Мальчик-которому-осточертела-реальность

      Прогнивший насквозь окружающий мир, осточертевшие люди и общее состояние унылой апатии: вот как можно было описать жизнь Гарри Поттера. Если это вообще можно было назвать жизнью. Рафаил и до этого на особо роскошную жизнь не претендовал, рос в строгости и умеренном финансовом достатке, всего хватало, но без излишеств. Бывал и вознаграждён, и отруган, как и все дети. Но то на что была похожа жизнь Гарри Поттера не поддавалось никакому сравнению.       Он абсолютно не понимал, чем вызвана столь агрессивная ненависть со стороны Дурслей, да и знать не хотел. Говоря откровенно, он не был удивлён. Если бы его родители из Ключевого мира заподозрили его в том, что он был хоть каким-то образом связан с волшебством или ещё чем-то противоречащим библии, от него бы отказались не раздумывая. Так он и научился с ранних лет держать хорошую маску при плохой игре. В конце концов они были бы против его выбора почти во всём, но… Им же необязательно знать всё? В общем, с его точки зрения их реакция была бы оправдана, ведь это было именно тем чем они жили многие годы, а вот реакция приёмной семьи его напрягала. Они его явно ненавидели, так почему же они не отказались от него, ведь даже родная семья оставила бы его не оправдай он их ожидания в достаточной мере.       Так и проходили первые годы… Подходящим словом было бы «Рабства», но назовём это миролюбиво — жизни. Побои и недоедание стали привычным укладом. Бесконечные поручения — приевшимся распорядком дня начиная с четырёх лет. Он не жаловался, не умолял и не просил. За все эти годы он вообще не произнёс ни слова, так что семейством было решено, что Отродье было немым.       С годами становилось хуже, а главное, люди как будто не замечали того, что с ним происходит, не замечали обноски, почти болезненную худобу и гематомы. С другой стороны, его это мало волновало, на всё то, что происходило с его телом он смотрел словно сквозь призму. Боль и голод, которые сопровождали его на протяжении всего времени, ощущались приглушённо и почти не доставляли дискомфорта. Впрочем, как и сознание, которое находилось в каком-то подобии полудрёмы. В какой-то момент он даже подумал, что совсем скоро уснёт окончательно и это было бы поистине замечательно. Уже очень давно его разум не был на столько расслаблен. Но, как и всё в этом мире, это безмятежное состояние оказалось конечным.       Из спокойной неги его вытащила ослепляюще-яркая боль, что стало не слишком большой неожиданностью. Наступил день Х. Его девятый день рождения. Знаменательное событие. Он сломанной куклой лежит в своём чулане с травмами несовместимыми с жизнью и вновь молчит, но на этот раз не по прихоти, а от болевого шока сковавшего каждую клеточку его тела и кажется, если это продлиться ещё хоть пару минут он сойдёт с ума. Уже окончательно.       Но вот, пару часов и одно магическое истощение спустя он в насколько это было возможно здравом уме лежит на своём потёртом матрасике, как будто и не было сломанной шеи и позвоночника. В теле ощущалась лишь пустота, сказывался досуха опустошённый магический резерв.       На следующий день его сознание вновь вернулось в дремлющее состояние. Однако отныне выходил он из него всё чаще и чаще. Вернон Дурсль, человек максимально напоминающий орка, после случая со сломанной шеей ощутил полный вкус безнаказанности. Теперь на его теле всё чаще появлялись резанные и рваные раны. Боль не ощущалась так сильно, как в первый раз, что открывало некоторый простор для его извращённой экспериментаторской душонки. Ну и что с того, что эти самые эксперименты он будет проводить на себе, по сути весь этот мир очередной чёртов эксперимент.       Уже через месяц он спокойно мог контролировать скорость и степень заживления повреждений разной степени, мог оставлять или сводить шрамы. С каждым разом его магия словно крепла она всё реже тревожила своего хозяина вырывая его сознание из состояния ленивой неги. Многого он ещё не знал, но страстно мечтал проверить, его даже немного разочаровывало то, что он больше не ощущает той боли, обычно она открывала ему новые границы его возможностей. Возможно в тот свой девятый день рождения он всё же окончательно сошёл с ума, однако частые переходы в Эдэю с целью просто поболтать с Ра или же в тишине поизучать Око, от безделья не иначе, подтверждали, что он всё в том же полу-стабильном психическом состоянии, ничего нового, чисто исследовательский интерес. Если так подумать, из всех видов боли у него не наблюдалось только оторванных конечностей, вывернутых внутренностей и магических проклятий. Интересно, а если ему что-нибудь оторвут магия сможет отрастить или на крайний случай прирастить это обратно. Как говориться «Наши мысли материальны» и эта не стала исключением.       В один из прекрасных солнечных дней… Хотелось бы верить, но нет. День был абсолютно ужасен, как и все предыдущие. Отличался он лишь новым витком развития отношений Гарри Поттера и Вернона Дурсля.

