Злой и веселый восход.

Долгое время Лис скрывался ото всех, кажется, даже мечтал потеряться в лесу так, чтобы его никто никогда не нашел. Но... Кое-что нарушало планы. Нередко желтоглазый видел или чувствовал слежку за собой, а вскоре понял, что же происходит. В одной из знакомых таверн он узнал, что о его персоне осведомлялся какой-то парнишка в дорогом плаще и одежде, с неприлично для здешних мест ухоженным видом и вычурно сложной речью. Будто бы каждый день читает книги, ей богу! А сам бледнолицый, темноволосый да голубоглазый. Бедному владельцу заведения под страхом смерти пришлось объяснять Лису еще и то, что он ничего не рассказал той важной шишке. Последние слова редко бывают лживыми - этим правилом желтоглазый и пользуется обычно, когда выпытывает информацию, и в некоторых случаях после этого оставляет жертву в живых. Не без угроз прибить в противном случае, разумеется. Он это не любит, но что ж поделать? (урок выживания номер два: если ты перечеркнул свою жизнь, то принципов у тебя быть больше не может). А Натаниэль не считал нужным никому угрожать насилием. Просто использовал свой вид и положение в королевстве, и все почти добровольно выдавали ему информацию. Ха, единственная проблема в том, что это была именно та информация, которую давал самолично Уильям. Погоня затянулась, а юный сыщик подумывал уже сдаться - ему порядком надоело посещение таверн, разговоры с сомнительным сбродом, туманные загадки и знаки от преследуемого. А еще покоя не давало некоторое ощущение опасности - как Лис может вести его к себе так вот просто? Точно есть подвох, об этом говорит все, от тех нечетко переданных посланий до хитрости спрятанных меток. В ловушку ведет, все понятно. Но, похоже, теперь он один, если верить историям о том, что с шайкой он практически не перемещался, а сейчас большая ее часть уже покоится в земле или сброшена в море после Арены. Стоит быть готовым к тому, что рыжий разбойник придумал новую уловку. Но последнее задание совершенно отличалось от прочих. Вернее, оно просто было указанием: «На закате, в старой конюшне». Это если верить привычным рисункам, высеченным где угодно от простых дощечек до опор зданий или балкончиков. Еще и вырисовано это было неторопливо, со старанием, прямо на доме одного из крестьян, будто Лис никуда уже не торопится. Кажется, его «почерк» уже безоговорочно понимают. Голубоглазый долго оставался в смятении, мешкал. На всякий случай даже вооружился топором, купленным у здешнего мясника. Тот чуть не заплакал от радости, видя невиданное прежде чудо - поблескивающие золотые монеты. Их у Ната было еще множество, вот и отдал парочку за такую вещь. С ним наперевес и шел по полю, между покосившихся деревянных оград и протоптанных тропок, усеянных следами конских копыт. Солнце светило прямо в лицо сыщика, заставляя щуриться и иногда протирать глаза тыльной стороной перчатки. И...Да, он был готов, шел с топором наперевес и с ножом в кармане. Но... Кажется, даже не сразу понял, что в стоге сена развалилось не продолжение рыжеющих солнечных лучей, а человек. Человек, лицо которого уже было знакомо, а смешок был полон ехидства и какого-то удивления. Он приподнялся, причем вполне себе бодро, а затем встал перед своим преследователем, раскинув руки. Забавно выглядит - вроде кажется, что под плащом рубаха, а там нечто с воротом, но без рукавов. И перчатки. Хорошо, что голубоглазый не слишком всматривается в причудливую одежду разбойника. — Так и думал. Что, убьешь меня сейчас, или все же будут прелюдии? — желтые глаза с большим вниманием изучали мордашку Натаниэля, из-за чего тот чуть покривился. — Тот же вопрос. Зачем тебе все это, м? — ближе не подходит, но освободившейся от топора рукой обводит все вокруг, мол, для чего ты все это затеял? — Ты ведь из-за стен? Почему ты преследуешь меня, причем в одиночку? — Ты