когда становится поздно

она перекидывает ногу через мотоцикл и стонет, прежде чем потянуться, чувствуя, как ее ноги затекают от долгого пребывания в одном и том же положении, пока она снимает шлем с головы и убирает волосы с глаз. она поворачивает голову в сторону и видит старую, выцветшую вывеску кафетерия «amore», мигающую в лучах заката, неоновая вывеска выглядит более устаревшей, чем четыре года назад. улыбка мгновенно озаряет ее лицо. некоторые вещи никогда не меняются. она достает из нагрудного кармана куртки солнцезащитные очки, водружает их на макушку и ловит себя на том, что делает глубокие вдохи, пытаясь успокоиться. она не была здесь уже четыре года. так много всего изменилось. не столько город, сколько она сама… господи, зачем она вернулась сюда? она закусывает губу и смотрит на свой телефон, вспоминает причину, и делает глубокий вдох. она делает шаг вперед и входит в кафе с пончиками, ее сердце громко отдается стуком в ушах, а голова кружится, когда она подходит к стойке. — добро пожаловать в amore, чем я могу вам помочь? — мишель смотрит в глаза парню, который с ней разговаривает. выражение его лица такое же монотонное, как и его тон. она поймала себя на том, что улыбается. это хулиган. хулиган никита из колледжа, который находил удовольствие в том, чтобы мучить детей слабее его. она собирается открыть рот и сделать самый сложный заказ, который только может придумать, когда звук чужого голоса полностью отвлекает ее внимание. — это ли не мишель? ее сердце перестает биться. она оборачивается, и когда она видит её, сердце снова начинает колотиться и почти поднимается вверх по пищеводу и вылетает изо рта. — вилка! — она бежит, и та смеется, а затем раскидывает руки, чтобы поймать блондинку и поднять ее на руки. черт, она даже пахнет так же. — боже, я скучала по тебе, — мишель дает волю слезам, не потрудившись остановить их, когда виолетта опускает ее на землю и отстраняется, убирая волосы с ее лица, когда слезы начинают накапливаться в ее собственных глазах. — как у тебя дела? — она шепчет и девушка улыбается, вытирает ее слезы, а гаджиева протягивает руку и касается легких морщинок вокруг ее глаз, очевидного напряжения в налитых кровью покраснениях вокруг глаз… что-то здесь совсем не так. — старушка ты моя. — эй! нот кул. — она смеется и обнимает мишель за талию, прежде чем снова уткнуться головой ей в грудь. — ты все же получила мое сообщение, да? — тихо говорит малышенко. блондинка кивает прежде чем отстраниться. — да, я приехала как только смогла. — спасибо. — взгляд опускается на шлем в ее руке, и вилка смотрит на ее мотоцикл, сияющий желтым в лучах заката, прежде чем поднять бровь. — твой? — да. занялась эти всем года два назад. — иногда я жалею, что я не брюнеточка с короткими волосами. — что? почему? — чтобы я тебя привлекала и ты катала меня, — поддразнивает она. мишель закатывает глаза и хлопает ее по руке, и она громко смеется, прежде чем кивнуть головой в сторону одного из столов. — да ладно тебе. я думаю, самое время рассказать тебе, почему я так срочно попросила тебя вернуться. — да, ты не совсем вдавалась в подробности в голосовом, — говорит гаджиева, хмурясь, садясь и кладя шлем на колено. она прослушала сообщение около двадцати раз с тех пор, как получила его. шатенка с усмешкой садится напротив нее. — и все же ты вернулась. — улыбается она. — добро пожаловать в amore, могу я принять ваш заказ? — и виолетта заказывает им кофе, а мишель просто смотрит. она другая. она выглядит так, словно за последние пять лет постарела лет на десять. не физически, — морально. мишель помнит, как получила это сообщение три дня назад. она удалила свой инстаграм и сменила номер, как только покинула город, но каким-то образом, спустя все эти годы, кире удалось получить ее новый номер, и, как обычно, она не ответила на звонок, потому что она не знала номера, а мишель никогда не отвечала на звонки с незнакомых номеров. но как только было оставлено голосовое сообщение, она провела следующие десять минут, прокручивая его, прежде чем вышла за дверь и села на свой мотоцикл, направляясь из москвы в новосибирск. «привет. я знаю, что ты не хочешь меня слышать, но это виолетта. виолетта малышенко. прошу, приезжай. адрес тот же». «ты нужна мне». — ты так и не сказала, откуда у тебя мой номер? — кира. — она говорит просто. мишель чувствует, как ее сердце раздувается до размеров воздушного шарика, когда она тихонько хихикает и вытирает слезы. — ты не ответила на мой вопрос. как у тебя дела? — гаджиева качает головой. — я в порядке. я хочу услышать о тебе. ты в порядке? а остальные? что произошло после того, как я ушла? — это все было так давно. я в порядке, миш. это касается других. вот о чем мне нужно с тобой поговорить. вот в чем мне нужна твоя помощь. — что случилось? — и виолетта прерывисто выдыхает, и хватка на ее руке становится крепче. — ты знаешь, кира и я… мы пытались найти тебя в течение долгого времени. действительно долгое время. мы… у нас все было хорошо. когда ты ушла, в нас образовалась дыра, но нам удалось выкарабкаться. нам было тяжело это пережить, но мы взяли себя в руки. лиза была… безутешна. в течение действительно долгого времени. но потом она снова начала улыбаться примерно через три года после того, как ты ушла, и я подумала про себя, что у нас все получится. что все будет хорошо. — виолетта теперь плачет, а мишель хочет свернуться в клубок и спрятаться от стыда. как она могла позволить этому случиться? — миш, все плохо. кира с каждым днем все больше и больше уходит в себя, у нее депрессия, потому что ее лучшие друзья бросили ее. она не хочет с нами говорить, вообще не открывает дверь! — прекрати. — шепчет мишель, морщась, но та скалит зубы и громко хлопает ладонью по столу. — нет! ты должна это услышать! тебе нужно это услышать, потому что лизе приходится хуже, чем всем нам! — она шипит себе под нос. голова мишель вскидывается, чтобы посмотреть на нее, и глаза ее такие дикие, что становится жутко. — у лизы сейчас есть какая-то девчонка, и с тех пор, как они начали встречаться, она не хочет с нами разговаривать. каждый раз, когда мы приходим к ней домой, она умоляет нас уйти, не открывает дверь, не впускает нас. и иногда мы слышим, как она кричит ей, чтобы она избавилась от нас, и… я не знаю, что она с ней делает, но это нехорошо. я знаю, что происходит с юлей, и я знаю, что происходит с кирой, но… но незнание того, что происходит с лизой, убивает меня, миш. это убивает и киру. я так стараюсь, но я не могу продолжать… — шепчет она, и ее глаза устало закрываются, а по щекам текут слезы. — ты как клей, который держит всех вместе. — хрипит мишель, вытирая собственные слезы со щек. шатенка усмехается и смотрит на нее с грустной улыбкой. — клей может удерживать что-то вместе только до тех пор, пока оно не начнет трескаться. она долго молчит. она не понимает, как это может сработать. — почему ты думаешь, что я могу им помочь? — тихо говорит она. напротив раздается невеселый стех и глубокий вдох. — понятия не имею. может быть, встреча с тобой пробудит в них что-то, вернет нас. — я оставила их. бросила тебя. я ушла… я не могу вам помочь — мы знаем, что твои родители заставили тебя уйти. — я могла бы настоять на своем и отказаться, но я этого не сделала, я просто… я ушла. я даже не звонила вам. виолетта смотрит на нее, и она как будто слышит, как разбивается ее сердце. — я не могу тебе помочь, и, боже, я хотела бы, но я не могу. потому что я разрушила тебя в первую очередь. — она встает, крепко сжимая свой шлем, прежде чем начать выходить за дверь. — спасибо за кофе. чья-то рука протягивается и хватает ее за предплечье, и она замирает, повернувшись спиной. — миш, пожалуйста. ты знаешь, что я обычно не прошу ничего, но прямо сейчас я умоляю тебя. и, боже, она ничего так не хочет, как упасть на колени, провести пальцами по волосам виолетты и сказать ей, что все будет хорошо. боже, неужели она ничего так не хочет, как найти юлю и спасти ее, найти лизу и помочь ей. сохранить ее. — мне очень жаль. — она вырывает свою руку из хватки виолетты и идет к двери, прежде чем она успевает позвать ее обратно.