***

      После хорошо проведённого вечера в компании бутылки виски и телевизора, а как же, праздник ведь — удачно заключённый крупный контракт. Отца семейства Дурсль за неимением других развлечений потянуло на разврат, но как же быть жена вместе с сыном сейчас в гостях у его сестры Мардж, вызвать проститутку — не поймут и уже завтра об этом будет знать не только ближайшие соседи и его жена, но и весь район включая бродячих собак. Дилемма… Правда решение быстро нашлось — Поттер. Возможно трахнуть его и не получиться, но все-же кое-как использовать можно.       — Мальчишка! Бегом сюда! — Порядочно заплетающимся языком пробасил старший Дурсль.       Менее чем через минуту в комнате было уже два человека. Мальчик одетый в необъятно большую и потрёпанную футболку в немом вопросе поднял свою аккуратную бровку в ответ на оценивающий взгляд мужчины.       — Пойдёт, — Вернон махнул рукой в жесте «и так сойдёт» и продолжил — какого чёрта ты всё ещё там стоишь. Сюда! Живо! — Гарри ничего не оставалось кроме как подойти почти вплотную к мужчине.       Резкий удар в живот стал неожиданностью и чисто на рефлексах заставил согнуться пополам, чем и воспользовался Дурсль. Схватив мальчишку за волосы заставил его встать на колени прямо между своих расставленных ног. Быстро справившись с ремнём и ширинкой одной рукой, так и не отпуская волос племянника, схватил одну из его безвольно повисших вдоль тела рук и прижал её к своему члену, смыкая пальцы вокруг его маленькой ладошки.       — Сожми руку и начинай двигать! Жалкое отродье, только для этого и годишься, как и твоя шлюха-мать! — Никакой реакции не последовало. Гарри всё также сидел не сопротивляясь и не делая абсолютно ничего как кукла. — Что ж, раз ты не хочешь по-хорошему будет по-плохому. — Рука до этого сжимавшая ладошку мальчика расслабилась, что бы уже через секунду врезаться в скулу. Голова дернулась, но не повернулась, рука в волосах удерживала всё также крепко. — Открывай рот!       То что произошло дальше сложно будет описать. В один момент мужчина с упоением вбивается в рот племянника, а в другой корчится от боли. Магия посчитавшая удушение угрозой для жизни вытолкнула сознание на поверхность. Первой же реакцией Рафаила стали сжатые зубы, они-то и причинили ту самую боль от которой сейчас завывал старший Дурсль.       — Да как ты посмел! Чертов выродок! — Слегка оклемавшись от боли мужчина принялся избивать мальчика, как боксёрскую грушу, — Отвечай! — кричал он, однако ответ так и не последовал, всё то же безразличие — На этот раз я преподам тебе урок, который даже твои фокусы не исправят. — Удивительно точным движением для абсолютно нетрезвого человека подмял мальчишку под себя удерживая его руки коленями. Схватил нож и приблизился к ненавистному лицу. — Раз ты всё равно молчишь, то и язык тебе не нужен.       Это стало настоящим шоком. Полностью отрезать язык у Дурсля конечно не получилось, но сейчас добрая его половина находилась в руках мужчины, а сам он с упоением наблюдал агонию на этом постоянно бесстрастном лице. Мальчик хрипел и кашлял давясь кровью, дергал руками безуспешно пытаясь вырваться. Алая жидкость вперемешку со слюной и слезами стекала по лицу заливая дорогую обивку дивана, за что мужчина в очередной раз ударил племянника по лицу.       — Всё настроение изгадил, выродок. Поднимайся и приберись тут. — с этими словами мужчина ушёл из комнаты.       Ещё минут десять Рафаил тупо пялился в потолок стараясь осознать и принять произошедшее, но волновало его совершенно не то, что его чуть не изнасиловали — это его совершенно не задевало, в конце концов он привык воспринимать своё тело как удобный инструмент, а то что он отчётливо ощущал как магия скапливалась на обрубке отрезанного языка, уже готовая вернуть ему его первоначальный вид. Немного подумав он отозвал магию не давая ей полностью восстановить язык, но не мешая остановить кровотечение. В будущем такой расклад может стать его преимуществом. Мальчик-который-выжил теперь на самом деле нем.       Усмехнувшись своим мыслям и взмахнув рукой в сторону беспорядка тем самым уничтожая все улики без следа он направился в свой маленький чулан. Что же, теперь отчасти он знал границы своих сил, проверять большее пока не имеет смысла. Небольшие части тела он точно сможет отрастить, а вот за целую руку уже не поручился бы.