не ответил на мой вопрос. И попрошу на «Вы», — наконец-то перекидывание вопросами завершено. — Да-да, разумеется. И все же, у Вас есть отличная возможность перерезать мне горло или вспороть живот. Почему я все еще жив? — За твою жизнь назначена куда большая цена, чем за голову. Да и все господа будут рады, если ты сгинешь на Арене, в муках, — голубые глаза сына придворного сыщика сейчас были прищурены, а он все еще искал подвоха. Но нет, поза Лиса не меняется, а сам он все так же любопытен. — Во-первых, убить меня куда легче, а во-вторых... Кажется, нам здесь не рады. Уходим! — Уильям указал куда-то за Натаниэля, на распахнувших двери злобных крестьян, вооруженных такими же топорами и вилами, а затем очутился совсем рядом, хватая того за руку. Потащил к одной из лошадей, самой бодрой и симпатичной. Выбрал же! И тут же выпустил чужую руку, отпирая дверцу стойла, а затем забираясь на серого коня в яблоках. — Запрыгивай! — юному сыщику не оставалось ничего, кроме как подобрать полы накидки и влезть на коня. Пусть и не с таким проворством, как это делал рыжий, но все же. А лошадь, ударенная прямо по боку, тут же попыталась взбрыкнуть, но затем послушно вынеслась из деревянного здания, а после преодолела ограду, отделяющую территорию конюшни от остального поля. Кажется, голубоглазый явно свернул не туда. Он вовсе не планировал ввязываться в приключения! Но выхода нет. С некоторым страхом вцепился в преступника потому, что лошадь все же не проявляла особого послушания. Самая красивая, но самая резвая. А за ними уже была погоня, так что оставалось лишь пытаться преодолеть необычную боль в ногах из-за постоянных ударов о тело животного и пытаться удержаться на нем. А Уильяму, кажется, такое было несколько привычно, и конь это понял, потому вскоре бежал уже смирнее, не норовясь скакнуть на каждом шагу. — Черт возьми... — только это и было слышно, когда Натаниэль все же смог отцепиться от темно-красного плаща своего буквально спасителя. Даже и не знает, что хуже: быть заколотым или ехать неизвестно куда на ворованном коне с разбойником. — Почему они хотели напасть на нас? — вопрос банальный, но сейчас думать крайне сложно. — Какой дурак суется в конюшню с топором, а? Небось еще прямо здесь ук...Купили его... На что надеялись-то?— Это Лис бросил через плечо, чуть повернув голову и задевая длинными рыжими волосами своего спутника. Выразительное молчание было ему ответом. И оно продолжалось ровно до того момента, как полевые травы начали перемежаться со мхом и травой, а вокруг не появились деревья. Но упрямые крестьяне не хотели терять свое животное: позади слышались крики, свист и приглушенный топот подкованных копыт по земле. — Эй...Куда мы еде-е... — Нат заглянул на дорогу через плечо своего спутника, кажется, не испытывающего вообще никаких проблем с тем, что в земле впереди был крупный разлом, который, кажется, было не перепрыгнуть. Как же хорошо, что сейчас голубоглазый не видел лица разбойника. Наверняка совершенно не понял бы этой азартной радости, которую обычно называют чистой воды безумием. Бедную лошадь снова шлепнули, призывая бежать быстрее, и та, похоже, тоже увидела препятствие. Но уже не смогла бы остановиться с таким весом на спине, пришлось повиноваться воле ездока. — Умалишенный! Остановись!! — Голубоглазый совершенно не оценил всеобщего настроения. А стоило лошади подняться в воздух в прыжке, как он и вовсе вцепился уже не в плащ разбойника, а в него самого. Уил мог бы рассмеяться от такого действия, но, к сожалению, разбиться насмерть здесь ни у него, ни у коня плана не было, а, следовательно, придется оставить нового спутника без еще одной порции ужаса. Вместо этого он и сам покрепче взялся руками за гриву коня, чтобы не отцепиться от него во время полета. Полета, завершившегося неприятным и сильным ударом о спину зверя, но подарившего прекрасное чувство легкости. Голубоглазый охнул от удара, но все же не отцепил рук. — Ты...