Птица

Уилл не мог остановиться. Он то и дело мерил шагами камеру. Как маятник он был взбудоражен, но двигался строго по курсу. То, что Фредди Лаундс допустили к материалам дела, он понял сразу. Иначе не могло быть. Джек сейчас как грозный лев в своём прайде - ничто не происходит без его ведома, никто не смеет идти против него. Во всяком случае, СМИ Кроуфорд контролировал. Даже противной Лаундс этого не избежать. И вот она во всей своей рыжеволосой и лицемерной красе. На страницах пошлой газеты, что принесли Уиллу так много энергии. "Надо позвонить Джеку. Сказать ему, что торжественный обед Ганнибала второстепенен. Чтобы поймать одного психопата, нужен другой психопат. Мы убьём двух зайцев, если я сыграю в любовь", - Уилл кинулся было к решетке поближе. Чтобы крикнуть Мэтью. Потребовать свои права в кои-то веки. На телефонный звонок, например. Хотя вряд Кроуфорд обрадуется столь позднему звонку. Время ужина не только для Уилла. Да и не станет ли от столь сильной взволнованности Грэм косноязычен? Джек не поймёт его, разозлится. Устаканившееся доверие между ними пошатнётся. И Уилл вновь окажется на краю пропасти. Но всё же - Джек прежде всего ценил честность и оперативность. Так что Уиллу нужно было позвонить. Ему был просто необходим этот телефонный звонок. Нужен, нужен... То, что он раньше никому не звонил, так некому было. Да и кто бы ответил? Кому он сам был нужен? "Сломанные люди хуже вещей. Б/у вещи можно использовать, переработать, а кто захочет такого, как я?" - к этим депрессивным мыслям Уилл уже привык и произносил их внутри головы без прежней боли. Но вместе с тем это не значило, что боль куда-то ушла. Уилл был всё там же и чувствовал всё то же самое. Он был на дне, он был один, он был использован и брошен. Он был предан, нелюбим и одинок. Но сейчас. Сейчас появилась надежда. Надежда... - Мэтью! - кажется, заорал Уилл. - Мэтью! Браун появился как кошка. Почти мгновенно, бесшумно и строго. Открыл дверь тоже оперативно, зашёл в камеру, как всегда прислонился к стене, цепким взором проходясь по фигуре профайлера. - Не хватило порции? Так проголодался? - одна бровь выгнулась, осуждая. Всё-таки в стенах больницы - не дело так вопить. - Где твоя выдержка, док? Даже не верится, у тебя впервые появился нормальный аппетит... Тут взгляд санитара упал на почти полную тарелку. Браун насторожился. - Так ты ещё и обманываешь? Что ты задумал? - Мне нужен телефон, - потребовал Уилл. Он был так наполнен силой от открывшейся перед ним перспективы успешно сыграть против Ганнибала, что совсем забыл, что его санитар не любил, когда он наглел. - Прямо сейчас. - Ой-ой, - Мэтью ухмыльнулся. В напряжённой до этого позе снова появилась привычная расслабленность. А в прищуренных глазах засверкало весёлое удивление. - А мне не плевать на то, что тебе нужно? - Если ты не приведёшь меня к телефону, ну или телефон ко мне, то завтра же будешь уволен отсюда, - довольно тупая угроза. Уилл закатил глаза на самого себя. С чего вообще можно решить, что Мэтью важна его работа здесь или что ему важен его непокорный подопечный? Иногда Уилл поражался собственным умозаключениям. Однако, сработало. Браун нахмурился. - И как же ты это сделаешь? Чилтон, может, и посредственный начальник, но он не увольняет штат только потому, что какой-то псих нажалуется на сотрудника. - Какой-то псих? - высокомерно парировал Уилл. Радость в нём трансформировалась в злость. Спокойным он быть не мог. - Разочарую тебя, Мэтью, моя ценность так или иначе гораздо выше твоей. "В этом я с тобой соглашусь, котик", - неожиданно миролюбиво подумал