***

      — С пробуждением! — Рафаил открыл глаза и с некоторой ленцой осматривал окружающую его обстановку, по крупицам собирая мысли и образы в цельную картину. Точно, он не Гарри Поттер он Арханов Рафаил один из подопытных в проекте «Вывернутый рай». — Как самочувствие? Голова не болит? Ты помнишь кто ты? — Чересчур жизнерадостный Егор чуть ли не скакал рядом от нетерпения.       — Дай закурить… — Голос звучал как-то совсем хрипло, чуть ли не замогильно. Курить хотелось нестерпимо. Из ярких воспоминаний того мира была только боль, раздражающее чувство. Язык и вовсе был словно чужим, плохо подающий контролю он ощущался пришитым. Он не помнил каких-то конкретных событий, но отчетливо помнил боль. Присев, потянулся за протянутой сигаретой, так заботливо прикуренной другом. Первая затяжка и становится легче. Бессмысленный взгляд упирается в стену. — Нихуя не понимаю.       — Вау, что я слышу — это что? Мат от нашего «ангела»? — В голосе так и сквозит неприкрытое веселье. Ведь он и правда редко использовал нецензурную лексику либо игнорируя раздражитель, либо умело опуская оппонента используя свой немалый словарный запас. — Всё настолько плохо?       — Егор… Пять минут тишины и желательно одиночества. — Ему явно было над чем подумать.       — Кофе? — Раздраженный положительный кивок, что радовало, был принят без лишних уточнений. Будучи любовниками они неплохо изучили привычки друг друга.       Сигарета медленно тлела зажатая между пальцами. Начиная с третьей затяжки мягкими волнами начали возвращаться воспоминания. Стало немного понятнее. Боль в теле и ощущение чужеродности собственного языка теперь были объяснимы. В какое же дерьмо он вмазался. По комнате пронесся мрачный смешок, впрочем, быстро стих. Глянул на календарь, за почти два месяца он прожил 8 лет. Последним его воспоминанием был отрезанный кусочек языка, после чего он уснул в своём чулане, а проснулся уже тут, в капсуле, разбуженный ласковым голосом Ра.       Хотя, если подумать… Это не совсем так, изначально он появился в Пустоте. В своём неизменном тускло освещённом кресле, однако окружающая обстановка так и подверглась некоторым переменам. Теперь рядом с креслом стоял небольшой кофейный столик на котором наблюдалась стандартная чёрная кружка и раскрытая ровно по центру книга, то самое Око мира. Информации в нём стало явно несколько больше, чем было до этого. Появились небольшие досье на десятки людей, даже на тех с кем был знаком на уровне «Возможно я помню твоё имя, но это не точно». Даже удивительно сколько людей он знал учитывая то, что всё это время упорно прикидывался немым. И чего он удивляется, если задуматься он очень многого не помнит, эти 8 лет для него пролетели как мгновенье наполненное вспышками боли.       Самое странное заключалось в том, что этот раз и момент перехода были единственными его воспоминаниями о посещении Пустоты, но Ра утверждала, что за последние 3 года он был особо частым гостем в её владениях. Она посоветовала не думать об этом слишком много. Всё это состояние обуславливалось временем необходимым для слияния с миром и в следующий раз такого уже не будет. Зато получилось выяснить некоторые возможности магии и её влияния на организм в целом       Через пару минут вернулся Егор, что удивительно он принёс кофе. Удивительным это было лишь потому, что в их отношениях кофе означал завуалированный посыл на все четыре стороны. Это может показаться странным, но в их понимании это было совершенно обыденно и понятно и объяснялось тем, что кофе однажды приготовленным «заботливыми» руками друга можно было травить тараканов, возможно даже более эффективно, чем специальными средствами, о чём тот прекрасно знал, в тот день он так же испил свой шедевр.       — Я надеюсь ты это не сам готовил? — Взглянув на чашку с некоторой опаской уточнил Арханов.       — Обижаешь. — С притворным ужасом заявил мужчина отпивая из идентичной чашки. Он задорно улыбнулся явно вспоминая то же сравнение. — Я ещё не достиг той стадии облучения радиацией на которой у меня вырастут дополнительные руки и я смогу семь дней бегать без головы.       На некоторое время в комнате повисло молчание. Первым которое нарушил Рафаил.       — Как успехи? Кто-то уже просыпался?       — Вот даже не знаю, что тебе на это сказать. Ты последний проснувшийся. Все уже ушли на второй заход, минимальное время составило две недели, пять дней и семнадцать часов, максимально, до тебя, один месяц, два дня и четыре часа. На самом деле мы уже начали волноваться, что ты не проснешься. Принудительное возвращение в реальность было назначено на 30 сентября. Ты проспал почти два месяца, если точнее один месяц, три недели, один день и десять часов.       — А что с результатами? — Факт того, что он проспал два месяца, вместо одного, его вообще никак не трогал.       — А вот с этого момента начинаются неучтённые трудности. — Как-то совсем угрюмо протянул мужчина. — Никто ничего не помнит, однако мы не сдаёмся, есть возможность, что это из-за ещё низкой интеграции с новым миром…       — Пойдём, мне надо в душ. — Вставая и потягиваясь тянет мужчина. В полной тишине они дошли до необходимой ему двери. — Ты со мной? — Возможно ему нужен не только душ, но и хороший секс. В конце концов он восемь лет торчал в теле ребёнка, пусть большую часть времени и дремал в своём подсознании. О последних событиях вообще думать не хотелось. Пусть его это и не задевало в моральном или физическом плане, как ни крути, а в его жизни были вещи и похуже, например — понедельники, однако эстет в его душе умирал. В конце концов к выбору партнёров для секса в плане внешности он подходил достаточно основательно.       — Не имею ничего против. Готов обслужить вас по высшему разряду. — Уже закрывая за собой дверь озорно говорит мужчина. Жирный намёк был принят.       — Прямо по высшему? — Явственно намекая на то, что раньше в их «постельных» отношениях отсутствовали поцелуи и почти всё то, что было связано с телесными жидкостями. — Сейчас думая об этом я абсолютно не понимаю себя… Ладно, сойдёмся на том, что ты просто скучный красавчик, любитель классического секса с отклонением только в поле партнёра. Хотя я не сильно обольщаюсь в плане своей внешности, как мужчины, со спины меня часто путают с женщиной, так что можно сказать, что ты только наполовину напутал с полом партнёра. — С какой-то непонятной даже для себя самоиронией тянет он.       — Эй! — Возмущенное восклицание утонуло в шуме льющейся на голову воды, да, можно сказать, что сейчас он был счастлив, правда, недолго… Спустя несколько минут его уединение было нагло нарушено. Его предполагаемый партнёр тоже разделся и уже стоял рядом с ним демонстрируя прекрасное телосложение. — Да я виноват, но ты прекрасно знаешь почему я так себя вёл.       — Я то знаю, но одного понять не могу… — Собственное предложение уже не казалось таким радужным, ведь вместе с реальным миром вернулись и перепады настроения. Вот сейчас, например, оно неумолимо катилось в зону «Не тронь — убью». Осознание этой собственной неполноценности вводило в ещё большую депрессию. Глубоко вздохнув, успокоился, словно потушили свечу. — С чего ты вообще взял, что я принимаю наркотики? Я ведь с собой даже таблетки на экстренные случаи не ношу, а на мою аптечку в кабинете вообще смотреть страшно, на ней слой пыли такой, что можно смело динозавров откапывать. Другие способы приёма я даже рассматривать не хочу потому, что трахая меня на регулярной основе, можно было вполне убедиться в том, что моё тело в этом плане чисто. — Весь настрой разом отбило, хотелось плакать и жалеть себя, только он этого не покажет. Да, сейчас стоит отвлечься, занять себя простыми вещами, например вымыть волосы.       