***

мишель невероятно долго лежит в постели своего гостиничного номера после встречи с вилкой. солнце полностью село, и наступила темнота, но она все еще не встает. она снова и снова прокручивает в голове эти слова. — ты должна это услышать, потому что лизе приходится хуже, чем всем нам! — незнание того, что происходит с лизой, это убивает меня, миш. — черт. она прижимает ладони к глазам и давит, пока не видит звезды, пока давление не становится слишком сильным, и она убирает руки, вытирая мокрые ладони о джинсы. она не была готова к этому. она понятия не имела, о чем было голосовое сообщение малышенко, но она никогда, никогда не подозревала об этом. как, черт возьми, она должна справиться со всем этим? ее лучшие друзья сломлены. поврежденны, не подлежат ремонту, и все это началось из-за нее. почему она ушла? почему она не боролась, чтобы остаться? почему она не могла набраться смелости и противостоять своей семье до того, как они переехали в москву, а не после? как только ей исполнилось восемнадцать и она скопила достаточно денег, чтобы зарабатывать самостоятельно (чем она занималась с двенадцати лет), она ушла, сказав матери и отцу, что ей пора жить самостоятельно. конечно, они протестовали. они кричали, вопили и говорили ей, чтобы она нашла хорошего мальчика, остепенилась и родила детей. это был христианский путь. мишель не помнит, что именно произошло. только то, что она накричала на них, что, возможно, она больше не хочет быть христианкой и что, возможно, бога вообще не существует, прежде чем побежать к двери, крикнув через плечо: «кстати, я люблю девушек», и ушла, не раздумывая. с тех пор она сама по себе, работала на трех работах и тратила деньги только на счета, еду и, когда в конце концов скопила достаточно денег, чтобы купить мотоцикл. ей удалось сколотить небольшое состояние благодаря упорному труду в одиночку, и она не получала известий от своей семьи уже четыре года. она предпочла бы, чтобы так и оставалось. но теперь ее другая семья в опасности, и мишель не может бросить их снова. она не может потерять еще одну семью, не тогда, когда потеря первой оставила ее калекой в гостиничном номере на несколько дней. она должна что-то сделать. она громко шмыгает носом и кивает сама себе, прежде чем схватить телефон. ее палец задерживается на номере виолетты, и прежде чем она подумает над тем, чтобы остановить себя, она нажимает зеленую кнопку, чтобы позвонить ей.

