, из которой был сделан завладевший вниманием Му Цина предмет, со свистом рассекла воздух, нарушая плотную тишину, повисшую в зале дворца Сюаньчженя. Звонкий шлепок прекрасно выделанной кожаной лопаточки по наплечнику доспеха сидящего напротив него Фэн Синя добавил новую ноту, тут же разлетевшуюся по зале. Слуга, принесший свежие фрукты и вино, вздрогнул и постарался как можно плотнее слиться с окружающей обстановкой и не попадаться на глаза своему господину. Все служащие в Дворце уже давно вывели для себя негласную градацию настроения Генерала Сюаньчженя, и такой веселый вид и приятно-вежливый тон, обращенный к собеседнику, соответствовали отметке «Предельно взбешен». - Можешь быть свободен, - поставивший поднос на столик слуга вздрогнул и постарался как можно быстрее покинуть помещение. Фэн Синь слегка приподнялся, протягивая руку в сторону Му Цина, но тут же получил по тыльной стороне кисти ощутимый удар. Он сжал зубы, чтобы удержать в себе слова, рвущиеся наружу из самой глубины души, но руку не отдернул. Только остановил движение, поворачивая ее ладонью вверх. Му Цин нахмурил брови, но нанести новый удар не посмел. Вместо этого, он, имитируя удар сабли, взмахнул подарком и подкинул в воздух вишенку, лежащую на подносе, тут же ловко подхватывая ее кончиком стэка. - Если ты сейчас снова начнешь нести чушь, то я совершенно не удивлюсь, - алая ягодка не двинулась с места, пока ее опора продолжила движение. - Но дам тебе шанс. Фэн Синь продолжил удерживать руку на весу, не меняя просящего жеста. На скулах проступили желваки, выдавая силу с которой он стискивал зубы. В голове же шел беззвучный отсчет. … семь, восемь, девять… - Какого хера ты молчишь, недоумок? - наигранная игривость в голосе таяла быстрее чем льдинка в песках Баньюэ, сменяясь ледяными ветрами Севера. - Может у тебя во рту кляп, которым ты хочешь удивить меня? У Фэн Синя начинала постепенно болеть голова от напряжения, которое он испытывал, заставляя себя оставаться на своем месте. По изящному резному подлокотнику, в который вцепились побледневшие пальцы, с жалобным деревянным стоном побежала сетка трещин, расходящаяся от появившихся вмятин. … тринадцать, четырнадцать, пятнадцать… Вишенка с чавкающим звуком врезалась в скулу Наньяна. От силы и скорости удара гладкая зрелая кожура тут же треснула, а сочная мякоть испачкала чуть смугловатую кожу алыми брызгами ароматного сока, тут же падая вниз. От нарастающего бешенства зрачки Генерала стали не шире иголочного ушка. - Или ты приготовил это не для меня? - Му Цин опустил стэк параллельно бедру, небрежно поигрывая и похлопывая им, словно кот, напряженно бъющий по ногам хвостом. - Большой Член не может быть удовлетворен кем-то одним? … двадцать два, двадцать три, двадцать четыре… - Конечно не может, - Му Цин подошел почти вплотную, отталкивая в сторону руку Фэн Синя и едва не касаясь носами своих сапог сапог Наньяна. - Даже не сомневаюсь, что некоторые молитвы о первенцах милостивый Бог исполняет лично и с большой охотой. Сюаньчжень уже совершенно не сдерживался, хлеща Бога Войны своими едкими и горькими словами куда сильнее, чем врученная ему этим утром в изящной подарочной коробке игрушка. Сначала он не слишком понял предназначение данного инструмента, но равнодушная и подробная консультация Линвэнь о сфере применения и методах использования привела Генерала в сначала в бешенство, а затем и в недолгий ступор. После восьмисотлетнего периода взаимной ненависти между ними наконец-то воцарился хрупкий мир, постепенно переросший в почти эфемерную симпатию. Больше Столица не подвергалась местной реконструкции, необходимость в которой возникала после их ожесточенных боев. Имея почти неограниченный запас добродетелей, они вполне могли позволить себе