Вы можете меня отпустить, — теперь Лис уж точно обернулся, осматривая своего спутника, сейчас чуть ссутулившегося и прижавшегося к нему. Кажется, фраза подействовала отрезвляюще. Натаниэль как-то сдавленно вздохнул, слыша, что люди по ту сторону ущелья лишь досадливо ругались на несправедливость жизни и решали, стоит ли подбивать кого-то из всадников-воров броском топора. — Лучше проехать дальше, а то правда подобьют! — только умалишенные будут кричать о своем плане перед всеми, так считает сыщик. А Лис, оказавшийся свободным от объятий, все же повел коня дальше в лес. — Верная мысль. И... — кажется, разбойник не договорил - его перебили. — Куда мы едем-то? — прояснившееся сознание упрямо твердило темноволосому о том, что ему стоит прямо сейчас взять и уйти, несмотря на то, что место знакомое. — Как раз об этом... Я и сам не знаю! — как же безмятежно желтоглазый заявляет об этом! — Ты...Ты... Боже, ты сошел с ума, — досада и шок голубоглазого заставили его обнажить нож, лежащий до того в кармане. — Спокойно! Не уверен, что ты, городской, сможешь выжить здесь без меня. Не говорю уже о выбраться, — и в подтверждение Лисьих слов кобыла сломала ветку, наступив на нее своим копытом, а испуганные треском птицы истошно заклекотали, взмывая в воздух. — Останови коня. Что ты задумал? — вопреки ожиданиям, желтоглазый правда приказал лошади стоять и даже спрыгнул с нее, оставляя Натаниэля единственным всадником. — Еще не знаю точно. Но... По сути, вы меня поймали, ведь так? Вижу, вы совсем не отсюда. Я проведу вас за стены, а вы будете вольны вершить мою судьбу. Как вам предложение? — взгляд Лиса стал немигающим. Да, действительно, только умалишенные кричат о своих планах перед всеми. По крайней мере перед тем, кто может убить и окажется прав. Голубоглазый потер переносицу, но затем все же слез с коня. А тот, почуяв небывалую свободу, метнулся прочь быстрее, чем хоть кто-то из беглецов мог бы его остановить. — Я уже спрашивал, но... Зачем тебе все это? — судя по рукам, положенным в карманы, сыщик вовсе не ждал, что это предложение будет правдой. — Я уже достиг вершин, забрав зачарованный кинжал. Разве это не то, чего можно только желать? Он у меня, верно. И чего теперь мне хотеть? Сейчас я могу пустить свою жизнь на самотек или пожертвовать ей в любой момент и не буду ни о чем сожалеть. Я думаю, вам сложно это понять, э... — взгляд стал вопросительным. Естественно, ему было неоткуда знать имя собеседника. — Натаниэль. А ты, я так понимаю, Лис? — желтоглазый согласно кивнул. Говорить свое настоящее имя совершенно не хотелось, более того: это было опасно, поскольку придворный человек мог знать удивительную историю, связанную с ним. — Верно, Лис. Великий расхититель королевств, худший кошмар стражи, безмолвный убийца - это неправда, кстати, — и опаснейший разбойник здешних мест. Правда, в городе придется использовать что-то менее замысловатое, иначе нас могут схватить. — Можно было обойтись без этого. Отдай мне этот кинжал, — Нат явно не шутил, да и обнаженное лезвие в его руке выглядело вполне угрожающе. — Да-а? Для чего он вам? Если я хочу провести вас до замка, мне нужна возможность скрыться от лишних глаз. Иначе меня просто схватят и все, прощай, голова. — Хм-х... — Тут голубоглазый не мог не признать, что Уильям прав, но идти с ним без хоть каких-то гарантий защиты... — Можете связать меня, если так будет спокойнее, — только лишь сейчас взгляд Ната упал на пояс его «пленника». У него на бедрах вместо пояса была обвязана веревка, причем в несколько оборотов. Впрочем, ее не так много, судя по худобе разбойника. А, вот и можно увидеть ее длину - желтоглазый снял ее с себя, протягивая сыщику. А тот выученными, отточенными движениями