Мэтью. Но строптивца следовало наказать. - И что ты ему скажешь? Что тебе не нравится, как я за тобой ухаживаю? - Брауну стало и впрямь интересно. Не то что бы он боялся. Просто если Уилл действительно нажалуется на него. Если Чилтон и вправду прислушается к Уиллу. Если Мэтью в итоге по-настоящему уволят... Так много неприятных "если". Не смертельно. Просто изменения в планах. Но Мэтью нравились его нынешние распорядки в действиях, которые он намеревался совершить. Шаг за шагом. И он не хотел ничего менять. - Я знаю, кто ты такой, - наобум выдал Уилл. Мэтью обдало жаром. - Знаешь, кто я такой? По-твоему я не тот, кто я есть? "Он меня видит? Он меня видит также, как Потрошителя? Потому что у меня уже почти нет никаких нет сомнений в том, что это не он. Но он связан с ним, значит, он видит его. А теперь он увидел МЕНЯ?" Мэтью был страшно возбуждён. Хотелось схватить вечно упрямого профайлера в охапку. Стиснуть его до звёздочек в небесных глазах. Ооо, глаза - это зеркало души. Мэтью обожал это небо. "Однако, как быстро я привязался к нему." Иногда Брауна пугало это. Но не настолько, чтобы он действительно задумался. И уж точно не настолько, чтобы он остановился. - И кто же я? - Мэтью отлепился, наконец, от стены, на которую напирал спиной. - Скажи мне. Вслух. Уилл впервые посмотрел на него внимательно: "Неужели моё внутреннее, первоначальное чутье было верно? Его внимание ко мне неспроста. Он опасен. Он...психопат?" - Ты нарушаешь мои права. Причём злостно, - Уилл пожал плечами. Мэтью расхохотался. Но это не был смех радости. Горечью заполнился рот. А он то обрадовался. А зачем? Котик ещё спит. Но ничего. Мэтью подождёт. - Что же, жалуйся, - сказал санитар, успокоившись. - Мне и самому интересно, что наш светлый директор предпримет. Если он встанет на твою сторону, док, я официально причислю его к лику святых. - Я так ужасен? - кривая гримаса на лице Уилла была очевидна. - Ты - Потрошитель, - Мэтью сказал это почти ласково. - Ты резал, истязал и убивал с особой жестокостью и без видимых причин. Ты в буквальном смысле потрошил людей словно они ничего не стоят. А теперь ты говоришь о справедливости? Мой дорогой док, если у тебя осталась хоть капля человечности, спроси себя сам: заслуживаешь ли ты хоть какие-то права? "Заслуживаешь ли ты жить?" - этого Мэтью не произнёс. Но именно это повисло между ними как заключительная нота. У Уилла подкосились ноги, он как оглушённый упал на свою жалкую кровать. Мэтью не сдвинулся с места, он ждал. А Уилл... - Уилл погрузился в себя. - Это поразительно, - Ганнибал тщательно скрывал свою жадность. Он намного позже этого момента проявит её, и уж точно сам Уилл гораздо-гораздо позднее распознает её в свою сторону. - Вы не просто понимаете преступников. Вы по-настоящему погружаетесь в их разум. - Я становлюсь ими, - уточнил Уилл. Он ожесточённо потёр лоб. Снова грозила развиться мигрень. Слишком много дурных мыслей. Своих или не своих - уже и не разобрать. - Не то что бы я этому радовался. - Это так плохо? - Ганнибал крайне мягко нарушал границы профайлера. Вот и сейчас он вроде бы не сдвинулся и на сантиметр, но Уилл стыдливо отворачивает глаза. Слишком близко. Душно. Невыносимо. Уилл видит тёмную радужку доктора, видит розовые сосуды на склере. Ещё чуть-чуть и он увидит всё. И тогда, тогда... Но с Уилла Грэма хватит на сегодня. - Джек нанял вас консультантом, - грубо пробурчал он, с шумом отодвигая свой стул подальше. - Не моим психиатром. Весь его вид так и кричит - "не лезьте ко мне!" Уилл стыдится собственной несдержанности. Или, наверное, точнее, непохожести