Амфетаминовое сердце

— Если ты ещё хоть раз скажешь что-то подобное прессе — я вышвырну тебя из дома, — раздраженно кричит высокий мужчина в деловом костюме, ладонью ударяя сына по щеке. — Правда глаза колет? — язвит парень.  — Правда? То, что ты напридумывал в своей тупой башке, не является правдой, Джисон.  — Давай так, ты перестаёшь ебать мне мозги, а я занимаюсь своими делами, идёт?  Сразу после этих слов Хан почувствовал тупую боль в животе. Отец не в первый раз избивает его за какой-то совершенно незначительный проступок. Разве он плохо поступил, сказав в прямом эфире о том, что только что отец был в гостях у своей работницы, а не в своём офисе? Разве он виноват в том, что его папаша изменяет матери средь белого дня? Конечно, мать за это спасибо не скажет, одарив сына разочарованным взглядом, будто это он заставил отца присунуть секретарше.  Его семья всегда была на слуху. Отец с самого детства мечтал стать политиком, но его карьера в этой сфере сложилась не совсем удачно — разве его частые визиты на различные псевдополитические шоу можно назвать участием в будущем страны? В чем уж точно он преуспел, так это в нефтяной отрасли. Хан Джинен — известный на всю Корею нефтяной магнат, а мать, Хан Йерин — владелица огромной сети салонов красоты. В общем, семья Джисона успешная, и иногда он думает, что родителям было бы гораздо легче, не будь в их жизни сына.  Хан ещё в 6 лет узнал о том, что был нежеланным ребёнком. С этой мыслью он со временем, конечно, свыкся, но периодически она отзывалась тупым покалыванием где-то в правом сердечном желудочке. В 9 лет парня начали избивать за малейшее непослушание, внешний вид и любое неверно сказанное слово, выплескивая всю накопившуюся за день злость на грушу для битья маленького ребёнка. К 17 годам Джисону стало уже откровенно плевать на мнение его родителей. Он просто закрылся в себе, не имея возможности справиться с эмоциональным выгоранием самостоятельно. Из подросткового бунта вытекли запреты на использование семейных счетов, а в последствии и проблемы с ментальным здоровьем. Всё имело последствия, в том числе и частые срывы парня. Ему хотелось совершить суицид, однако после очередного семейного скандала и разбитого носа его нервная система не выдержала, а с желанием вскрыться нужно было что-то срочно делать.  Останавливая ручьём хлещущую из носа кровь, он вспомнил, что месяц назад, когда он ещё ходил в школу, какой-то паренёк по имени Хёнджин посоветовал ему попробовать экстази и вытащил из кармашка школьного пиджака зип-пакетик с тремя таблетками розового, желтого и голубого цвета. Джисон тогда не совсем понял, почему этот парень вообще к нему пристал и что ему от него надо, но тот поспешил объяснить.  — Я видел твой шрам на спине в раздевалке. Я не пялился, но такое невозможно не заметить, знаешь ли. Просто хочу помочь, понимаешь? Прими одну таблетку, если будет слишком больно.  Этот Хёнджин потрепал волосы Джисона и ушёл в класс. Возможно, после этого момента у Хана впервые появился друг. Сам он никогда не проявлял инициативы и считал, что ему никто не нужен, но Хван прилип к нему как банный лист. Джисон впервые поделился с кем-то своими аккаунтами в социальных сетях. Его первая бессонная ночь, которую он провёл за бессмысленными переписками и разговорами по душам, тоже произошла благодаря этому странному длинноволосому парню. Однажды Джисону удалось выудить информацию о том, каким же образом легендарный Хван Хёнджин добывает себе дурь. Как оказалось, все дело в связях и местных захолустных магазинчиках, прикрывающихся малым бизнесом.   Честно говоря, Джисону ужасно больно. Больно морально и физически. Он просто по-человечески устал от подобного отношения к себе, устал от того, что его не любят, устал от того, что перебинтовывать себе располосованные части тела стало его ежедневной рутиной. Ему безумно осточертело видеть, как мило общаются со своими детьми другие родители. Он хочет так же.. хочет любить и быть любимым, хочет перестать чувствовать вину за то, что родился и имеет возможность дышать кислородом.  Наверное, именно поэтому он тогда заперся в комнате и принял эту чёртову таблетку, подарившую все то, что бедному Джисону так не хватало. Боль утихла и наступила настоящая нирвана, которая спустя 17 лет наконец-то дала ему возможность почувствовать себя живым. Он забыл о всех своих проблемах, хотелось просто оставаться таким же воодушевленным всю оставшуюся жизнь. Джисон часто видел рекламы, дикторы которых так яро утверждали, что наркотики — зло, и Джисон свято в это верил, пока сам не попробовал. Действие экстази не только дало ему почувствовать ни с чем не сравнимый экстаз, но и успокоило его расшатанные нервы.  