развернул рыжего и связал его руки за спиной, причем накрепко. Конечно, это не самый лучший вариант развития событий, но... От размышлений оторвал вой, прорезавший тишину и леденящую прохладу леса, охватываемого подступающей ночью. — Да уж... Пошли, нам надо в более безопасное место. По пути нужно набрать веток... — тут голубоглазый чуть осекся, глядя на преступника, сейчас хитро улыбающегося, — что ты задумал? — Ничего, но... Я не могу нести ветки со связанными руками, уж простите! — Постойте! Туда лучше не ходить. — С чего ты это взял? Только объясняй быстрее, а то руки устали. — Там вполне могут быть звери. Трава примята, а на коре, если присмотреться, видны следы ког-... — Уильям совсем не ожидал, что его специально заденут охапкой деревяшек, надежно придерживаемых руками сыщика. — Я же просил быстрее. Ладно, веди туда, куда нужно. Кажется, Лиса просто забавляло то, что у спутника уже начинал дергаться глаз от вечных несоответствий приказам. Но мучать никто никого не стал, и желтоглазый быстро отыскал безопасное место. Натаниэль был очень рад возможности оставить груз, хотя, если честно, перспектива сидеть, а тем более лежать на лесной земле ну совсем не улыбалась... Он все же был удивлен тому, как элегантно для связанных рук разбойник плюхнулся на землю. Правда, затем все же принялся разминаться, что было похоже на попытку развязать веревки. Ответом на паузу и подозрительный взгляд голубых глаз стало качание головой. Пришлось сыщику как-то предостерегающе тяжко вздохнуть и приняться за раскладывание веток. И лишь позже понял, что хворост есть, а вот того, чем его можно поджечь... — У тебя есть что-то воспламеняющееся с собой? — А, ну... Есть, но для этого лучше меня развязать. — Это не нужно. Сам найду. — Мы же только первый день знакомы, не торопите события! Да и... собственно, это не вещь. Сам разожгу, — кажется, Натаниэль был задет-возмущен-оскорблен этой фразой. Тем не менее, не было видно, чтобы преступник что-то вложил в нее... Да и про суженую в замке ему знать вот вообще не стоит. И...Да, голубоглазый вряд ли сможет разжечь огонь быстро и эффективно, так что придется все же прибегнуть к помощи, несмотря на нежелание. — Э-э... Пока я вожусь с огнем, Вы могли бы отыскать ягод или дичи. Умеете охотиться? — Умею. Ты всерьез предлагаешь мне охотиться с одним лишь ножом? — сейчас голубоглазый сел на корточки позади преступника, развязывая сплетенный им же узел на веревке. — У нас нет другого выбора. Все, благодарю. Дальше сам, — ох, с каким нескрываемым удовольствием желтоглазый хорошенько размял руки! А потом и в целом стал потягиваться. Наверное, это было красиво, да только у Ната не было особого желания любоваться, вот он и отправился в лес, с неудовольствием отряхивая полы плаща от всяких веточек, кусочков мха и прочего мусора. Пригодились навыки не столько охоты, сколько метания ножей. Бедная куропатка не смогла убежать, лишь скакнула в сторону, после падая на землю и лишь дергаясь. Ее истошный крик распугал остальных, но, собственно, невелика потеря - больше одной тушки на двоих брать незачем. Лис успел управиться с огнем до возвращения охотника, так что сейчас просто снимал перчатку, оставшуюся на одной из рук. А его тихий вздох, полный усталости, довольно четко передавал внезапный упадок сил. Тем не менее, это могло быть просто из-за голода, разве нет? Голубоглазый заметил все это, но вида не подал. — Вот. Возись с ней сам, — тушка куропатки была передана Лису, и тот сразу же вынул из раны нож, ожидая, пока кровь перестанет падать на траву перед ним. — Привычка? — М-м? — голубоглазый только-только устроился у костра, снимая перчатки с рук и согревая последние. — Ну, в замке господа вроде как не занимаются разделкой еды. Или я даже тут ошибся? — Не ошибся. Я никогда в жизни не делал это... — такое признание было