Heavens and not only (сборник)

— Эй! Ты чего, совсем больной? — испуганный крик заставил Се Ляня вздрогнуть и поднять непонимающий взгляд на кричащего. — Что-то случилось, почтеннейший? — еще находясь в легкой дезориентации даос только сейчас осознал, что на него с ужасом смотрят все участники стройки, на которой он нашел работу сегодня утром. — — Что случилось? — чумазый дрожащий от гнева палец практически уперся в растерянное лицо Се Ляня. — Ты, голодранец, решил раз искалечишься на постройке храма, то наш Господин окажет тебе сострадание и заплатит больше? Или ты из тех, кто решил разрушить весь фэн-шуй и навлечь на будущих прихожан несчастья? Се Лянь не понравился рабочим с первых же минут присутствия на стройке. Безропотный, исполнительный, трудолюбивый — бельмо на глазу нормальных людей, желающих работать в удобном им темпе, а не гнаться за полным сил новеньким. А похвала, брошенная Господином, который пожелал отстроить своему божественному покровителю изящный новый храм, стала рыбьей костью в горле обычных работяг. Деньги и еда выдаются по трудам, только вот новенький такими темпами бы не оставил им ничего. — Н-нет, ничего такого, я не хотел, — в попытке примирительно поднять руки, Его Высочество с недоумением обнаружил, что может совершить этот жест только правой ладонью. Вторая же рука была намертво приколочена к деревянной стене храма. Кровь уже довольно сильно пропитала доску и еще пару расположенных под ней. Се Лянь опустил глаза, не имея сил взглянуть на недоумевающих и разгневанных людей вокруг себя. Как можно объяснить им, что обычный гвоздь, пусть и травмировавший кость и порвавший сосуды — это такая мелочь, что даже не смогла отвлечь его от размышлений? Но они правы. Нет места для крови на стенах храмов. Пусть даже и бог, кому посвящено это место силен и знаменит — это не повод оставлять в защите святого места такую неприкрытую брешь для демонической Ци. — Я очень сожалею, — Се Лянь поспешно сдернул с плеч Жоё, которой подвязал рукава своего верхнего одеяния, позволив им упасть и прикрыть искалеченную руку. — Позвольте мне помолиться и подарить вам несколько талисманов, чтобы защитить… Принц запнулся. Его никто не перебивал, но среди укоризненной тишины полный раскаяния голос звучал не слишком уместно и правдоподобно. — Я все понял! Его прислали эти сволочи из храма Наньяна! — пришел в себя в себя рабочий, первым увидевший его увечье, и снова разразился бранью. — Ты — песий сын! А еще посмел просить о каких-то деньгах! — Держи его! — там, где есть один пустослов всегда найдется его собрат. — Побьем его и вышвырнем к порогу прихвостней Большого хрена! — Да! — много ли нужно для всколыхнувшейся в гневе фанатичной толпы, чтобы начать движение? Усталость от палящего солнца, общий враг и первый же призыв к действию. Се Лянь устало охнул, когда ему в правое плечо прилетел камень. Не смотря на внешнюю хрупкость и худобу их жертвы, его уже бывшие «коллеги» не спешили подходить. Их сердца наполнило сладкое желание изгнать слишком непохожего на них даоса, но они уже успели убедиться в недюжей силе этого приблуды. Се Лянь играючи поднимал грузы и держал бревна, которые были не под силу и двоим-троим мужчинам. И пусть он сейчас остался без руки, но среди них дураков не было. Или они так считали. — Позвольте мне… — совсем рядом с прибитой кистью в стену ударился молоток, оборвав его последнюю попытку воззвать к разуму. — Разве радо будет божество, которое вдохнет жизнь в эти стены, если они еще больше покроются кровью? — Кровь, добытая в битве, услаждает Богов Войны, — было не понятно кому принадлежит столь умелая колкость, но работяги подхватили ее одобрительным гулом. Чуть царапнув пальцами гладкое дерево, оскверненное им, Его Высочество безжалостно дернул руку на себя, освобождаясь. Кусочки кожи развернулись лепестками на окровавленной ладони, словно бы расцветший маковый бутон. Почти не больно. Почти. Камни и инструменты полетели плотнее. Увернуться от них не требовало больших навыков, но голод в последние пару дней кружил голову, а день, проведенный на солнцепёке, не прибавлял сил. Гул и брань работяг не пугали его, но сражаться с простыми мастерами… Он пока не докатился до такого. Се Лянь слегка поморщился от пары удачных попаданий и вскинул руки, замахав ими над головой. — Сюда! Сюда! Наконец-то вы тут! Они раскрыли меня! — невольно остановившись, толпа завертела головами в попытке определиться, кому же кричал этот предатель. Короткой заминки было достаточно, чтобы Се Лянь схватил лежащую на земле доули и легким прыжком взмыл