на других. Он прекрасно знает, что в глазах обычных людей он полный придурок, белая ворона, кто-то очень странный. И что же говорить - Уилл привык. Или нет. Потому что от неожиданных слов доктора Лектера Уилл невольно втягивает голову в плечи как провинившийся перед любимым хозяином хрупкий котёнок. - И это замечательно, - Ганнибал улыбается совсем чуть-чуть, буквально лишь подёргивание губ, но Уилла будто озаряет солнце. Профайлер щурится. Мигрень стала совсем дурная. - Потому что я хочу стать вашим другом, Уилл. Грэм яростно терёт себе веки, давит на глазные яблоки. И не смотрит на Ганнибала, когда выдавливает из себя. - Это больно. - Что? - Когда я становлюсь ими, это больно. Голодный блеск во взгляде доктора Лектера напугал бы Уилла и, скорее всего, дал бы ему ответ на вопрос "а кто такой этот Ганнибал Лектер", но он, глупый, в тот момент был целиком погружён в собственное неудобство от нарушения его устоявшейся, спокойной жизни. - Тук-тук, есть кто, - Мэтью нависал над лежащим Уиллом с недовольным лицом. Постучал он, разумеется, по стене, а не по голове подопечного. Хотя лучше бы по голове. Уилл не любил бесконтрольные мысли о докторе. Ему потом и жить то не хотелось. - Твои бескрайние фантазии поражают. То ты тут, то тебя нет. Не устаёшь вечно бродить по неведомым землям? Уилл пожал плечами. - У тебя не менее бурная вымышленная жизнь. Например, ты явно решил, что мы с тобой друзья. - А это не так? - Мэтью задал вопрос так искренне, словно Уилл ляпнул какую-то глупость. Профайлер нервно пожал плечами. Он хотел встать, но Браун как облако, или туча, закрыл ему свободу. Почему-то Уилл просто не мог даже перевернуться, когда над ним вот так стояли. Было - неловко что ли. - Ты можешь думать всё, что хочешь, - уклонился Уилл от ответа. - Правда от этого не меняется. - Вот именно, - под Мэтью скрипнула койка. Их бёдра соприкоснулись. Уилл подавил дикое желание отшатнуться от санитара. Не хотел выглядеть полным психом. - Правда она всегда правда. Пальцы санитара были тёплыми и осторожными. Уилл замер. Что за херня происходит? Так и материться начать недолго. - Так ты хочешь телефонный звонок, док. Причем сейчас, когда рабочий день у всех закончился. Ты же хочешь, док? Подтверди. - Да, - Уилл не понимал ни черта. Все разумные мысли испарились. В него что влюблён санитар?? Чужой палец надавил на пересохшие губы. - Хорошо. Я могу это устроить. Но что я получу взамен? - Тебя не уволят, - Уилл точно попал в какую-то ловушку. Только вот какую? - Я...Я не пожалуюсь на тебя Чилтону. - Не пойдёт, - Браун наклонился. Его, на удивление, свежее и чистое дыхание пощекотало Уиллу ноздри. - Я же сказал, док, что меня и без того не уволят из-за жалоб очередного психа. А вот я наоборот могу устроить тебе сладкую жизнь. Придумай что-нибудь получше. У тебя пять минут на решение. А потом я вколю тебе снотворное, чтобы ты больше никому сегодня не помешал своими правами. Отчего-то Уилл снова вспомнил Ганнибала. Тот тоже нарушал его границы. Причём не взирая на возражения Грэма. Так тактично и вместе с тем безжалостно. Почему Уилл так долго этого не видел? "Потому что контроль и забота идут рука об руку. Потому что любовь психопата в конечном итоге не имеет ничего общего с любовью." Уилл вдруг почувствовал себя ужасно одиноким. Больше - отверженным. Энтузиазм в нём погас, его постоянно используют. Жизнь - боль. - И что ты хочешь? - устало выдохнул Уилл. Он отвернул голову вбок, не желая смотреть на прилипчивого санитара, который, определённо, слишком рьяно исполнял свои обязанности. "Уж лучше бы вколол снотворное