phantom

Последняя сигарета и страница книги, укрывающая Мина от скорого возвращения в реальность, все что он старался делать последние дни — заглушал боль, которая не отпускала, а с каждым вдохом становилась лишь еще яростней, даже кончиками пальцев он мог почувствовать, как она распространяется по всему телу. Тяжелый вздох, отложенные вещи и закрытое окно, теперь он наедине с собой. Встав со своего уже излюбленного места, Юнги, шаркая ногами по холодному полу, поплелся на кухню, с надеждой, что отвратительный кофе поможет ему пережить еще один день. Сидя на обшарпанном стуле он оглядывал захламленную кухню, которую не убирал уже около месяца. Пачки от сигарет, банки уже давно закончившегося кофе и тарелки, которых было, по правде говоря, не так много, по причине того, что хозяин не желал питаться дома, потому что воспоминания, обжигавшие память, слишком больно отдавались в душе. Квартира тоже оставляла желать лучшего, она все еще хранит память о былых счастливых временах владельца, но уже, к сожалению, в разбитом виде. Хосок порывался несколько раз помочь своему другу в уборке, но тот лишь отмахивался и говорил, что совсем скоро сам все уберет и, что весь хлам оставшийся он унесет на помойку. Юнги оправдывал себя тем, что самый главный хлам квартиры — он сам, а выходить куда-то желания не было, поэтому все оставалось и сохранялось как было до, когда его сердце не было разбито и пустота не поселилась в нем.

—

Дни сменялись неделями, недели месяцами, человек ко всему привыкает. Юнги сроднился с перманентным чувством пустоты внутри себя и что весь мир давно вокруг него серый и безликий, красивые закаты, больше не были его вдохновением, но в этом же нет ничего плохо, ведь так? Человек ко всему привыкает. Кофе и сигареты вот, что давало мнимое чувство управления жизнью, он точно знал сколько скурил, сколько выпил и когда это было, и вот он управленец своей жизни, Мин сам определял когда и что ему нужно, чего хочется. Забываться в людях было проще, чем топить себя самостоятельно, здесь ты хотя бы приносишь пользу обществу своей 'замечательной' персоной. Одни сменялись другими, никто ничего не давал, нет эмоций, которых бы так хотелось, словно высосали все чувства и заперли их в самый охраняемых сундук, а его спрятали куда подальше, чтобы обделенный никогда в жизни не нашел. Человек ко всему привыкает. Благодаря тому, что теперь в жизни была большая концентрация различных людей, Юнги полагал, что все прошло, больше ничего так не пугает и не страшит, все тревожности давно спрятались глубоко в нем, словно маленькие мышки, увидевшие большого кота.