Первые эффекты начали проявляться спустя полчаса. Хан почувствовал себя дурно: начала кружиться голова, усилилось сердцебиение, появилась тошнота, и он не на шутку перепугался. Уже через час действие стало особенно сильным, страх прошёл, а ощущения стали приятными. Такой эффект сохранялся в течение еще пары часов. Хан чувствовал бесконечное чувство эйфории, восторга, счастья и спокойствия, а окружающие предметы, которые навсегда потеряли для него краски начали казаться очень интересными и необычными, а потом.. пустота. Как только действие экстази прошло, наступила самая настоящая тьма. Мрак, который поглощал всего Джисона целиком и полностью, пожирал его мозг, разжевывал его эмоции и обмывал кости.  Стало плохо. Хуже, чем было до приёма этой блядской таблетки. Но Хан держался, он осознавал, что если такой результат дала одна единственная таблетка, то ещё пару раз и он просто потеряет себя. Ему нужно было срочно с кем-то поговорить, и этот кто-то точно не Хёнджин. Перед ним стыдно.  Возможно это решение было глупым, но Джисон решил поговорить о наркотиках с человеком, который их продаёт. Собравшись больше с внешним видом, чем с мыслями, Хан пробрался в офис своего отца и украл оттуда пару десятков вон. На всякий случай, вдруг разговор не удастся.  Путь парень держал в местный обшарпанный ломбард. Он был там пару раз в детстве, забредал по ошибке. Кто бы мог подумать, что когда-то он пойдёт в это гиблое место особенно.  — Эта шарашкина контора все ещё работает? — озвучил вслух мысли Джисон и прошёл внутрь.  Дверь со скрипом открылась, задевая колокольчики, оповещающие работников о новом посетителе. Перед глазами Хана открылся вид на маленькую комнатушку и лестницу, ведущую вверх. Второй этаж выглядел.. обычно. Ничем не примечательная комнатушка с подобием ресепшена в дальнем углу и ещё один проем, ведущий, скорее всего, в помещение для персонала. Свет был приглушённым, в комнате стоял специфический запах, напоминающий смесь сырости и чего-то травяного.  — Очень сомневаюсь, что кто-то здесь любит травяной чай, — шепнул самому себе Хан.  За импровизированной стойкой никого не было, что сразу насторожило.  — Тут кто-нибудь есть?  В том самом проёме с шторами из разных бусин появился парень. Как показалось, весьма приятной наружности. — Простите, фотографировал начальству улов. — Улов?  — Украшения, которые мы сегодня получили. Хотите что-то заложить?  — Нет, вообще-то я.. пришёл поговорить, — уже менее уверено отвечает Джисон.  — Поговорить? Со мной? — Наверное... — Вы ничего не перепутали? — недоверчиво покосился парень.  — Я... попробовал экстази.  В помещении повисла неловкая тишина. Джисон уже начал думать, что возможно не все работники здесь толкают дурь, и возможно, Хёнджин решил подшутить над другом или он просто ошибся зданием. Эти ужасные 15 секунд длились вечность.  — Проходи, — разрушил тишину работник и, схватив Хана за руку, потянул в сторону коридора, из которого сам недавно и вышел. — Когда ты принял?  — Два дня назад.  — Действие должно пройти, ты плохо себя чувствуешь?  — Я нет-нет..точнее да. Мне плохо, морально, но я всегда чувствовал себя, но сейчас дискомфорт стал будто сильнее.  — Это абсолютно нормальный побочный эффект для любого психостимулятора. Ты мог попробовать что-то менее сильное.  — Выбора у меня особо не было, что предложили, то и проглотил.  — А кто предложил?  — Не заложишь? — Здесь закладывают только украшения, парень.  — Друг мой, Хёнджин.  — Хван который? — Вы знакомы?  — Долгая история. Диалог выходил максимально бессмысленным по скромному мнению самого Хана. Джисон кивнул и начал разглядывать окружение. На всех стенах были подвесные полки со слоями пыли, на этих же полках относительно живые растения. Сам Джисон сел на старый диван с красной обивкой, на противоположной стороне стоял письменный стол с креслом, а по правую руку — пищащий мини-холодильник. Потом он начал разглядывать парня напротив. Шелковистые каштановые волосы, прямой острый нос, пухлые губы, большие глаза с чересчур милым кошачьим разрезом и хитрым прищуром. Вообще вся внешность этого парня в целом напоминала одного большого довольного кота, отъевшегося сметаной.  — Так зачем ты пришёл?  — Не знаю, если честно.. мне просто нужен совет.  — Так ладно, сейчас я покажу тебе менее вредный способ получить кайф.  Джисон заинтересованно изогнул бровь.  — Выпьем ромашковый чай? — Почти. Я, кстати, Ли Минхо.  — Хан Джисон.  — Что ж, Хан Джисон, сейчас ты попробуешь свой первый косяк.  