без предупреждения. Да хоть в карцер. Изображает дружелюбие, а я и попадаюсь. Завтра вымолю звонок у Чилтона. Ему льстят разговоры со мной. Может, и на статью заработает. Я дам ему много пищи для размышления. Почему я вообще не понял, что только от него я ещё что-то могу получить." - Чего я хочу? Чего же? - Браун будто задумался. Уиллу было всё равно. Он закрыл глаза, стремясь избежать участия в этом фарсе. Мэтью же размышлял с особым усердием: "Добиться от него признания? Потрошитель он или нет? Или сделать то, что я хочу? То, что я действительно желаю?" Мэтью не мог перестать очерчивать линию губ упрямца. Они не были какими-то необычными. Даже красивыми их назвать нельзя было. Не яркие, не пухлые, ассиметричные и, как правило, вечно поджатые. Но они были... "...Искусством, - Мэтью пришло в голову только это. - И я хочу насладиться им." Браун сам не заметил, как наклонялся всё ниже и ниже. Пока их рты не оказались в ошеломляющей близости друг от друга. Уилл, кажется, ещё не заметил опасности. Его спрятанные от реальности глаза, верно, вновь унесли его в параллельный мир. Об этом говорило не только отсутствие ответного взгляда, но и расслабившееся лицо. "Котик, - на Мэтью накатила нежность. - Как же ты доверчив и наивен. Как же ты...Ты...Ты - душа моя." И тут как назло или же к счастью Уилл приоткрыл рот, и его едва уловимые вдох и выдох отрезвили санитара. - Не спи. Ещё рано, - Мэтью небрежно потряс Уилла за плечо. Тот недовольно посмотрел на него. Ну наконец-то. - Я придумал. Называй меня Мэтью и получишь, что хочешь. - Я и так зову тебя Мэтью. - Ты зовёшь меня Мэтью только когда тебе выгодно. А с этого дня будешь всегда. Словно мы - друзья. - Друзья? - Уилл как-то странно вглядывался в него. Мэтью немного напрягся, это могло сулить ему проблемы. Но с другой стороны - лучше пусть смотрит так, чем никак. - Мы с тобой? - Мэтью, - просто сказал Мэтью и с сожалением встал. Тепло Уилла покинуло его. Он бы с удовольствием поспал бы рядом с ним. Уилл молчал не меньше минуты. А потом вдруг улыбнулся. - Всё же ты невероятно странный. "И это ТЫ мне говоришь?" - хмыкнул про себя Браун. Уилл же продолжил, улыбка ещё сохранялась на его губах. - И ужаснейший санитар. Но...По рукам, Мэтью. Это было даже лучше, чем самое изящно выполненное и тщательно спланированное убийство. Определённо лучше. И Мэтью был более, чем этим впечатлён. И он непременно вернёт себя к этому пьянящему чувству - любой ценой. До Джека Уилл, разумеется, не дозвонился. Браун, который безропотно выполнил свою часть сделки и на самом деле привёл его к стационарному телефону, к счастью, не стал пасти его и вышел. Поэтому позор профайлера никто не наблюдал. Но от этого не становилось менее больно. - Потрошитель на свободе, а он трубку не поднимает, - Уилл прятал своё разбитое состояние за ворчанием. Как же это ужасно быть запертым и от того ограниченным во всём. Какой тут прогресс, не говоря уже об успехе. "Такими темпами и я, и Потрошитель умрём от старости прежде, чем кого-то из нас поймают с поличным." И тут Уиллу пришла в голову идея. Он сразу воспрял духом. Воровато оглядевшись и убедившись, что и тени санитара нет рядом, Уилл набрал цифры, которые мёртвой хваткой вцепились в его мозг, не собираясь никогда его покидать. Это был домашний номер Ганнибала Лектера. Гудки повторялись вновь и вновь. Уилл в каком-то внезапном упорстве набирал снова и снова. "Скотина, - страха уже не было, только гнев. - Возьми. Подними трубку, гад!" А ведь раньше всё было иначе. Не то что бы Уилл названивал Ганнибалу, но... Лектер же сам сказал. - Звоните