на стропила недостроенного храма. Еще прыжок и под ногами легонько хрустнула черепица богатого дома, расположенного неподалеку, открывая путь к бегству. Как же хорошо, что в этот раз стройка была развернута не среди небольшого поселка, а почти в самом центре города. Всего пара минут и рассерженные вопли уже не могли достигнуть его ушей. Шелковая лента привычно скользнула по щеке, утешая своего невезучего хозяина, приземлившегося на оживленную улицу и тут же смешавшегося с толпой. — Все хорошо, Жоё, — потрепав за кончик самостоятельно затянувшейся на кисти помощницы, улыбнулся Се Лянь. — Конечно жаль мешок, но мы всегда сможем найти у добрых людей новый, ха-ха. Слегка покачнувшись, он поправил на голове потрепанную временем соломенную доули и достал из рукава пару медяков. Последние лет пятьдесят принц заимел хорошую привычку носить деньги поближе к телу, чтобы не оставаться ни с чем, если снова произойдет что-то подобное. — Надо будет извиниться за это перед небесами. Все-таки нехорошо получилось, — Се Лянь устало осмотрелся. — А пока что нужно найти работу. Бесцельно проболтавшись до вечера в поисках хоть какого-то заработка, Се Лянь смирился. Пара не слишком свежих булочек маньтоу что достались ему за треть всех оставшихся сбережений, но даже так — это было лучше, чем вся прошедшая неделя. Или месяц? Вести точный отсчет времени для принца не имело никакого смысла. Подбросив на почти зажившей ладони предпоследнюю монетку, он купил палочку благовоний и, подождав до ночи, осторожно пошел к месту своих утренних подвигов. Ближе к полуночи, когда людской поток на улицах уже иссяк, а фонари начали гаснуть один за другим, Се Лянь смог приблизиться к недостроенному храму. Рабочие уже ушли, а охрана не слишком усердствовала, предпочитая бдению игру в карты и приятную прохладу алкоголя. Несмотря на свою незавершенность, сооружение уже сейчас поражало изяществом и любовью к деталям. Смотря на легкость линий и торжественность исполнения, Его Высочество искренне разделял чувства людей, строящих это чудо. Любой Бог прогневался бы, если бы кто-то намеренно осквернял его обитель. Тем более этот бог. — Эх, вечно я доставляю тебе проблемы, — Се Лянь опустился на землю перед высоким порогом, как-то по детски стараясь отряхнуть полы верхнего одеяния от пыли. — Даже сейчас, когда искренне этого не хочу, Му Цин. Когда сегодня утром он увидел возможность заработать пару монет и тарелку горячего, то не слишком вникал ради какого Небожителя сегодня ему придется работать в поте лица. Но услышав, что они сегодня здесь чтобы «почтить доблесть и усладить взор Генерала Сюаньчженя», испытал легкое волнение в сердце. Но остался. Видимо напрасно. — Ты бы точно закатил сегодня глаза, если бы увидел что я натворил, — мягкая улыбка расцвела на губах. — А может быть даже раскричался. Ты же так любишь порядок, Му Цин. Имя его старого друга и соратника тяжелым песком хрустело на губах. Се Лянь уже столько лет не произносил его вслух, чтобы не терзать себя и… его. Много воды утекло и остыло пламя прошлых обид. Сейчас Его Высочество не смог бы при всем желании найти в себе силы кого-то осуждать или беспокоить. Тем более поняв, что груз его долгов оказался неподъемным. Но чтобы не давило его грудь и не разрывало сердце, в глубине души Се Лянь ликовал, что с его самыми близкими людьми все хорошо. Храмы Фэн Синя и Му Цина стремились ввысь, услаждая Небеса. Благовония и свечи на их алтарях горели беспрестанно, а молитвы звучали горной рекой, могучей и яростной, наполняя их силой. Боги слышат каждое слово, сказанное в их храмах или устами истинно верующих. Поэтому Се Лянь обычно молчал. Но сегодня ему захотелось высказаться. — Прости, — и было не понятно за что он извиняется. — Прости, — легкий дымок от палочки с благовонием, воткнутой прямо в землю у порога, взвился вверх. — Прости, — маленькая маньтоу легла рядом. — Прости, — лоб коснулся земли, утоптанной десятками ног людей, возводящих этот храм. Жоё жалобно коснулась пальцев своего хозяина и согнула свой кончик в поклоне, вторя Се Ляню.  — Маленькая хитрюга, — Се Лянь погладил изгиб ленты. — Ты бы ему понравилась. И Фэн Синю. Возможно мы когда-нибудь снова встретимся… Палочка почти прогорела, когда он разогнулся из глубокого поклона и встал на ноги. Храм безмолвствовал. Но это не удивительно. Раскаяние, столь похожее на молитву не смогло достигнуть ушей Сюаньчженя. Все же Его Высочество так и не смог переступить порог его храма. Но… пока что это было не так важно. — Мы еще обязательно встретимся. И я смогу поднять на тебя глаза.