Минхо вышел из комнаты и вернулся в течение двух минут с двумя свертками, похожими на сигареты, и зажигалкой красного цвета. Он объяснил, что марихуана все тот же наркотик, но более слабый и, в отличие от экстази или амфетамина, не приносит такого колоссального вреда. Ли протянул зажатую между средним и указательным пальцем сигарету Хану, но резко убрал руку, как только парень потянулся за свёртком. — Листья вперёд, — поиграл бровями Ли. — За бесплатно только первая доза и сыр в мышеловке.  Джисон сжал руку в кулак и полез в карман своей ветровки, доставая пару смятых купюр. Минхо забрал деньги и зажег две сигареты, протянув одну из них темноволосому, а второй затянулся сам, глубоко вдыхая. Он прикрыл глаза, долго держа дым в легких, а затем выдохнул прямо в лицо младшему.  Из-за едкого дыма Хану пришлось отвернуться и задержать дыхание на пару секунд.  — Кури быстрее, они не бесконечные.  Джисон недоверчиво глянул в сторону Минхо и зажал косяк меж губ, медленно затягиваясь. Не успел он сделать полный вдох, в легких засаднило, а в горло будто залили литр водки. Хан схватился за грудь и сильно закашлял.  Ли смотрел на эту картину с неким садистскими наслаждением, уголок его губ чуть приподнялся, а глаза вновь хитро прищурились.  — Дай сюда, — Минхо, выкурив свой косяк выхватил сигарету из рук неумелого паренька. — Приоткрой рот и постарайся вдохнуть побыстрее, но не резко.  Старший затянулся и слегка наклонился, а затем приблизился к лицу парня до ничтожных пяти сантиметров и выдохнул дым тонким потоком в рот Хана.  На удивление самого Джисона, теперь в горле не саднило, даже наоборот, от легкого потока со специфичным жжённым привкусом стало приятно.  — Вау... — Понравилось?  Хан кивнул.  Попробовав ещё раз без помощи Минхо, Джисон не почувствовал ничего приятного, очередное жжение и ни капельки кайфа.  — Ты можешь ещё р.. Не успел младший договорить, как услышал звонок собственного телефона. Вытащил гаджет из кармана джинсов, на экране высветилось «Мама». Хан понял, что звонит она точно не для того, чтобы позвать на ужин.  — Мне нужно идти, — протараторил Хан, погасив экран.  Минхо слегка опешил, но виду не подал. Пожав плечами, он хитро улыбнулся, будто что-то замышлял, а затем просто похлопал по плечу и со спокойным «бывай» вышел из комнаты, направляясь в сторону ресепшена.  • Джисон вернулся домой и не застал ни матери, ни отца. Насторожившись, парень решил убедиться в своих предположениях и проверил все комнаты. Весь первый этаж был затянут полумраком. Отец не любил темноту в доме, потому было крайне странным видеть выключенный свет на целом этаже. Просмотрев комнату родителей и облегченно выдохнув, Хан направился в свою комнату.  Пока он шёл к своему маленькому уголку, он успел сто раз проклясть себя за то, что не взял номер Ли Минхо. Было бы с кем поговорить по душам. — Мама!?  Джисон медленно вошёл в комнату. Обычно никто никогда не заходил к нему, оправдывая это тем, что здесь все пропитано дурным поведением Хана. Ладони машинально сжались в кулаки, парень начал нервно жевать собственные губы. — Что ты здесь делаешь? — подойдя ближе, темноволосый заметил, что мать выискивает что-то в тумбочке.  — И давно ты принимаешь?  — Ч-что?  — Как давно ты стал наркоманом, тварь?  Джисон ничего не понимал. Как вообще она узнала о таблетках, кто ей об этом рассказал? Мозг отказывался функционировать, а из ушей будто искры посыпались.  — Но я не.. — Не принимал? А это тогда что?! — женщина кинула тем самым пакетиком уже с двумя дозами экстази в сына, попав в плечо. — Ты, урод, смеешь в моем доме хранить этот мусор? Я говорила тебе не водиться с этим Хёнджином! И что в итоге? Ты в наркоманы с ним за компанию заделался? Сколько ты принял?! — О-одну... — слёзы непроизвольно полились из глаз. В один большой ком смешалось все: предательство Хёнджина, который и толкнул ему дурь, такая реакция матери, которая — он уверен — испортит их взаимоотношения ещё больше. Не то чтобы он сильно волновался по последнему пункту — он уже давно привык, однако все эти больные слова по типу «урод» и «тварь» резали больнее ножа.  — Ты опять врешь? — Что? Нет! У меня было всего три таблетки! И с чего ты взяла, что Хёнджин виноват во всем? Я мог бы отказаться, не будь моя жизнь такой поганой! Ты виновата в том, кто я есть, понятно?! Ты создала меня, и я не виноват в том, что отец не успел вовремя высунуть!  Женщина подошла к сыну, хлестнув громкой пощёчиной ему по лицу. Джисон схватился за щёку, гневно уставившись на мать.  — Проваливай из моего дома, — прошептала Йерин. — Я имею полное право находиться здесь не на птичьих правах, но знаешь что? Благодари меня за то, что я просто мечтаю свалить отсюда. Джисон толкнул женщину плечом и поспешил на выход.  