***

— алло? — голос звучит невнятно, и мишель хмурится, прежде чем медленно сесть на кровать. — ви? это мишель. — о, кул. ты что, собираешься сказать, что уезжаешь из города? глаза ее расширяются, когда до нее доходит. ее подруга пьяна. — ты пьяна. — медленно произносит гаджиева. она фыркает от смеха. — действительно. еще что-то скажешь? — и мишель готова поспорить на жизнь, что на человек другом конце горько усмехнулся. — ви, подожди! где ты? — как будто тебе не насрать. — она заканчивает разговор, прежде чем блондинка успевает что-то сказать, и мишель хватает свою куртку и громко хлопает дверью.

***

мишель находит ее в том же обветшалом домике на окраине города. старая ива все еще склоняется на поле позади. она заклядывает в выпадающие окна дома со стороны, где, как она помнит, располагается комната виолетты. рядом с ней сидит кира. мишель совершенно непринужденно входит в дом через проем, где должна быть дверь и хруст прогнивших половиц привлекает к себе внимание двух девушек. одновременно это отгоняет мышей, расположившихся в дырах в стене. — уходи, миш! — она слышит крик малышенко, когда снимает шлем. голова киры поворачивается к ней, глаза расширяются от шока, а затем она встает со своего места. гаджиева делает глубокий вдох, вешает шлем на импровизированную вешалку для одежды и направляется к ним. кира смотрит на нее в полном шоке, и чем ближе подходит мишель, тем лучше она видит, насколько она выглядит старше. — я думала… я не… — кира заикается, а мишкль не произносит ни слова. она обходит стол и обнимает ее. — ты действительно здесь? — недоверчиво шепчет она и блондинка гладит ее по спине и кивает. — не слишком радуйся, кир. я же сказала тебе, она не хочет помогать. — невнятно произносит виолетта. мишель отворачивается и встречается со взглядом виолетты, полным отчаяния и ненависти. — ты типа пришла попрощаться лично? — прекрати пить. — она тянется за бутылкой водки, и она отодвигает ее от нее. — заставь меня, — дразнит. — пошла ты! мне пришлось стать костяком всей этой гребаной команды, потому что ты была слишком эгоистична, чтобы попрощаться должным образом! потому что после всего, что мы сделали вместе, ты нихрена не оставила! — она кричит, и гаджиева замирает. — ты не имеешь права указывать мне, что делать! я страдала и видела, как это все катилось в тартарары из-за тебя! потому что юля не знала, как вести себя без тебя, потому что лиза не знала, как жить без тебя, потому что мы все были сломлены, а ты проводила лучшее время в своей жизни в москве. — ви… — заткнись нахрен! просто заткнись! возвращайся домой, забудь, что я когда-либо звонила! просто забудь нас и это будет взаимно! долгое время стоит тишина, мишель наблюдает, как последние бутылка палает из рук виолетты, а медведева садится рядом. — она стала пить больше. — просто говорит кира после долгих минут молчания. — значит, у нее есть кое-что, от чего я тоже должна его спасти, да? потрясающе. — она не пришла спасать нас. просто помочь. — я не знаю, как помочь! я тоже гребаный человек! — человек, который действительно сильно изменил ситуацию. мы все любили тебя. мы все еще любим тебя. я думаю, ты забыла об этом. кира берет руки мишель в свои и продолжает: — лиза почти не разговаривала с нами целых два года. юля понятия не имела, что делать. мы с вилкой изо всех сил старались поддерживать команду, но даже у нее были проблемы с сохранением мотивации. у нее была поддержка от нас и ронни, но там тоже свои проблемы. — я не знаю, как помочь. она сказала мне, что юле совсем плохо, а лиза… неизвестно. — ты нужна нам. и именно звук срывающегося голоса киры и вид ее слез, стекающих по лицу, заставляют мишель ворчать себе под нос и качать головой. ее лучшие друзья в беде. ее семья в беде. — я помогу вам. я правда постараюсь. — она обращается к виолетте и ее глаза полны надежды. — будет много работы, так что ложитесь и завтра мы все обсудим. дайте мне час. я заберу вещи и вернусь. в момент блондинка выходит на улицу, заводит байк и отправляется в путь. — я же говорила тебе, что она одумается. — кира закатывает глаза. — не-а, не говорила. а теперь отправляй свою задницу спать. как она и сказала, у нас есть работа, которую нужно сделать.