в любое время, Уилл. Вам я всегда отвечу. - Да? - Уилл несмело улыбнулся. Он, порой, недоумевал, отчего доктор Лектер настолько добр к нему, что это вызывает мурашки. Вот как сейчас. - Да, Уилл. Для вас - всегда "да". Они были такие вычурные в этих своих взаимных манерах: "Пожалуйста", "спасибо", "вы", "простите". Ведь это всё было только эхом, а они всегда были на "ты", понимая друг друга с полуслова, играя в подобие близости, когда в действительности были столь близки. Уилл в любое время мог положить свою усталую голову на крепкое плечо доктора. Вот что он всегда читал между строк и чем бесконечно дорожил. Социальная игра была именно что игрой, а они были друг для друга. Они были. Уилл покашлял. Его раздражали постоянные откаты в воспоминания о Ганнибале. Он набрал цифры в последний раз. "Не возьмёт", - отчаялся он. Гудки пели противно. Он начал опускать трубку... - Алло? - мелодичный женский голос был как глоток свежего воздуха. Но с астматическими добавками. Ведь Уилл узнал её. - Алана? - сиплость пришла моментально. - А где...Где Ганнибал? - И я рада тебя слышать, Уилл, - Алана тоже узнала его. - Он ненадолго вышел. За пивом. Не любит службу доставки. - Ганнибал и пиво, - Уилл издал нервный смешок. - Ты прав, - Алана вела себя как взрослая, не поддавшись на неадекватную реакцию. В отличие от него. - Ганнибал не пьёт пиво. Оно для меня. - Для тебя, - тупо отзеркалил Уилл. Это было совсем не то, что он хотел видеть и уж тем более признавать как реальность. - Уже поздно, - добавил он, будто это что-то меняло. - Да, - Уилл как наяву вглядывался в рассудительную Алану, которая объясняла ему очевидные вещи как несмышлёнышу. - Я живу с ним. И, да, мы - любовники. - Я не спрашивал, - ещё немного и у Уилла взорвётся голова. - Ты хотел. Ему что-то передать? "Почему ты такая злая?" - Уиллу хотелось расплакаться. Прекрасная дева жила с чудовищем, но не желала его помощи. Мир перевернулся. Уилл метался между страхом за Алану и гневом от той несправедливости, которую молодая женщина обрушивала на него. Пусть Уилл - странный, но как он может быть хуже жестокого Потрошителя? "Но она же не знает", - внутренний голос был тут как тут. "А должна", - Уилл закусил губу. Он не имеет права злиться на Алану. В конце концов, она приглядывает за его собаками, пока он торчит здесь. - Нет. Нет, я...Я звонил Джеку, на самом то деле. Просто он...Прости, Алана. Не говори Ганнибалу, что я звонил, хорошо? - Я тоже так думаю, - Алана говорила так, словно Уилл был кем-то неприятным и от него хотелось поскорее избавиться. - Спокойной ночи, Уилл. - Спокойной, - безжизненно закончил Уилл. С Джеком он сегодня уже точно не будет вести беседы. Хватит с него. Хватит. Мэтью молчал, пока вёл его обратно в камеру, но заведя в неё, всё-таки спросил. - Ты грустный, док? Не получил, что хотел? - Не твоё дело, - бросил раздражённо Уилл. - Не груби. И ты забыл свою часть сделки. - Не твоё дело, Мэтью, - Уилл вызывающе вскинул подбородок. - Снова нарываешься, - Мэтью поиграл ключами. - Но я понимаю. Тебе трудно, и я пойду тебе навстречу. Я сделаю тебе хорошо, д... Браун успел себя остановить. Он чуть было не назвал котика "душа моя". Стоило лишь начать и - вот. "Как же быстро это входит в привычку." А ведь Браун даже не вошёл в контакт с Уиллом Грэмом как Потрошителем. Уилл всё ещё не ответил на его признание. "Поспеши, душа моя, поспеши. А то мне придётся нарисовать ещё одну картину. А я немного устал, ты же понимаешь? К тому же нужно всё распланировать." Красочная смерть Бейли была необходима. А кого убить сейчас и как? Мэтью не