С тех самых пор жизнь Хана окончательно разрушалась. Парень игнорировал звонки Хенджина целый месяц, слонялся по переулкам, периодически вступая в драки. Первое время покупал себе дешёвую еду в маленьких круглосуточных магазинах, а потом понял, что еду можно не покупать, а красть, а украденные у родителей деньги тратить на..  — Дайте мне что-нибудь такое, от чего я увижу звёздочки, — опершись двумя руками о стойку ресепшена, протараторил Хан. — У тебя деньги-то есть? Выглядишь хуёво.  — Есть.  Честно говоря, Джисон хотел бы увидеть Минхо, но сколько бы раз он сюда не забредал, знакомого парня здесь не было.  Незнакомый мужчина вернулся с пакетиком, в котором находились две бело-красные капсулы. — Что это? — Амфетамин. Попадёшь в нирвану за пол часа, гарантию даю.  Джисон кивнул и кинул пять купюр на стойку, развернулся и за пару шагов до выхода задумался.  — Извините, — он вновь посмотрел на мужчину. — А Ли Минхо все ещё работает тут?  — Ли Минхо? Ли Минхо… кошак этот?  — Д-да.  — Он вроде отпуск брал, понятия не имею, когда вернётся, я тут на месяца два точно застрял. Платят много, а я на учебу коплю.  На протяжении всей следующей недели Джисон не мог решиться принять то, что купил. Его мысли медленно, но верно пожирали его, загоняя в ловушку. Когда терпеть моральную боль стало невыносимо, он решился. Он раскрыл пакетик, положив капсулу на корень языка и громко сглотнул, блокируя рвотный рефлекс. Спустя 20 минут мироощущение начало изменяться, в лучшую сторону, конечно. Повысилось внимание и концентрация, в голове будто в миг появились планы для беспроигрышных бизнес идей. Такой эффект продлился около пяти часов и все это время Джисон сидел на крыше какого-то здания, а ветер, развивающий его волосы, добавлял эффекту психостимулятора волшебные нотки. Но Джисон не знал, что в первую очередь страдает центральная нервная система. В скором времени появляются побочные эффекты. По истечении суток они начали активно проявляться в виде бессонницы, отсутствия аппетита и судорог в ногах. Амфетамин повлиял на сердце, появилась боль в области груди, такая, будто он выпил 15 энергетиков за раз.  На следующие сутки все неприятные ощущения становились в разы ярче. К вечеру, не выдержав всех этих чувств, Хан проглотил вторую капсулу, в надежде вновь обрести покой. Когда он покупал эти наркотики, никто не рассказал ему о том, что часто бывает, что организм не справляется с содержащимися в препарате веществами и просто даёт один большой сбой. Мало того, что амфетамин теперь не даёт того же чувства, которое было при первом употреблении, теперь он просто усилил все в стократном размере. В голове гудят голоса, твердящие Джисону о том, какой он идиот, сердце работает на износ, при этом не давая былого ощущения работоспособности. Перед глазами все плывет, чувствительность вообще сходит на нет.  Капли дождя громко тарабанят по всей округе. Джисон сидит на земле, облокотившись спиной об цветочную клумбу. Плохо-плохо-плохо. Как же ему плохо.  Хан хватается за голову, слегка оттягивая волосы, в попытках хоть как-то успокоиться.  Люди вокруг ходят туда-сюда, а городские огни рябят перед глазами, ещё больше раздражая нервную систему. Слёзы льются из глаз ливнем, а звуки вокруг становятся громче на десятки децибел.  — Джисон? Хан? Эй, вставай!  Хан смутно слышит слова, похожие на собственное имя. Чувствует, как кто-то поднимает его с мокрого асфальта, тащит в неизвестном направлении, и он надеется, что его убьют.  Через какое-то время обстановка вокруг сменилась, а сознание начало немного проясняться. Хан понял, что находится в чьей-то квартире по ощущением, но ни лица человека, ни его образ он все ещё разобрать не мог. С него сняли обувь и взяв под руки вновь потащили. Еле передвигая ногами, Джисон все же смог сказать что-то внятное.  — К-кто ты?  — Молчи и вырывай, наркоман недоделанный.  Неизвестный надавил на щёки Хана, заставляя его открыть рот и просунул два пальца, надавливая на язык. Джисон, испугавшись неожиданного рвотного рефлекса, намеренно пытался закрыть рот. — Идиот.  Попытка вызвать рвоту во второй раз наконец увенчалась успехом. После очищения желудка мозг стал функционировать лучше только спустя 10 минут, в это время он уже лежал на чужом диване. Открыв глаза и приложив огромные усилия для концентрации, Джисон разглядел помещение. Жилая квартира, предположительно гостиная, тёплое освещение и запах кофе. Диван кофейного цвета и телевизор на стене напротив, по обе стороны от него стояли книжные шкафы.  Из дверного проема показалась фигура.  — Минхо?  — Как себя чувствуешь?  — Что ты здесь делаешь? — Кто тебя учил отвечать вопросом на вопрос? Я здесь живу, вообще-то.  — Я нормально.. разве ты не должен был быть в отпуске? — Должен, но Чан позвонил и рассказал про какого-то паренька с грустными глазами и отчаянным взглядом. Пришлось вернуться. — Прости, — Джи замялся. — И спасибо.  — За то что благодаря мне ты не слёг с передозом? Спасибо в карман не положишь.  Джисон прикусил губу.  — Я пошутил.  Минхо подошёл ближе и, велев Хану приподняться, сел на диван, укладывая голову младшего на свои колени. На самом деле он знает о отношениях Джисона с родителями благодаря Хёнджину. Он проводит рукой, зачесывая взмокшие волосы со лба. — Что случилось?  Смотрит так тепло, так взволнованно и обеспокоенно. Сердце Джисона кровью обливается.  — Мама нашла экстази. Месяц назад сразу после того, как я вернулся от тебя, она рылась в моей комнате. Как я узнал потом от неё же, Хёнджин зачем-то рассказал ей об этом. — Это был не Хёнджин. — В каком смысле?  — Он сам себе места не находит как раз потому, что ты думаешь, что он тебя сдал. На деле же нет. Твоя мама как-то встретила его на улице в компании местных барыг. Одно непонятно, — Минхо хихикнул. — Откуда она знает здешних барыг в лицо?  — Без понятия. — засмеялся Хан.  — Кушать хочешь?  — Нет-нет, мне нужно идти.  — Куда? К той клумбе? Уверен, этот диван удобнее промокшего асфальта.  — Нет, Минхо, ты и так помог мне… — Ну, тебя никто не держит. Иди. — Ли скрестил руки и повернулся в сторону окна.  — О, нет, не делай вид, что ты расстроен! — Да ни капельки. — Ты выглядишь как обиженный ребёнок! — Не правда. Твоя обоссанная клумба ждёт тебя.  Джисон опешил. Почему этот парень выглядит так, будто на полном серьезе не желает его ухода? Они ведь знакомы всего ничего, да и друзьями же не были.  — Ладно. Я останусь. Хочу горячий чай.  Минхо тут же воспрял духом и подорвался с места, утягивая Хана с собой на кухню.  Они выпили чай с, как оказалось, любимыми клубничными пирожными Минхо. Ли уложил младшего на диван, и тот сразу размяк в объятиях Морфея, укрываясь тёплым одеялом.  По утру Минхо ушёл на работу. Хан продолжал спать, просыпаться, а затем снова засыпать на протяжении всего дня, и его странное сонное состояние продолжалось вплоть до прихода старшего. Они сильно сдружились, и Ли во всех смыслах этого слова заботился о Хане. Эта забота заключалась не только в еде и ночлеге, которые он давал. Его взгляд, слова, действия, жесты — все это заставляло Джисона чувствовать себя.. любимым? Нужным? Он понятия не имеет, как описать это странное чувство где-то в груди, от которого и хорошо, и плохо одновременно. Уже неделю Хан живет у хёна и каждые два дня его выходных Джисон борется с желанием не принять чего-то эдакого, чтобы притупить дискомфорт в сердце.  Мысли окончательно запутались. Кажется, это называется «любовь»? Но может ли любовь зародиться так быстро? Как понять, реально ли это? Более того, со 100 процентной вероятностью это невзаимно. Джисон отправился на поиски: он прошерстил все шкафы, полки и тумбочки в поисках хоть какой-то таблетки. Нашёл. Пакетик с порошком и запакованный шприц.  Одна часть выжившего здравомыслия боролась с другой частью настоящего долбоебизма. Как бы очевидно ни было, вторая сторона вышла победителем, и вот, не успев отойти от прошлого передоза, Хан набирает в шприц разведённый в воде порошок, совершенно игнорируя элементарные санитарные нормы, вводит иглу из нержавеющей стали в кожу на сгибе локтя.  Пока Ли сидел на работе, его тело окутала тревога. Появилось ощущение, будто случилось что-то плохое, но где и с кем, он не понимал. Чувство беспокойство разрасталось по его внутренностям, виноградной лозой сковывая легкие. Работать ещё около шести часов, а страх с каждой новой секундой рос как на дрожжах. Минхо был готов звонить начальнику и плакать ему в истерике с отчаянной просьбой отпустить пораньше, но этот чертов старикан со своими старыми часами слишком долго читал бумаги с условиями контракта.  Пока старик разбирал буквы, Минхо строчил огромное сообщение на тему того, как важно ему сейчас быть дома и что если он, не дай Боже, не появится сейчас в нужном месте — мир схлопнется. Маленький трюк сошел парню с рук, и сразу после прибытия запыхавшегося Чана Ли рванул домой.  Он всегда запирал дверь на два оборота и сегодня не исключение. Когда он буднично прокручивал ключ в замочной скважине, в голове что-то щёлкнуло, и почему-то именно в этот момент рука дрожала так, будто Ли — эпилептик со стажем, и сейчас самое время для приступа этой самой эпилепсии с эффектной пеной изо рта. В голову лезли самые плачевные сюжеты.  — Джисон? — проверив все комнаты, младшего он так и не нашёл.  Сердце внутри билось о стенки грудной клетки в истерике, будто окутанное адреналином. Но Минхо не в парке аттракционов и даже не в состоянии аффекта от неудачного покушения на его жизнь.  — Джисон! — открыв дверь в ванную комнату, Ли видит сидящего на полу Хана, спиной облокотившегося о стену. Он смотрел куда-то вверх, будто потолок был самой интересной вещью в его жизни, а рядом с ним, опустошенно валялся использованный шприц. — Хани, что ты принял? — уже более спокойно, но не менее встревожено спросил старший.  — Хён, ты вернулся!  — Конечно я вернулся, — Ли подошёл ближе и присел рядом с парнем на корточки, обращая его внимание на себя. Джисон выглядел.. радостным? Нет, скорее умиротворенным. Будто он получил то, чего очень долго желал. — Чему ты так радуешься?  — Тебе. Ты пришёл, и теперь мне так спокойно.  Минхо слабо улыбнулся.  — Так что было в шприце? — Не знаю, нашёл в твоих вещах белый порошочек.  Брови Ли устремились вверх. — Сони, ты же знаешь, что в прошлый раз чуть не умер от амфетамина? Почему ты снова сделал это? — старший притягивает Хана к себе за плечи, пытаясь поднять с холодного кафеля.  — Потому что мне та-а-ак нравится хён, — пробубнил Джисон и, навалившись на Минхо, обвил его шею.  Минхо, безусловно, был очень удивлён выдержке его организма. Третья доза амфетамина за две недели слишком губительна, тем более, для такого слабого парня, как Джисон. Ли знает, что темноволосый сейчас выплёскивает наружу все то, что у него накопилось, знает, что «нравится» он младшему не как друг, но молчит и размышляет, словно от нескончаемых мыслей что-то измениться, и на него снизойдёт счастье в виде откровенного признания. — Джисон, что ты делаешь? — на выдохе шепчет Минхо, ощущая на шее чужие губы.  — Хочу понравиться хёну.  — Джи, на самом деле ты не хочешь этого, из-за наркотика в твоей крови чувства усиливаются.. — Откуда ты знаешь, чего я хочу на самом деле? — Я не знаю, я просто..  — Слишком много болтаешь. — Джисон впивается в чуть приоткрытые губы напротив, рукой плавно проводя от плеча до затылка. Он играючи перебирает пальцами смольные волосы и прижимает ближе, не давая Минхо даже шанса выйти из этой заведомо проигрышной игры. Мычит в поцелуй так сладко-сладко, будто специально пытается таким образом перекинуть все внимание старшего на то, что он с ним делает. Хан целует бережно, периодически отстраняется и оставляет короткие чмоки то на верхней, то на нижней губе, а потом снова утягивает в тягучий поцелуй.  У Минхо ноги будто стали ватными. Не то чтобы он никогда не целовался, вообще-то, в подростковом возрасте он делал это довольно часто, но сейчас все по-другому, сейчас все как-то по-особенному. Он не отталкивает младшего, да и не хочет, будем честны. Ли наслаждается каждой секундой и малейшими прикосновениями со стороны Джисона. Ощущение такое, будто Хан не под действием наркотика, а просто выпил чего-то крепкого и стал любвеобильным. Как бы грешно ни было, но в голову Минхо закралась мысль о том, что опьяненный наркотиками Джисон влияет на него слишком плохо.  Ли отвечает с большим энтузиазмом, пытаясь доминировать. Хан, похоже, решил, что этот поцелуй — соревнование и отчаянно старается не передавать инициативу старшему, но Минхо не дает, он прикусывает нижнюю губу Джисона и, пока тот в недоумении осознает произошедшее, Ли проталкивает юркий язык в его рот, пробуя парня на вкус. Рука Хана на затылке со временем перемещается на пол, чтобы держать равновесие и не свалиться от напора старшего. Ли добился своего. Он улыбается в поцелуй, держа лицо Хани за подбородок. Порядком разгоряченный Джисон, кажется, совсем опьянел, постанывая от этих действий, он высовывает кончик языка, а Ли, подхватив эту ноту сразу, начинает посасывать его, заставляя парня в очередной раз протяжно промычать.  — Ты мне нравишься, Хан Джисон, — строго отрезает Минхо, отстраняясь и вытирая влагу со рта рукавом своего свитера.  — Ты мне тоже. Безумно.  — Только попробуй не вспомнить этого, когда отойдёшь, — рычит Ли и впивается в чужие губы, вновь жадно смакуя верхнюю и нижнюю губу по очереди, нависая над Джисоном, что так прекрасно смотрится под ним с этими полными желания глазами. Свободной рукой Минхо забирается под домашнюю футболку Хана, поглаживая его смуглую кожу, щекоча впалый животик. Он сжимает тазовую кость, не сильно, не до боли, а любяще аккуратно, ведёт рукой вверх, останавливаясь и поглаживая талию. Ли прерывает поцелуй, переключаясь на скулы и шею младшего, прикусывая и оттягивая тонкую кожицу, заставляя Хана сбивчиво задышать. Зализывает укушенное место языком и целует, так приятно, что у Джисона глаза закатываются, а затем всасывает эти же места, оставляя метки по всей шее.  — Х-хён… — Что такое, Джисони? — как бы между делом интересуется Ли, продолжая осыпать тело Хана красивыми багровыми отметинами. — Я.. ты можешь.. — Могу что? Я не смогу понять тебя, если ты не будешь озвучивать свои мысли.  — Я хочу чтобы мы начали что-то большее, чем просто поцелуи, — неожиданно чётко для самого себя протараторил Хан.  — Ты уверен, бельчонок? — заглядывая в тёмные омуты напротив, обеспокоено спросил Минхо.  — На все 200 процентов, хён.  Ли чмокает младшего в щеку и поднимается с кафеля, беря маленькую тушку Джисона на руки. Под невнятное бурчание Хана Минхо открывает дверь и двигается в сторону спальни, аккуратно опуская мальчишку на чёрные простыни.  — Повернись на живот, — командует Ли, и младший его сразу же слушается, не совсем понимая, что последует дальше.  Минхо забирается на кровать, устраивается меж бёдер Джисона, стягивает с него домашние шорты вместе с боксерами и кидает на стул рядом, хлопает по мягкому бедру. — Приподнимись. Хан снова слушается, приподнимая таз.  — Хён, что ты… Приступ недоумения прерывает язык Минхо, которым старший провёл вокруг колечка мышц.  Двумя руками помогая себе держать бёдра Джисона, чтобы тот ими не вилял и не мешал Ли делать своё дело, он протолкнул язык в дырочку, вылизывая стенки, заставляя Хана кусать своё запястье, чтобы не издавать слишком громких звуков и хныкать как девственник от своего первого в жизни минета. Минхо это не понравилось, он отстранится и, проводя рукой по возбужденному члену младшего, собрал естественную смазку, попутно отвлекая Джисона мокрыми поцелуями по внутренней области бёдер, резко протолкнул указательный палец внутрь.  — Блять! — вскрикнул Хан, сжав ни в чем неповинную простынь в кулаках. — Не пытайся сдерживать себя, Хани, я уверен, у тебя прекрасный голос.  — Чёрт, хён, какой же ты пошлый! — пробурчал младший, пытаясь привыкнуть к новым ощущениям. — Я? Ты бы видел то, что видно мне, малыш. Выглядишь как грязная шлюшка. Член Джисона от этих слов дернулся, выдавая парня с потрохами.  — О-о, посмотрите-ка, ему нравится.  — Иди в жопу.  — Я уже, — ухмыльнувшись, Минхо вновь навис над Ханом, осыпая его спину мокрыми поцелуями и начиная медленно двигать рукой вперёд-назад. Когда старший понял, что Джисон привык и сам насаживается на палец, он ввёл второй, а затем и третий, продолжая ублажать тело парня разными способами.  У Джисона перед глазами летают звёздочки. Он не до конца осознает, это из-за наркотиков или от того, что делает с ним Минхо, но ему так хорошо, что мозг просто отказывается сейчас думать об этом. Хан просто хочет, чтобы это никогда не заканчивалось, хочет ощущать на себе сладкие губы своего хёна, хочет ощущать его в себе, слышать все эти грязные фразочки, кусая губы, и стыдиться от того, что хён заметил, как покраснели его уши.  Минхо, конечно, очень сдержанный человек и не сделает ничего до тех пор, пока Хан сам не попросит, но по правде говоря, он уже готов взвыть от ноющего члена в узких плотных джинсах и все больше стягивающегося узла в паху. Он видит, как Хану хорошо, и готов кончить прямо сейчас от одних его стонов. Он не ошибся, у Джисона просто прекрасный голос. Просто прекрасный голос для того, чтобы стонать только для Ли и выкрикивать его имя, когда тот будет трахать его как суку.  — Хён, умоляю...  — Мм, умоляешь? О чем? — Чёрт, ты же знаешь!  — Нет, малыш, я сказал тебе, что нужно сделать.  — Да пошёл ты нахуй со своими правилами, войди в меня!  Лицо Минхо вновь украсила хитрая ухмылка.  — Тогда раздень меня, — с задором в голосе промурлыкал Ли.  Джисон сначала не понял, не прикалываются ли над ним, но когда понял, что нет, поднялся с живота, утягивая старшего с кровати. Хани тоже любит играть.  Джисон пробрался руками под свитер, поглаживая молочную кожу Минхо, а затем аккуратно стянул его. Опустился на колени перед старшим, с вызовом смотря в его сосредоточенные глаза. — Выглядишь ещё грязнее, стоя на коленях передо мной, — резко произносит Ли. — Выглядишь так, будто готов кончить мне на лицо прямо сейчас. Херово тебе, друг мой.  Джисон усмехается, держась за объемные бёдра старшего и зубами подцепляет замочек ширинки, оттягивая ее вниз, посмеявшись с того, что Минхо громко сглотнул слюну и снял раздражающие джинсы и боксеры.  — Чёрт, какой же ты медлительный, — рычит Ли и, подхватывая Хана, кидает его на постель, разворачивая спиной к себе.  — Но я хочу видеть тебя! — возмутился Джисон.  — Перехочешь, это наказание. Минхо встает с кровати направляясь к тумбочке.  — Нет, стой! — вскрикнул Хан.  — Что?  — Давай без резинки.  — Что? — ещё в большем недоумении переспросил Ли. — Терпеть не могу ощущение презерватива в себе. Хён, пожалуйста.  Пожав плечами, Минхо захватил только клубничную смазку и, распределив ее по собственному налитому члену, приставил головку ко входу.  — Готов? Ты всегда можешь сказать мне, если что-то не.. — Ты либо трахаешь меня, либо идёшь нахуй.  Ли кусает нижнюю губу и входит на половину, давая младшему время привыкнуть.  — Бля-я-ять… — на выдохе выдал Хан.  Когда Джисон начал вилять бёдрами, неуклюже пытаясь насадиться глубже, Минхо толкнулся до основания, матерясь себе под нос и заставляя Хана вскрикнуть от чувства заполненности. — Ебать, какой же ты узкий.  Не прекращая чертыхаться, Хан начал активно двигаться уже через минуты две, то жмурясь, то наоборот закатывая глаза. Словами не передать, как охуенно он сейчас себя чувствует. Первый его опыт произошёл в 14 с каким-то уебком из школы, и уже в 16 лет он понял, что секс с парнем нравится ему гораздо больше, чем с представительницами прекрасного пола, и сейчас, насаживаясь на прекрасный член Минхо, он убеждается в этом еще раз, срывая своё горло криками и прогибаясь до хруста в спине. Эффект наркотика давно сошёл на нет, но создавалось ощущение, будто Джисон принял еще какой-то дури, потому что перед глазами он видит лишь белую пелену, а в ушах редкие рыки старшего и шепот его имени вперемешку с отборным матом.  — Иди сюда, — приказывает Ли и ложится на спину, усаживая младшего на себя.  — У нас ролевая игра, где я в роли прекрасной наездницы? — смеётся Хан.  — Конечно, — гадко ухмыляется Минхо и резко двигает бёдрами, отчего Джисон подпрыгивает и громко, хрипло стонет от нового угла проникновения и осознания того, что заветного комочка нервов все же коснулись.  Хан сначала двигает тазом действительно как какая-то наездница, сжимая собой член Минхо и ощущая весь спектр возможных эмоций. — Чёрт, хён, у тебя такой охуенный член.  — Я знаю, не удивил.  — Фу, какой самовлюбленный.  На самом деле Минхо лукавит, он не настолько уверен в себе, но почему-то именно с Джисоном хочется быть таким дерзким и смелым, хочется, чтобы младший чувствовал себя в безопасности с ним. Ли, кажется, влип по самые уши. Он осознал это пару дней назад, тогда он и представить не мог, что через какое-то время его член окажется внутри такого желанного мальчишки. Руки Джисона находятся на взмокшей груди Минхо и его ноготочки периодически царапают его чувствительную светлую кожу, а сам Ли никак не может свести глаз с Хана, разглядывая то его шикарную фигуру, то его самого. Пальцы неосознанно тянутся к нереально тонкой талии, поглаживая и придерживая младшего.  — Хён, быстрее! — молил Джисон, когда момент кульминации начал приближаться.  Минхо долго просить не нужно, он снова сменил темп, вбиваясь в чужое податливое тело быстро настолько, что Хан не успевал даже вздохнуть полной грудью в перерыве между криками.  — Чёрт, Хани, я сейчас… — Ли попытался поднять с себя парня. — Нет! — запротестовал Джисон и убрал руки старшего со своих бёдер, продолжая двигаться, его рука потянулась к собственному возбуждению, надрачивая в темп Минхо.  Ли не оставлял попыток поднять Джисона, но тот наотрез отказывался, сдерживаться сил больше не осталось, он излился внутрь своего мальчика с громким рыком, вслед за ним кончил и Джисон, спермой пачкая живот старшего, подрагивая от нереальных ощущений оргазма и тёплой жидкости внутри него.  — Ах-х, Минхо…  — Дурак, ты специально не слезал?  — Ты слишком глупый для человека, который так охуенно трахается, — подытоживает Хан, ложась на Минхо.  — А ты слишком грязный для семнадцатилетнего парня.  — Возраст не имеет значения.  — Джисон, — зовёт Ли. — М? — С этого дня ты не принимаешь наркотики.  — Тогда у меня абонемент на крышесносный секс каждое воскресенье?  — Посмотрим.  — Значит, мы теперь встречаемся? — аккурат спрашивает Хан, рисуя на груди Минхо замысловатые узоры.  — Вроде того. — зевнув, ответил Ли. — Никакого сна в таком виде, пиздуй в душ!  — Я и не собирался спать!  — Вот и отлично, поднимай зад!  — Соизволь для начала поднять свой.  Хан только сейчас осознал всю комичность данной ситуации. Он хоть и мальчик миниатюрный, но своим телом придавить может. Ли, конечно, мог его скинуть, но по понятным причинам делать этого бы не стал. Встав с парня, Джисон сел на кровать. Старший направился в душ.  — Минхо!  — Что? — обернулся Ли. — Сперма с бедра стекает! Подотри! — хохочет Хан, получая скомканной футболкой в лицо.