В душевой повисла тишина нарушаемая лишь звуком капель разбивающихся о чёрный кафель. Рафаил постарался максимально отвлечься на мытьё головы, тщательно растирая пушистую пену по длинным пепельным волосам. В таком же молчании он ее смыл, совершенно позабыв о молчаливом любовнике. Позабыв ровно до того момента пока его со спины не обвили сильные руки, одна из которых поспешила грубо заглушить вырывающийся крик боли от прокушенной шеи. Чужие зубы сжались на чувствительном месте с такой силой, что он почувствовал, даже почти услышал, как под ними трещит и рвется тонкая кожа. Из глаз брызнули слёзы, невидимыми дорожками скатываясь к ушам. Тело дёрнулось в запоздалой судороге, однако даже не сдвинулось, а стальная хватка поперёк живота стала ещё сильнее, словно прессом прижимая к горячему телу позади. Из-за боли застилающей глаза пеленой слёз, а разум туманной дымкой, мужчина не сразу понял, что зубы уже исчезли сменившись теплым языком и мягкими губами. Боль не желала отпускать так скоро, лишь приобрела некоторую монотонность расходясь пульсирующими волнами вокруг раны, словно всплеск и следующие за этим круги на воде. Егор, будучи, почти на голову выше любовника и смотря на того сверху вниз через плечо, без проблем повернул его лицо в свою сторону накрывая прокушенные до крови губы своими, ловко проникая в открывшийся от судорожного вздоха боли рот, сплетая языки, разделяя вкус крови. Боль отрезвляла. Непонятно откуда взявшаяся обида сошла на нет, забрав с собой любое желание спорить. Поцелуй был коротким.       — Арханов… Не пойми меня неправильно, но мне чертовски интересно… — С абсолютно серьезным лицом поворачивая к себе любовника говорит мужчина, впрочем, заметив как тот напрягся тут же заключает его в объятия прижимая к себе и утыкаясь носом в мокрую приятно пахнущую макушку. — Ты за два месяца разучился целоваться? — С нескрываемым весельем заканчивает тот.       — Что? — После их непонятной ссоры и такого серьезного начала он ожидал чего угодно от заверений его в том, что землю захватили инопланетяне, которых вместо динозавров откопали из слоя пыли на его аптечке, до банальных извинений, но только не вопроса о деградации его навыков поцелуя.       — Я уверен, что когда мы целовались в прошлый раз ты был в этом плане куда искуснее. Вот я и спрашиваю, пока два месяца лежал поленцем совсем навыки растерял? -…       — А, это… — Как-то отстранено тянет блондин — Мне язык отрезали, после пробуждения, как пришитый ощущается, хотя сейчас уже однозначно лучше. — Это было сказано с такой отрешённостью и лёгкой пришибленностью от всей ситуации, что Егор вначале даже рассмеялся, пока не осознал, что именно ему сказали. Смех резко стих.       — Что значит отрезали язык? — С некоторой настороженностью отстраняя от себя миниатюрное тело любовника и дотрагиваясь подрагивающими пальцами до всё ещё слегка кровоточащих губ, нежно надавливая на них самыми кончиками.       — Не бери в голову. Последнее воспоминание до пробуждения. — Стараясь успокоить взволнованного брюнета мягко касается кончиком всё ещё, деревянного по ощущениям языка, шершавых подушечек пальцев. — Видишь, всё в порядке. Думаю просто нужно немного времени для полного восстановления контроля.       — Раф… Твою мать, ты же не хочешь сказать что… — Что конкретно «что» останется загадкой, ведь закончить гневную речь начавшему распаляться мужчине не дали, Впрочем предоставив исчерпывающий ответ с коротким выдохом в самые губы.       — Помню…