сказано с каким-то немного неловким интересом к действиям желтоглазого: тот уже вовсю выдергивал перья из тельца дичи. Судя по увлеченному виду, этот процесс был явно по душе разбойнику. Он даже забыл ответить... — Все меньше сомневаюсь, что такое имя тебе дано не зря... — Натаниэль прислонился к дереву, сгибая ноги и скрестив руки на груди. — Возможно... — да, точно, деловое бормотание сменилось ругательством, когда кровь куропатки окропила его кофту. Благо, пятна не были заметны из-за черного цвета ткани. — Откуда у тебя эта одежда? — Своровал. Разве по замку не ходила история о придворном зачарователе, оставшемся не только без чертежей, но и даже без одежды? — То-то подумал, что пуговица на плаще знакомая... — О, так Вы действительно из замка...Кто Вы? — Что будет, если я не скажу? — да уж, никакого желания выдавать что-то о себе разбойнику у Ната не было. А еще он отвлекся от наблюдений за ощипыванием и разделыванием куропатки, фокусируя взгляд на костре. От того вилось очень уж много искр, хотя, помнится, смолистых еловых веток или чего-то подобного среди хвороста не было. — Неудовлетворенное любопытство, не более, — ножка куропатки была отломлена от остальной тушки с неприятным треском, а разделаться со второй было еще проще, чем с первой. Обе лапки оказались у костра, а лис без всякой опаски приближал руки к огню, не боясь жара. Это было довольно странно, учитывая то, как быстро согрелись руки голубоглазого. Еще и мясо жарилось слишком уж быстро... Пауза окончилась тогда, когда преступник протянул одну из ножек своему спутнику. — Что с этим огнем? Ты туда что-то добавил? — Нет, ничего. Огонь, как огонь, — Уильям пожал плечами, вгрызаясь в птичье мясо. — С чего бы мне верить тебе? — А с чего бы мне Вас обманывать? Я и сам ем мясо, пожаренное на этом огне. Умереть, отравившись дымом или чем-то еще - легко и быстро, но разве это достойная смерть? — А что, охота погибнуть на Арене? — сейчас сыщик все же на некоторое время задержался взглядом на чужих глазах, пытаясь узнать, не лжет ли он. — Вовсе нет. Этого мне не надо. И, раз уж я обещал, я правда прослежу, чтобы Вы добрались до стен. Это ли не повод жить до того момента? Тут-то темноволосый чуть нахмурился. Да, кажется, у Лиса просто не все дома. Кто в своем уме станет выбирать _это_, как смысл жизни? Похоже, ему правда нечего делать. Странно все это. Мысли обрываются на качании головой, не имеющим какой-либо смысловой нагрузки со стороны. Очаровательное сочетание лунного света и света от уставшего, потухающего огня даже немного ослепило Лиса. Он уже долгое время сидел, опершись спиной о дерево и закутавшись в накидку. Только сейчас сел ровно, протягивая озябшую руку к костру и позволяя россыпи ярких искорок дать жизнь пламени еще на некоторое время. Верно, ослепило - иначе нет причин, по которым он мог не заметить взгляда голубых глаз, теряющегося во тьме и пестром лесном покрове. Верно, сыщик лишь дремал, и сейчас проснулся из-за шевеления рядом. И, собственно, после такого сон как рукой сняло. Однако вида подавать было нельзя. Желтоглазый еще некоторое время сидел у костра, иногда подрагивая от дуновений ветра и задумчиво, сосредоточенно глядя на пламя. Сейчас Натаниэль перешел уже от раздумий касательно способностей разбойника к очертаниям его лица, освещенного огнем. Не то, чтобы залюбовался, но... Правда удивлен тем, что шрамы не только не портят Лиса, но и красят. И это с его-то красивым для горожанина (а что уж говорить про жителя трущоб) лицом! К несчастью, сыщику пришлось прекратить наблюдение потому, что рыжий поднялся со своего места - стоит отметить, практически неслышимо, - и приблизился. Если честно, все внутри сжалось от этих действий. Но, вопреки ожиданиям, темноволосый оказался не зарезан, а укрыт собственным плащом. Закутан, можно сказать. Странно, да и только.