хотел, чтобы насчёт него были заблуждения. Да, он убьёт с легкостью, но он не мясник как набивший всем оскомину Потрошитель. Любое его убийство имело смысл. Ради искусства, ради свободы, ради любви... - Пожалуй, поспишь сегодня со снотворным. Бессонница или кошмары - худшее завершение дня. А с безобидным фенобарбиталом тебе не грозит ни первое, ни второе. - Мэтью, ты же обещал! - Уилл возмутился. Но Браун уже достал шприц. - Да, обещал. Но я же не знал, что звонок тебя так расстроит. А в мои обязанности входит забота о тебе, док. Твоё хорошее самочувствие - моя первостепенная прерогатива. И я не могу пренебречь тобой. Не беспокойся. Как я уже сказал, это лёгкое средство. Оно успокоит тебя и погрузит в сон. "Душа моя, доверься мне." Мэтью держал Уилла крепко. Тот попытался сопротивляться, но быстро сдался. Игла вошла легко. Содержимое проникло внутрь. И каким бы тревожным гением ни был Уилл Грэм, вскоре он погрузился в весьма безмятежный лекарственный сон. А Мэтью точно сегодня не заснёт. Он будет составлять план. Пора узнать всё о Ганнибале Лектере. - Не могу выкинуть мысль из головы: что это я виновата в разрушении разума Уилла, - пожаловалась Алана, выйдя из душа вслед за Ганнибалом. Они оба облачились в белые махровые халаты. - Разумеется, это не так, - Ганнибал покачал головой, начиная приготовления к завтраку. - Уилл Грэм погрузился во тьму по собственной воле. Алана не стала наматывать на голову тюрбан из полотенца, лишь промочила волосы о ворсистую ткань, а затем оставила мокрые, тёмные кудри соблазнительно обрамлять белое лицо. Несмотря на все неприятные события, что произошли и вероятнее всего будут ещё происходить, ей казалось, что их роман с Ганнибалом в самом разгаре. Молодая женщина чувствовала себя как никогда привлекательной и желанной. Прошедшая ночь была тому подтверждением. Кто бы мог подумать, что спокойный с виду доктор Лектер столь горяч в постели. Алана невольно облизнулась, вспоминая... Кстати, о воспоминаниях. Алана не могла не спросить. - Куда ты отлучался ночью? Тебя долго не было. - Сходил в туалет, выпил бокал вина. Но это точно не заняло часы, моя дорогая, - Ганнибал галантно поцеловал нежную руку своей партнёрши. - Ты, должно быть, перепутала видение с реальностью. Не знал, что я снюсь тебе, Алана. Это льстит. - Но я уверена, - Алана нахмурилась. Провалы в памяти - это не её история. Наоборот, её память была слишком хорошей. Она повторила. - Я помню, как проснулась. Была ещё глубокая ночь. А тебя не было. Я задремала, проснулась снова и посмотрела на часы - прошло более двух часов, но твоя половина постели по-прежнему была пуста. Ганнибал отложил в сторону турку, в которой готовил кофе на две порции. Подошёл к Алане, встал позади, приобнял за плечи. - Меня не было от силы десять минут. Но раз ты так говоришь, стоит ли мне спорить с тобой? - Ганнибал понизил голос до вкрадчивого шёпота. - Или ты хочешь поспорить со мной? Может, тогда вернёмся в постель? Освежим нашу память? Воссоздадим, так сказать, детали? У Алани подогнулись колени. Что же он творил с ней. - И если я уходил, то куда? Твоя версия. Скажи мне. Ганнибал покрывал поцелуями её шею, подбородок, угол рта. Алана тянулась за настоящим поцелуем, её губы дрожали, но Лектер ускользал от неё. Он не давал ей то, что она хотела. Он желал её наказать? - Я разозлюсь, Ганнибал, - предупредила Алана. - Я же предупреждала, я не потерплю лжи. - Дааа? - Лектер тихо рассмеялся, опалив жаром её милую мочку. Маленькие сверкающие алые гвоздики в их центре были совсем как свежие капли крови. Ни с чем не сравнимая