устраивать раз в пару лет такие погромы, что Цзюнь У не выдержал и своим приказом запретил общение между ними в публичных местах. Исключением стал только дворец Шеньу, но устраивать драку при Владыке не приходило даже в кудрявую голову Циина. А потом случился первый поцелуй. По пояс в вязком болоте, среди отвратительных крокодилов-оборотней, пытающихся утащить их поглубже в зловонную топь и сожрать с потрохами. Дальнейшая чехарда, развернувшаяся вокруг Его Высочества, не оставила им шанса обсудить произошедшее. Вновь вспыхнувшие пожаром ненависти старые обиды чуть не сожгли их обоих, заставляя Фэн Синя давиться едкостью Му Цина, а Сюаньчженя не спать ночами, проворачивая в голове первый в его жизни поцелуй. У них с Се Лянем был схожий путь совершенствования, поэтому возмущенная переживаниями плоть доставляла Генералу много часов томительного мучения и стыда. А потом все резко завершилось. И не осталось больше адекватных поводов бегать друг от друга. Только Му Цин не был бы собой, если бы не придумал еще тысячу новых и не менее веских. Изводить себя давно стало одним из его любимых хобби. Он почти уже собрался искренне поговорить с Фэн Синем, как тогда, в недрах Медной печи, но утренний подарок смешал все планы и выбесил не слишком сдержанного Генерала настолько, что Сюаньчжень почти оглушил по личному каналу духовной сети растерянного от такого поворота Наньяна, еле вставшего после небольшого междусобойчика с Пей Мином и Лань Цаньцю. Поэтому до Фэн Синя сейчас довольно слабо доходило что от него хочет Му Цин, гневно потрясающий своим приобретением и льющий уже непривычные объемы желчи и яда, застоявшегося в организме. … двадцать девять, тридцать. Медленный размеренный счет подошел к концу, опровергая теорию Пей Мина, высказанную вчера в момент, когда мужские разговоры переходят в плоскость обсуждения побед на любовном поприще. - Достаточно медленно досчитать про себя до тридцати, сохраняя невозмутимость, и любой скандальной женщине надоест орать, - Мингуан весело подлил хорошего вина из своих старых запасов в опустевшие чарки. - И тогда, пока она разгорячена можно уже переходить к основному развлечению. Наньян честно сегодня решил последовать совету такого умудренного в делах любовных Пей Мина, но либо Генерал Мингуан вчера слегка прихвастнул, либо же Му Цин был слишком неправильным во всех плоскостях и масштабах. Фэн Синь верил во второй вариант всей душой, но еще смел на что-то надеяться. Оказалось зря. - Да не знаю я как это понимать, мать твою! - больше сдерживаться не было ни сил, ни повода. - Послушай сам себя! Несешь какую-то чепуху как обиженная леди из благородной семьи, которой вшивый бродяга мимоходом подмигнул и предложил ночь любви. Фэн Синь выбросил руку вперед, стремительно перехватывая и блокируя кисть, держащую стэк. Для того, чтобы резко вскочить со своего места у него не хватало пространства для маневра, поэтому он не придумал ничего лучше, чем дернуть чуть ли не шипящего от гнева Му Цина на себя. От неожиданности мужчина резко подался вперед, увлекаемый инерцией рывка и почти упал на ранее стоически молчащего оппонента. Чтобы удержаться на ногах, ему пришлось свободной рукой вцепиться в плечо Наньяна, а колено вклинить между его слегка разведены ног, чашечкой опираясь на край кресла. Их лица оказались достаточно близко, чтобы даже негромкий шепот мог казаться оглушительным криком на таком ничтожном расстоянии. - Как у тебя еще кровь не идет горлом от такого количества грязи, которым ты любишь поливать всех вокруг, - Му Цин, услышав это, побледнел, злобно прищуриваясь, и попытался вырваться из захвата, чтобы снова занять доминирующее положение. - Даже если отхлестать тебя этой штукой, то поганый нрав станет лишь на полцуня приятнее. Му Цин до