картина. Разве что свежевыпотрошенное брюхо очередного грубияна в секретном подвале доктора манило больше. - А кто лжёт? Скажи мне. "Только ты сама себе, дурочка, - Ганнибал не испытывал уважения к Алане Блум, оказавшейся до безобразия наивной и похотливой. Вот совсем. - Купаешься в самообмане, считая себя самой умной." Алана с радостью принимала его плоть в себя, когда бы он не потребовал, искренне считая это высшим проявлением любви. А Ганнибалу было просто интересно. И вопросы в его голове были всегда разными: Чем привлекла столь бесхитростная Блум прекрасного Уилла? А есть ей чем привлекать? Какова она на вкус? А, может, её съесть? Или убить прямо во время соития? И смотреть, жадно вглядываться в чернеющее от безжизненности небо в её глупых глазах. Также Ганнибал иногда озадачивался, а известно ли Алане что-нибудь об Уилле Грэме? То, что не было известно ему. Это напрягало. Он - ценитель великолепного разума. Уилл - его открытие, детище и любимая игрушка. Анализ Грэма от Блум был таким жалким, что Ганнибал бы заплакал, если бы умел плакать. Лучше бы идиотка вообще не открывала свой рот. "Отрезать ей язык? - лениво подумал Ганнибал. - Скучно." К тому же, Алана ещё не исчерпала себя. Ему всё ещё необходимо было алиби. Как ни прискорбно, Ганнибал нуждался в ней. Но также он не мог постоянно травить её пропофолом. Рано или поздно она заметит. "Когда заметит, тогда и разберусь с ней", - Ганнибалу надоело думать о любовнице. Он утянул её в спальню, предвкушая сладкий утренний секс. Ничто не мешает ему видеть Уилла через Алану. Погружаясь в неё, он будет любоваться своим творением. - Открой глаза, Алана. Не смей их закрывать. - Ааах, - застонала Блум в явном протесте, но послушалась. "Открой глаза, Уилл." И Уилл открыл их. Ветвистые рога вышли из чёрной спины Ганнибала и разрослись над Уиллом, укрывая его своей твердостью, словно погружая в прочный, костный кокон. Когда в Ганнибале проявилось столь горячее, сексуальное желание по отношению к изломанному профайлеру? Всегда контролирующий себя доктор Лектер не мог отследить траекторию или начало этого пути. Раньше не было, а сейчас - он хотел. - Ты - мой, Уилл. И ты подчинишься мне. - Да? - Уилл дразнился. Ганнибал совершил особенно жёсткий толчок. Уилл, быть может, и чудился фарфоровой чашкой. Но эта была чашка, которую легко склеить. Ганнибал мог позволить себе природную жестокость, при этом больше не оставаясь один. Уилл Грэм - это чудо природы - выдержит. Он примет всё, что Ганнибал ему даст. "Мой дивный мальчик." Это продолжалось до сладости долго. А потом голубая радужка стала коричневой, и низкий приглушенный стон стал женским поскуливанием. Ганнибал на несколько секунд застыл. Чёрт возьми, это было крайне неприятное пробуждение из царства желаний. - Я люблю тебя, - Алана жарко прижала его к себе. - Я тоже, дорогая, - заверил её Ганнибал. Когда они закончили, наконец, завтракать после второй "ночи" любви, Алана упорхнула в университет. Её стабильность работы преподавателем в некотором роду внушала уважение. Может быть, ещё и поэтому Ганнибал умудрялся её так долго выносить рядом с собой. Всё-таки образованные люди лучше невежественных. Сам же он сказал, что ему тоже нужно на сеанс психотерапии с пациентом, однако, в действительности, он остался дома, чтобы первым делом стереть следы, оставшиеся на постели от Аланы. Ганнибал просто не мог сосредоточиться, пока рядом с ним царил такой хаос. Закончив, он спустился вниз. В свой потайной подвал, где пахло болью, смертью и безнадёжностью. Пора было готовить ужин. Алана, наверняка, придёт голодная.