треска собсвенных костей сжал наплечник Наньяна, вминая внутренние отполированные грани в чужую плоть. - Чем ты лучше меня, Большой хрен? - хотелось выдернуть недоумка из кресла, избить до кровавых соплей и с позором вышвырнуть за пределы Дворца. - У тебя… Фэн Синь прекрасно знал, что когда Му Цин открывал рот, распираемый желанием унижения того, кто имел неосторожность попасть ему на язык, то его остановить мог только хороший удар в челюсть. Но так же он не мог отрицать, что в моменты такого едкого гнева вечно безразличный и презрительный образ Сюаньчженя становился крайне живым. Словно и не было веков, отделяющих их от мира людей, не было войн, потерь, боли - оставалась только пара мальчишек, накопивших друг на друга мелкие обиды и решившие выяснить кто прав с помощью кулаков на заднем дворе монастыря Хуаньцзы. В этот раз руки оказались не нужны, в крове Фэн Синя кипел гнев, адреналин и остатки алкоголя, подбивающие на довольно странные поступки в виде проверки теорий Пей Мина и мысли о том, что такой взбелененый Му Цин слишком красив. В это раз он первым подался вперед и заткнул словесный поток, извергаемый чужими устами крепким поцелуем. Вторая рука легла на талию попытавшегося сделать резкий рывок Сюаньчженя, не позволяя ему отстраниться. Новые удары по легким доспехам отозвались тупой болью, но Фэн Синь проигнорировал их, увлеченный мягкостью тонких губ и теплотой чужого рта. И Му Цин повелся. Начал отвечать так, как будто вел сражение и пытался хоть таким способом доказать свою правоту и желание поставить на место, сам не замечая как постепенно начал меняться настрой их прикосновений друг другу. Не терялось горячность и запал, но теперь пальцы не пытались причинить максимальную боль или удержать на месте, а скользили в поиске слабого места, которое смогло бы дать шанс на победу в этом сражении. И когда находили такие места, то от торжества и удовольствия начинала кружиться голова, а горло сжиматься от сдерживаемого стона. - Ты все равно ублюдок, - Му Цин не уловил момент, когда полы его нижних одеяний оказались раздвинуты, а чужие руки, обжигая кожу, обводили контуры ребер. - Ненавижу. - Замученный комплексами эгоист, - Фэн Синь тихо прошептал в алеющую мочку уха. И оба они так и не смогли произнести то, что на самом деле хотели. *** - Дражайший Цзе, если ты не будешь проявлять ко мне милосердие, то к кому мне обратиться в эти темные времена? - Пей Мин бесстыдно лежал в кабинете Линвэнь на отвоёванном у бумаг куске кушетки, закинув ноги на стопку свитков с пометкой «Срочно!». - Старина Пей, ты зачастил, - сегодня Совершенный владыка был в своем мужском облике. - Мне уже страшно заходить в свои винные подвалы. Боюсь увидеть там запустение и разруху. Он грациозно потянулся и взял самый верхний доклад из нескончаемых стопок, окруживших его стол. - К сожалению, нас теперь двое и я не могу развлечь себя визитом к Водяному шисюну, - Генерал двумя пальцами сжал переносицу, слегка массируя и прикрывая веки. - Так что прошу любить меня и не жаловаться. - Не боишься нажить себе слишком много врагов? - Линвэнь мельком посмотрел ровные столбцы букв и поставил свою витиеватую подпись, одобряя запрос. - Зачем полез в отношения Наньяна и Сюаньчженя? - Не поверишь, - Мингуан приоткрыл один глаз. - Надоели. Девятая сотня пошла, а они как дети. Собиратель Цветов и Его Высочество хотя бы за ручки держатся. Вот и пришлось показать что значит ухаживать и дарить наполненные смыслом подарки. Линвэнь покачал головой, но не стал больше комментировать происходящее. В маленьком рабочем свитке с запланированными делами появились пара новых пунктов - докупить вина и провести тотализатор какой первый из Дворцов Наньяна и Сюаньчженя придет ровнять с землей резиденцию старого сводника.